Текст книги "Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Паулина

Дорога до городской конюшни была не близкой. Корделия подсказала мне, что для начала нужно будет добраться до города на экипаже, который мимо поместья тоже не ходит и мне предстояло топать обратно к базару.

По началу я немного расстроилась, потому что путь был не самый близкий, но потом вспомнила, что вчера так и не купила тот красивый браслетик, потому что отвлеклась на эту дурацкую записку и мысль о том, что я смогу купить его сегодня придала мне воодушевления.

На базаре я почти сразу же нашла того самого торговца, который при виде меня расплылся в искренней улыбке.

– Я ждал тебя, красавица! – слегка поклонившись, сказал высокий мужчина азиатской внешности с проницательными  карими глазами.

– Ждали? – удивилась я. – Почему?

– Знал, что ты вернешься за этим браслетом, – чуть понизив голос, произнес он. – Поэтому сохранил его для тебя.

– Вот это я понимаю – клиентоориентированность, – усмехнулась я себе под нос и потянулась в сумку за мешочком с монетами, чтобы рассчитаться с торговцем. – Сколько с меня?

– Давай сначала примерим? – предложил мужчина, лукаво сверкнув в меня глазами. – Твою прекрасную ручку?

Я протянула руку вперед, абсолютно не ожидая никакого подвоха, но в момент, когда он застегнул этот браслет на моем запястье, на долю секунды мне показалось, что я увидела перед своим внутренним взором два зеленых драконьих глаза.

Меня бросило в жар, но в следующее мгновение все закончилось так же быстро и неожиданно, как и началось.

– Ну вот, красота! – восхищенно воскликнул торговец, демонстрируя мне результат.

Я посмотрела на свою руку с браслетом и ахнула. Браслет, действительно, был великолепен. И будто светился, хотя, конечно, это могло мне и показаться.

– Так что я за него должна? – вновь повторила я свой вопрос, но и тут торговец меня удивил.

– Только улыбку твою, красавица, – хитро подмигнул мне мужчина. – Только улыбку.

– Так не бывает, – нахмурилась я. – У всего есть своя цена.

В миг торговец стал серьезным и пристально посмотрев мне в глаза, сказал:

– Цена ему – доверие. Впусти его в свою душу и этот браслет подарит тебе счастье и свободу. В противном случае, счастливой и свободной ты не будешь никогда, а браслет рассыпется.

– Может, все-таки лучше деньгами? – с надеждой в голосе, уточнила я.

Но мужчина лишь отрицательно покачал головой.

– Доверие, красавица, – повторил он и отвернулся, давая мне понять, что разговор окончен.

“И где я должна взять ему это доверие? – возмущалась я про себя, бредя в сторону остановки экипажей. – Его в моей жизни отродясь не было!”

Ну ладно, было однажды. Мне было лет пять, мама пообещала, что больше не будет пить и в качестве подтверждения своего обещания повела меня в цирк. Мы очень весело провели день с ней вдвоем: смеялись в цирке, потом ели мороженое и гуляли.

Моя наивная детская душа искренне поверила в то, что мама больше не будет пить, потому что любит меня и я была счастлива.

Но настоящий цирк начался вечером, когда мы вернулись домой. Мама резко изменилась, стала на меня фыркать и дергаться, когда я подошла к ней, чтобы сказать, как мне понравился сегодняшний день и что я очень ее люблю.

– Не нужна мне твоя любовь, – отмахнулась она от маленькой меня, которая плохо понимала причины такой резкой перемены ее настроения. – Мне нужна была любовь твоего отца, но он бросил меня, как только узнал, что я беременная тобой.

Она встала и подошла к шкафу, в котором обычно у нее стояла выпивка. Открыла его, но ничего не увидела. 

– Где? – прорычала мама, медленно разворачиваясь ко мне. – Там была почти целая бутылка! Где она? 

– Ты же сказала, что больше не будешь пить, – твердо глядя ей в глаза, напомнила я. 

– Я спросила, где моя бутылка? – в гневе прокричала мать. 

– Я вылила ее, когда ты была в душе, – уже понимая, что последует дальше, честно призналась я. 

Удар. Звонкий. Обжигающий. Разрушающий детскую наивную душу и доверие. 

– Маленькая дрянь! – прошипела мамаша, замахиваясь снова. 

Я не знаю, где я взяла силы, но я поймала ее руку на подлете, пристально глядя ей в глаза.

Уж не знаю, что она увидела тогда у меня во взгляде, но больше она меня никогда не трогала, а я больше никому не доверяла.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от непрошенных воспоминаний, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на странного торговца, но ни его, ни лавки, где он торговал, там не оказалось и если бы ни браслет на моей руке, укоризненно едва светящийся, я бы решила, что все это мне привиделось.

Экипаж нашелся быстро и через пару минут уже мчал меня в сторону городской конюшни, а я все сидела и прокручивала в голове ситуацию, которая только что со мной случилась.

Непонятно было только одно, на кой черт браслету мое доверие и где его брать, если всю жизнь я жила по принципу: “Что ж ты еж такой колючий? Это я на всякий случай!”

Но нужно было возвращаться в реальность, потому что на повестке дня была еще одна не более понятная ситуация, с которой требовалось разобраться.

– Приехали, госпожа! – крикнул кучер, останавливая экипаж.

Я кивнула своим мыслям и выбралась на улицу.

– Вам вон тудой надобно, – по простому махнул рукой в сторону продолговатого здания мужичок и, хлыстнув вожжами коней, умчался прочь.

Я угрюмо поплелась в сторону конюшни, надеясь, что это все-таки не хитро-подстроенная Тристаном ловушка. Но любопытство, а может быть, и тайное желание в очередной раз поставить наглеца на место, тянуло меня сильнее, чем благоразумие.

Конюшня встретила меня запахом сена, пота и, конечно же, свежего навоза – ароматы, которые были мне знакомы с тех редких поездок к бабушке в деревню.

Вдоль прохода тянулись ряды стойл, из некоторых торчали любопытные лошадиные морды, тихо фыркающие и пожевывающие овес. Где-то вдалеке слышался приглушенный стук копыт и голоса конюхов.

Это место казалось одновременно таким обыденным и таким… подозрительным. В общем, как вся моя жизнь, в любом из миров.

Я прошла чуть вперед, вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь уловить хоть что-то необычное. Если это ловушка, то она должна себя выдать.  Ну, я на это надеялась, по крайней мере.

Я внимательно осматривала каждый ряд, ожидая увидеть либо Тристана с его надменной ухмылкой, либо какого-нибудь его подручного с явным намерением меня запугать.

Но чем дальше я заходила, тем сильнее нарастало ощущение, что я ошиблась. И вот, через три ряда, мне наконец улыбнулась удача. Или, судя по всему, новая порция проблем.

У одного из стойл, спиной ко мне, стоял высокий мужчина. Его когда-то черные волосы уже начала немного разряжать седина, но от этого он не выглядел старше, скорее, приобретал некую благородную суровость.

В его движениях чувствовалась уверенность и какая-то внутренняя мощь, которую не мог скрыть даже слегка сутулый силуэт.

Он поглаживал шею вороного жеребца, и я заметила, как конь доверчиво прижимался к его руке.

Никаких бандитов, никакого Тристана. Только этот незнакомец. Мое сердце вдруг пропустило удар, а волосы на затылке слегка зашевелились. – Я рад, что ты все-таки пришла, Паулина, – сказал он низким скрипучим голосом и повернулся ко мне лицом.

Мир поплыл. Голоса конюхов, фырканье лошадей, запахи сена – все исчезло. Осталось только его лицо.

– Отец? – ошарашенно воскликнула я.

Глава 26

Паулина

Мой отец был единственным мужчиной, которого мать, действительно, любила. Чаще всего она пила, бесконечно разглядывая одну-единственную фотографию, на которой они были запечатлены.

Мне это фото брать было нельзя, но когда она засыпала, сидя за столом, я украдкой вытаскивала его и изучала, как выглядит мой папа.

Те же глубоко посаженные глаза, тот же прямой нос, та же линия губ, чуть изогнутая в ироничной усмешке. Все та же сталь во взгляде, только теперь припорошенная усталостью и годами.

Лицо, которое мне представлялось в детских снах и ночных кошмарах, я бы узнала из миллиона других лиц. Настолько сильно его черты въелись в мою память.

А вот он, судя по замешательству на его лице, меня не узнал и был крайне удивлен моим вопросом.

– Возможно, ты меня с кем-то перепутала, – растягивая слова, словно давая себе время, чтобы сориентироваться в ситуации, заметил мужчина.

Я нутром чувствовала, как он изучает меня своим цепким взглядом. Буквально, сканируя, как рентген. И вопрос о том, догадается ли он, кто я на самом деле – это был лишь вопрос времени. Этот точно догадается.

– Вероятно, – согласилась я, кивая, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон. Мои ладони слегка вспотели. – Простите. Я немного нервничаю.

“Так, Саша, – дала я себе мысленного леща. – Надо вспомнить, что истинная Паулина – молчаливая и покорная леди, которая вряд ли бы поперлась одна на конюшню и единственное, что могло ее сюда привести – это глубочайшая обида. Но это не отменяет того факта, что она должна дрожать от страха, как осенний лист на ветру”.

Я постаралась изобразить легкую дрожь, сжав губы и опустив взгляд. Это всегда работало.

– Понимаю, – тепло улыбнулся мужчина. Кажется, ему мысль с изображением отца понравилась и не будь я столь подозрительной, то уже давно польстилась на эту по-отечески уютную улыбку и добрый взгляд. – Понимаю.

Я же лихорадочно пыталась найти в воспоминаниях Паулины хотя бы какую-то информацию об этом мужчине и с грустью готова была констатировать, что удача отвернулась от меня. Ничего. Абсолютно ничего. Он был пустым местом в ее памяти, что само по себе было странно, учитывая его манеры и довольно благородный вид.

– Меня зовут Сержио Фалконэ, – представился он, его голос был ровным, без единой фальшивой нотки, если не считать легкого, почти неуловимого напряжения. – И, скажем так, у меня есть давние счеты с Тристаном. Он, видишь ли, всегда был слишком… самоуверен. Я думаю, ты уже успела на себе это ощутить.

Я слушала, стараясь не выдать своего потрясения. Сержио – Сергей. Сомнений в том, что это, действительно, мог быть мой биологический отец с каждым мгновением становилось все меньше.

– У меня есть информация, которая может быть интересна той, которую предали и чью репутацию растоптали, Паулина, – продолжил он, подходя чуть ближе, и от его движения вороной жеребец нервно фыркнул. – Информация, которая позволит не просто отомстить Тристану за его недавние… оскорбления, но и лишить его влияния надолго. А может быть, и навсегда.

Он выдержал паузу и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Но твердо решила его туда не пускать ни при каких условиях.

– А вам какая с этого выгода? – скрестив руки на груди и пристально взглянув мужчине в глаза, спросила я.

– Не буду отрицать, – чуть нахмурившись, ответил Сержио, а я всем телом ощутила, что на меня пытаются магически воздействовать и браслет на моем запястье нагрелся. – Мне до зубовного скрежета надоели его выходки. Но сам я не могу обнародовать эту информацию.

– Почему? – продолжала любопытствовать я, а Фалконэ медленно начинал злиться. Это было видно по его напряженной челюсти и ходящим желвакам.

– У меня на это есть свои причины, – уклончиво ответил он.

Я поняла, что если Паулина в моем лице продолжит настаивать, то я выдам себя с потрохами, потому что в картине мира этого товарища, глубоко обиженная барышня должна была с первой секунды ухватиться за возможность отомстить своему бывшему,  а не задавать кучу неудобных вопросов.

– Что вы хотите взамен?

– В обмен на эту информацию, – его голос стал чуть ниже, чуть жестче, – я хочу получить завещание покойного короля. То, что сейчас находится у тебя.

Вот оно. Всегда есть подвох. Завещание. Значит, не только Герарду и Тристану оно нужно. В его глазах не было ни тени былого тепла, лишь холодный, расчетливый блеск. Мои пальцы непроизвольно сжались.

– Оно не у меня, – соврала я, стараясь выглядеть как можно более убедительно. – Оно… у Герарда.

Фалконэ усмехнулся. Жестко, без всякой теплоты.

– Не нужно меня держать за дурака, Паулина. Я знаю, что завещание находится у тебя. И я знаю, как важно оно для Герарда.

Его тон изменился. Теперь в нем появилась угроза, еле слышная, но от этого не менее осязаемая.

– Ты же не хочешь, чтобы я начал действовать… другими способами? – его взгляд заострился. Он стал похож на сокола, который приметил добычу и уже целился ее схватить. – Ведь если ты не отдашь его добровольно, мне придется забрать его иначе. И поверь, мои методы будут… весьма неприятными для такой нежной леди, как ты.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Этот человек не шутил. Он был опасен.

– Герард забрал его, как только понял, что завещание у меня, – попыталась я играть до конца, изображая невинное недоумение. Но внутри меня все кричало: беги!

Мужчина лишь покачал головой, и в его взгляде мелькнуло неприкрытое разочарование, смешанное с решимостью.

– Я хотел по-хорошему, Паулина. Правда хотел. Но, похоже, Тристан прав и ты, действительно бракованная, раз у тебя абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения.

Он сделал шаг назад и его фигура начала расплываться, словно тающий туман. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но он уже исчез.

На его месте, словно из ниоткуда, появились двое. Двое огромных, грязных мужчин с лицами, изрезанными шрамами и откровенно бандитскими ухмылками.

– Какая красивая ледя, – сально хмыкнув, потер руки друг об друга тот, что бы повыше. – Эй, Рон, у тебя когда-нибудь была такая?

– Не-ет, – протянул второй, чуть ли не облизываясь, глядя на меня.

Они были облачены в грубую кожу и вооружены дубинками.

– На женщину с будинками? – спросила я, укоризненно глядя на них и пытаясь скрыть страх. – Самим то не стремно?

– Слышь, Рон, – смачно сплюнув, ответил первый. – А она права. Зачем мне деревянная дубинка, если у меня есть своя: горячая и твердая.

“Твою мать, меня сейчас стошнит от отвращения!” – еле сдерживая рвотный позыв,подумала я про себя.

Один из них, с широкой ухмылкой, сделал шаг ко мне, но не успел он и руку поднять, как раздался яростный рык, а затем – глухой удар.

Прямо передо мной, словно материализовавшийся из воздуха, стоял Герард. Его волосы разметались, глаза горели яростью, а на его лице была такая гримаса, что я впервые за все время нашего знакомства испугалась его по-настоящему. И одновременно с этим почувствовала предательское волнение внизу живота. Очень вовремя, конечно.

– Руки прочь! – прорычал он, и в его голосе сквозила смертельная угроза, приправленная едким сарказмом. – Приставать к своей управляющей могу только я!

Второй бандит попытался нанести удар Герарду сбоку, но тот с невероятной скоростью увернулся, перехватил его руку и с хрустом вывернул. Громкий вскрик боли заставил меня вздрогнуть. Герард оттолкнул его и тот рухнул на кучу сена, держась за неестественно выгнутую конечность.

Первый бандит, оправившись от шока, набросился на Герарда с дубинкой. Мой спаситель лишь презрительно усмехнулся.

– Какой примитивный подход, – проворчал он, легко уворачиваясь от удара, а затем одним точным движением кулака отправил громилу в глубокий нокаут. Тот упал, как мешок с картошкой.

Герард оглядел поверженных бандитов, затем медленно повернулся ко мне. В его глазах все еще горел гнев, но он постепенно сменялся чем-то другим – смесью облегчения и… беспокойства.

– Пошли, – сказал он, хватая меня за руку и я, все еще дрожащая от пережитого шока, позволила ему увести себя с конюшни. Он практически тащил меня по улицам, не обращая внимания на редких прохожих.

Мы вернулись в поместье, где Герард провел меня прямо в гостиную. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли. Когда он отпустил мою руку, я заметила, как тяжело он дышит, а его взгляд не отрывается от меня.

– Нам нужно серьезно поговорить, – произнес он и я поняла, что эта беседа не будет легкой. Совсем не легкой.

Глава 27

Паулина

Дверь в гостиную захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись стены. Герард отпустил мою руку, будто обжигаясь, и резко развернулся ко мне. Его лицо было бледным от сдержанной ярости, а глаза метали молнии. Он был похож на грозовую тучу, готовую разрядиться молнией прямо в мою непутёвую голову.

– Объясни, – его голос был низким и опасным. Он не кричал. Это было хуже. – Объясни мне, каким блестящим умозаключением ты руководствовалась, когда решила в одиночку, отправиться на свидание черт знает с кем? Ты хоть понимаешь, что не успей я вовремя, то собирал бы тебя по частям на этой гребаной конюшне? Или тебе мало того, что ты и так уже дважды чуть с жизнью не попрощалась?

– Трижды, – машинально поправила я Блэкторна, вспомнив свою ночную борьбу с убийцей.

– Боги, Паулина! – возмутился дракон. – Ты вообще в курсе, что такое инстинкт самосохранения?

Я почувствовала, как закипаю. Страх и благодарность за спасение мгновенно испарились, смытые волной праведного гнева.

– Я живу с тобой под одной крышей, – выпалила я, задирая подбородок. – По-моему, и так очевидно, что с инстинктом самосохранения у меня явные проблемы! И вообще, я что, твоя собственность? Я пошла туда, потому что никто, и в частности ты, не соизволил мне ничего внятно объяснить!

Я играла с огнем. Дергала за хвост разъяренного дракона и где-то на подкорке понимала, что мне это даже нравится. Создавалось ощущение, что я не безразлична этому большому и сильному мужчине и эта мысль разливалась теплом внутри грудной клетки.

Но это не отменяло того факта, что пришло мое время бояться за себя, потому что вид моего работодателя не предвещал ничего хорошего.

– Итак, – тяжело выдохнув и сжав руки в кулаки, Герард прозвучал низко и опасно, словно затаившийся зверь готовящийся к прыжку. – Давай, начнем с самого простого. Кто он?

Я открыла рот, чтобы выпалить имя «Сержио Фалконэ», но… ничего не произошло. Горло сжалось в непроходимый спазм, язык будто онемел и стал ватным.

Я попыталась снова – лишь беззвучный выдох. Ужас, холодный и липкий, пополз по спине. Герард уже однажды забирал у меня голос и там не было таких ощущений. На какое-то мгновение мне даже показалось, что если я и дальше буду пытаться выговорить имя этого мужчины, то задохнусь.

– Что? – Герард сделал шаг вперед, его взгляд стал пристальным и жестким. – Не хочешь говорить? Или не можешь?

Я отчаянно закивала, тыча себя пальцем в горло и делая беспомощный жест руками, пытаясь объяснить. Слезы от бессилия и ярости выступили на глазах.

– Печать молчания? – угадал он, и его ярость мгновенно сменилась ледяной концентрацией. Он подошел вплотную, его пальцы аккуратно обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять голову. – Покажи.

Его прикосновение обожгло, но я не сопротивлялась. Он всматривался в мои глаза, будто ища в них следы чужой магии.

– Черт, – выругался он тихо, отпуская меня. – Я не вижу оков. Это что-то тоньше. Глубже.

Его беспомощность лишь подлила масла в огонь моего собственного отчаяния, которое быстро перерастало в гнев. Да, сколько можно то?

– И это всё?! – вырвалось у меня. Я оттолкнула его в грудь, но он даже не пошатнулся. – Ты тащишь меня сюда, требуешь ответов, а когда я не могу их дать, просто разводишь руками?! Какой толк с тебя, кроме как ломать двери и крушить мебель?!

Его глаза вспыхнули. Он снова наступал, оттесняя меня к стене, и теперь мы дышали в унисон – тяжело, прерывисто, нос к носу.

– Толк? – прошипел он и его дыхание обжигало мои губы. – Толк в том, что я вытащил тебя из той конюшни, где над тобой надругались бы эти два урода! И возможно даже придумаю, как снять с тебя эту чертову печать , если ты перестанешь орать на единственного человека, который не хочет тебя видеть мертвой!

Наши взгляды скрестились, сцепились в смертельной схватке. Воздух трещал от непроизнесенных слов и невысказанных обид. В его глазах бушевала буря – ярость, страх, отчаяние и что-то ещё, тёмное и магнетическое, что тянуло меня к нему.

Внезапно его взгляд упал на мои губы. Мое дыхание перехватило. Гнев испарился, уступив место чему-то острому, жгучему, неизбежному. Он медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, склонился ко мне.

Я не отстранилась. Не могла. Вся моя воля, весь страх, всё сопротивление растворились в этом одном моменте. Я почувствовала тепло его дыхания на своих губах, увидела, как погасли последние искры гнева в его глазах, уступив место чистой, неистовой жажде.

Остался сантиметр. Меньше.

И в этот миг на моём запястье, там, где был браслет от базарного торговца, про который я совсем забыла, вспыхнула колющая, холодная боль. Я вскрикнула и отшатнулась, сжимая руку. По коже пробежали ледяные мурашки, а в ушах прозвучал едва уловимый, назидательный шепот: “Доверие”.

Герард отпрянул, будто его ошпарили. Он тяжело дышал, смотря на меня широко раскрытыми вертикальными драконьими зрачками, полными смятения и догадки.

– Откуда у тебя это? – тихо спросил он, указывая пальцем на украшение. Его голос снова стал глухим, но теперь в нём не было гнева. Только удивление смешанное с сомнением.

– Сегодня на базаре мне его подарил один странный торговец, – честно призналась я, всё ещё теребя онемевшее запястье.

Стыд, разочарование и облегчение вихрем пронеслись во мне. Он не стал настаивать. Не стал ломать это мгновение. Он отступил, давая мне пространство, но его взгляд был красноречивее любых слов. Жаль, что я не понимала о чем разговор внутри его головы.

– Ладно, – решив сменить тему, выдохнул Герард, отойдя к камину и прислонившись к нему лбом. – Ладно. Криком и… всем остальным мы ничего не решим.

Он повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, а взгляд – открытым, каким я не видела его никогда.

– Я не знаю, кто он и ты не можешь мне сказать, – слегка тряхнув головой, стал подводить итог дракон. – И если с Тристаном все понятно, то от кого теперь тебя защищать, я даже не представляю и это очень осложняет ситуацию.

– Мне кажется, – начала я, – у меня есть догадка, которая может нам помочь.

Герард внимательно посмотрел на меня, ожидая, что я продолжу. И я рискнула, не зная, получится у меня это сказать вслух или нет.

– Мою душу демону продал мой биологический отец.