Текст книги "Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (СИ)"
Автор книги: Юлианна Винсент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 41
Паулина
Следующее, что я почувствовала после мерзкого ощущения телепортации – это холодный каменный пол под спиной и знакомый запах сырости, пыли и отчаяния.
Та самая заброшенная комната, где я очнулась после лесного “приключения”. Ирония, как говорится, на высоте. Круг замкнулся с издевательской аккуратностью.
Сержио, не теряя времени, принялся расставлять по периметру комнаты толстые черные свечи. Они зажигались сами от щелчка его пальцев, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени.
Затем он стал аккуратно выводить на полу мелом какие-то витиеватые символы, которые сводили скулы от одного взгляда на них – они словно впитывали в себя тусклый свет, делая пространство вокруг еще более гнетущим.
Наблюдать за этой подготовкой к моему персональному адскому ужину было как-то… скучно.
Страх, если честно, уже приелся. Осталось лишь раздражение и колючее любопытство.
– Планируешь устроить романтический ужин при свечах? – спросила я, сидя на полу и подпирая подбородок рукой. – Я, конечно, польщена, но демон – не лучшая компания. Гарантирую, у него плохие манеры за столом.
Сержио даже не обернулся.
– Молчи, – презрительно зыркнув в мою сторону, фыркнул горе-папаша. – Для вызова нужна чистая энергия.
– Ага, чистая, как слеза младенца, которого ты когда-то обменял на вечную жизнь, – парировала я. – Ладно, ладно. Просто удовлетвори мое предсмертное любопытство. Оно же не считается? Зачем тебе все это? Трон? Власть? У тебя и так, я смотрю, магическая фора перед всеми смертными. Или ты просто патологический завистник? Завидовал покойному королю-дракону, что у него была настоящая семья, преданность, любовь, а у тебя лишь вечность и скука?
Он замер на секунду, его спина напряглась. Потом продолжил чертить, но заговорил, его голос звучал глухо, будто из пустой бочки:
– Завидовал? Не-е-ет. Я презирал. Он был слаб. Связал себя цепями чувств, долга, чести. Имея такую силу – он позволил себе раствориться в банальностях. Я всегда знал, что трон должен быть моим. Что я буду править лучше, мудрее, вечнее.
– И для этого ты подсунул ему свою любовницу? Изабеллу? – рискнула я предположить и по тому, как дрогнула его рука, поняла, что попала в цель. Внутри все похолодело. “Господи, только не это!” – И… Герард? Он что, твой…?
Сержио резко обернулся и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на искреннее отвращение.
– Что? Нет! – фыркнул он, как будто я предложила ему съесть лягушку. – Изабелла была… полезным инструментом. Амбициозной, алчной, легко управляемой. Ее сын – лишь средство. Удобный, сильный наследник, которого можно поставить на трон, чтобы править из тени. Как и ты, кстати. Ты – средство для закрытия старого долга. Не более.
“Что ж, хоть не инцест, – мысленно выдохнула я. – Какое-то облегчение!”
Хотя осадочек, как говорится, остался. Меня и Герарда в одну категорию “полезных инструментов” записали. Мило.
Не зря психологи говорят, что люди в пары притягиваются по одинаковым детским травмам.
– Трогательно, – саркастично отозвалась я. – Настоящая отцовская любовь. Ты прямо путеводитель по токсичным отношениям.
– Хватит! – рявкнул он и свечи вспыхнули ярче. Символы на полу начали слабо светиться кроваво-красным. – Все кончится сегодня. И все получат то, что они хотят!
– Кроме меня, – заметила я.
– Твое мнение не учитывается, – отмахнулся Фальконе.
– Я заметила, – парировала я, планируя выиграть хотя бы в словесной битве.
Он встал в центр круга, поднял руки и начал произносить слова на языке, от которого закладывало уши и сводило зубы. Воздух зарядился статикой, запахло серой и озоном.
Я отодвинулась к стене, насколько позволили невидимые путы его магии, державшие меня на месте.
В центре комнаты, прямо перед Сержио, пространство задрожало, как разогретый асфальт и стало вытягиваться, темнеть. Из этой черной щели что-то стало выползать. Нет, не что-то. Кто-то.
Он вышел в мир легкой, элегантной походкой, отряхнул несуществующую пыль с рукава и огляделся. У меня отвисла челюсть.
Передо мной стоял второй Сержио. Такой же уставший, с таким же изысканно-презрительным выражением лица. Только в глазах у этого горели не холодные искорки, а самые настоящие, веселые адские огоньки.
– О, – выдохнула я. – Два папочки. Прямо мечта сиротки. Усыпляет бдительность. Который из вас настоящий? Тот, что продал душу, или тот, что ее купил?
Тот Сержио, что стоял за кругом, сиял от гордости.
– Вот она! – объявил он демону, указывая на меня пальцем, словно представляя новый автомобиль. – Пропавшая чистая душа. Долг выплачен сполна. Забирай ее и давай подпишем все, как договорились: вечная жизнь, абсолютная власть…
Демон, скопировавший его облик, неторопливо повертел головой, словно разминая шею и его взгляд остановился на мне. Адские огоньки в его глазах сузились, затем вспыхнули ярче.
Он внимательно меня оглядел, от макушки до пят, и его взгляд задержался на моем запястье. На том самом, ничем не примечательном браслете.
Затем демон медленно, очень медленно перевел этот взгляд на Сержио. На его лице расцвела улыбка такой сладостной ярости, что у меня по спине пробежали мурашки.
– Серж, Серж, Серж… – демон покачал головой с неподдельным разочарованием. – Я смотрю, а ты все тот же круглый болван, только теперь еще и старый.
Сержио поморщился.
– О чем ты?
– О том, что ты притащил мне не ту душу, – демон с легкостью покинул магический круг и сделал пару шагов в мою сторону. Его палец (точь-в-точь как у Сержио) указал на мою руку. – Видишь это? Нет, конечно, не видишь. Он же предусмотрительно скрыт от взгляда тупых идиотов. “Браслет истинности”. Древний артефакт. И он на ней. А знаешь, что это значит?
Сержио молчал, его лицо начало каменеть.
– Это значит, – демон протянул гласные, наслаждаясь моментом, – что ты, мой дорогой банкрот, приволок ко мне не просто какую-то заблудшую душу своей дочурки. Ты приволок Истинную того самого изумрудного дракона, с чьим проклятым родом я безуспешно воюю последние триста лет!
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Сержио уставился на меня, его мозг, похоже, отчаянно пытался перезагрузиться.
– Как… Истинную? – наконец выдавил он. – Я все перепроверил! Между ними не было контакта. Они не успели!
– А ты, мой милый, свечку что ли держал? – ехидно спросил демон. – Видимо, нет. Потому что это кольцо, – он ткнул пальцем в воздух в направлении моей руки, и на моем пальце, проступило слабое серебристое свечение, – это родовой артефакт, который дракон может надеть на палец только той, что предназначена ему судьбой. Ты не долг мне принес, ты мне дипломатический инцидент с летающей ядерной боеголовкой подкатил!
В этот момент, как по заказу, та самая “летающая ядерная боеголовка” решила заявить о себе. Со стороны самой ненадежной стены раздался оглушительный грохот.
Каменная кладка взорвалась внутрь комнаты, осыпав нас всех градом осколков и щебня. В проеме, затянутом клубами пыли, возникла огромная, изумрудно-черная тень.
Когда пыль немного осела, я увидела его. Огромного, покрытого блестящей чешуей дракона, который с трудом втиснул свою могучую голову и часть плеч в разрушенное отверстие.
– Аргайл, – еле слышно произнесла я, почувствовав, как внутри меня разливается тепло. Он жив.
Его глаза, размером с тележное колесо, пылали знакомым зеленым огнем. Он окинул взглядом комнату: меня, двух одинаково ошарашенных Сержио, магический круг. И широко, по-драконьи, оскалился, обнажив ряды острых, как кинжалы, зубов.
Голос Герарда, низкий, раскатистый и до краев наполненный язвительным торжеством, прогремел на всю комнату:
– Как здорово, что все в сборе! Я так надеялся на семейный ужин.
Глава 42
Саша
– Я так и знал, Александра, что с тобой будут проблемы! – демон вздохнул с такой театральной скорбью, будто я разбила его любимую вазу, а не сорвала планы по вечному рабству.
Голос Аргайла, исходивший откуда-то сверху, пророкотал, отзываясь эхом по каменным стенам:
– Проблемы у тебя начались, мелкий бес, когда ты решил покуситься на то, что принадлежит дракону по праву. А именно – на мою Истинную.
Я перевела взгляд с демона на огромную драконью голову, торчащую в дыре в стене.
– Подождите-ка, – вмешалась я, поднимая руку, как на школьном уроке. – Можно вопрос от невежественной смертной? Что за мода пошла – все меня “Истинной” обзывают? Это новый вид оскорбления? Типа “ну ты и истинная дуреха”? Или тут есть какой-то скрытый смысл, вроде пожизненной гарантии на душу?
Демон закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребенку, почему небо синее.
– О, претемнейшие демонята, ну конечно, она даже не в курсе, – демон ехидно хихикнул и укоризненно посмотрел на дракона, на что тот просто неопределенно пожал плечами. – ”Истинная” – это не обзывательство, детка. Это… статус. Рок. Проклятие, если хочешь. Единственная душа, предназначенная судьбой для конкретного дракона. В данном случае для этого упрямого, вечно всем мешающего, рода Блэкторнов.
Где-то в глубине Аргайла раздался угрожающий рык.
– Да, не рычи ты, я еще не закончил! – отмахнулся лже-Сержио и продолжил, обращаясь ко мне: – Ты его вторая половина. Его якорь и его парус одновременно. Та, что снимает родовые проклятия просто фактом своего существования рядом.
– Час от часу не легче, – тяжело вздохнула я. – А это можно как-то отменить? “Разыстинить”? Мне не нравится такой вариант.
– Ну, ты можешь пойти со мной добровольно, – радостно потирая руки, сказал демон.
– Нет, ты мне тоже не нравишься! – категорично заявила я.
Сержио, до этого молча наблюдавший за разговором, как за теннисным матчем, вдруг встрял, его лицо исказила жадная нетерпимость:
– Хватит болтать! Забирай ее душу, как договаривались, и проваливай! У меня коронация на носу!
Аргайл медленно, очень медленно повернул к нему свою огромную голову. Зеленые глаза сузились.
– У тебя на носу очень большие проблемы, мой дорогой крестный! – пробасил дракон, медленно двигаясь в его сторону.
Затем одна из его лап, размером с небольшой автомобиль, метнулась вперед, горе-папаша отступил назад и выставил вперед завещание, крикнув:
– Ты не посмеешь! Завещание у меня! А значит и корона тоже моя!
Аргайл устало закатил глаза.
– Как же вы меня все утомили с этим чертовым завещанием и своей мышиной возней вокруг трона! – фыркнул дракон. – Открой и прочитай.
Сержио не сразу понял, что огромный зеленый ящер обращается к нему, но потом все-таки сообразил и развернул пергамент.
Я внимательно наблюдала за реакцией Фальконе, Аргайл чуть ли не зевал от скуки, а демон с любопытством заглядывал Сержио через плечо.
– Что? – возмутился горе-папаша, удивленно подняв глаза на дракона. – Не может быть!
– А-ха-ха! – не сдержавшись, рассмеялся демон. – Кажется тебя развели, друг мой! Хотя, какой ты мне друг?
– Я видел завещание, которое писал твой отец, – дрожащим от нарастающей беспомощной ярости голосом, прошипел Фальконе. – Там не было этой строчки!
– Конечно, не было, – согласился Аргайл. – Отец уже тогда не особо доверял тебе, поэтому подстраховался. Странным образом, конечно, но все же, как видишь, он не прогадал.
– Я тебе не верю! – судорожно тряся головой, словно пытаясь скинуть полученную информацию, сказал Сержио.
– А я тебя ни черта и не убеждаю! – задумчиво прорычал дракон, и повернувшись к демону, спросил: – Ты его душу забирать будешь? По контракту-то она твоя, вроде как.
Демон смерил лихорадочно искавшего выход, Сержио презрительным взглядом.
– На кой черт мне этот старый, высохший пень? – фыркнул он. – Его мелкая душонка настолько прогнила, что ее даже на бутерброд не намажешь. Ни энергии, ни вкуса, одни комплексы да амбиции. Неа, не товар.
Аргайл кивнул, как будто получил ожидаемый ответ.
– Ясно.
И без лишних церемоний, одним плавным движением, он схватил Сержио своей огромной лапой и швырнул в ту же дыру в стене, из которой сам явился. Тот полетел в ночь с коротким, обрывающимся воплем. Раздался отдаленный звук падающего тела и треск ломающихся веток. После чего наступила тишина.
– Ну вот, – с удовлетворением отметил Аргайл, отряхивая лапы друг об друга. – Теперь без лишнего шума.
Демон, оставшись один на один с драконом и мной, внезапно попытался надеть маску делового партнера.
– Послушай, Аргайл, давай без крайностей. Я могу быть полезен. Новая сделка! Я отпущу все долги, сниму все старые проклятия с твоего рода, даже этому противному старикашке пару-тройку лет жизни подарю…если он, конечно, там живой еще. В обмен ты просто… не вмешиваешься. Дай мне забрать ее. Она же все равно человек, хрупкая, смертная. Проживет от силы еще лет семьдесят, а у тебя вечность впереди! Одна маленькая душа в обмен на вечное спокойствие твоего рода!
Аргайл издал звук, который был похож то ли на глубокий вздох, то ли на начинающееся извержение вулкана.
– Все контракты, – проревел он и каждое слово било, как молот, – разорваны. Ни я, ни она, ни мой род – мы больше никому и ничего не должны. Ты проиграл. Иди жди следующего недоумка, готового променять своего ребенка на призрачную вечность. Их, к сожалению, всегда хватает.
– Но… – попытался возразить демон.
– Либо ты проваливаешь добровольно, – голос дракона стал тише, но от этого только опаснее, – либо я сделаю тебе праведный драконий кусь. И на этот раз, в отличие от нашей последней встречи в ее подсознании, лишу тебя не только головы, но и достоинства. Навсегда.
Демон замер. Адские огоньки в его глазах мигнули, потускнели. Он взглянул на меня, потом на невозмутимую драконью морду и его плечи поникли.
– Ладно, ладно. Я все понял. Нечего тут делать, – он махнул рукой и его облик начал таять, расплываясь, как дым. – Живите долго. Счастья вам, здоровья… и чтобы дети ваши никогда не интересовались черной магией. Серьезно, это сплошная головная боль.
И с этими словами он окончательно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы и чувство глубокого, всеобщего облегчения.
Тишина, наконец, стала просто тишиной, а не зловещей паузой перед кошмаром. Аргайл аккуратно втянул голову обратно, а через мгновение в проломе в стене возник Герард.
Немного помятый, в порванной в клочья одежде, но уже не такой надменный, как в нашу первую встречу.
Он перешагнул через груду обломков и подошел ко мне. Его взгляд был серьезен, без тени привычной язвительности.
Он протянул мне руку. Я взглянула на нее, потом подняла глаза на его лицо.
– Саша, – тихо сказал он. – Ты доверяешь мне?
Вопрос повис в воздухе. Я посмотрела на его руку, затем ему в глаза, в которых все еще тлели отсветы драконьего пламени и подумала о том, что не хочу врать ни себе, ни ему.
– Тому, что внутри тебя – да, – четко ответила я, все еще не двигаясь с места. – А тебе – нет… Пока что – нет.
– Я подожду столько, сколько будет нужно, – внимательно глядя на меня, сказал Герард.
Я молча кивнула и взяла его за руку, а в следующее мгновение, раздался щелчок и мы растворились в воздухе.
Глава 43
Много лет назад
Тени в королевской библиотеке были такими же длинными и молчаливыми, как и мысли короля Аргила. Он сидел за массивным дубовым столом, но видел не ряды древних фолиантов, а глаза своего маленького сына – Герарда.
Глаза, в которых после ухода Изабеллы поселилась не детская обида, а что-то куда более страшное – ранняя, холодная мудрость и та самая, незримая для других, печать. Печать отторжения. Проклятие непризнанной души, тяготевшее над их родом, вновь дало о себе знать в его наследнике.
Сердце Аргила сжималось от бессилия. Он, король, повелитель драконов, не мог защитить собственного сына от тени, которую столетия назад навел на их семью жадный до могущества предок, отказавшийся от своего ребенка и расправившийся с ним, потому что родилась девочка, а нужен был мальчик.
Но Аргил не был бы королем, если бы сдался. Годы после поступка Изабеллы он провел не в унынии, а в отчаянных поисках ответа. Он рылся в самых темных архивах, консультировался с затворниками-магами, рисковал, спускаясь в забытые склепы.
И однажды, в пыльном сундуке с личными вещами своего прапрадеда, короля-алхимика Кадмуса, он нашел ее. Небольшую, потрепанную книжку в кожаном переплете – личный дневник.
Именно там, на пожелтевших страницах, написанных нервным почерком человека, стоявшего на грани отчаяния и прорыва, он отыскал слабый проблеск надежды.
Кадмус изучал саму природу демонических привязок и вывел парадоксальный закон: “Подобное искореняет подобное”. Он писал, что две души, отмеченные одной и той же печатью непризнанности, могут стать друг для друга лекарством.
Временным – если просто найдут друг друга. Но если между ними вспыхнет истинное чувство, если они станут друг для друга Истинными (это слово Кадмус писал с заглавной буквы, словно титул), и если потом эту связь разорвет боль потери… то проклятие может не просто ослабнуть, а сломаться. Все контракты с демоном будут разорваны, привязки уничтожены.
Более того, такая душевная буря способна высвободить скрытую магическую силу, исцелить “непризнанную” сущность, дать ей новую форму – возможно, даже пробудить вторую ипостась, дремавшую в крови.
“И если, пройдя через эту боль, они найдут в себе силы снова быть вместе, – вывел король-алхимик, – то их союз породит новую ветвь рода. Ветвь, свободную от старой тени. На их детей демон не будет иметь прав”.
Аргил закрыл дневник, чувствуя, как в груди впервые за много лет затеплилось нечто, отдаленно напоминающее надежду. Жестокий план. Безумно жестокий.
Обречь сына на любовь и потерю… Но это был шанс. Шанс не просто на выживание, а на настоящую свободу. Для Герарда. И для той, что станет его Истинной.
Именно тогда он сел писать завещание. Не просто документ о престолонаследии, а тонкий, многослойный план, последний дар отца, пытающегося уберечь сына от вечных страданий.
Перо скрипело по пергаменту, выводя четкие, не допускающие двусмысленности строки. Для Тристана, своего законного сына, любимого, но ветреного, он выбрал испытание ответственностью: “…стать трижды отцом до достижения тридцати пяти лет”.
Пусть научится ценить жизнь, которую дает.
А для Герарда… Для Герарда он написал свое открытие, завуалировав его под мистическое условие: “…наследник, носящий печать, должен обрести, всем сердцем возлюбить и затем потерять свою Истинную. Только пройдя через эту утрату, через эту жертву, он обретет право на трон и разорвет оковы прошлого”.
В этот момент в библиотеку, словно тень, вошел Сержио Фальконе. Его появление всегда было бесшумным, а взгляд – слишком внимательным.
– Трудишься над судьбой империи, Аргил? – голос Сержио был гладким, как шелк, но король давно научился слышать в нем легкий металлический призвук.
– Тружусь над будущим сыновей, Сержио, – не отрываясь от письма, ответил Аргил. – Определяю, кто что заслуживает.
– Мудро, – Фальконе приблизился, заглядывая через плечо. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Аргил почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Интересные условия. Особенно для старшего. “Найти, полюбить, потерять”… Звучит как сюжет для трубадура, а не завещание короля.
– Жизнь часто похожа на плохую балладу, – парировал Аргил, поднимая наконец взгляд.
В глазах Сержио он увидел не просто любопытство, а расчет, быстрый, как удар змеи. Этот человек что-то замышлял. Он всегда что-то замышлял. Его дружба, его советы – все было частью какой-то большой, невидимой игры.
Подозрения, копившиеся годами, кристаллизовались в этот миг в абсолютную уверенность. Сержио что-то замышлял. И трон, конечно, был частью его планов.
Не меняя выражения лица, Аргил вернулся к пергаменту. Ловким движением пера, подкрепленным крошечной, почти незаметной вспышкой собственной магии, он добавил еще одну строку.
Слова легли на пергамент и тут же исчезли, став невидимыми для любого глаза. Прочитать их можно будет только после выполнения главного условия.
“При условии исполнения вышеозначенного пункта наследником Герардом Блэкторном, Сержио Фальконе лишается всех титулов, земель, привилегий и влияния при дворе. Ни при каких обстоятельствах и толкованиях сего документа не может претендовать на регентство, опеку или какую-либо долю в управлении королевством”.
Он отложил перо.
– Все. Буду благодарен, если заверишь его как свидетель и первый советник, Сержио.
Фальконе, не видевший скрытой строки, улыбнулся своей сдержанной, холодной улыбкой и взял печать.
– Всегда к твоим услугам, старый друг.
Они больше не говорили о завещании. Но Аргил знал, что только что поставил последнюю ловушку для того, кого когда-то считал братом. Ловушку, которая сработает лишь в том случае, если его сын пройдет через ад и выйдет из него став сильнее.
***
Болезнь скрутила Аргила стремительно, как будто тень, от которой он пытался уберечь сына, дотянулась и до него.
Он угасал в той же самой библиотеке, в кресле у затухающего камина. Дыхание было хриплым и прерывистым, мир расплывался.
Рядом, сжав его холодную руку, стоял уже взрослый Герард. Лицо мужчины было напряженным, в его зеленых глазах небыло слез – лишь та самая серьезность, присущая ему с ранних лет.
– Отец… – его голос стал чуть более хриплым. Это было единственное, что выдавало в нем тревогу за отца.
Аргил с трудом сфокусировал взгляд на сыне. Он видел не только мужчину. Он видел дракона, которым тому суждено было стать. Видел боль, которая его ждала. И видел – он верил в это – свет в конце этого темного пути.
– Герард… мой мальчик, – прошептал король, собрав последние силы. Его пальцы слабо сжали руку сына. – Не бойся… люби. Даже если будет больно. И… будь счастлив. Обязательно… будь счастлив.
Это были его последние слова. Рука разжалась. Король Аргил, последний из старой ветви драконов, испил свою чашу до дна, оставив сыну в наследство не только трон, но и хрупкую, опасную надежду.
Надежду, запечатанную в пергаменте с невидимыми чернилами, и веру в то, что даже самая непризнанная душа может обрести свое истинное место.
