Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глеб потратил несколько секунд, накладывая на карту города текущую ситуацию. О скрытности можно забыть, больше пяти сотен подростков не спрячешь. Но голыми руками даже кадеты с имплантатами много не навоюют – плюс реального боевого опыта у них нет. От полиции, может, ещё и отобьются. Но если подтянется корпус миротворцев…

– Буки, говорит Аз. У нас непредвиденная ситуация. Невооружённые кадеты прорываются к Добро. С ними триста девочек. Сколько сможете задержать миротворцев?

Ответ пришёл не сразу: одно дело быстрое восстание и отступление, и другое дело вот так встать насмерть против превосходящих сил. Кто-то из недавно присоединившихся может и отказаться…

– Аз, сколько нужно, столько и удержимся. Человечеству!

– Глаголь, это Аз. Пробивайтесь к Добро, но без фанатизма. Если что занимайте круговую оборону, вступайте в переговоры, тяните время.

– Так точно.

По плану сразу с началом восстания Глеб должен был возглавить атаку Псов на арсенал. Но сейчас события пришлось форсировать. Когда Глеб добежал до арсенала, его соратники по фальшивым ордерам уже проникли внутрь первой полосы защиты и нейтрализовали охрану. Но внутренний периметр из-за событий в городе закрылся. Он не шёл ни в какое сравнение с внешним, но штурмовать его – это время и потери: атаковать Псам придётся с лёгким вооружением.

– Командир, – Глеба встретил на КПП его заместитель по точке Глаголь. – Командующий арсеналом майор хочет переговорить с вами. Так и сказал: требую для переговоров лейтенанта Каховского.

– Передайте, что я иду.

Это был риск, особенно когда с чего-то этот неведомый майор знал его имя. Но если удастся уговорить охрану сдаться? Убедить, что арсенал они всё равно захватят, но тогда охрану попросту перебьют… придётся рисковать.

Глеб и сорокалетний майор встретились ровно посередине десятиметровой полосы между периметрами.

– Здравствуйте, лейтенант. Можете не проговаривать свои условия, я про них и так уже догадываюсь. И сразу отвечаю: я соглашусь. То, что внутренний периметр успел закрыться, не отразится ни в одном логе. Условие, что тогда вы не тронете никого из моих подчинённых. Включая молодых идеалистов, которые сейчас гордо заперлись в семнадцатом ангаре и собираются сражаться до последней капли крови. Мы организованно отступим туда же, – усмехнулся майор, – и приготовимся обороняться. Снаряжение из этого сектора вам всё равно не пригодится.

– Я принимаю. И почему?

– Добавьте, откуда я знаю ваше имя. Наш товарищ, – он выделил интонацией эти два слова, – майор Гладов хорошо о вас отзывался и планировал познакомить с остальными своими друзьями. Но потом и он пропал, и вы тоже – а затем все вместе объявились у Пустынного хана. Не беспокойтесь, именно вас заметили только мы и только потому, что точно предполагали, кого Гладов пошлёт. А ещё нам выгодно, чтобы Пустынный хан имел силу, способную удержать за собой склады «Победоносного». Не только ведь склады? По штату там должно быть кое-какое оборудование для производства запчастей и боеприпасов на местах.

– Да. И спасибо.

Снаряжение и машины для основного каравана ещё разбирали и грузили, когда сработали заряды, подорвавшие высокий забор, отделявший арсенал от основной части купола. В пролом одна за другой ринулись бронемашины на помощь курсантам.

– Говорит Аз. Добро – сто. Доложить обстановку.

– Буки. Держим оборону на Ореховом проспекте. Противник наращивает силы. Риск окружения через семь тридцать.

– Глаголь. Нас встретила полиция. Перекрёсток Победителей и Вишнёвой. Держим оборону.

Глебу захотелось выругаться. Несмотря на неожиданность и потерю внутреннего арсенала, миротворцы сработали слишком хорошо. Восставшие успеют к кадетам, но Буки к этому времени окружат и сомнут. Пленных миротворцы брать не станут. А дальше уже кадетам придётся вооружаться под огнём и с боем пробиваться к арсеналу. На стороне восставших будет тяжёлая техника, на стороне миротворцев опыт и количество. Опять его переигрывают тактически. И опять остаётся надеяться, что зато стратегическую ситуацию он оценил вернее.

– Буки. Дайте координаты ракетного накрытия и чтобы их перехватили, – и переключил канал на миротворцев. – Генерал Ковалёв. Даю вам одну минуту остановить огонь и дать моим людям отойти. Иначе я накрою ваши позиции системами залпового огня. Думаю, координаты накрытия вы тоже приняли, и знаете, что я ввёл под купол бронетехнику.

– Вы не посмеете!

Глеб вывел на забрало текущую ситуацию. Пусть генерал не поверил, что кто-то рискнёт применять под эко-куполом тяжёлое вооружение, его подчинённые были иного мнения и самостоятельно начали отступать. Восстановят или нет эко-купол после ракет – мёртвым без разницы, зенитных систем у миротворцев сейчас нет.

– Я призываю всех, кто поверил лживым обещаниям мятежников, угрожавших таким чудовищным злодеянием, как применение под куполом тяжёлого оружия, вспомнить о присяге и сдаться. Взамен обещаю честное разбирательство.

Генерал не знал, что его слова сейчас услышали только сторонники Глеба. Зато остальной разговор через захваченную сеть жизнеобеспечения будет транслироваться и генеральским бойцам-миротворцам, и вообще всем в Городе.

– Говорит Глеб Каховский. Присяга? Кому? Координатору и клану Гостинцевых? Людям, которые скрыли, что в пустыне завроиды размножились до того, что образуются сквады? Уже погибла целая рота рейдеров. Им соврали, что слух про завроидов фальшивый и отправили обманом на верную смерть. Гостинцевым нужна провокация, и сколько ради устроенного ими шоу погибнет людей в Старой бойне? Или все те, кто не живёт под куполом, уже и не люди? Или присяга господину Навалову? Человеку, который готовил эксперименты с зомби вирусом, отправлял своих подручных привезти в свои лаборатории образцы из Чумной плеши? И больше того, готовился отравить зомби-вирусом оазис Пустынного хана. Одним Божьим провидением те, кто должен был исполнить волю Навалова, с его поручением не справились. А может ещё стоит вспомнить, что господин Навалов недавно решил, что из девочек в сиб-группах можно устроить замечательный элитный бордель? Отныне сразу после учёбы они будут отправляться в чью-то постель. Боевые псы не служат координатору, а служат всем людям колонии. Отныне Боевые псы и кадеты академии сиб-групп считают себя свободными от присяги координатору и присягают на верность Пустынному хану. А теперь дайте нам уйти. И не пытайтесь преследовать, или клянусь, немногие преследователи уйдут с того поля боя.

– Говорит лейтенант Миронов. Боевые псы в составе корпуса миротворцев поддерживают Глеба Каховского. Генерал, ваш последний приказ применить против кадетов и детей, которых они ведут с собой, огнемёты – военное преступление. Своими действиями вы доказали, что знали о преступных действиях координатора и покрывали их. Мы рассредоточились вдоль ваших войск, а что такое Псы, вы знаете.

Глеб выдохнул, быстро оценил обстановку. Текущий бой он выиграл: пока заглохла перестрелка с миротворцами, и шли разговоры, передовой бронетранспортёр смял перегородившие улицу полицейские машины и выехал к оборонявшимся кадетам. Воспитателями кадетской школы можно было гордиться. Мальчики организованными десятками подбегали к машинам, не мешая друг другу вооружались. И тут же рассредоточивались, занимая оборону. Девочки, также десятками и организованно, тащили раненых и грузились в машины.

*****

Отступать первоначальным маршрутом мимо ракетных батарей было самоубийством. Да и караван изрядно вырос: вместо нескольких десятков сейчас в пустыню уходила тысяча человек. Жители самого близкого к куполу посёлка со страхом наблюдали, как сначала к небу поднялся столб чёрного дыма и пыли, потом донёсся грохот. Проблему блокировки внешнего шлюза Глеб решил самым простым способом, приказав взорвать ворота. Заодно аварийные системы купола наглухо отрежут сектор арсенала. С учётом низкой квалификации нынешних техников, они слишком долго будут «объяснять» излишне умным компьютерам, что вообще-то на Опале кислородная атмосфера, и так масштабно блокировать место ЧП не обязательно. Миротворцам придётся огибать весь купол. Пустынная бригада тоже дислоцирована возле главного спуска с плато.

Теоретически беглецов ещё можно догнать, но не раньше Старой бойни. Основную же массу бойцов Глеба сейчас составляли Псы и курсанты, которых помимо разнообразной и широкой подготовки тренировали воевать по старым военным программам. В том числе их готовили сражаться в городе и в развалинах автономными мелкими подразделениями против крупной массы наступавших солдат. Обещание «с того поля боя уйдут немногие» было отнюдь не пустой угрозой. Знали это и среди миротворцев, и в Бригаде. Как бы ни понукал Совет начальников отделов, солдаты на верную смерть торопиться не станут. Но и в том, что их отпустят просто так, Глеб сомневался.

Трёхэтажки посёлка глядели вслед молчаливыми глухими окнами, за которыми не было заметно ни единого движения. Жители испуганно попрятались по домам, когда бронированные машины и транспортёры одна за другой, поднимая тучи пыли, проносились по улицам. На ветру развевались знамёна с гербом Псов – кадеты унесли их из училища с собой как символ, что они уходят не сами по себе, а как подразделение. На выезде колёса тяжёлых машин одно за другим давили остатки хилой баррикады. Кто-то в городе отдал приказ «задержать», от большого ума местная полиция попробовала перегородить дорогу. Хорошо, обошлось без трупов: ещё издали увидев броневики с десантом, засевшие на баррикаде полицейские пустились наутёк.

Солнце громоздилось над плоской щебнистой равниной, чёрной с редкими разбросанными кустиками сухой травы. Несколько часов покрышки однообразно скрежетали по щебню. Становилось всё жарче. Мимо время от времени проплывали какие-то заброшенные развалины эпохи первопоселенцев, потом их сменяла огромная, совершенно мёртвая равнина. Рыжая глина бесплодной почвы просвечивала сквозь чёрный мелкий щебень. О том, что здесь всё-таки бывают люди, говорили разве что глубокие канавки – следы автомобильных колёс. Дорога, по которой шло сообщение со Старой бойней.

Но вот по сторонам щебень начал казаться более тёмным, а на самой дороге гораздо светлее – пустынный загар был стёрт колёсами с камня, и щебень присыпан пылью, отчего вся дорога приняла светлый серый цвет. Признак того, что здесь ездили чаще, и до Старой бойни осталось совсем недалеко. Глеб безвылазно сидел в салоне командирской машины над картой и мучил тактический компьютер, пытаясь со своим маленьким штабом прикинуть варианты, как они бы попробовали остановить восставших. Хотя и хотелось к своим людям «на броню». Но если уж он взял на себя ответственность, о простых заботах лейтенанта, отвечающего только за свой участок, придётся забыть.

– Командир, – прозвучало с передовой машины. – На въезде в Старую бойню люди под белым флагом. Хотя говорить с вами. Бонзы.

– Скажите, что я готов разговаривать, – и мысленно вздохнул: очередной сюрприз судьбы. А такие сюрпризы обычно одних проблем добавляют.

Когда Глеб спрыгнул на песок, то порадовался, что за забралом его лица не видно. И никто не сочтёт грубостью, если сейчас он останется готов к бою. Одного человека – Великого кракена «осьминогов» – Глеб знал лично, остальные четверо были старшими бонзами сильнейших группировок.

– Долгой и спокойной жизни вам, уважаемые.

– Хорошего пути и сладкой воды, командир Каховский, – хором отозвались бонзы, дальше за всех заговорил глава «осьминогов». – Это правда, что вас принимает под свою руку Пустынный хан?

– Да. Мы принимаем руку того, кто доказал, что готов заботиться о своих людях – а не о своих интересах.

– Тогда мы пришли просить взять нас с собой. Признаём твою руку и волю Пустынного хана над нами.

Глеб на несколько секунд замер, переваривая сказанное. «Интересно, что Хан скажет, когда мы вернёмся»? Ведь ждали-то самое большее четыре десятка, которые, как он объяснял Василисе и остальным, не повлияют на политику пустыни. Сейчас за Глебом вставала немалая сила. Вместе с бойцами пятерых бонз – вторая по значимости в пустыне. Но и бросать этих людей сейчас, когда Глеб открыто обвинил Навалова и координатора – подло. К тому же когда начнётся строительство второго эко-купола, выходцы из Старой бойни перегрызут горло любому, кто попробует у них отобрать новую сытую жизнь. Если в Городе победит Навалов, военная сила им пригодится.

– Я беру вас под свою руку и обещаю говорить за вас перед Пустынным ханом. Сколько вам понадобится времени?

– Полчаса. Машины у нас есть.

– Багранов, – сейчас Глеб командовал, включив не только внутреннюю связь, но и громкую, чтобы его слышали бонзы. – Возьми два десятка. Поедешь вперёд с нашими новыми союзниками. Выдашь их бойцам гарнитуры и покажешь, как включиться в нашу сеть.

Через развалины караван двигался медленно, чтобы к ним один за другим могли присоединиться отряды новых союзников. Машины у бонз были старые и латаные, оружие у бойцов в основном пороховое, зато люди горели энтузиазмом. Ещё четыре сотни донельзя мотивированных бойцов получались на случай боя хорошим подспорьем. Глеб, сидя в штабной машине и обрабатывая сводки от висевших в воздухе беспилотников и боевого охранения, чуть ли не физически ощущал тоску находившегося рядом с ним заместителя по матчасти. Как у новых членов отряда с продуктами и водой никто не представлял. На складах они рассчитывали припасы изначально на тысячу человек, а теперь едоков числится вдвое больше.

Всё было тихо, но как только старая довоенная дорога закончилась, Глеб приказал:

– Курс прямо. Ордер ПВО. Змей по торговому тракту.

Радарные решётки немедленно перешли в пассивный режим наблюдения, активировав защитный купол радиоблокады. Теперь засечь конвой можно только оптикой на расстоянии прямой видимости – но тогда и враг демаскирует себя. Внешние камеры показали, что бойцы из Старой бойни закусили губу, про воронку ходило много страшных историй. Но никто не отвернул и не сместился в строю. Командир знает, что делает. Глебу же стало неуютно: оказывается, люди настолько в него верили.

Они успели проскочить до середины воронки, когда змеи на торговом тракте одна за другой начали подрываться на минах. И тут же вниз с граничного хребта густо пошла волна беспилотников с бомбами. Но в ожидаемом месте беглецов не оказалось. Потеряв внезапность, противник сделал ставку на число, скорость и небольшой размер целей. Глеб противопоставил опыт Великой войны. Конвой шёл ордером противовоздушной защиты, сформировав эшелонированную оборону, где даже ополчение из Старой бойни было интегрировано в общую сеть. Первыми заговорили зенитные пушки бронемашин, они доставали почти до самого края воронки. Те самолёты, которые прорывались через зенитную артиллерию, встречали подключённые к радарным комплексам бронепехотинцы. Ближнюю оборону держали бойцы бонз. Расстояние, которое бомбардировщикам пришлось лететь под кинжальным огнём, оказалось слишком велико. Несколько операторов пробовали поднять машины на предельную высоту и потом вертикально спикировать в мёртвую зону пушек. Но в итоге превратили технику в мишень: потолок высоты беспилотника почти на километр уступал дальнобойности бронепехотинца, который при этом наводился с мощных радаров конвоя. Лишь три самолёта сумели подобраться достаточно близко, чтобы попробовать сбросить груз. Два багги с людьми посекло осколками, но обошлось вообще без убитых. Раненых подобрали, и караван спокойно двинулся дальше вглубь пустыни. В эфир полетел оговорённый перед отъездом Глеба сигнал Пустынному хану. И хотя боевое охранение по-прежнему шло, ощетинившись пушками и винтовками, а люди были готовы в любую минуту отразить новую атаку хоть по земле, хоть с воздуха, все как один кричали: «Ура!» Они победили. С каждой минутой восставшие всё дальше и дальше отдалялись от Города. Найти и догнать конвой у любых войск или самолётов, которые вдогонку мог бросить координатор, не хватит радиуса действия.

*****

Получив при рождении сухую бюрократическую маркировку «запасной конференц-зал координатора», сегодня помещение в глубине административного сектора гордо щеголяло именем Зал совета начальников отделов. И не просто так эта комната считалась жемчужиной дизайна и сердцем эко-купола. Полы настоящего дубового паркета, на стенах деревянные панели, украшенные изысканной резьбой, росписями и огромными чеканными панно. Торжественная внушительность идущих вдоль стен огромных, сплошь вызолоченных колонн давила своим величием каждого, кто осмелился встать рядом с ними. А уж вытянутая подкова стола была по легендам доставлена с самой Земли: в центре карта земного шара, а в обе стороны карта освоенных человечеством звёздных систем. За десятилетия колонизации зал видел многое, от скупых военных совещаний до самых настоящих переворотов и убийств правителя. Но такие страсти, как сегодня, даже для этих старинных стен были неожиданностью.

Свою яростную речь координатор Гостинцев закончил словами:

– Мятеж должен быть подавлен, а зараза выжжена калёным железом. Оставшиеся Псы, как неблагонадёжные, по моему приказу задержаны. Мятежники будут уничтожены с воздуха.

– Поддерживаю, – поторопился выступить Навалов.

Но ещё ни один из сторонников координатора не успел высказаться в поддержку, как поднялся со своего места на краю подковы Тоцкий.

– Накладываю вето. Вы с ума сошли?

– Знайте своё место, Тоцкий, – сорвался координатор. – Вы получите слово в свой черёд, а сейчас не нарушайте регламент и…

– Какой к чёрту регламент! Вам так понравилось играть в гражданскую войну, что вы решили подлить в огонь бензина? Тихо! – рявкнул начальник отдела логистики. И Гостинцев невольно замолчал, хотя Тоцкий сейчас нарушал все писаные и неписаные законы. – Оставшиеся Псы и так уже доказали свою лояльность. Хотя бы тем, что остались. А своим приказом вы не просто их оскорбили. Вы на весь купол признали, что брошенные вам обвинения насчёт завроидов и зомби вируса верны с начала и до конца. У нас не просто мятеж, репутация у Боевых псов такая, что их слову поверят без вообще каких-либо доказательств.

– Вы меня обвиняете? – побагровел координатор.

– А с чего вы так торопитесь всё замять? А не начинаете расследования? Почему не арестован по подозрению в халатности, а то и в измене командующий полком рейдеров полковник Гужев? И учтите, обвинение выдвинул лейтенант Каховский, который – я уже проверил – уходил в составе роты Лисицына как раз проверять сведения о завроидах. И теперь именно Каховский возвращается с информацией, что в пустыне бродит сквад, а Гужев про это как бы и не подозревает. Согласитесь, странно для простого совпадения.

Координатор открыл рот… и не сказал ни слова, слишком уж подозрительно смотрели на него даже соратники по коалиции. Можно сколько угодно грызться между собой – если из пустыни придут биороботы зверлингов, конец может настать всем. Тоцкий же продолжил подогревать собравшихся.

– Если это правда, то первыми под удар попадут шахты и Озёрный. А в нынешней ситуации, когда с уходом Псов мы остались без лучшей части нашей бронепехоты, обеспечить охрану шахт и полей мы не в состоянии. Особенно когда нет уверенности, что остальные солдаты выполнят наш приказ, памятуя о роте Лисицына.

– Господин Тоцкий, вы не забыли, что занимаетесь снабжением? Вот и занимайтесь своими прямыми обязанностями. Я ввожу чрезвычайное положение. В силу чрезвычайных обстоятельств в воздух будут подняты «Валькирии».

– Я выношу на обсуждении совета вотум недоверия координатору Гостинцеву, – в голосе Тоцкого сейчас не было и тени торжества, только плохо скрываемое бешенство, причём неподдельное. – Вы с ума сошли? И не пытайтесь заткнуть мне рот. Допустим, вы расконсервируете «Валькирии». Пилотов у нас уже лет сто не готовят, но плевать. Посадить человека в кресло, дать права допуска и запустить на автоматике. Каховского вы найдёте. Сказать, чем кончится дело? Роботы против людей, которых готовили по военным программам, в том числе готовили и к отражению авианалётов. Вы потеряете большую часть «Валькирий», но разбомбите все гражданские – вы меня понимаете – гражданские цели. Псов, а скорее всего и остальных солдат, вы почти не заденете. Одним из пунктов обвинения господина Навалова было то, что их девочек хотят сдать в бордель? А сейчас вы не в бордель их отправите, а просто убьёте. И тогда они вернуться мстить. Пять. Сотен. Боевых псов. И несколько сотен обычных пехотинцев. И всем им больше нечего терять. К ним присоединятся Псы, которых вы сейчас арестовали. И Старая бойня, которая пойдёт за Каховским из страха, что иначе их сдадут завроидам на прокорм. Вам мало сегодняшней репетиции гражданской войны? Стрельбы под куполом, того, что часть миротворцев прямо во время боя перешла на сторону Каховского? Вы уверены, что вот также на сторону Каховского не перейдут рейдеры? Думаю, перейдут, причём всем полком. Они тоже не захотят умирать ради ваших интересов, как Лисицын, которого вы сначала использовали, а потом обманом послали на убой. И не отпирайтесь, Навалов. У меня есть доказательства ваших переговоров с Лисицыным, копии приказов и как вы его отправили в двухсотый сектор, заверив, что слух про завроидов фальшивый. Следом за рейдерами Каховского поддержит часть Пустынной бригады и миротворцев. А как только по остальной пустыне расползётся слух, что мы пытались отравить зомби-вирусом оазис Пустынного хана и покрываем виновных… Тут я даже предсказывать не хочу.

– Поддерживаю недоверие Гостинцеву и задержание Навалова до окончания следствия, – неожиданно для всех встал и громко сказал один из ближайших сподвижников уже бывшего координатора. – Тоцкий прав. Сегодня мой дом чуть не попал под ракетный удар, и второй раз сидеть в подвале и слушать, как стучат пули, я не хочу.

– Поддерживаю недоверие Гостинцеву и задержание Навалова.

– Поддерживаю недоверие Гостинцеву и задержание Навалова.

Голоса начальников отделов раздавались один за другим: решение о смене власти было принято на редкость единодушно.

*****

Сразу как Глеб уехал, Василиса дала себе обещание не переживать и не нервничать. Сделает все свои дела и обязательно вернётся. Выдержки хватило на целых три дня, после чего она отыскала Виктора – не идти же с вопросом к самому Пустынному хану, да и Глеб из-за него уехал – и спросила:

– Про Глеба что-то слышно?

Виктор не стал напоминать, что парень только уехал, и со всей возможной теплотой и уверенностью сказал:

– Не переживай, с ним всё в порядке.

– А вы откуда знаете?

– От Пустынного хана, – Виктор усмехнулся краешком рта. – Я же говорил, что он настоящий игрок? У него на каждое наше действие просчитано всё, что только можно. Сорвалась затея со свадьбой? С нашей стороны логичный ход создать свою фракцию или клан – называй как хочешь. Традиция – это хорошо, но пара десятков родственников с пулемётами надёжнее.

– У сиб-групп нет родителей, зато много братьев, – вспомнила Василиса.

– Да. Глеб с самого начала хотел пригласить их с собой. Ну а Хана это устраивает, ему остро нужны специалисты, которые будут управлять ядром. Прибавь информацию, которую твой жених везёт с собой. Это и завроиды, и про Чумную плешь. У Хана отличная разведка, он только не знал целей и маршрута той экспедиции Гладова. Пока Тоцкий и координатор грызутся между собой, пустынники вокруг ядра успеют окопаться. Поэтому Хан на первом этапе напрямую поможет Глебу, да и потом стопроцентно станет приглядывать.

Рассказ убедил разум, но перестать нервничать у Василисы никак не получалось. Заметившая это Лия заявила: все нервы – от избытка времени. И уже на следующий день Василиса с удивлением обнаружила, что, оказывается, она согласилась вести математику в начальной школе. Вечером первого дня занятий уже в новом качестве Василиса шла домой, ощущая, как голова идёт кругом. Страха перед учениками давно уже не было, да и мальчики с девочками были в восторге, что математику у них будет вести «сама тётя художник». Василиса даже не знала, радоваться или нет такой популярности и характеристике. Но уж больно нового преподавателя все старались поддержать и помочь, особенно молодой парень по имени Вадим. Этот вообще, кажется, решил, что девушка не в состоянии ничего сделать сама.

Дома Василиса вдруг поняла, что силы, которых вроде бы оставалось ещё много, стоило ей переступить порог, пропали совсем. Девушка устало рухнула на стул в кухне-столовой. Дома как раз была не только Лия, но и её муж. Они с понимающей улыбкой переглянулись, Василисе сразу сунули в руки кружку горячего местного аналога чая и тарелку с ужином.

– Замучили тебя сегодня, – посочувствовала Лия, когда поняла, что девушка немного пришла в себя. – Или это Вадим так достал своими ухаживаниями?

– К-каким ухаживаниями? – не поняла Василиса.

– Ну… Я ничего не стала говорить, но Вадим так на тебя глядел с самого начала. Видимо решил, что раз свадьба не состоялась, а твой жених уехал, то ты свободна? Вот целый день и расточал намёки, а ты вроде бы дала ему понять…

– Он что? – Василисе показалась, что она ослышалась. Потом до неё дошёл смысл рассказа Лии. Кровь прилила к лицу, девушка вскочила, даже не заметив, как в ярости сжался кулак. – Он что пытался? Да я его!.. Да прямо завтра!.. И откуда он?

– Вадим мой двоюродный брат, – пояснил сын Пустынного хана.

Василиса машинально отметила, что Глеб был прав. История с несостоявшейся свадьбой не спонтанное решение «помочь молодым» со стороны Лии и её мужа, как они пытались показать тогда – а приказ старшего в роду. Иначе остальная семья про это не знала бы. По крайней мере, в посёлке точно никто про случившееся во время праздника даже не подозревал. И тут же мысль ушла на задворки сознания, ибо ярость вскипела с новой силой.

– Ну попадись он мне завтра, донжуан недоделанный!

– Я дура, – всплеснула руками Лия. – Видела, что ты вроде его не гонишь, даже ответные намёки подаешь. Подумала, ты его поддразниваешь… А ты, оказывается, просто не сообразила. Ты настолько хорошо у нас освоилась, что я забыла – ты же из Города. У вас там ухаживать по-другому принято.

– Так. Спокойно. Лия, это нам урок на будущее. А ты, Василиса, успокойся. Я с Вадимом сам поговорю. У него характер немного без царя в голове, вдобавок, если чего себе в голову вобьёт… Но не дурак. Он поймёт и больше к тебе приставать не станет.

– А я прослежу.

Обещание и Лия, и её муж выполнили. Больше Вадим и близко к Василисе не подходил. Иногда бросал, правда, странные взгляды, но за это же не обвинишь в чём-то нехорошем? Василиса постаралась выбросить невезучего ухажёра из головы, тем более Виктор неожиданно подкинул задачу. И он, и Андрей с отъездом Глеба стали жить отдельно. Виктор вообще чуть ли не переселился на электростанцию – весело при этом шутил, что когда неожиданно сбывается мечта первого курса стать главным энергетиком, надо пользоваться моментом. У Андрея появилась девушка, но встречались пока оба, стараясь не особо афишировать свои отношения. Но если жить как первые недели в гостях в чужом доме, элементарная вежливость требует предупреждать, к примеру, когда задерживаешься – чтобы на тебя не готовили ужин. Поэтому Андрей переехал жить отдельно: ему, как и другим неженатым работникам завода и электростанции, дали место в общежитии. Но занятые каждый своим делом, виделись друзья теперь нечасто. Поэтому Василиса соскучилась, сначала накормила и напоила Виктора ужином, потом утащила к себе рассказывать про себя и Андрея. И насчёт цели своего визита заговорил Виктор нескоро.

– К нам приезжает делегация от последнего большого племенного союза, который отказывался признавать власть Хана. Пусть и давно уже не спорит с ним напрямую, всё равно их оазисы остаются местом, куда может уйти любой недовольный новыми законами и порядками. Но перед намёком, что Хан готов, используя свою буровую, изготовить каждому племени по новой скважине, противники объединения не устояли. А уж когда возле столицы Хана из-под земли забил источник, и возродилось пересохшее озеро, – ухмыльнулся Виктор, – по всей пустыне заговорили о знамении свыше. Дескать, пришёл человек, который подарит живущим в песках спокойствие и процветание.

– А я тут причём? – Василису несмотря на жару охватило зябкое ощущение, она как от холода поёжилась. – Я не геолог. И от политики папа всегда советовал держаться подальше.

– В политику мы уже вляпались по полной. Скоро приедут целых пять послов, каждый от своего оазиса. Здесь есть традиция – перед началом переговоров принято друг друга одаривать чем-то дорогим. А твоя слава художницы шагнула далеко за пределы посёлка. Желательно, чтобы с нашей стороны подарком стали твои картины. Такого никто и нигде больше не найдёт.

– Надо – сделаем, – вздохнула девушка.

– Не только. Вдвойне почётно, когда от лица владыки картину вручит лично мастер…

– Ой… Я…

– Девочка. Извини, что впутываем тебя… Но мне объяснили, и я согласился. Договориться с гостями и ублажить их надо именно сейчас. Пока они не знают: их оазисы лежат далеко от Города, но ближе всех к ядру. Они будут торговаться и получат даже больше, чем хотят.

– А потом сообразят, насколько их надули – но поздно. Хорошо. Надо – сделаю. И вручу, и остальное. Только танцевать и петь при этом не заставляйте.

– У нас тут не индийский фильм, – расхохотался Виктор, – если я правильно понял намёк и правильно помню вкусы твоей мамы. Да и Хан на раджу из Болливуда не тянет.

– Скорее уж он похож не на слона, а на ядозуба, – мрачно парировала Василиса. – Жду тему, размеры заказа… И чувствую, я ещё об этом пожалею.

Гостей Василиса встречала в свите самого Хана. Прибыли целых пять послов, каждый от своего оазиса и в сопровождении небольшого отряда. В отличие от приезда буровой, остальные жители посёлка навстречу не вышли, как бы намекая: это гости приехали с просьбой, а не равный к равному. Всадники подъехали на расстоянии полусотни метров, спешились. Навстречу друг другу на середину свободного пространства вышли послы и Пустынный хан.

– Долгой и спокойной жизни вам, уважаемые.

– Хорошего и сладкой воды и процветанию твоему дому, хозяин. Дозволишь ли гостям заночевать у твоей воды? Обещаем перед водой и пустыней, что пока мы под твоим домом – это и наш дом, а твой враг – это и наш враг.

– Будьте в моём доме желанными гостями, разделите со мной воду и пищу.

Дальше пошёл обмен подарками. От двух оазисов по сигналу своего посла выходили и вручали мастера, прочие отдарились из своих рук. Когда настала очередь Пустынного хана, навстречу в сопровождении нёсших картины гордых доверенной миссией мальчишек-учеников вышла Василиса. Подходила к каждому гостю, говорила положенные слова, которые заучила под диктовку Лии и её мужа. Сама же вглядывалась в лица послов. Два старика и двое мужчин лет сорока пяти. Делегацию пятого оазиса возглавил лично его хозяин Степан Удалой – Василиса из объяснений так и не поняла, прозвище у него такое или фамилия.