Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

В конфедерации это был самый маленький и экономически слабый оазис, но зато под рукой Степана ходило больше всего бойцов. Вероятно, они не брезговали и грабежом. Но не пойман – не вор. А в конфедерации удальцы не шалили и вообще выступали как ударная сила, потому их вождя-атамана остальные и признавали равным себе. Если племена союза принимали руку Хана, Удалой терял больше всех, поэтому с самого начала он старался противиться союзному договору как мог. Но когда делегация всё-таки отправилась, своё посольство возглавил лично, чтобы попробовать выторговать себе хоть что-то. Глядя на него, Василиса почувствовала себя кроликом перед удавом, до того Степан был похож на братка из девяностых, как их описывали и показывали в фильмах. Крепкий, бритая голова на мощной шее, толстощёкое лицо с тяжёлой квадратной челюстью и не глазами, а глазками. Его свита тоже напоминала печально знаменитые «бригады», не оставляя сомнений насчёт их основного промысла. Вернувшись обратно к свите Пустынного хана, Василиса ощутила, что, несмотря на жару, вспотела как мышь.

Первый раз в посёлке Пустынного хана Василисе стало неуютно. И хотя никто всерьёз не боялся, что кто-то из приехавших нарушит данную в первый день клятву и законы гостеприимства, особенно когда темой переговоров была вода – всё равно присутствие такого количества чужаков заставляло всех нервничать. А уж стоило Василисе вспомнить, как Степан Удалой на неё смотрел, будто взглядом раздевал и готовился завалить и изнасиловать, как девушку снова передёргивало. И оттого, что за ней теперь, не скрываясь, ходила охрана, не обижало каким-то недоверием – присматривают как за маленькой. Наоборот, с охраной было спокойнее.

Василиса надеялась, что её первый в политике день станет последним. С удовольствием вообще спряталась бы на всё время дома и в школе. Но на второй день к ней неожиданно пришёл с просьбой сам отец Сергей. В дальних племенах религия играла намного более весомую роль, чем в чисто светском посёлке Хана. Поэтому участие настоятеля оказалось необходимым в протокольных встречах. А Василису хорошо знают за пределами родного посёлка не только как художника, но и как иконописца. И её присутствие на официальных мероприятиях как сопровождающей отца Сергея очень пригодится: священников много, а иконописец пока по всей пустыне один-единственный. Девушку передёрнуло, едва она вспомнила атамана Степана Удалого – иначе ей называть вождя пятого оазиса почему-то в мыслях не получалось. От одного вида атамана, когда они пару раз случайно сталкивались в церкви, у неё начинали дрожать коленки – и настоятель это замечал. Но и отец Сергей без крайней нужды не пришёл бы… Потому в ответ всё равно прозвучало: «Да».

Зато теперь она чуть ли не каждый день видела Виктора – Пустынный хан ещё при первой встрече оценил его дипломатические таланты, и на время переговоров забрал с электростанции. Василиса же могла хоть каждый день спрашивать у Виктора, как там Глеб – и точно знала, что «хорошо» это не отговорка. Виктор, как посвящённый в ситуацию до конца, наравне с остальным ближним кругом повелителя сводки разведки, в том числе и из Города, получал одним из первых. Но когда до конца переговоров осталось чуть больше недели, рутинный ответ Виктора «всё хорошо» прозвучал со странной интонацией. Да и в глазах стоявшего неподалёку Пустынного хана первый раз за всё время Василиса заметила растерянность. Следом растерянность охватила и Василису, хотя она и старалась этого не демонстрировать. Что там произошло с Глебом?!

Всё отныне валилось из рук, вещи падали, чашки опрокидывались. А ведь ещё Василиса обещала, что обязательно закончит второй комплект «подарочных» картин. Их преподнесут по окончании переговоров – и отказаться гости не смогут, но и сразу отдариться им будет нечем. Василиса откладывала рисование несколько раз. Наконец, отругала своё поведение и то, что подводит людей. Заставила себя сесть за работу. Выключиться из окружающего пространства до тех пор, пока хотя бы в первом приближении картина не будет завершена.

Андрей пошёл за советом к отцу Сергею именно сегодня, потому что совпали две вещи: у него был выходной на электростанции и сегодня в посёлке будет мало людей. Делегацию гостей поведут на новое озеро, там случится подписание соглашение, а за ним небольшой праздник. Андрея же волновал вопрос поважнее: как родители девочки, за которой он ухаживал, отнесутся к нему? Его возлюбленная очень хотела своего парня с папой и мамой официально познакомить – но её семья жила в оазисе несколько поколений, а он получался как бы примаком. Пришлым без роду и племени. Все в посёлке в один голос говорили, что лучше всего подобные узелки умел развязывать настоятель церкви. Вот Андрей, наконец, и решил к нему наведаться и посоветоваться.

Отец Сергей выслушал парня внимательно и с самым серьёзным видом, завёл беседу. Сам же с самого начала про себя откровенно посмеивался. Не ценит парень своих талантов как должно и сам не понимает, что на самом деле он завидный жених. Не чужак, а официально принят в посёлок. Сделал для рода достаточно, чтобы молодым сразу помогли справить собственное хозяйство. Из Города, значит, генетически здоров. И вдобавок работает на электростанции, там на хорошем счету и с перспективами служебного роста. Родители его ненаглядной давно уже заметили и взаимный интерес молодых людей, и оценили самого Андрея. Теперь ждут, пока дочка созреет, чтобы официально ввести жениха в дом. Но сказать всё это парню в лоб нельзя, может загордиться. Поэтому надо подвести его к нужной мысли осторожно.

Дверь церкви хлопнула пушечным выстрелом, и ворвался пацан лет десяти. Тяжело дыша и сглатывая слова, он торопливо начал говорить:

– Дядя Андрей, дядя Сергей. Там это. Мы с Родионом к тёте Василисе пошли. Домашнее задание показать. А к ней чужие пошли. Не наши. Из приезжих. Нехорошие они какие-то. Родион присмотреть остался. А меня сюда.

Андрею и отцу Сергею одна и та же мысль пришла одновременно. И как назло, в посёлке никого из мужчин!

– Бегом к озеру. Зови на помощь!

Сами же кинулись к дому Василисы. Андрей был моложе, потому заметно опередил старого священника. Выскочил в переулок, когда чужак уже склонился над телом лежавшего без сознания мальчишки, собираясь перерезать тому горло. Таскать с собой пистолет Андрей так и не привык. На работу брал, а в церковь пошёл без оружия. Но сейчас ему хватило и пудового кулака: удар бандиту в висок Андрей нанёс, не сдерживая силы. Подхватил нож и следующего заглянувшего в переулок похитителя встретил ударом в живот. Был ещё третий! Уйти в сторону Андрей не успел, грудь обожгло, но темнеющее сознание успело подумать: враг всё равно проиграл. Тихого похищения не получилось. Стрельба переполошит всех соседей, даже если мальчишка-гонец не успеет добежать до озера.

Андрей только много позже узнал, как бежавший следом отец Сергей, услышав выстрел, не стал выскакивать сразу в переулок, а выхватил пистолет, занял позицию на углу и несколько минут не давал подобраться и добить раненых. Дальше из домов начали выскакивать соседи. Пусть мужчин в посёлке сейчас не было, многие женщины в пустыне тоже умели сражаться. Вскоре в бой вступила спешившая от озера подмога, но перестрелка вышла долгой и жаркой. Нарушившие священные законы гостеприимства люди атамана Удалого дрались как загнанные в угол крысы. Самое страшное выяснилось потом. Когда похищение обнаружили, и поднялся шум, бросив ватагу и с несколькими ближайшими подручными, прихватив Василису, атаман скрылся в пустыне.

Суд вершили тем же вечером. Рядом с пленными бандитами на коленях стоял племянник самого Пустынного хана. Вадим. Оказалось, парень многое сумел подслушать, при этом, несмотря на внушение, продолжил заглядываться на Василису. Привык считать себя на особом положении и не поверил, что его ухаживания в тот день не приняли благосклонно, потом девушке тоже приказали – а Василиса просто ничего не поняла. На этом и сыграл Степан. Влил дураку в уши рассказ о вольной жизни своих удальцов, расписал, что с его талантами парень запросто может стать ближайшим заместителем самого атамана. Заодно наобещал, что девушку в итоге тоже отдадут Вадиму. За это племянник Хана помог нейтрализовать охрану – от него удара в спину не ожидал никто. И тут же предатель стал не нужен. Его оглушили и вместе с издевательским разоблачающим письмом бросили прямо возле недорисованной картины. Атаман рассчитывал зажечь скандал, который хоть ненадолго, но тоже задержит начало поисков.

Судили преступников не только старейшины посёлка, но и возмущённые старейшины гостей. Один за другим выносили вердикт: виновен. Но вот дело дошло до племянника, и все взгляды сошлись на младшем брате владыки.

– Простите меня люди за то, что воспитал такое. Нет у меня больше сына. Виновен. Повелитель пустыни, мы все признали этих преступников виновными и передаём под твою руку.

Хан ответил не сразу, но паузу он сейчас сделал отнюдь не для солидности. В душе никак не хотела успокаиваться ярость. Сколько лет он шёл к этому дню. Не просто объединить пустыню – стать равным Городу! Получить ядро керхеров и силу, способную ядро защитить даже от координатора. Знал, конечно – мальчишка-лейтенант талантлив. Но и в самых смелых мечтах не предполагал, что Каховский приведёт с собой не пару десятков специалистов, а настоящую армию. Армию, прилюдно присягнувшую на верность Пустынному хану! И всё может пойти прахом из-за амбиций одного дурака, не вовремя подумавшего не головой, а тем, что у него между ног.

– Слушайте меня, люди. Те, кто сейчас перед нами, не только нарушили людской закон, но и согрешили перед законом пустыни. Они напали на тех, кто принёс воду их селению и роду. Потому пусть отвечают не перед людьми, а перед духом пустыни.

Толпа ответила одобрительным рёвом, пленники завизжали сквозь кляпы. Этой же ночью им поставят на лица клеймо, чтобы каждый знал про их преступление. А потом как есть завяжут глаза и отвезут в незнакомый район пустыни. Развяжут и бросят там. Сколько отведёт тебе жизни дух пустыни – столько и протянешь, конец будет всё равно один.

Оставшись наедине с младшим братом, Пустынный хан положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза:

– Нет твоей вины, брат.

– Есть. Я воспитал такое вот позорище. И это сейчас…

– Да. Сейчас. А помнишь, как мы с тобой тогда лежали, смотрели на звёзды и обещали, что исполним нашу мечту? Ты не виноват брат. Каждый мужчина решает сам за себя. Тот, кого ты звал когда-то сыном, тоже решил за себя сам. Но ещё не всё потеряно. Удалой не знает, что движется в сторону отряда Каховского, и там есть самолёты. Я выезжаю навстречу к нему… И клянусь, мы с тобой ещё исполним то, что пообещали друг другу тогда!

*****

Получив известие о похищении Василисы, Глеб сел и застыл, обхватив голову руками. Первый раз он вообще не понимал, что ему делать. Бросать всё и мчаться наперерез – но сейчас на нём ответственность за тысячи людей. И он-то знает, что присутствие Василисы в контрольном центре ядра хоть и желательно, но уже не является критичным условием. Новые протоколы введены, центральный компьютер перепрошит. Из ступора его вывел Богдан. Бесцеремонно с силой тряхнул за плечи и скомандовал:

– Чего замер? Мобильная группа готова, ждут одного тебя. Оставь кого-то официально заместителем здесь. Доберёмся. И пришла радиограмма от Пустынного хана. Он выехал лично и присоединится к твоим поискам. Вперёд.

Секунду Глеб ещё переваривал слова Богдана, дальше вскочил и помчался отдавать приказания. Мобильная группа из десяти бронемашин уже стояла «под парами». Плюс умница-Богдан включил в её состав самую большую ценность каравана: мобильную зарядную станцию. С ней они будут не ограниченны ёмкостью аккумуляторов беспилотников и смогут держать самолёты в воздухе круглосуточно. Как далеко не уйдёт атаман, от наблюдения с воздуха он не скроется.

Василиса очнулась от того, что её кто-то бесцеремонно начал раздевать. Последнее, что она помнила – это скрип открывшейся двери… потом темнота. И почему так болит голова? Почему она в пустыне?

– Очнулась, птичка. Давай, мужики, надо осмотреть. А вдруг маячок подвесили на нашу птичку?

Василиса удержалась от того, чтобы закричать, хотя до крови закусила губу. А вот не дождутся! С неё сначала грубо сорвали всю одежду, попутно облапав. Потом силой заставили принимать те или иные непристойные позы, чтобы бандиты могли «осмотреть и ощупать для проверки». Потоком сыпались сальные шуточки, что и как надо поступать с бабой. И было понятно, что если бы похитители знали насчёт того, что «биологическая чистота ключа» уже не является строго обязательным условием, её бы сейчас скопом насиловали. Василиса пыталась себя уговаривать: её найдут, Глеб её спасёт… И понимала – нет. Глеб сейчас далеко, а пустыня велика. С головой залил страх, руки и ноги отнимались, словно кукла, девушка послушно выполняла все требования.

Бандитов это развеселило. Жертве дали одеться – но исключительно для того, чтобы она не умерла на солнце. Привязали к коню. Небольшой отряд, выстроившись цепочкой, двинулся куда-то в непонятном направлении. Было жарко, хотелось пить, но воды ей специально давали мало. Только чтобы девушка не умерла, но не имела никаких сил. На второй день, пользуясь тем, что на ночь ноги ей связали свободно, Василиса попробовала бежать. Хоть куда, но подальше от атамана. Убедившись, что все вроде спят, и костёр потух, Василиса встала, и медленно, проклиная то, как затекли и не слушаются ноги, попробовала идти в пустыню. Она отошла примерно на полсотни метров и уже почти поверила – у неё получилось, когда в нос ударил аромат конского пота и давно немытого тела, за волосы больно ухватила жёсткая рука и поволокла обратно.

– Птичка-то наша. Полетать решила. Проверим ещё раз, мужики?

Раздевание, лапание и выламывание рук и ног, чтобы девушка стояла в непристойных позах, повторились. В этот раз Василиса тоже смогла заставить себя не орать, но слёзы всё равно текли помимо воли. Она даже не представляла, что в ней, оказывается, осталось столько жидкости.

– Догнала, птичка? Если да, то кивнула. Пасть не открывать.

Василиса медленно кивнула. Она поняла, что после каждого побега над ней будут издеваться вот так же, а то и придумают что-то пострашнее. Тогда лучше внешне смириться, и ждать, пока не представится подходящий случай. Теперь дни тянулись бесконечно…

Отряд похитителей встал неожиданно, причём намного раньше, чем принято было делать обеденный привал. Атаман грязно выматерился, начал тыкать пальцем в какой-то прибор. Василиса замерла, ощущая, как бешено забилось сердце. Их нашли! Если верить ругани Удалого, пеленгатор засёк радиосигнал с беспилотника! Это могли быть только преследователи.

– И не надейся, вон как лыбится, шлюха. Чалый, пробегись пока. А я погутарю.

Василиса закусила губу, уговаривая себя не впадать обратно в отчаяние. Она уже поверила… Но у атамана, похоже, и такой вариант был просчитан.

– Эй, как тебя? Слышишь?

– Меня зовут Глеб Каховский, и я тебя слышу, – рация у атамана была не самая хорошая, динамик безбожно орал, так что разговор разнёсся на весь отряд. – Верните нам пленницу живой и невредимой, и я гарантирую вам, что ни я, ни мои подчинённые не будут вас преследовать. Клянусь перед пустыней.

– Нашёл дураков. Бабу свою хочешь? Тогда забери у меня. По законам пустыни. И не надейся, слышал я про твоих «призраков». Или ты сейчас мне клянёшься, или я немедленно перережу ей горло. Поединок.

– Поединок. Пусть судить нас будет дух пустыни. И если я проиграю, мои подчинённые останутся на месте.

Глеб отключил рацию и посмотрел на стоявшего рядом Пустынного хана. Тот молча кивнул и уважительно сделал небольшой поклон. Поединок по законам пустыни – двое уйдут в определённый квадрат с ножами, вернётся лишь один: тот, кому поможет сама пустыня. И нарушить клятву нельзя. Но Хан и его люди под обещание не попадали. Про то, что в посёлке есть несколько современных машин, на которых Хан и его люди смогли догнать поисковый отряд, не знала ни единая душа кроме нескольких доверенных инженеров. Глеб же, пообещав, что его подчинённые останутся на месте, ничего не сказал про наблюдение. Даже если Глеб проиграет, Степан Удалой далеко не уйдёт.

В лагере атамана царила деловитая суета. Пленницу сняли с коня, и снова связали. Как раз вернулся посланный с поручением бандит, начал рисовать кроки и докладывать:

– Повезло. Я думал там лысый хорь сидит. А оказалось – ядозуб. Основной лаз из норы вот здесь. Заряд я поставил вот тут, у него там запасной лаз из норы.

– Тогда как я вот сюда доберусь, – атаман чиркнул ногтем по карте, – а этот будет вот здесь, запускай.

Василиса похолодела. Атаман убьёт Глеба. Обманом. Снаружи никто не заметит, а от взрыва в норе перепуганный ядозуб выскочит как раз Глебу навстречу. У любимого из оружия лишь нож: про обычай поединка она в посёлке наслушалась. А Удалой потом спишет всё на «мне помог сам дух пустыни, вывел на врага ядозуба». Василиса забилась в путах, но этим только развеселила охранников. Вскоре девушка выбилась из сил, охранником глядеть на её метания тоже надоело. Они отвернулись, а Василиса чуть не разрыдалась от ощущения беспомощности и собственной бесполезности. И почему она тогда, в ядре керхеров, отказалась учиться драться?

«В тебя однозначно попала часть памяти капитана Ольги Лихачёвой: то, как ты стреляла в зомби и как ударила бутылкой. Да, решение ты принимала сама и сознательно, а вот потом уже запустились рефлексы, как всё сделать правильно». Так, кажется, сказал Глеб? И где она эта память, когда нужна? Василиса попробовала найти в себе военные способности… бесполезно. Пусто и страшно. «Нет уж! Просто так я его вам не отдам! Эй, Ольга или как тебя там! Где ты?! Даже если потом, после твоей памяти, я буду не совсем я, Глеб должен жить!» Ярость и уверенность, что просто так покорно по течению она плыть не станет, захлестнула Василису, аж потемнело в глазах. И тут же в голове что-то словно переключилось.

Сейчас девушка отчётливо понимала: связали её безграмотно. Руки впереди, ноги замотаны, но рядом очень удобный камень, за который можно зацепить узел. Ободрать кожу, но рывком сдёрнуть верёвку. Остальные бандиты ушли смотреть за поединком за бархан, рядом спиной к пленнице сидел единственный охранник. И то он постоянно отвлекался. А ещё рядом валялось брошенное седло, у которого выступала отличная стальная пластина.

Как только охранник в очередной раз повернулся к девушке спиной, Василиса начала действовать. Рывком сдёрнула верёвку с ног. Одним прыжком оказалась рядом с седлом, подхватила и с силой острой стальной пластиной ударила врага по голове. Навыки, доставшиеся от капитана Лихачёвой, не подвели: височная кость оказалась раздроблена. Радоваться или переживать не было времени. Перерезав верёвки ножом, Василиса торопливо обыскала тело. Есть пистолет, все винтовки рядом с лошадьми. Но лошади пасутся в стороне. Обнаружат. Василиса осторожно двинулась к бархану, за которым расположились остальные бандиты. Удача в этот раз была на её стороне. Враги настолько увлеклись ожиданием зрелища, как ядозуб будет рвать человека, передавая друг другу бинокль, что заметили нового человека только когда Василиса уже подошла на дистанцию гарантированного поражения. И то сначала приняли её за своего.

– Денис, бабу одну оставил?! Какого х…

Выстрелы прозвучали один за другим короткими смешками. Вспомнив прочитанные когда-то детективы, девушка, хоть и проклинала себя за капающие секунды, всё равно добавила каждому бандиту контрольный выстрел в голову. А потом побежала за винтовкой. Заняв позицию на высоком, бархане Василиса принялась обшаривать в бинокль выбранный для поединка квадрат, приготовившись немедленно открыть огонь. Взрыв не прозвучал, ядозуб из норы не вылезет? Или всё-таки вылезет? Рисковать жизнью любимого Василиса не собиралась. А что придётся заодно пристрелить атамана, переживать она станет потом.

Эпилог

Последние дни перед свадьбой запомнились одинаково плохо и Глебу, и Василисе. Когда два года назад они рассуждали насчёт «организуют всё по городским обычаям», то не ожидали, что, во-первых, свадьба станет закладывать новые традиции, а во-вторых будет делом государственного уровня. Ведь женился один из основателей второго города! Среди гостей оказался не только Пустынный хан и его родственники. На праздник прибыли старейшины многих оазисов, а ещё совсем неожиданно для всех поздравить молодых приехал лично координатор Тоцкий.

Политика никогда не помогала сделать какой-нибудь праздник лучше. А уж в главный день своей жизни общаться с людьми, которых хочется прибить, та ещё радость. Но приходилось ещё до начала церемонии улыбаться, пожимать руку, принимать поздравления, искренние и неискренние. И стараться забыть о том, что вот с этим человеком, случись вам встретиться в иной обстановке, вы с удовольствием вцепились бы друг другу в глотку. Оставалось мечтать, что вся парадная шумиха протянется ровно до момента, когда молодых объявят мужем и женой. А дальше банкет, где получится спрятаться в кругу самых близких друзей, оставляя политических крокодилов грызть друг друга.

До полноценного эко-купола второму поселению было ещё далеко, но вокруг пирамиды уже раскинулся небольшой город из заводских корпусов и небоскрёбов с контролируемым микроклиматом. Заодно архитекторы творчески развили опыт прошлой столицы пустыни и придумали оригинальную капиллярную систему орошения. На зависть всем гостям прямо под открытым небом вдоль улиц росли густые зелёные насаждения. А небольшой, но самый настоящий парк и тоже под открытым небом все называли истинным чудом. Приехавшие в город пустынники при виде парка вообще сразу начинали креститься.

Обычаи в пустыне по поводу брака были отшлифованы годами и отличались редкой скрупулёзностью, каждый жест нёс какое-то значение. Можно венчаться или не венчаться в церкви, но, чтобы брак признали, остальные традиции должны быть соблюдены. Ванна, ночь друг с другом, а потом глава посёлка или оазиса прилюдно произнесёт положенные слова и признает молодых мужем и женой. Сегодня выстраивался новый обычай, и потому последнюю ночь перед свадьбой жених и невеста провели раздельно. Парк тоже преобразился. Две аллеи с двух разных входов застелили идеально белыми ковровыми дорожками, а на деревьях вдоль всего пути повесили белые ленты. А ближе к центру парка горели свечи. Множество свечей, две широкие свечные дороги шли теперь, образуя огненную дорожку, и сходились к столу. Там стояли и ждали. Пустынный хан, он сегодня объявит молодых мужем и женой. Отец Сергей – даже на чисто светской церемонии присутствие священника считалось обязательным, чтобы небеса подарили молодым удачу. И Виктор как ближайший родственник невесты.

Вошедший через свою аллею Глеб сначала не понял, что видит: мерцающее и переливчатое снежно-серебряное облако бросилось в глаза, затмевая все вокруг. Жених аж запнулся, взгляда не мог оторвать от девушки. Но всё же взял себя в руки и медленно пошёл по своей дорожке. Полтора десятка шагов показались Глебу неимоверно долгими, почти бесконечными, но вот серебряное облако оказалось совсем рядом. Платье обливало изящную фигурку невесты, подчёркивая высокую грудь, талию и гордые плечи, ниже оно колыхалось пышным снежно-белым цветком. У всех перехватило дыхание. Глеб сделал последний шаг, жених и невеста встали перед столом напротив Пустынного хана. Глава города зачитал положенные слова, жених сдёрнул длинную, до самого локтя, белоснежную перчатку невесты. Обручальных колец здесь не признавали. Нужно было соединить руки, именно с этого момента пара и считалась мужем и женой. Но и тут имелась своя тонкость – наверху ложилась рука того, кто в семье будет главным, как правило это был мужчина.

Молодые одновременно протянули вперёд руки, невеста, как положено, держала свою ладонью вверх. Гости замерли, сейчас жених опустит свою сверху и… Глеб и Василиса переглянулись, одновременно повернули ладони так, что теперь обе находились перпендикулярно земле, и ни одна не оказалась наверху. И тут же все увидели переплетённые пальцы.

– И сим объявляю, что по нашим законам вы считаетесь мужем и женой, – загрохотал по округе голос Пустынного хана.

– Только так. Вместе навсегда, – шепнул Глеб.

– Вместе навсегда, – и Василиса покрепче сжала ладонь теперь уже своего мужа.