Текст книги "Твое персональное Чудо (СИ)"
Автор книги: Ярослава А.
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6 Человек в белом костюме
– Нет! Я тебе уже сказал, что уступать я не намерен. Если Казменко хочет, чтобы интересы его компании защищал именно я, то ему придется оторвать свою толстую задницу от кресла и притащить ее в мой офис. Я не заключаю сделки с посредниками, – раздраженно бросил в трубку мужчина и перевел взгляд на гирлянду ночных огней города, коими так приятно было любоваться с двадцать шестого этажа элитного бизнес-центра, – Даже за дополнительные два процента. Если Казьменко считает ниже своего достоинства общение с обычными клерками, то нам не по пути.
С полминуты мужчина внимательно слушал свою собеседницу, прижимая к уху телефон, а потом включил громкую связь, бросил его на стол, а сам облокотился обеими ладонями о толстое стекло прозрачной стены.
– Зажрался ты Богданов! – громко сказала женщина, – Ты в курсе, что тщеславие – это смертный грех, и он тебя погубит.
– Это не тщеславие, Сима, – усмехнулся Алексей и снова устремил взгляд на радужные огоньки, – Это свобода.
– В чем?
– В выборе. В том числе в выборе клиента, – пояснил он.
– Ты со своим выбором так всех клиентов растеряешь, – фыркнула в трубку Сима, и Богданов на мгновение очень живо представил, как она сморщила свой длинный, словно птичий клюв, нос, и при этом стала похожа на горгулью, – Гонорар баснословный. Выиграешь дело, в золоте купаться будешь.
– Ага, – весело подтвердил Лешка, – Или кровью умоюсь. Свобода – это не деньги, Симочка. Когда меня твой Казьменко тихо прикопает в лесочке, деньги мне уже не понадобятся.
– Дурак! – в сердцах бросила Сима.
В какой-то мере Богданов ее понимал. У его помощницы всегда было куда пристроить деньги. Ее сын, у которого с рождения стоял страшный диагноз ДЦП был той бездонной ямой, куда уходили все ее гонорары, как помощницы юриста. Деньги Симе нужны были всегда, но это вовсе не значит, что ради этого нужно отбросить в сторону те принципы, что Богданов взращивал в ней и себе последние три года.
– Все, Сима! – не закричал, но значительно повысил голос мужчина, – Я устал!
– От меня?!
– И от тебя тоже. Будь добра перестань иметь мне мозг, если не хочешь остаться без квартальной премии.
Самое действенное средство наказать эту женщину – лишить ее денег. Может это и не совсем красиво с моральной точки зрения. Зато действенно! В конце концов, где юристы и мораль? Это совершенно противоположные значения.
Подумав об этом, Алексей криво усмехнулся и посмотрел на часы.
Полдесятого вечера.
К этому времени бизнес-центр практически пуст. Приличные люди уже дома, отдыхаю в кругу семьи, и лишь тот немногий процент, которых ждут только холодные сцены, прячутся под покровом ночи в душных клубах в поисках удовольствий телесных, либо еще здесь занимаются тоже поиском, но уже духового удовлетворения. Собственно, и то и другое совершенно бессмысленно.
Богданов лично проверял на себе.
Удовольствия всегда и неизменно влекут к обесцениванию и обезличиванию ума. С одной стороны, его деградация, а с другой – оценивание профессиональных навыков с точки зрения нерационального потребления. Иными словами: чем больше ты пашешь, тем меньше это ценится.
Слава Богу, Алексей уже давно ни на кого не пашет. Разве, что на Симу и белую ауди, который кушать хочет постоянно.
Звонкий стук высоких каблуков эхом отразился в безлюдном коридоре центра. Дверь открылась без скрипа, а Боданов даже не повернул голову в ее сторону – он прекрасно знал, кто пожаловал.
Снова неспешное цоканье, смутное ощущение чужого легкого дыхания на затылке и прикосновение женских рук к его плечам.
– Привет, милый.
– Привет, Майя.
– Ты ждал меня?
– Нет.
– Фу, как неприятно.
Алексей поворачивается к девушке и, отступив на шаг назад с кривой ухмылкой, говорит:
– Я никогда не был приятен. Наверное, ты мазохист и бегать за мной – это твое извращенное удовольствие.
Девушка вспыхивает от этих слов, но не теряется, внаглую садится на диван, нарочно позволяя короткому платью задраться так, чтобы мужчине отлично была видна резинка черных кружевных чулок.
Красиво. Пошло. Но уже давно не возбуждает.
Если баба бегает за тобой двенадцать часов в сутки в перерывах на обед и завтрак, ты ее уже даже не ненавидишь, ты ее просто не замечаешь.
– Леш, я соскучилась, – призывно смотрит она, а Богданов только тяжело вздыхает и начинает собираться.
Майю Артемьеву он знает, кажется, практически всю свою жизнь. Их отцы дружили, имели общие бизнес-проекты, их детишки, разумеется, сначала играли в одной песочнице, потом ходили в одну элитную школу. Правда, недолго. Мать после развода забрала Лешку в Питер. Зато потом, когда он вернулся к отцу в Воронеж, они с Майей поступили в один университет. И вот так-то молодая красивая блондинка стала его «девушкой» Он считал, что у них просто однажды был секс по пьяни, а она уже выбирала фасоны свадебного платья.
Вот что значит разные стереотипы и мировоззрение.
Отцы молодых людей спали и видели, как семьи породнятся, капиталы объединятся, а потом все будут жить долго и счастливо.
Богданов младший даже повелся на эту херню. С кем не бывает.
Майка девка красивая, эффектная, а то, что в голове у нее пусто – это уже вопрос третий. И если поначалу хватало просто красивой обертки, то через несколько месяцев Лешка понял, как сильно попал.
– Устал? – словно не замечая его настроения, проворковала Майя, – Поехали ко мне. Я приготовила утку по-пекински.
Алексей медленно повернулся к ней, окинул внимательным взглядом искусно завитые волосы, красивый излом подъёма точеных ног, заценил грудь третьего размера от лучшего хирурга города, и мрачно подумал, что да – устал.
– Ехала бы ты…в больницу, Майя, – вздохнув, посоветовал он девушке, – Тебе несложно, а отцу приятно будет.
Она испуганно вздрагивает и весь налет агрессивной сексуальности моментально испаряется.
– Но, я не хочу в больницу. Я хочу с тобой провести время.
– А я не хочу, Майя. Тошнит уже от тебя, ей богу, – грубо, но зато эффективно резанул он, – Не хочет она к отцу в больницу. Да ты ему по гроб жизни обязана.
Смотрит на него огромными глазищами и хлопает, словно не понимает вообще, чем она обязана. А может и на самом деле не понимает?
Пустая, как пробка!
Аж, зла не хватает! Только обида берет лютая за отца его, которому в пожилой немощи кружку воды сиделка подает, а не доченька любимая.
– Но папа сказал, – проблеяла она, складывая руки на коленках, как примерная девочка.
– Майя, – очень терпеливо и вкрадчиво начал он, – Я на тебе не женюсь. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю и даже через год! Ты это понимаешь?
Судя по-глупому выражению ее лица – не понимала.
– Но мы же помолвлены и папа…
– Были, Майя, – перебил ее мужчина, – Пять лет назад были помолвлены.
С этими словами Богданов накинул пальто, подхватил кожаный портфель и направился к двери, даже не взглянув на разрыдавшуюся блондинку.
– Леша! – всхлипнула она, – Я же тебя люблю!
Он оборачивается, холодно смотрит на ее лицо, что перемазано потеками туши и безжалостно отвечает:
– А я тебя нет, – выдерживает секундную паузу и кидает ключи от кабинета на стол, – Как наревешься, закроешь кабинет и оставишь ключи охраннику.
Вслед ему полетели проклятия из уст обиженной женщины, на что Богданов только невесело покачал головой и быстрым шагом пересек просторный холл своей приемной.
Не сказать, что Алексей считал себя прожжённым циником, но иногда просто надо отсекать. Особенно тех людей, которые доставляют тебе дискомфорт и угнетают свою и до кучи твою нервную систему.
Он почти не сомневался, что Майка сейчас поплачет, исчезнет из его жизни, но ненадолго. Потом опять вернется, и снова безуспешно будет пытаться заманить его в постель любыми способами.
А ведь и вправду любит его по-настоящему.
Другой бы мужик был рад до смерти, а Богданову просто скучно и пресно.
Он вообще уже не помнит, когда в последний раз ему было интересно и хорошо женщиной. Не в плане постели, а просто так.
Вот, к примеру, с Симой было приятно побеседовать о политике, но на этом собственно все. Не привлекала она его как женщина, хотя и была весьма недурна собой. У помощницы было полно своих жизненных заморочек и из-за этого она несла всегда какую-то тяжелую энергетику.
Не его женщина.
А какая его?
Перед глазами словно мелькнула тень. Почти стершийся из памяти образ молодой девушки с блестящими темными волосами и синими глазами.
Алексей тряхнул головой, отгоняя внезапно возникший фантом из прошлого, и достал из кармана ключи от машины.
Белоснежная «Ауди» приветливо моргнула фарами. Мужчина с привычным удовольствием уселся за руль и, вырулив в парковки, отправился домой.
Просторная квартира в новостройке встретила его привычной тишиной. Совсем недавно здесь закончили ремонт, и Алексей живет тут вот уже вторую неделю. Непривычно пока, но зато в благословенном одиночестве.
До переезда Богданов жил со своей мамой, а она женщина непростая. От нее отец двадцать лет назад сбежал – нервные клетки закончились. Но отцу-то было проще – он просто был ее мужем, а Леша – любимый сыночек. Поэтому мама самым бесцеремонным образом всячески пытается влиять на жизнь «мальчика» не спросив его мнения. Тяжелый Зинаида Дмитриевна человек. Зато надежный.
Отец, когда умер, половину своего имущества бывшей жене оставил с прощальной запиской:
«Зина, с тобой было плохо, а без тебя еще хуже»
Вот это любовь.
И матери бы снова выйти замуж, вот только за все двадцать лет никогда он рядом с ней мужика не видел. А жаль.
Не успел он подумать о матери, как экран телефона загорелся и завибрировал, извещая о входящем вызове.
– Привет, сын, – слишком уж весело поздоровалась мама.
– Привет, – ответил он и, поставив телефон на громкую связь, принялся раздеваться.
– Ты уже дома? – спросила она и, не дождавшись ответа, сразу отчитала, – А ко мне, почему не заехал? Я твоих любимых голубцов сделала. Старалась.
– Не нужно было, мама, так утруждаться. Тяжелый был день. Спать хочу.
– Ну вот покушал бы и у меня остался!
Мужчина педантично разгладил брюки по стрелкам, повесил их на вешалку и улыбнулся уголками губ – мама в своем репертуаре.
– Нет-нет, мам. Я теперь на твои уловки не поведусь. Заеду голубчиков покушать, а меня там очередные смотрины ожидают. Ты, конечно, мастер конспирации, но и я не дурак.
– Леша, – угрожающе понизился голос в трубке, – Ты уже не мальчик! Тебе через полгода уже тридцать лет стукнет. Пора бы и о здоровом потомстве подумать, а заодно и маму осчастливить. Долго я буду на чужих внуков радоваться? Хорошо бы и своих родненьких на ручках подержать.
Богданов усмехнулся себе под нос, поражаясь материной способности давить на больное место.
– Что б ты знала – Богдановы насильно не размножаются.
Мать на несколько мгновений замолчала, а потом вздохнула:
– Знаю я вас Богдановых. Ты хоть завтра заедешь? А то, кто ж голубцы есть будут. Мне одной много.
– Заеду, – миролюбиво согласился Леша, – Если ты пообещаешь, что меня не будет ждать какая-нибудь восторженная девица.
– Хорошо, – нехотя выдавила мать.
– Мам!
– Что?
– Угостила бы ты своими голубцами дядю Женю с первого этажа. Они ему в прошлый раз очень понравились.
– Скажешь тоже, – фыркнула мать, – Велика честь. Какого-то алкаша я угощать буду.
– Он не алкаш, а сантехник.
– Вот именно. А они все алкаши, – рыкнула Зинаида Дмитриевна и положила трубку.
Алексей в очередной раз подивился материной вредности, убрал остатки одежды в шкаф, затем поужинал на скорую руку в приятном одиночестве и вполне довольный собой лег в кровать. Спал как обычно крепко, а под утро увидел необычный сон: словно он вернулся в прошлое и рядом с ним около теплого камина все та же девушка с синими глазами. Она ничего не делает, ничего не говорит. Только смотрит на него очень печально, а большие глаза полны непролитыми слезами. И так ему от этого становится больно и тоскливо – хоть волком вой.
С этим чувством он просыпается. Тяжело дышит, проводит рукой по лицу, словно снимая удушливый морок, и смотрит в окно, а там занимается рассвет – значит, пора начинать новый трудовой день.
Богданов всегда был приверженцем здорового образа жизни. С юности занимался спортом, следил за своим питанием, алкоголь принимал в умеренных дозах, а сигареты и вовсе значились в его личном списке запретов.
Спорт любил разнообразный. Силовые тренировки в спортзале и бег по утрам с этого обычно начинается его рабочий день. После нагрузки по телу всегда бродит приятная энергия и сил хватает на целый рабочий день, а то и половину ночи. Несколько лет назад Алексей серьезно увлекся спортивными танцами. Его высокая, худощавая и гибкая фигура, как нельзя, кстати, располагала к занятию танцами. Тренировался он обычно по вечерам. Приятная разгрузка мозга и расслабление для тела после изнурительного трудового дня.
Жаль, что с танцами пришлось завязать. После неприятной автомобильной аварии Алексей серьезно повредил ногу. Порванные связки так и не смогли разработаться в полной мере. В течение рабочего дня мужчина обычно не чувствовал дискомфорта, но уже к вечеру, особенно если много приходилось проводить времени на ногах, мышцы начинало сводить судорогой, кость ломить и он в результате неуловимо хромал. Обезболивающие, конечно, хороший вариант, но из-за них обострился мучивший с детства гастрит. Поэтому лекарства Богданов недолюбливал, и если была возможность перетерпеть боль – терпел. Разумеется, на фоне всего этого на танцах пришлось поставить жирный крест. Вместо них Алексей теперь по вечерам посещает три раза в неделю бассейн и ничуть не обламывается.
Сокращенная до минимума утренняя пробежка, после разминка-разогрев и силовые нагрузки в ближайшем тренажерном зале. И вот к девяти часам утра Богданов уже на пороге своей квартиры в светлом летнем костюме, допивает чашку бодрящего черного кофе без сахара.
Вся жизнь по четкому расписанию.
Девять тридцать и он уже на парковке, где белоснежную малышку «Ауди» ожидает законное парковочное место.
– Здравствуйте, Алексей Эдуардович, – сверкая белизной зубов, здоровается с ним миловидная девушка на ресепшене и передает пакет с корреспонденцией.
Мужчина приветливо кивает и твердым шагом спешит в свой офис, где уже на своем рабочем месте ожидает тихая, словно мышь, Сима и выразительно округляет свои и без того большие глаза.
Это значит, что в переговорной его ожидает клиент.
– От Казьменко, – шепчет она одними губами и нервно шелестит бумагами на столе.
– И тебе доброго утра, Серафима, – небрежно бросает мужчина и первым делом направляется в свой кабинет, – Для гостя зеленый чай с конфетами, я подойду буквально через пять минут.
Клиенты не любят ждать – это факт, которым Богданов намеренно манипулирует в данной ситуации. Одно дело сам клиент, а другое дело, его доверенные лица. Подождут, попотеют в душном помещении без окон, где Сима снова забыла включить кондиционер, и может даже немного позлятся. Злость один из катализаторов потери концентрации. Чем более зол клиент, тем больше глупостей он ляпнет в процессе беседы.
Привычно подготовив рабочий планшет, Богданов машинально пролистывает информацию о последних тяжбах строительного холдинга Марата Казьменко и всех его дочках по районам области. Информация средней свежести, но это лучше, чем ничего.
Выждав примерно двадцать минут, Алексей заходит в переговорную и мысленно ставит себе галочку за попадание в точку. Вместо представительной дамы, что числится в компании Казьменко заместителем по юридическим вопросам, его ожидает тучный мужчина в брендовом костюме, словно в чужого плеча и красной от жары мордой. Это ни кто иной как Игорь Расташинский – глава службы безопасности.
Ловким движением руки Богданов щелкает пультом от кондиционера, и мужчина, что до этого с явным неудовольствием смотрел на чашку с плавающим в ней пакетиком зеленого чая, резко развернулся.
– Добрый день, Игорь Николаевич, – Алексей садится напротив мужчины и буквально чувствует фон окутывающего его раздражения.
– Жаркий, – буркнул тот и пожал протянутую руку.
– С чем пожаловали? Признаться, не ожидал встречи.
– Вашей помощнице вчера звонили мои сотрудники из юридического отдела и должны были выслать материалы дела, которое наша компания хочет передать вам в работу.
– Я не просматриваю электронную почту. Но если ваши юристы направили, значит, моя помощница их обязательно распечатает.
– Так вот я принес вам договор на подпись, – Расташинский достал три листочка, скрепленных между собой скобкой степлера и небрежно кинул на стол, – Подписывайте и принимайте в работу.
Богданов потянулся к документу.
– Позволите, я ознакомлюсь?
– Только побыстрее, – запыхтел мужчина, – Мне еще на объект надо ехать.
«Вы поглядите, какой занятой» – хмыкнул про себя Алексей и быстро пробежался глазами по документу.
В нем оказалась все то, что он, собственно, и ожидал увидеть.
– О земельных спорах вашего начальника я знаю не понаслышке. Дело громкое, дело спорное, с непонятными мне пробелами в истории. Плюс здесь замешана сама личность господина Казьменко. Неясное уголовное дело, которые было закрыто за присвоение и захват чужой собственности, – Богданов положил на середину стола типовой договор и внимательно посмотрел на собеседника, – При всем уважении, это не то дело, за которое платят по стандартным расценкам, и вы явно не тот человек, с которым я готов обсуждать проценты его выигрышности.
– Вы зарываетесь, Богданов, – запыхтел Расташинский, – Марат Геннадьевич не мальчик на побегушках, чтобы к вам с личным визитом захаживать и подробности уголовных дел раскрывать.
– Ну, тогда мы с вами не договоримся, – невесело улыбнулся Алексей.
Расташинский вспыхнул от недовольства, что уже грозила перерасти в неприязнь, и выцедил:
– Хорошо. Я передам Марату Геннадьевичу ваши условия. Только вы, Богданов, учтите, что за оказанное доверие и спрос совершенно иной. Не боитесь, костюмчик белый замажется? Нет? Не измеряется доверие моего начальника в денежном эквиваленте. Понимаете?
Алексей понимал, поэтому искренне надеялся, что Казьменко все же сам отвалится. Работать с такими личностями, как он, все равно что каждый день в клетке голодного льва убираться. Никогда не знаешь, что ему в голову взбредет и когда он тебе руку откусит. Не откусит, пока ты полезен, само собой. А если полезность рассосется? Что тогда?
Казьменко товарищ мутный, как и друг его Расташинский. Оба в прошлом сотрудники силовых структур, по слухам, организовавшие бандитскую группировку. Со временем, ушедшие в легальный бизнес, но оставившие за собой шлейф неприятных историй.
Проводив пыхтящего от злости Расташинского, Алексей еще раз четко проинструктировал Симу, а то от нее можно ожидать всякой самодеятельности, и принялся разгребать текущие, привычные и понятные дела.
Глава 7 Прошлое ближе, чем кажется
Ближе к концу рабочего дня телефон на столе завибрировал, и на экране высветилось имя его давней партнерши по танцам.
Богданов, как правило, не дружил с женщинами, считая такую дружбу недолговечной и построенной на иллюзии возможных отношений. Вика стала исключением из этого правила. Не то, чтобы они были слишком близки. Алексей в принципе не бывает с кем-то слишком близок. Но дерзкая, решительная и импульсивная Вика в моменты творческого упадка была его спасательным эмоциональным кругом. Тем жизненным моторчиком, что заставляла его улыбнуться и перестать смотреть на неудачи, с присущей Богдановской натуре, пессимизмом.
Он уже знал, что девушка совершила настоящий подвиг и, наконец, ушла от этого козла – Балашова младшего. Не простым для нее был этот шаг, но однозначно верным. Вернулась она на свою историческую родину. Живет в селе Трудолюбовка и варит борщи.
– Занят? – после приветствия, заискивающе поинтересовалась подруга, – Бросай все и приезжай ко мне в Трудолюбовку. Я тебя настоящим борщом накормлю и шикарными пирогами. А если серьезно то, капец, как твоя помощь нужна профессиональная.
– Меркантильная ты барышня, Виктория, – не сдержал улыбки мужчина, – Думал: она соскучилась. А тебе помощь подавай юридическую!
– Бесплатную! – деловито уточнила она и поведала рассказ о бедной многодетной семье, что осталась без кормильца, – Некому помочь детишкам. Отца на стройке угробили. Ни страховки, не компенсации. А дети картошкой и хлебом перебиваются. Поможешь?
Алексей, что до этого внимательно слушал ее трогательный рассказ, вздохнул:
– А у меня есть другие варианты?
– Например, послать меня на фиг? – предложила Вика, а потом полушепотом добавила, – Лизка такие пироги печет, что ты тут останешься, а потом еще к ней приедешь. Не вредничай, Богданов! Тебе на том свете зачтется!
– Я туда пока не собираюсь.
– А о карме надо думать заранее! – нашлась Вика.
Алексей откинулся на спинку кресла, бросил рассеянный взгляд на свой планшет и сверился с календарем.
– Уговорила. Пока ничего конкретного обещать не буду. Приеду как смогу.
– У-и-и! – радостно завизжала она, – Лешик, я в тебе не сомневалась.
– Готовьте там с…Лизой пирожки, – ворчливо предупредил он, – Я люблю с мясом и картошкой.
После разговора с Викой на душе потеплело.
Богданов хоть и считал ее ветреной девушкой, было в ней все же что-то настоящее. Невероятные по ценности человеческие качества, как доброта и искренность. Да, Вика, как и все неидеальные люди, наломала дров в жизни, но нашла в силы изменить свою судьбу, кажется…к лучшему.
Да, задала Виктория задачку.
Расписание у Алексея очень плотное. Все суды, встречи и консультации расписаны почти на месяц вперед. И это с учетом того, что у мужчины всего один выходной.
Он с досадой отодвинул планшет и, устало потерев переносицу, перевел взгляд на стену, где видел красивый пейзаж.
Оказывать благотворительность не в правилах Алексея, но, чутье отчего-то подсказывает, что надо все же поехать в эту Трудолюбовку. Во-первых, посмотреть, как утроилась Вика. Во-вторых, когда он в больнице с порванными связками лежал, девушка ему судочки с бульоном носила. И неважно, что он их ставил рядом с мамиными баночками. Важно, что Вика очень хороший и преданный друг. А такими друзьями не разбрасываются. Им отвечают взаимностью: поддержкой и взаимовыручкой.
Сейчас он разберется с текущими, самыми важными заседаниями и махнет в деревню. Проконсультирует эту…как ее…Лизу.
Имя-то какое…
Невольно вспоминается та другая Лиза…снова.
Слишком часто в последнее время.
Рабочая неделя пролетает незаметно.
Встречи. Сделки. Суды.
Иногда Богданов задумывается, что его жизнь слишком скучна и однообразна.
– Сима, может нам сгонять в отпуск? – Богданов потягивается в кресле, разминает скованные усталостью плечи.
За окном давно ночь. Город снова освещает гирлянда уличных фонарей.
Красиво. А он, отчего-то, смотря на это великолепие, не испытывает былого трепета. Только глухое и ледяное равнодушие.
– Ты часом умом не тронулся, Богданов, – крутит у виска его верная помощница, – У нас два заседания на носу. Забыл?
– Не забыл. Но после-то можно и в отпуск.
Сима кусает колпачок шариковой ручки, заправляет выбившийся их строгой прически темный локон и смотрит скептически.
– Знаешь, Леша, мне прошлого отпуска хватило, когда я с сыном на реабилитации, а ты мне звонишь каждые десять минут и орешь, как потерпевший.
– Правда? – удивляется мужчина, – Не помню, когда такое было?
– Не помнит он, – беззлобно фырчит Сима, сдувает с лица опять упавший локон, – А если серьезно, то я, пожалуй, обойдусь без отпуска. Если тебе так хочется – езжай, а мне дай пару денежных дел. Подзаработаю в твое отсутствие.
– Тебе совсем не хочется отдохнуть? – удивленно вскидывает брови Богданов, – Лето на дворе.
Сима проводит рукой по лицу, словно снимая этим движением маску привычной стервозности.
– Хочется, – признается она, – Но ипотека сама себя не погасит.
– Замуж тебе, Симка, надо, – привычно подшучивает Алексей.
– Вот еще! Плавали, знаем. Ничего хорошего там нет.
Богданов словно впервые замечает на бледном лице Серафимы заметные морщины. Они грубыми, безобразными линиями покрыли ее высокий лоб, залегли в уголках довольно красивых карих глаз.
Сколько ей лет?
Кажется, тридцать шесть…
– Может тебе попадались не те мужчины? – осторожно спрашивает он.
– Ага, – вульгарно хрюкает она и насмешливо смотрит своими выразительными глазами, – Аж, два раза. Дело не в мужиках, а во мне. С такой стервой, как я ни один пивной живот не уживется.
– Так найди себе качка.
– Я не поняла, ты решил сменить сферу деятельности – подрабатываешь психотерапевтом?
Сима карикатурно сдвигает свои черные, вразлет брови и с насмешливым видом складывает руки под грудью. Очень, кстати, аппетитной грудью. Богданов поначалу, как принял Симу на работу, тоже на нее заглядывался. Потом познакомился с помощницей получше, понял, что характер у нее несахарный и решил, что ни одна аппетитная грудь не стоит постоянного мозгоедства со стороны женщины.
Это с ним Сима еще сдерживается – у них, слава Богу, деловые отношения. А вот бывшим мужьям томноокой фурии не позавидуешь. Первый, кажется, до сих пор за ней таскается. Вот только Сима дама принципиальная и считает, что если раз предал, то и второй предаст. Вторых шансов у нее не бывает.
– Я переживаю за тебя, – шутливо хмыкает мужчина.
– За себя лучше переживай. Девочек вокруг много, но не нашлось еще той, что достойна твоего белоснежного пиджачка?!
– Какая ты все-таки язва! – смеется Алексей и, вконец растеряв рабочее настроение, поднимается со своего места.
Сима то же, опомнившись, смотрит на часы, охает и бежит в приемную собираться. Привычно шуршит там ящиками стола, пряча документы по местам, а потом издает какой-то, совершенно несвойственный ей, девчачий писк и что-то с грохотом падает на пол.
– Сима! Что случилось?
Мужчина выбегает из своего кабинета и тут же сталкивается лицом к лицу с незнакомым типом в черном спортивном костюме и мрачной физиономией настоящего уголовника.
– Алексей Эдуардович, – не своим голосом пищит Симка, собирая рассыпавшиеся папки с документами, что, видимо, и были источником шума, – К вам клиент.
Богданов бросает взгляд на часы, потом на мужика и вполне дружелюбно говорит:
– Консультации у нас до обеда, мы уже закрываемся. Буду рад принять вас завтра.
Вместо понимающего кивка мужик просто представляется:
– Марат Казьменко. Думаю, что для меня вы найдете время сейчас.
Сима на заднем плане сдавленно охнула и опять что-то уронила. Кажется, на этот раз жертвой ее впечатлительности стала любимая кружка Богданова.
Алексей отступил на шаг назад, пропуская Казьменко в свой кабинет, и бросил, странно бледной и испуганной Серафиме:
– Езжай домой. Я без тебя справлюсь.
– Рано вы отпускаете свою помощнику, Алексей Эдуардович. Пусть кофе принесет, – повелительно басит Казьменко и разваливается на комфортабельном диване для посетителей.
– Рабочий день моей помощницы закончился, – мгновенно реагирует на наглость Богданов, – Ее ребенок дома ждет. А вам, Марат Геннадьевич, тут не ресторан. Если хотите кофе, пошлите своего цепного пса Расташинского в кофейню на соседней улице. У них совершенно божественное американо.
Казьменко не отвечает на выпад, только разглядывает юриста со снисходительной насмешкой.
Алексей отвечает Марату тем же и подмечает в относительно неброском и даже слишком простом облике, миллионера некоторые вещи, что говорят о статусе владельца. Например, часы стоимость в несколько тысяч евро, брендовые кроссовки. Этим сейчас никого не удивишь, а вот татуировки на руках Казьменко вполне говорящие.
Человек он явно тяжелый с гнетущей, даже неприятной энергетикой.
Наклоняется чуть вперед, смотрит снизу вверх чуть исподлобья, и все равно получается будто наоборот, словно это не Богданов, а он стоит сверху и имеет явное преимущество.
– Поговорим о деле? – спрашивает он и достает пачку сигарет, – Надеюсь, у вас курить можно.
– Пожалуйста, – кивает Богданов на прозрачную пепельницу и, пододвинув себе стул поближе к журнальному столику, садится напротив.
– Угощайся, – вот так с ходу переходя на «ты», Марат протягивает ему свою пачку.
– Спасибо, но я в завязке, – качает головой в ответ Алексей.
– И что вот так запросто можешь держаться, когда человек при тебе дымит? – удивленно спрашивает мужчина.
Богданов не отвечает, только тянет к себе рабочий планшет, как бы намекая, что они тут не трепаться, словно кисейные барышни, собрались.
– А ты силен, – усмехается Казьменко и глубоко затягивается сигаретой, – Нравишься ты мне, Богданов. Пожалуй, мы с тобой сработаемся.
– Не думаю, – прищуривается Алексей, – Я с уголовщиной не вяжусь, а у вас дело мутное.
– Ну, ты, Леша, с плеча-то не руби. Не такое уж оно и мутное. Как раз по твоей специализации. Для мутных дел, что б ты знал, у меня другие люди имеются. А тут все прозрачно, законно. Не без косяков, конечно. Я бы на твоем месте не отказывался от такого шанса.
– Какого «такого»?
– Гонорар даю десять процентов от рыночной стоимости земли. Мало?
– Не мало. Нормально, – цедит Алексей, – Но с чего вы думаете, будто я в деньгах нуждаюсь.
– Так деньги не главное, – смеется Марат Геннадьевич, аккуратно притушившая сигаретный бычок в пепельнице, – Выиграешь мое дело, и сразу другая клиентура к тебе пойдет. Влиятельная. Я тебя на другой уровень выведу. Батя твой, пока был жив, базу, тебе, конечно, хорошую оставил. Только, считаю, зря ты бизнес продал. Сейчас бы рулил и как сыр в масле катался.
– Это сугубо мое личное дело, – холодно цедит Алексей.
– Ох, какой ты гордый, – неприятно ухмыляется Казьменко, – Мне это тоже нравится. Мужик ты нормальный. Признаться, будь я на твоем месте, поступил бы так же.
– Мы тут меня обсуждаем? – иронично интересуется юрист.
– Нет, конечно, – не улыбается, а скорее скалится Марат.
Разговор вышел долгим.
Признаться, Богданов, даже слишком увлекся, вникая в детали предстоящего дела. Браться за него или нет, он пока до конца не решил. Интуиция, что обычно его вела в таких вопросах, отвратительным образом предавала. Молчала, партизанка. А вот азарт и те перспективы, что обещал Казьменко, манили и чего уж тут, откровенно соблазняли.
Пообещав дать ответ после того, как ознакомится с материалами дела, более тщательно, Алексей проводил Казьменко до двери.
– Слушай, Богданов, а дай телефончик своей секретутки, – ошарашил внезапной просьбой миллионер.
– Зачем? – даже слегка опешил Леша.
– Уж, больна она у тебя характерная. Люблю таких, короче.
Богданов на секунду подвис, откровенно не понимая, когда это Казьменко успел составить себе представление о характере Симы, если увидел ее только сегодня, но, тем не менее ответил:
– Не дам. И Серафима Альбертовна не секретутка, а дипломированный помощник юриста.
