Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Конкуренции с фермами Озёрного городские продукты не выдерживали. Но согласно всё тем же протоколам биозащиты, контейнеры с едой проверялись и опечатывались перед погрузкой. С повреждённой пломбой ввозить под купол нельзя ни грамма. Этим пользовались, в каждом рейсе с каждого транспортёра один-два контейнера «уплывали налево» как повреждённые и уничтоженные. Естественная убыль при транспортировке. Сейчас этот лощёный хлыщ наверняка специально подзадержал несколько отправок. Мол, крупный единый конвой обойдётся дешевле с охраной, на деле же рассчитывая положить в карман изрядный куш. А теперь из-за нападения продать удастся только груз с по-настоящему разбитых машин, не прибавив ни грамма сверху. Вычесть ту часть продуктов, которая уйдёт солдатам, добавляя популярности майору. Определённую сумму придётся отстегнуть своему начальству, иначе оно «прозреет» насчёт незаконных схем. И даже если завтра майор не потребует своей доли в доходах за акт по утилизации, от первоначальной суммы в карман упадут сущие гроши.

– Господин майор, там трупы доставили. Вам стоит взглянуть.

– Господин Плоскин, я так понимаю, с вашей стороны вопросов нет?

– Нет, – как от порции кислятины сморщился чиновник.

– Тогда господа офицеры, прошу за мной.

Хотя до Города осталось недалеко, но езда в темноте растянутой цепью грузовых машин и в обычных рейсах была достаточно эффективным способом самоубийства. А сегодня часть бандитов могла уйти и запросто, хотя бы из мести за поражение, на обратной дороге попробовать обстрелять караван. Грузовики окружат кольцом постов и до утра организуют лагерь. Трупы уже начали упаковывать, пока не завоняли: бросать качественную органику озёрные не собирались. Повреждённые машины наспех залатают, чтобы они могли налегке добраться обратно, заодно доставят домой органику. Несколько погибших своих похоронят в посёлке, чтобы их прах удобрял растущие возле домов деревья. Бандитов кинут в общую переработку и отправят на поля.

Шесть тел разной степени сохранности положили отдельно. Один из лейтенантов негромко ругнулся, Гладов промолчал, хотя и нахмурился, лоб испещрили морщины. Спины погибших украшала татуировка вставшего на дыбы медведя. Знак, что это мужчины из селения Пустынного хана. Прозвище повелитель пустыни этот человек носил не просто так: начинал он с небольшого оазиса, теперь же ему платили налог больше половины живущих в песках. Город его дела не касались, Хан городских тоже не трогал – ему хватало пустыни, где он пытался создать подобие настоящего государства со своими законами. И вот дерзкое нападение на караван. Но в подлинности татуировок можно не сомневаться, никто, даже самый безбашенный пустынник, не рискнёт нанести такой рисунок, не имея на это права. И помогать рисовать откажется.

Что-то Глеба насторожило. Он заставил броню отснять каждую из татуировок, потом подключился через биопроцессор и попробовал наложить рисунки друг на друга. Совпадение от восьмидесяти пяти до девяноста четырёх процентов.

– Командир, – Глеб вызвал майора по индивидуальному шифрованному каналу. – Нам сунули фальшивку. Я сейчас прогнал татуировки через анализатор. Их наносили машинным способом. Совпадение почти полное. Нападение заказывали из Города. Пустынный хан тут ни при чём.

– Значит, свои… Плохо, – Глеб выразился бы покрепче, но сути дела это не меняло. То ли караван, то ли их батальон втянули в политику, причём по масштабу интрига была на уровне кланов начальников отделов. – Лейтенант. Отыщите вот эту девушку, – на интерфейс брони тут же пришла фотография. – Её должен был встретить порученец начальника Тоцкого, но этот дурак словил пулю. До возвращения обеспечить её безопасность. Приоритет задачи – первый.

– Так точно.

Нужная девушка нашлась возле одного из грузовиков. Шестнадцать-семнадцать лет, очень хороша, красоту не портила даже короткая стрижка. А ещё она стопроцентно родилась и выросла под эко-куполом, с детства контроль наследственных болезней, присмотр врачей и нормальное питание. Сопровождал её крепкий парень. Нос картошкой, круглое лицо простое, бесхитростное – легко обманешься, посчитав парня за глупого дурачка. Судя по татуировкам, родился парень в одном из поселений на плато, но за пределами внешнего городского пояса, и успел сменить несколько банд. И то, что его принимала новая сильная банда взамен старой, а теперь он явно вообще живёт одиночкой и работает сам на себя, говорило – этой показной глупостью лучше не обманываться. Парень умён и опасен как завроид.

– Владислава?

– Лада, – поморщилась девушка. – А это мой напарник Андрис.

– Лейтенант Глеб Каховский. Ваш встречающий тяжело ранен. Вместо него назначен я. Я же отныне буду отвечать за вашу безопасность. Прошу за мной, ночевать и ехать до города вы будете вместе с моей ротой.

*****

Сапёры обшарили местность и признали её безопасной, так что Глеб с удовольствием снял броню и теперь сидел, наслаждаясь ночной прохладой. Не занятые в караулах солдаты набрали в развалинах высохших колючек и жарили эскалопы на костре. Богуслав приготовил какой-то несказанно вкусный суп из продуктов, добытых в разбитых грузовых машинах. Несколько парней после ужина растворились в темноте. Работа на полях была физически крайне тяжёлой, поэтому фермерство считалось мужским делом – грузовики в основном водили женщины, среди которых встречалось немало молодых. А к внебрачным детям озёрники относились спокойно, лишь бы отец был генетически здоров. Например, как солдат из-под эко-купола или поселения Первого пояса, где имелась современная медицина. Лада осталась у костра, а вот Андрис, вопреки предположению Глеба, ушёл искать чьей-то благосклонности. И тоскливый взгляд, который он перед этим бросил на напарницу, Глебу очень не понравился.

Пахло дымом и мясом, пробуждая к жизни какие-то совсем уж дремучие воспоминания из далёкой памяти предков. Трещали сгорающие ветки, играло золотисто-багряными язычками пламя, искры поднимались ввысь, словно хотели забраться в чёрное небо и остаться средь созвездий, но гасли на середине пути. И от этого небо казалось чёрным стеклом, непроницаемо закутавшим Опал, звёзды оттуда смотрели на человека зло и насмешливо: больше вам не разбить нашего уединения грохотом космических кораблей. Отныне ваш удел коротать ночи в пустыне, царстве голых скал, развалин и песка. Наваждение захватило Глеба. Давно, с самого детства с ним не случалось вот так хандрить, глядя на пустое звёздное небо. Стараясь отогнать морок, он заговорил с Ладой:

– Ты родилась в Городе. Но не осталась.

– Не хочу про это говорить. Я не против поболтать, но с условием. Почему я ушла – не спрашивать.

– Хорошо. Ты посмотрела мир…

– Ну да. Была чуть ли не в половине посёлков. Даже к Пустынному хану разок заглядывала.

– И как?

– Везде одинаково. Люди живут в старых бункерах, жрут всякую дрянь из пустыни, воюют друг с другом и с пустыней. Полная безнадёга, зато нескучно.

– Холодает, – Глеб накинул девушке на плечи кусок светоотражающей ткани: она не пропускала жару, потому хорошо подходила и в холод. – И не беспокойся, копать яму, чтобы переночевать, не придётся. Найду место в тёплом отсеке нашей машины.

– Спасибо. Майор приказал не простудить ценный груз?

– А разве я не могу сделать приятное красивой девушке? Просто так.

Про себя же Глеб отметил, что не в этой ли парочке, точнее, в Ладе, причина сегодняшнего боя? Курьер, который что-то везёт. Но что при ней может быть настолько важного, чтобы затратить по-настоящему огромные ресурсы? Не просто найти подходящую банду и вооружить, а пообещать им нечто ценное, ради чего они будут рисковать и драться настолько отчаянно. А уж за участие в попытке подставить Пустынного хана – цена вырастет в разы за один лишь риск попасться с фальшивой татуировкой. Правда, был ещё вариант продать вождям что-то из боевой химии эпохи Войны. Это объяснило бы ярость берсеркеров и страх перед ломкой, если не дадут новой порции – но тогда в тканях трупов останутся следы, которые однозначно выведут на Город. Заказчик не боится?.. Вопросы, и ни одного ответа. А Глеб не любил, когда его «играют» втёмную. Даже если это Вихтор.

– Скорее я поверю, что ты выполняешь приказ командира доставить в целости и сохранности.

– Одно другому не мешает. Да не напрягайся ты, – Глеб удивился мелькнувшему в глазах отвращению. – Не собираюсь я за тобой ухлёстывать и тащить потрахаться в темноте. И зря ты обижаешь Андриса.

– Я? Обижаю?

– Да. Ты считаешь его напарником, но трахаться он ходит к другим. И при этом он хочет тебя. Пока я за вас отвечаю, хочу быть уверенным, что Андрис не порежет тебя или кого-то ещё из-за ревности.

– Ничего не будет. Я гарантирую. Андрис мне должен жизнь, причём клятвой перед водой и пустыней. Потому он со мной…

– Извини, но твой Андрис – не из Города. Платонических отношений там, где он родился, не бывает. Сколько вы напарники? И…

– Не твоё дело!

Указать насчёт того, что клятва-клятвой, а судя по всему, сорваться парень может в любой момент, наплевав на последствия, Глеб не успел. Девушка резко встала, бросила на песок ткань и ушла. Лишь темнота проглотила, пережевала и выплюнула негромкое ругательство в адрес идиотов, которые любят лезть, куда их не просили. Но утром Лада была по-прежнему спокойна и с лейтенантом-сопровождающим вежливо-приветлива. Андрис относился к ней тепло, опекал и помогал, словно не было брошенного тайком тоскливого взгляда парня, которым он облепил напарницу, перед тем как уйти в объятия другой.

Когда караван тронулся в путь, дорога вызывала ощущение дежавю. Как и вчера, они ехали в облаке пыли, которое поднимал чудовищно огромный конвой, несколько раз замедлялись и выпускали змей, опасаясь мин. Разве что солдаты в этот раз не лежали, а заняли позиции вдоль бронеплит, да молоденький солдатик не доставал вопросами Богуслава – уехал в виде трупа с озёрниками. В остальном тот же песок, колючки, потом горы и тракт, из песчаного ставший каменистым. Конвой въезжал через центральные ворота, а не через один из дальних шлюзов – в отличие от боевых машин, огромные транспортёры могли застрять на каком-то повороте тоннеля. Высокий купол Города поначалу показался дивным, сотканным из серого марева миражом. Андрис жадно впился глазами в удивительное зрелище. Похоже, в Городе он не был ни разу. Лада наоборот выказывала показное равнодушие, сама же напоминала натянутую струну. А то, что майор сбросил идентификационный входной код посетителя на Андриса, но ничего не прислал на Ладу, подтверждало догадку насчёт места рождения девушки.

Сначала было гудение гидравлических моторов, открывающих ворота шлюза, который освещался неярким синим светом: по требованиям биобезопасности зона должна герметично отсекаться, поэтому никаких кабелей, только автономные источники. Стало холоднее, хотя скорее это организм так ощущал перепад температуры между пустыней и городской нормой. Бронемашина свернула в боковой съезд и замерла в боксе. Солдаты посыпались с борта вниз.

– Выходим, – приказал Глеб своим подопечным.

– Мы сразу должны… – начала было Андрис.

– Спокойно, – прервал его Глеб и отстегнул шлем. – Прежде всего дезинфекция. – Причём полная, а не газовая. Из рейда мы могли притащить любую гадость. Идите за мной, воспользуюсь служебным положением в корыстных целях. Впущу через офицерский душ. Раздеваетесь целиком и оставляете вещи на ленте транспортёра, затем входите в кабину душа.

Убедившись, что гости идут следом, он приложил ладонь к пластине сканера и открыл дверь коридора с десятком прямоугольников в рост человека. Ещё один хлопок ладонью по сканеру, прямоугольник ушёл вверх, оказавшись панелью, отделяющей душ от коридора. Жестом показав Ладе идти туда, Глеб открыл для себя и Андриса следующий душ. Как только оба разделись, Глеб нажал кнопку крана, и на них хлынула вода. Андрис ошалело вытаращил глаза.

– Вот это да… В городе так много воды?

– Эта вода химически очищена, не совсем вода, а раствор антисептика и используется не в первый раз. Её пропускают через фильтр, потом используют снова. Жидкость очищает лучше, чем газ, включая налипшую на кожу всякую гадость. Показываю. Берёшь вот эту губку и тщательно себя трёшь, повторяя мои движения. Если на выходе детектор заметит на нас грязь, погонит обратно.

Андрис медленно кивнул, ему всё равно не верилось в такое богатство. И подумаешь, погонят стоять под водой снова – да это не наказание, а награда. Глеб пожал плечами и старательно начал натираться губкой. На выходе их ждали городские вещи. Глеб надел облегчённый вариант формы, без кителя и с погонами лейтенанта на рубашке. Андрис облачился в приготовленные сандалии, полотняные шорты и рубашку с коротким рукавом. Было заметно, насколько ему непривычно и некомфортно от новой, необмятой одежды и от того, насколько она нефункциональна в пустыне.

– И сколько это стоит?

– За вас платит заказчик. Но стоит это недорого. Результат переработки несъедобного жмыха с гидропоники. Даже не стирается. Как запачкается и порвётся, отправляется в переработку и на удобрения.

Новых вопросов Андрис задавать не стал, подошла Лада. Ей дали сарафан, фигурка у девушки, когда теперь её не скрывала мешковатый бурнус пустынника, оказалась ещё лучше, чем представлялось вчера. И ещё Глеб подметил, что Ладе в платье некомфортно, но причина отнюдь не в его новизне или в восхищённо-вожделенном взгляде, которым её наградил напарник.

– Браслеты, – Глеб надел на запястье свой и отдал два других. Одновременно пояснил. – Это часы, коммуникатор, трекер и твой паспорт. Не снимать, иначе первый же патруль выкинет тебя наружу без права возвращения.

В лифт они вошли втроём. Кабина неторопливо пошла вверх, и Глеб предупредил:

– Теперь приготовься.

– К чему?

– К шоку, – усмехнулся Глеб. Ему уже приходилось видеть реакцию тех, кто оказался в городе в первый раз.

Выбирая этаж, Глеб специально набрал код верхней галереи. Андрес сощурился от яркого света, перепад со слабым освещением душевой с непривычки резал глаза, тряхнул головой…

– Боже! – он вцепился в перила. – Этого не может быть!

Для комфорта обитателей на стены эко-купола проецировались изображения полей, гор и тому подобное. С этой стороны купола казалось, будто они смотрят на широкую долину, которая упирается в лесистые горы, а у подножия – город. Расчерченная проспектами на идеальные квадраты, застроенные домами, виллами и особняками, парками, долина просто утопала в зелени, пальмы, туи и цитрусовые, а ещё сосны, ели и берёзы. Глеба биологический разнобой всегда забавлял, но гости из пустыни насчёт невозможности подобного биологического хаоса в естественных природных условиях никогда не задумывались. Вот и сейчас Андрис изумлёнными глазами пялился на квартал, раскинувшийся под ногами. Бруски модульных четырёхэтажек, аккуратные дорожки, окружённые зеленью лавочки… А потом он повернул голову в сторону и увидел реку.

– Владыки судьбы! Не может быть… Это же река. Я двинулся?

– Нет, ты видишь самую настоящую реку.

– Откуда? Откуда взялось столько воды? Даже под куполом…

– Не верь глазам своим. Река имеет всего полметра глубины. А дно раскрашено так, чтобы возникал надлежащий эффект, – Глеб слегка улыбнулся. – Потом вода под землёй перекачивается обратно и вновь течёт мимо города, так, чтобы всем казалось, будто это настоящая река. Ну и кроме эстетики, река хорошо помогает естественным путём регулировать влажность воздуха.

Когда они спустились на уровень земли, Андрис замер перед берёзой – целый ряд белых стволов гордой шеренгой поднимался вдоль дорожки.

– Владыки судьбы… Самое настоящее дерево, – Андрис едва не потерял сознание. – Не может быть на свете такой красоты, – он подошёл ближе, протянул руку и коснулся ладонью тёплой шершавой коры. Но, увидев, как кто-то свернул на аллею, испуганно отскочил назад. – Прошу извинить, я только хотел посмотреть. Ничего такого! Клянусь!

– Не нервничай, – успокоил его Глеб. – Одним касанием дерево ты не испортишь. К тому же для этого они и стоят так близко к дорожке, чтобы их можно было потрогать. Можешь ещё раз, только на траву не вставать и с поребрика не сходить.

Андрис, как заворожённый, кивнул и молча подошёл к дереву снова. На выходе из аллеи берёзы закончились, вместо них пошёл короткий ряд ёлочек. Андрис оторопело вытаращил глаза:

– А это что такое?

– Ёлка.

– Что-что?

– Ну, такое дерево. Тип – хвойное.

– Ты меня обманываешь. Даже я знаю, что у деревьев должны быть листья. Как у этих, белых, которые мы видели возле лифта. Я хоть и не у вас тут рос и школу не кончал, а тоже не такой уж дубина.

– Деревья бывают двух типов. У лиственных листья, у хвойных иголки. Очень полезное, к слову, растение эта ёлка.

Больше Андрис вопросов не задавал, переваривая впечатления и пристально глядя по сторонам, стараясь впитать и запомнить всё, мимо чего они проходили. Глеб внешне оставался невозмутим, а в мыслях грустно улыбался. Что творилось сейчас в голове у парня, он мог пересказать без ошибки, все пустынники думали одинаково. И что так выглядит рай, а жить здесь предел мечтаний. И что сюда он вернётся и останется любой ценой, а напарница полная дура, если добровольно отказалась от всего этого и уехала из-под эко-купола.

*****

Прогулка закончилась перед небольшой, укрытой в зелени виллой: домом начальника отдела логистики господина Тоцкого. Фасад трёхэтажной буквы «П», отделённый полосой кустарника и двухметровой ажурной решёткой из хромированных стальных прутьев, выходил на улицу, но гостям назначили войти через калитку с обратной стороны. Там раскинулся небольшой личный парк, отделённый от следующего здания узким переулком. И можно было не сомневаться, что камеры транслируют картинку отсюда исключительно для охраны господина начальника.

Стоило переступить порог ажурной калитки под стать забору, как словно из воздуха соткался встречающий. По первому впечатлению лет двадцать пять самое большее. Живое, подвижное лицо его усеивали крупные рыжие веснушки. Круглые голубые глазки под сильно приподнятыми короткими бровями придавали ему удивлённое выражение. Молокосос на побегушках… Никого из гостей это не обмануло, да и рыжий не старался произвести впечатление, просто ради пары минут не стал «выходить из рабочего образа». Не доверяя удалённой автоматике, охранник достал ручной детектор.

– Господин лейтенант?

Глеб замер, охранник провёл детектором от макушки до ботинок, и аппарат признал офицера «чистым», без каких-либо улучшений организма. Тоцкого, похоже, про закрытую часть досье лейтенанта не предупредили, иначе охрана или не проверяла бы Глеба вообще, или применила что-то посерьёзнее. Биоимлантаты Псов были по органическим технологиям, для их обнаружения ручного детектора мало. Заодно экранировали бы оборудование, ибо сейчас, пока рыжий точно также проверял остальных, Глеб, не сходя с места, спокойно считал данные даже в пассивном режиме биопроцессора. У Лады в голове был вшит чип хранилища – вот оно объяснение нападения на караван, и чем парочка зарабатывает на жизнь. Не просто курьеры, они возят информацию. Чип гарантировал надёжность и объём памяти, никакими пытками или убив курьера и выковыряв чип, без кода-ключа информацию оттуда не извлечёшь. Одна проблема: вживление без инвалидности и в годы технологического расцвета могла перенести едва ли половина реципиентов. Андрис – телохранитель и сопровождающий, не зря в руки встроено что-то вроде электрошокеров, да и в теле кое-какое железо.

– Идите за мной, – приказал охранник.

Хозяйка устроила в огороде гриль. Не обращая внимания на гостей и охранника – словно те очередные деревья из парка – продолжала свои занятия. Развалившись в плетёном кресле, пила из бокала вино, закусывая маленькими бутербродиками, блюдо с которыми держала служанка. Распекала вторую служанку, та не уследила за расшалившимся ребёнком, и мальчик разбил вазу. Андрис круглыми от удивления глазами смотрел на мангал и лужайку, а вот реакция Лады опять насторожила. Непроницаемое равнодушное лицо, но Глеб заметил, как, глядя на служанку, в глазах у Лады ненадолго мелькнула ненависть. Чистая и незамутнённая. Но что её так взбесило? Служанки, их молодость – младшей пятнадцать, то, как обе покорно смотрели на хозяйку? Или как женщина их ругала?

У входа в дом посетителей ожидал ещё один охранник. Огромный, с плотной жилистой шеей, упругие мышцы могучих рук выпирали из-под мундира. Как раз его явно послали именно произвести впечатление, не зря Андрис невольно втянул голову в плечи.

– Устройте вот этого молодого человека, пока мы встречаемся с господином Тоцким.

– У меня приказ сопровождать девушку до встречи с господином Тоцким, – сразу уточнил Глеб.

– Не возражаю. Насчёт вас отдельных указаний не было.

На первом этаже располагались служебные помещения. На втором – парадные и гостевые, но сопровождающий повёл их на третий этаж, в жилую зону. Каждый зал и комната здесь были оформлены по-своему в индивидуальном стиле. Стены и потолок коридора украшала живопись, фрески земных животных и цветочного орнамента. А вот в спальне – дверь как раз оказалась приоткрыта, комнату убирала горничная – потолок состоял из множества золотистых сот с голубой сердцевиной и золотой лилией внутри, стены завешаны тканями и полотняными обоями с отпечатанными фотографиями земного океана. А ещё везде пахло цветами, и этот запах Ладе тоже не нравился.

Тоцкий ждал в кабинете, и предпочтения своего курьера явно знал, на пороге цветник исчезал, сменяясь стерильностью недавно вымытого помещения. Кабинет тоже был современным, никаких деревянных панелей и инкрустаций, голые металл и пластик, на которые сложно подсадить «жучка». Приземистый, с короткой шеей, Тоцкий производил впечатление уверенного в своей мощи зверя. Его жёсткие чёрные волосы торчали как проволока. Челюсть казалась каменной. В запавших глазах светилась непреклонная воля. Взгляд его, казалось, проникал в душу.

– Приветствую, мадмуазель Лада, – просипел он. – Я очень рад видеть вас живой и здоровой.

– Мне тоже очень приятно, господин начальник Тоцкий.

– Просто Тоцкий, девочка. Ты ведь не первый день меня знаешь.

– Как прикажете, господин начальник.

– Никак не хочет, – рассмеялся Тоцкий. – Как ни прошу. А вы что думаете, молодой человек?

Глеб девушку прекрасно понимал, глава отдела логистики и наследник одной из самых длинных в истории Города династий начальников отделов – это человек, с которым можно иметь дело, но ни в коем случае не фамильярничать, как бы он не заигрывал. А с такой симпатичной внешностью Лада без проблем могла сделать карьеру содержанки, но не просто так выбрала риск курьера.

– Пока я на службе, господин Тоцкий, я лейтенант и ни о чём не думаю. Я выполняю приказ майора Гладова, чтобы курьер попала к вам целой и с неповреждённой посылкой в голове.

– Вот как? – Тоцкий посмотрел на молодого офицера уже с искренним интересом. Если ему доверили информацию про чип, для Вихтора мальчик явно не «первый кто подвернулся», а как минимум один из личной команды.

– Объём архива девяносто процентов единым пакетом, – быстро уточнила девушка, заметив, как хозяин вытащил из стола провод шунта.

Тоцкий не скрывал досады. Рисковать мозгами курьер не станет. Если на середине передачи пакета канал оборвётся, последствия могут стать фатальными. Обычно архив бьют на мелкие тома как раз для такого случая, чтобы заказчик мог снять информацию без посредников и помощников через мобильную систему: при небольшом разовом объёме за сеанс и длительности сеанса в несколько миллисекунд система в случае дисконнекта успеет защитить человека. А полчаса сидеть, боясь случайно выдернуть проводок, девушка откажется. И будет в своём праве.

– У меня есть стационарный блок… – засомневался Тоцкий.

– Я могу поработать техником, – правильно понял его сомнения Глеб.

– Совершенно правильное решение, – засиял начальник, всё же не поленившись перед этим скосить взгляд на вмонтированный в столешницу монитор: офицер встроенных устройств не имеет. – Идите за мной.

– Минуту. Небольшая ответная любезность. Парень, который был с нами. Как закончим, забудьте ему поставить отметку о том, что его дела в городе завершены, и виза закрыта.

Тоцкий хмыкнул, порученец майора Гладова просит его о такой мелочи. Но он также прекрасно понимал, что для напарника курьера это вовсе не мелочь. И за такой подарок, как виза на право посещения эко-купола, Андрис майору окажется обязан по гроб.

– Да конечно, с удовольствием.

Стационарный комплекс представлял собой трубу, в которую легла курьер. Там её надёжно зафиксировали прозрачные ленты захватов. Функцию отображения снятой информации на монитор Тоцкий отключил. Наверняка где-то стоял жучок, отслеживающий перемещение информации, вероятно, все внешние порты были физически отключены и недоступны без установки материального ключа или коннектора. Глебу это было не нужно, он копировал информацию напрямую с выхода дешифратора – достаточно контакта кожи с установкой. Никого не удивит, если техник держит руку на клавиатуре и джойстиках, готовясь мгновенно скорректировать процесс извлечения информации, чтобы исключить потерю данных: по требованию Тоцкого пакет стирался по мере перекачивания в онлайн-режиме. Заказчик хотел гарантии на случай, если кто-то ещё получил ключ и повторно информацию скачает и попробует дешифровать. Да, биопроцессор окажется перегружен и удержит данные не больше суток. Но если Глеб угадал правильно, он управится намного быстрее.

– Деньги перечислены на ваш счёт, мадмуазель, – Тоцкий демонстративно обиделся, что девушка через браслет его слова проверила. – И позвольте вам сделать небольшой подарок, – он сунул в руки пластиковый зелёный прямоугольник. – Действительна до конца дня. За мой счёт отметьте успешный рейд в настоящем ресторане. Думаю, наш бравый лейтенант составит вам компанию.

– Так точно.

– Благодарю, господин начальник отдела.

Лада подарок приняла, хотя Тоцкий как человек ей явно не нравился. Но жизнь в пустыне быстро приучает хватать всё, что дают. А хорошая еда, вдобавок наверняка полная натуральных витаминов, лишней не станет никогда. Глеб отрапортовал с лениво-равнодушным видом, хотя позвоночник звенел как струна, и в районе копчика холодило неприятностями. Тоцкий решил подстраховаться. Он поверил, что неприятность с его порученцем – случайность во время боя. Точно не знает о неофициальном приказе майора Гладова, доставить Ладу к нему сразу после встречи с заказчиком. Иначе вообще не допустил бы Глеба к установке. Но в течение часа есть шанс по оставшимся на чипе «призракам» вытащить информацию, и наверняка у Вихтора есть нечто, способное уговорить курьера пойти на нарушение правил перевозки. Тоцкий подозревает выступавшего посредником Гладова в двойной игре? Девушку и её напарника «играют» втёмную, или она на стороне майора? В любом случае, утечки информации Тоцкий не допустит. Наверняка ещё и проконтролирует, чтобы они пошли именно в ресторан.

Глеб угадал по всем пунктам. На выходе из особняка их ждал электрокар, за рулём которого щеголял синей формой корпуса миротворцев белобрысый сержант-ровесник Глеба.

– Всем привет, меня тут попросили вас подкинуть…

– Здорово, наглая халявная морда. Скажи честно: сам напросился. Узнал, что есть возможность посидеть в ресторане с красивой девушкой за её счёт и побежал. Позвольте вас познакомить. Это Лада и Андрис. Этот халявщик – Богдан, мы вместе служили в корпусе. Потом он остался, а я ушёл.

– Шкурой рисковать.

– Зато я теперь старше тебя по званию.

– Зато как был чурбаном с девушками, так и остался. Сам стоит, и сесть не предложит.

Богдан вышел с водительского места и пошёл открывать заднюю дверцу перед девушкой, по дороге шутливо как бычок боднув приятеля. Глеб успел отскочить и начал ругаться:

– Поосторожней. Шутки шутками, а дал бы в глаз, куда я потом с фонарём? Солдаты засмеют.

– Да ладно. На тебе как на шипокобре всё зарастает. Присаживайтесь, леди. Карета подана, кучер ждёт.

Лада звонко расхохоталась, смех у неё был как россыпь колокольчиков. Пропала вся угрюмость, навеянная домом Тоцкого. Даже Андрис заулыбался: хотя у него, когда он узнал про визу, радужное настроение и так чуть ли не из ушей хлестало, он пытался это маскировать показной угрюмостью. Глебу мгновенного соприкосновения тоже хватило…

«Брат, я получил странный приказ. Замаскирован под просьбу, но от командира и в такой форме именно приказ. Встретить и проследить, чтобы вы два часа просидели в ресторане».

«Брат, странные дела идут. Всё нормально, я просчитал вариант. Идём в ресторан, пусть видят. Предупреди наших, кто-то хочет стравить Город и Пустынного хана. Завтра возможно буду знать больше».

«Тогда завтра вечером вот здесь, – пришли координаты небольшой кафешки на краю города. – Буду я или Вадим».

На душе сразу потеплело. Чтобы ни случилось, хорошо знать, что всегда в городе останутся братья из его сиб-группы, которые прикроют спину. Да и остальные Псы, случись беда, своего не бросят.

А потом они сидели в небольшом ресторанчике на проспекте Мира. Специально ради Андриса выбрали столик на улице и с видом на реку. Лёгкий ветер – не зная, не догадаешься, что его генерировали искусственно – приятно холодил кожу. В другом конце открытой веранды за столиком в бешеном темпе наливались несколько загорелых мужиков, похоже, удачливых коммерсантов из какого-то селения первой полосы. Чуть дальше среднего возраста женщина, поедая пиццу, бросила кусок своей болонке. Андрис настолько удивился, что даже поинтересовался у Глеба насчёт зверя, так похожего на собаку. А узнав, что это тоже собачка, но декоративная, никак не мог взять в толк, зачем кормить такое бесполезное создание? То ли дело худые поджарые овчарки пустынников, способные перегрызть горло вооружённому человеку. В остальном вокруг них было пусто, сонно и как-то уж очень благополучно – цены в ресторане покусывались.

Кельнер не заставил себя долго ждать.

– Добрый всем день. Чем могу служить?

– Предпочтения есть? – поинтересовался Глеб.

– Я ничего не знаю.

– Не люблю душистый перец, – сразу уточнила Лада.

– Тогда рекомендую салат из свежих помидоров, потом запечённые на углях стейки из рыбы – это вы точно больше нигде не попробуете. Булку, только свеженькую, хрустящую, густо намазанную маслом.

– Напитки я возьму на себя, – тут же подключился Богдан. – Нам медовуху, – а когда кельнер ушёл, пояснил: – Шикарная вещь, уникальная. Даже у озёрников пчёлы живут, но запаса мёда почти не делают. А под куполом мёд есть, вот и гонят. Надо пользоваться моментом, пока платит господин Тоцкий. Да и градус у медовухи умеренный.