Текст книги "Твое персональное Чудо (СИ)"

Автор книги: Ярослава А.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Свин! Ты самый настоящий свин и подлец! Вырастила на свою голову!

– Мама! – выпучил глаза, неожиданно для себя, растерявшийся Алексей и хотел было забрать у матери телефон, но она больно шлепнула его по рукам и прошипела:

– Дай сюда! Хоть полюбуюсь…хоть на фото полюбуюсь, – злобный взгляд в сторону сына, – И зачем Господь подарил этому болвану такую чудесную девочку? Правильно, не ему, мне подарил. Какая же она очаровательная. И как ты посмел бросить ее мать-красавицу?!

– Да, не бросал я ее! Произошло недоразумение, – попытался защититься Богданов, – И откуда ты вообще знаешь, что Лиза красавица?

– Это в голове у тебя недоразумение! – на мгновение, оторвавшись от телефона, гаркнула Зинаида Дмитриевна, – По девочке видно, что Лиза эта совершенно замечательная. А ты тупой баран, все потерял.

– Да хватит уже обзываться! И ничего я не потерял. Мы…, – он запнулся, переводя дыхание, – В процессе налаживания отношений.

– Тогда что ты мне только фотографии показываешь, а не привез Катю познакомиться? – резонно заметила мать.

Богданов, стушевавшись, прикусил язык и еще часа полтора молчаливо терпел упреки и нравоучения матери. Когда Зинаида Дмитриевна, наконец, растеряла весь свой запал, за окном стемнело.

Тяжело вздохнув, она еще раз полюбовалась на внучку и дала ценный совет:

– Езжай к своей Лизе, дари кольцо, руку и сердце.

– Мам, у нее еще двое детей, – напомнил Алексей, – Она их, как своих любит.

– Значит, и ты полюбишь! – неожиданно улыбнулась она, – Запомни, счастье не дается просто так. Мы с твоим отцом в свои годы много дров наломали, но так и не смогли усмирить свой характер и гордыню. Кому было от этого легче? Кто-то был счастлив?

Слова матери запали в душу.

Богданов вышел от нее уставший, но переполненный какой-то странной надеждой в светлое будущее, а еще твердо уверенный, что Лиза его судьба и от нее он просто так не отступится. Завтра же поедет в Трудолюбовку и покажет всю серьезность своих намерений.

Размышляя обо всем этом, Алексей направился к своей машине и не заметил, как за спиной мелькнули две темные тени. Спортивного телосложения мужчины подошли к нему со спины, и один резко ударил по голове тупым предметом.

Богданов, не сразу осознав, что произошло, взвыл от боли и по инерции носом шандарахнулся о дверцу машины.

Кровь из разбитого носа брызнула в разные стороны.

Он даже не успел толком среагировать на нападение, когда незнакомец снова ударил его в лицо и на этот раз удар был такой силы, что в глазах потемнело, а ноги предательски подкосились.

Еще один точный удар и Алексей потерял сознание, так и не увидев лиц нападающих.

Оказывается, такое бывает не только в криминальных драмах, детективах и боевиках. Такое случается в обычной жизни, когда ты, очнувшись на заднем сидении собственной машины, связанный, пытаешься сообразить, куда тебя везут и боль в голове такая адская, что даже сил нет подтянуться и посмотреть в окно. За тобой с легким, насмешливым прищуром наблюдает тип. Он сидит рядом и вертит в зубах зубочистку, чешет татуированной рукой небритую морду и ржет:

– Очухался?! Это ненадолго.

Богданов пытается с ходу оценить ситуацию и все происходящее с каждой тягостной минутой кажется ему все менее реальным.

Кто вообще в наше время заказывает убийство какого-то там юриста? Кому он вообще сдался? Сейчас же не лихие девяностые, в конце концов!

Стараясь не обращать внимания на боль во всем теле, он все же чуть меняет положение, чтобы через оконное стекло увидеть кусочек нахмурившегося неба и часто проплывающие лиственные деревья.

Его везут в лес?

Господи, что за бред!

Но это действительно лес. Потому что через какое-то время ровная дорога заканчивается и машину начинает потряхивать на ухабах бездорожья.

Едут они довольно долго и чем дольше длиться это странное путешествие, тем больше Алексей начинает накрывать паника. Он косится на уголовника с зубочисткой во рту и пытается оценить его, как потенциального противника.

На парковке его застали врасплох, поэтому он даже не успел толком ответить на нападение. Есть ли хоть какой-то призрачный шанс завалить двух вооруженных мужиков? А то, что они вооружены, Богданов знает наверняка. У его соседа по сиденью за поясом виднеется рукоятка ствола.

Наконец, автомобиль останавливается.

Конечный пункт долгой дороги – заросшее не то озеро, не то болото.

Грубо матерясь, уголовник выталкивает Богданова из салона авто. Благо ноги не связаны и передвигаться сам он в состоянии. Выпрямившись во весь свой немалый рост, Алексей с изумлением оглядывается и замечает подъезжающий следом черный внедорожник с очень знакомыми номерами.

Машина останавливается прямо напротив белой «Ауди» и из нее вываливается, тряся безразмерным пузом, не кто иной как Игорь Расташинский.

– Ну, здравствуй, Леша, – нагло, с чувством собственного превосходства, ухмыляется он, – Бледновато выглядишь. Костюмчик белый запачкался.

– Твоими стараниями, Игорек, – скалится в ответ Богданов, всеми силами стараясь не вестись на наглую провокацию и сохранять трезвый ум.

– Проблемный ты человек, Леша. Таких, как ты, не любят, от таких избавляются. А я ведь тебя предупреждал. Я тебе советовал. Ты меня не послушал и видишь, какой результат. Не жалко тебе себя бедного? Знаешь, почему ты здесь?

– Догадываюсь.

Расташинский смеется в ответ, а после злобно скалится:

– Болтай-болтай, да не заговаривайся. Влез туда, куда не просили. Ты хоть представляешь, какие бабки были за тот участок выложены? Какие должностные лица замешаны? Представляешь. Ты, мать его, умный. Целое досье себе успел собрать и думал, что за это ничего не будет. Люди из Москвы приехали, бабки вложили, не для того, чтобы потом головы с плеч полетели. Из-за тебя, придурок. Доигрался.

Раздраженно сплюнув, Расташинский бесцеремонно обшарил карманы Алексея и достал телефон.

– Тебе он больше не понадобится. Надеюсь, ты не такой дебил, чтобы посвящать свою помощницу в наши делишки?

– Не смей трогать Серафиму! – зарычал Богданов, без сожаления глядя, как мужчина достает из машины его ноутбук, – Не впутывай ее.

– Тогда не дури, и диктуй пароли.

Если бы не страх за Симу, он бы никогда в жизни не стал облегчать жизнь Расташинскому. А так пришлось, скрипя зубами выдать этой беспринципной сволочи, на руки считай карт-бланш.

– Ты, правда, думаешь, Казьменко такой идиот, что не узнает, какую крысу пригрел возле себя? – уже без особого интереса спрашивает Богданов.

– А от кого он узнает? От тебя, что ли? Ты, Леша, с сегодняшнего дня будешь числится пропавшим без вести. Может, и найдут твой гниющий труп на дне этого озера лет через пять, а может, и нет.

– Не боишься, что тебя самого вот также? – кивок в сторону мужиков с оружием, – Ты же просто их шестерка, Игорь, жалкая попрошайка. Твоими руками сделают всю грязную работу и сольют.

Игорь не ответил. Только бешено сверкнул глазами и, бросив мужикам «Заканчивайте с ним» забрался обратно в свою тачку и уехал.

– Идиот, – прошептал Богданов, качая головой.

Каким же надо быть тупым, чтобы за бабки переметнуться на сторону главного конкурента Казьменко. Он же себе могилу вырыл.

Как странно думать о могиле другого человека, когда сам одной ногой стоишь в ней.

Глава 15 Лес

Было ли Богданову страшно?

До безумия.

Не боятся смерти только люди с серьезными психическими отклонениями или те, что доведены до такой крайней степени отчаяния, что им нечего терять.

Алексею было, что терять и от этого было в разы страшнее.

Как он мог вообще так глупо подставиться? Ведь знал, что играет с огнем и все равно влез в самое пекло. А все дело в проклятой гордыне и чувстве собственном превосходстве. Вот что ему стоило просто проиграть, отступить и отдать москвичам на откуп этот чертов кусок земли. Сколько из-за него уже убили людей? Да, тут Казьменко в своем праве. Все по справедливости. Но стоит ли эта справедливость его жизни?

Все началось еще несколько лет назад, когда известная московская строительная компания, стала менять политику и заходить на рынки регионов. Земля тут значительно дешевле, проверки проходить проще, рынок более обширен. Лакомый кусок земли в городе, размером почти в сто с лишним гектар – это огромное поле для деятельности, которая сулит такие же огромные прибыли.

Казьменко кинули на очень большие бабки. И он решил их себе вернуть. Самым честным из всех возможных способов. А за Москвичами стоят важные люди, что сидят в прокуратуре и правительстве. Люди вложили деньги в стойку. И не какие-то вшивые миллионы, а миллиарды. И теперь им за свой счет предлагают снести недостроенный комплекс, что они возвели и закапать эти миллиарды.

Размышляя обо всем этом, Богданов, жалел о том, что передал все свои наработки, имена и фамилии высокопоставленных лиц Казьменко. Откуда тому было знать, что его предаст собственный начальник СБ?

– Давай курнем и за дело? – бросил один головорез второму, что все это время отсиживался в машине.

– Погоди,– простонал тот так, словно ему стало внезапно плохо, – Чет мне последняя плохо зашла. Я сейчас…

Мужчина, держась за живот и пошатываясь, отправился в кусты и через пару мгновений там послышались характерные звуки опустошаемого желудка.

Богданов, что все это время молчал и лихорадочно пытался найти хоть какой-то путь к спасению, понял, что это его шанс.

– Эй! – хрипло крикнул он, второму мужику, – Прикурить дашь?

Амбал с залысинами на голове повернулся в его сторону и ухмыльнулся:

– Что? Потряхивает?

Алесей судорожно кивнул и напрягся еще больше, когда уголовник направился в его сторону и остановился, глядя на с нездоровым, насмешливым интересом.

– Мужик, будь человеком…

– Ну, на, – сунул ему между губ сигарету.

Перед носом Алексея чиркнула бензиновая зажигалка и, пожалуй, впервые в жизни он обрадовался своему высокому росту. В одно мгновение весь собрался и с размаху, что есть силы, ударил стоящего так близко амбала лбом прямо в нос.

От дикой смеси адреналина в крови Алексей совершенно не ощутил боли. За то ее почувствовал противник. Зашелся хриплым криком и согнулся пополам, хватаясь за сломанный нос.

– Ах, ты ж с…, – договорить он не успел, потому что Богданов, с трудом удерживая равновесие, нанес ботинком ему сильный удар по ребра.

Мужик завалился набок и завыл в голос, а Алексей, что есть сил, бросился бежать.

Бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь, страшась увидеть, что на пятки черной тенью наступает убийца. Поначалу за ним и вправду гнался тот, что с залысинами. Он даже пытался в него стрелять, но то ли Алексей уже успел оторваться на большое расстояние, то ли рука у мужика дрогнула, но по счастливой случайности все пули выстрелили вхолостую, а сам преследователь бросил это неблагодарное занятие.

Уже позже Богданов понял почему.

Кроны деревьев мягко омывало багряным закатом заходящего солнца. Алексей уже не бежал, он шел вперед, изредка озираясь по сторонам, но совершенно не мог понять, в какую сторону он движется, и в какой стороне осталось болотистое озеро. Там точно была дорога. Пусть проселочная, но она рано или поздно вывела бы к людям, а так он пока только бродил по лесу и никаких признаков того, что в эти места забредает нога человека, не было.

На лес медленно, но неотвратимо наступали сумерки и уставший, вымотанный морально и физически мужчина постепенно начинал чувствовать подступающую панику.

Не то чтобы Богданов был робкого десятка, но все к чему его готовила жизнь – это переговоры на высших уровнях и победы на судебных заседаниях. Выживание в ночном лесу карьера блестящего юриста в принципе не предполагает.

Дополнительно значительно осложняли путь связанные за спиной руки. Мало того, из-за этого координация движений ухудшилась, так еще невозможность пользоваться верхними конечностями доставляла физический и моральный дискомфорт. Самой «умной» мыслью, которая могла посетить сейчас голову Богданова, была найти острый камень и попробовать перерезать им веревку. Вот только где его взять в лиственном лесу, если везде одни листья, ветки, ну, максимум палки.

В конце концов, он внезапно вспомнил, что в кармане у него до сих пор лежат ключи от офиса. Еще пару лет назад, когда они с Симой переехали в новое здание, она вручила начальнику ключ и торжественно подарила небольшой брелок-нож. Он, конечно, был смехотворным, но лучше, чем ничего. Извернувшись змеей и в который раз, поблагодарив отцовские гены за гибкое для мужчины телосложение, он сумел достать из кармана ключи, на ощупь выдвинуть едва ли острое лезвие ножа и приняться за кропотливое дело.

На перерезку веревки ушло довольно много времени. Солнце уже скрылось за горизонтом, а Богданов, обливаясь холодным потом от напряжения, все пилил и пилил эту чертову веревку, едва держа онемевшими пальцами брелок. В какой-то момент веревка все же начала поддаваться и тут уже Алексей поднапряг мышцы и ту часть, что не смог допилить, разорвал. После непослушными руками распутал запястья и еще долго, сидя на поваленном дереве, разминал затекшие мышцы рук, подвывая от пронизывающей боли.

Ночь в лесу оказалась неприветливо холодной. Днем Алексей страдал от жары, а сейчас кутаясь в легкий летний пиджак и стуча зубами от озноба, мечтал о доме, о Лизкиных пирожках и о чае с вареньем. Причем дом у него ассоциировался не со своей безликой квартирой, а с тем самым деревенским домом Сергея Григорьева.

Такой вот парадокс и смена приоритетов.

Сидеть на дереве, когда ты не имеешь малейшего представления, где находишься глупо, поэтому, несмотря на окружающую темноту ночного леса, он решил двигаться дальше. Приглядываясь к тонкому свету луны, спотыкаясь и шипя от боли, что доставляли ветки мелких деревьев, периодически хлеставшие по лицу, Богданов начинал подозревать, что этот чертов лес бесконечен.

Усталость давала о себе знать. Он все чаще путался в ногах, падал, но тяжело поднимался и упрямо шел дальше, боясь, что если остановится, то никогда не выберется из проклятого леса.

Он уже плохо соображал, еще хуже представлял, сколько сейчас времени. Бесконечные тени перед глазами и собственное хриплое дыхание, единственный ориентир в этом пространстве, наполненном шорохами, криками ночных птиц, шелестом ненавистных листьев.

В какой-то момент Богданову показалось, что он видит просвет. Впереди лес словно расступался, позволяя лунному свету пролиться на землю.

Вне себя от радости он рванул вперед, но слишком поторопился, зацепился носком ботинка о корень дерева, дернулся вперед и тяжело упал на листву.

– Твою мать, – сквозь зубы зашипел он.

Отчего-то Алексею, казалось, что если он будет кричать, то привлечет внимание хищников. Хотя какие к черту хищники в их средней полосе. Тут браконьеры всех зверей лет десять назад перестреляли.

Немного полежав на чуть влажных, неприятных листьях, мужчина сел, подтянул к себе ноги и неожиданно взвыл от пронзившей боли.

Зашибись…

Кажется, он вывихнул лодыжку.

Стараясь всеми силами не поддаваться охватившему отчаянию, тяжело, глубоко вздохнул, а потом снял с себя пиджак и рубашку. Последнюю, пришлось порвать на тряпки, которыми он туго обмотал и зафиксировал голеностоп.

Трясясь от холода, мужчина натянул пиджак обратно и, собравшись с духом, поднялся. Нога, несмотря на утяжку, болела адски, но вопреки этому он заставлял себя двигать дальше.

Манящая полоска света с каждым шагом все приближалась и когда, наконец, деревья расступились, и Богданов с разочарованием понял, что это просто обыкновенная поляна.

Хотя нет. Непросто.

Здесь было много пеньков. Ощущение, словно кто-то проводил тут вырубку леса.

Хороший знак.

Быть может, совсем неподалеку какой-то поселок.

Богданов устало опустился на землю, прислонился спиной к пеньку и понял, что идти больше не может.

Надо поспать.

Совсем немного, чтобы проснувшись найти выход из леса.

Снилась Алексею, как ни странно, Катя. Маленькая девочка бегала за большим пушистым котом, весело смеялась, когда озорник ловко уворачивался от ее рук, и шутливо грозила ему пальчиком.

– Мама-мама! – донесся до него звонкий голосок девочки, – Смотри! Этого кота мне папа подарил!

– Папа? – доносится эхом шепот Лизы, – Катюша, наш папа умер.

– Нет! – возразила девочка, тыкая пальцем в лощенную рыжую морду, – Он просто улетел жить на другую планету, и оставил за главного сэра Кота. Правда, он чудо?! Теперь нам с мальчиками никогда не будет страшно и одиноко.

На этом месте сон оборвался.

Богданов вздрогнул, пробормотал что-то и снова провалился в беспамятство.

Следующий сон приятным не был. Он снова бежал по лесу, без конца оглядываясь назад и переживая, что его настигнет убийца. Во сне Алексей понимал, что бежит по кругу, но никак не мог сойти с этой смертельной дистанции, где есть только это бессмысленное движение и страх погони. Еще один круг, и он видит себя уже не молодым здоровым мужчиной, а пожилым человеком, который, несмотря на старческую немощь, продолжает бежать, падая в грязь и задыхаясь от ужаса. На границе сознания где-то мелькает мысль, что убийца все равно его не догонит, потому что этот странный человек и есть он сам.

– Вольт!!! Ко мне! Ко мне я сказал!

В лицо Богданову ткнулось, что-то мокрое и холодное. Он дернулся, распахнул глаза и ничего не понимая, уставился на ушастую собачью морду.

– Фу! Фу, я сказал!

Алексей медленно, скалясь от боли в шее повернул голову в сторону и сразу же напрягся, когда увидел приближающегося к нему человека в камуфляже.

– Эй, парень, тебе помощь нужна?! – спросил мужчина и присел рядом с Алексеем на корточки.

Богданов опасливо покосился на ружье, что висело на плече у мужика и, перевел взгляд на незнакомца. Тот оказался немолод. Седая борода, загорелое лицо, исполосованное глубокими морщинами, лохматые, чуть рыжеватые с проседью брови, твердый, несуетливый взгляд.

– Нужна, – хрипло пробормотал он и сел, – Я заблудился. Мне бы до телефона добраться.

– Эк тебя угораздило, – покачал головой мужик, – Тут связь не ловит. Это только до дома.

Он окинул Богданова внимательным, будто бы профессиональным взглядом и спросил:

– С ногой что?

– Вывих, – сухо ответил Алесей и медленно, кривясь от боли, встал на ноги.

– Идти сможешь?

– Смогу.

И они пошли след в след за виляющим хвостом светло-коричневой дворняги.

Дед по дороге был не разговорчив, только изредка давал предупреждающие команды своему псу, потому что этот любопытный хвост, так и норовил свернуть с намеченного пути и пошуршать листьями с лесными мышками.

– Вольт! Домой!

Пес хозяина слушался и, пустив нос по ветру, бежал впереди, не переставая задорно вилять хвостом, задать темп.

– Поспеваешь? – обернулся дед, – Нога сильно болит?

– Нормально.

Больше всего Богданову сейчас хотелось оказаться близ благ цивилизации, поэтому сбавлять темп он не собирался и, превозмогая боль, ускорял шаг, покорно следуя за своим спасителем.

Цивилизацией одинокий деревянный домик пожилого мужчины, конечно, можно было назвать с большой натяжкой. Он стоял все в том же лесу, и единственной связью с ближайшим селом была накатанная дорога, да простенький сотовый телефон, что ловил через раз в определенном положении.

– Проходи, – дед отпер дверь и пригласил Богданова внутрь, – Снимай свою обувь. Сейчас мы твоей ногой займемся.

– Спасибо, – пробормотал тот и представился, – Алексей.

– Макар Петрович, – кивнул в ответ дед и достал из ящика старенького обшарпанного комода аптечку, – Ты как в лесу-то оказался? Ищет тебя кто?

– Может и ищет, а может, и нет, – пожал плечами Алесей.

– Это я к чему, – прокряхтел дед, опускаясь на колени и разматывая эластичный бинт, – В больницу бы тебе. Все лицо в крови. Хорошо тебя отмутузили. Похоже на сотрясение.

– Пустяки, – отмахнулся тот, – Нос сам вправлю.

– Ну, смотри, – покачал головой дед. – Ребра-то целы?

Они, родимые, слава Богу, были целы, а все остальное можно пережить и без посещения больницы.

Пока Алексей смывал кровь, плескаясь в рукомойнике, Макар Петрович, поставил на плиту кастрюлю с каким-то супом, чайник, достал печенье и пригласил нежданного гостя к столу.

Едва уловив аромат из кастрюли, Богданов почувствовал зверский голод. Супом оказалась постная похлебка с овощами, но она была такой, вкусной, что, казалось, ничего лучше мужчина в своей жизни не пробовал.

Глава 16 Интуиция

Погода на улице стояла самая, что ни есть отвратительная. Еще со вчерашнего дня зарядил мелкий моросящий дождик, который продолжился сегодня, периодически превращаясь в самые настоящие проливные грозы и почти прекращаясь, снова оборачиваясь мелким дождем.

У меня в такую погоду всегда сердце не на месте.

Навевает воспоминания.

Кажется, словно вчера стояла вот такая же погода, и раздался телефонный звонок. На другом конце трубки незнакомый мужчина сухо и официально сообщил, что моего мужа в срочном порядке госпитализировали. Он что-то еще говорил-говорил, а я глупая никак не могла поверить. Как так-то? Только сегодня утром я собирала мужу обед на смену, провожала его у двери, целовала в улыбающиеся губы, а сейчас он в реанимации, после операции, на грани жизни и смерти.

Последующие полгода моей жизни превратились в самый настоящий кошмар.

Так что вот такие дни для меня – это своеобразный триггер.

Их просто надо пережить и двигаться дальше.

– Ты грустная, – Катя кладет голову мне на колени, – Почему?

– Папу вспомнила, – вздохнула я и принялась гладить дочь по распущенным волосам.

Сегодня я тщательно помыла ее темную, непослушную гриву и теперь чистые и мягкие, словно шелк пряди волос было так приятно пропускать между пальцев.

– Ты по нему очень скучаешь? – прошептала Катя, утыкаясь носом мне в колени.

– Иногда.

– А я скучаю по дяде Леше. Мама, когда он уже приедет?

– Не знаю, Катенька. Он мне не звонил.

– Так давай сами позвоним! – подпрыгнула девочка, очень довольная оттого, что именно ей в голову пришла эта идея.

– Да, как-то неудобно дядю Лешу беспокоить, – пыталась отнекиваться я.

– Мам! Ну, мамочка! Пожалуйста!

Катя смотрела на меня такими умоляющими глазами, что я никак не могла ей отказать. Поэтому несмотря на внутренний протест, вздохнула и выдавила скупую улыбку:

– Ладно. Тащи мой телефон.

– Ура! – подпрыгнула дочь и ракетой унеслась в спальню.

Я же, глядя ей вслед, покачала головой и помрачнела, осознав, что совершенно не знаю, как начать разговор с Богдановым.

Положа руку на сердце, признаю, что перегнула палку в тот вечер, что стал для нас обоих откровением. Вроде бы ничем не соврала. Душу излила. Сказала всю правду, как есть. Но червячок сомнения поселился в душе с мыслью:

«А что если…»

И тут можно продолжать рассуждать до бесконечности, но в итоге все размышления сводятся к одному: погорячилась, не нужно было так рубить сплеча и прогонять Алексея.

Пусть и корявенько, но он, в отличие от меня, пытался делать хоть какие-то шаги на встречу, а я только и корчила из себя оскорбленную невинность. По факту так и есть, но только от этого больше вреда, чем пользы.

Мальчишки каждый день про дядю Лешу спрашивают.

Катя сильно скучает.

И я…признаться…тоже.

– Мама, я принесла! – раздался бодрый голосок дочери, и она вихрем из темных волос пронеслась из коридора на кухню, неся мой новенький, жутко дорогой смартфон.

Миша и Саша кубарем влетели следом.

– Ты дяде Леше звонить собралась?!

– Правда?

– Да?

Замотала головой и шикнула, останавливая гвалт возбужденных детских голосков:

– Тихо! А то передумаю!

Мальчишки притихли и в ожидании запыхтели, наблюдая, как я листаю контакты. Найдя нужный номер, я нажала кнопку вызова и с замирающим сердцем приложила трубку к уху.

Пару секунд и компьютерная женщина на другом конце трубки ответила:

– Абонент находится вне зоны действия сети…

Попробовала еще раз – та же история.

– Что за ерунда, – пробормотала под нос и на всякий случай решила отправить Богданову сообщение на популярный мессенджер в надежде, что он, когда включит телефон, прочтет мое сообщение.

«Привет, перезвони мне, пожалуйста. Катя очень скучает по тебе».

Перечитала сообщение и одним движением отправила весточку, после которой станет понятно, так ли сильно дорожит мной и дочерью Богданов, как он это расписывал мне несколько недель назад.

Дети, конечно, расстроились, и я поспешила их успокоить, со словами:

– У дяди Леши очень ответственная работа. Вдруг он на важной встрече и не может говорить. Вот он прочтет мое сообщение и сразу перезвонит.

Но он не перезвонил.

И даже не прочитал сообщение.

Ни сегодня.

Ни завтра.

На третий день я разозлилась и приказала себе перестать думать и переживать за этого эгоистичного придурка. Лучше сосредоточусь на работе. Ее у меня теперь хоть отбавляй.

Благодаря какой-то там модной рекламе, что сотворила в социальных сетях Вика, заказы ко мне посыпались рекой. Пришлось даже бросить работу на ферме, чтобы успевать выполнять заказы и купить новый телефон. Вика не успевала обрабатывать мои заявки, поэтому посоветовала мне установить себе несколько приложений, научила ими пользоваться и с чувством исполненного долга окунулась во внезапно закрутившийся роман с нашим Бобром Санычем.

Я так рада за них. Выйдет отличная пара, крепкая семья. А уж, какие детишки красивые будут. Оба статные, высокие, яркие. И характеры схожи. Если не поубивают друг друга на первом году брака, то всю жизнь проживут душа в душу.

Новая работа с каждым заказом стала приносить мне все больше денег. Я, не веря своему счастью уже сейчас прикинула, что накопила не только на новый газовый котел, но и на зимнюю одежду детям. Мои эксклюзивные шарфики, варежки, кофточки и даже вязаные платья городские модницы отрывали просто с руками. Конечно, бывало, что кто-то отказывался от заказа, скандалил, писал негативные отзывы в комментариях, но это уже мелочи по сравнению с тем, что я, наконец, почувствовала уверенность в завтрашнем дне.

– Мне кажется, что с дядей Лешей случилось что-то плохое, – сказала Катя сегодня за завтраком.

– Почему ты так решила? – изумилась я, – Откуда такие мысли?

– Ты обманываешь, когда говоришь, что он тебе вчера звонил, – проникновенно посмотрела на меня дочь, – Он не приедет в воскресенье.

– Катя, почему ты так думаешь?! Я не обманывала тебя, – недоуменно уставилась на нее, стараясь выглядеть как можно увереннее, чтобы моя ложь не выплыла наружу.

– Интуиция, – торжественно выдала Катя и с царственным видом понесла грязную тарелку в раковину.

– Ты погляди, какое слово-то выучила, – пробормотала я и покосилась на неулыбчивых мальчишек, – Вы тоже думаете, что я вру?

– Не, мам.

– Мы не думаем…просто…просто переживаем.

Да я и сама переживала.

Моя посуду в сотый раз гоняла в голове наш последний разговор и корила себя за глупость и недальновидность.

На кухне все вымыто до блеска, раковина начищенная, пол помыт, белье переглажено, последний заказ довязан, а на улице снова дождь. И я, не зная чем себя занять, стою у окна и вдруг вижу, как у нашего забора останавливается автомобиль.

Незнакомая иномарка черного цвета. Слегка потрепанная на вид.

Но…может, это все же Богданов решил сменить тачку?

Опустошающее разочарование накрывает моментально, едва я вижу, как с водительского места выходит невысокая, темноволосая женщина в деловом костюме.

Кто бы это мог быть?

Незнакомка направляется к нашей калитке и, ежась от пронизывающего ветра, стучит, и вертит головой, пытаясь понять, есть ли кто-то дома.

Накидываю дождевик и с внезапным волнением иду открывать калитку, незваной гостье.

– Здравствуйте, – здоровается брюнетка, – Меня зовут Серафима. Я работаю с Алексеем Богдановым. Вы же Лиза?

Я киваю, чувствуя, как к горлу подступает ком страха.

– Мы можем поговорить? – деловито спрашивает она.

– Да, конечно. Проходите.

Серафима сидела напротив, на том самом месте, где, кажется, совсем недавно Алексей уплетал за обе щеки свежесваренный борщ, и молча грела руки кружкой чая.

– Угощайтесь, – я подтолкнула к ней блюдо с пирожками, – Вы совсем продрогли.

– Сегодня такой «замечательный» летний день, а у меня, как назло, печка в машине сломалась, – устало ответила женщина и, не стесняясь, взяла румяный пирожок, – Спасибо. О ваших пирожках ходят легенды.

– Правда? – искренне изумилась я.

– Богданов рассказывал, что вы божественного готовите.

– Правда? – против воли, вырвалось у меня.

– Можете мне поверить, – неожиданно улыбнулась Серафима, и эта улыбка совершила с угрюмым лицом женщины средних лет, совершенно невероятную метаморфозу.

Она как будто скинула десяток лет. Ровные белоснежные зубы, полные губы, озорной блеск карих глаз. Про таких, как она говорят – женщина без возраста. Она и в семнадцать и в пятьдесят будет неотразима.

Меня даже кольнул легкий укол зависти. Никогда за мной этого грешка не водилось. А тут отчего-то позавидовала и даже немного приревновала. Если рядом с Богдановым каждый день такие женщины крутятся, чего он ко мне прицепился?

Серафима с явным удовольствием доела пирожок, поблагодарила и, вернув себе серьезный вид, задала вопрос, который поставил меня в тупик:

– Лиза. Могу я к вам так обращаться? Скажите, когда вы в последний раз видели Алексея? Не приезжал ли он к вам на днях?

– Не-е-т, – озадаченно протянула я, – Он вот уже как несколько недель не появлялся. А почему вы спрашиваете?

– Дело в том, – Серафима отодвинула от себя кружку с недопитым чаем и тяжело посмотрела на меня, – Что он пропал.

– Как? – ахнула я.

– Самым что ни есть невероятным образом, – нахмурилась женщина.

Чувствуя, что сердце лихорадочно стучит о ребра, я попыталась успокоиться и предположила:

– Может он куда-то уехал по делам? Ну, или с девушкой отдыхает.

Серафима достала из сумочки сигарету, повертела ее в изящных пальцах и произнесла:

– Он не мог бы уехать, предварительно не оповестив меня или свою мать, не собрав документы. Я ему всегда бронирую гостиницы и билеты на самолет. Что же до девушки…Лиза, он уже давно влюблен только в вас. Если он где и «зависал» в последнее время, то только в вашей деревне.

– Вы...вы ошибаетесь, – пробормотала я, ощущая, как с лица схлынула вся краска.

– Я вам рассказал то, что вижу, а верить мне или нет – это ваше личное право. Для меня сейчас гораздо важнее понять, куда пропал мой начальник. Была надежда, что он плюнул на все и рванул к вам в Трудолюбовку, но, судя по всему, и она сдохла.

– Господи. Что же с ним могло случиться? Вы обращались в полицию?

– Теперь обращусь, – вздохнула Серафима, – Вы не против, если я на крыльце покурю. Нервишки шалят.

– Да. Да, конечно.

Пока Серафима отсутствовала, я успела накрутить себя до состояния трясущихся рук и подкатывающих рыданий.

Как же так.

А ведь Катя чувствовала, что с отцом что-то случилось, а я пропускала ее словам между ушей.