Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Привет, Женя. Вы закончили?

– Да, как раз отпускать собрался.

– Виктор, тогда забирай её, ноги в руки и тихо как мыши через служебный выход, – и пояснил. – Мать второй девчонки уже подсуетилась. И телегу накатала, и какого-то жюрналюшку напрягла, на выходе ждёт с камерой. Шум поднять, «её дитятко чуть не убили», черепно-мозговая.

– Про нож, конечно, ни слова? – скривился следователь. – И что тормозни эта девочка на пару секунд, в реанимации лежала бы уже она?

– Сам знаешь, кто первый настучал, тот у нас теперь и прав. Так что, Виктор, хватай её, и валите отсюда побыстрее.

– Спасибо, за мной должок.

– Да ладно, сочтёмся.

Совещание в гараже собрали вчетвером. Глеб сразу же схватил Василису в охапку и сел с ней на тахту, остальные заняли табуретки. Виктор сразу начал «выкладывать диспозицию».

– Первое. Я считаю, что ты сделала абсолютно верно. Лучше доказывать суду про меру самообороны, чем жаловаться ангелам на том свете. Второе. Меня удачно успели предупредить, у нас Владиком, это который со мной заходил, дела общие. На выходе из отделения нас не поймали, и нужной картинки не вышло, поэтому первый самый горячий сюжет мы им запороли. Но втаптывать тебя в грязь будут основательно. Твоего отца обязательно постараются зацепить. Да, он без вопросов хороший человек, хороший специалист и я в курсе, чем именно он занимается. Но раскручивать будут тему, как ошалевшая от безнаказанности дочка богатого чиновника из ревности чуть не убила одноклассницу, – Виктор скривился. – Сейчас это модно, подхватят все кому не лень. Остальное старательно обойдут. И нож, и как они тебя бить пытались. Так что будь готова заранее. Андрей, та история со впиской наверняка всплывёт. С тебя провести разъяснительную беседу со Стасом и остальной шоблой.

– А со мной посоветоваться не хотите?

Дверь скрипнула, и в гараж вошла женщина в брючном костюме. Невысокая, худощавая. Рыжина волос до плеча и острый курносый нос делали её чем-то походим на лису, но не злую из легенд, а улыбчивую добрую кумушку из русских сказок в адаптации для малышей. И возраст сходу не угадаешь, есть такой тип людей, которые одинаково выглядят и в двадцать, и в сорок. Разве что морщинки в уголках глаз выдавали: ей, скорее всего, больше тридцати.

– Анна Геннадьевна! – удивлённо воскликнул Андрей.

– Да вот вспомнила и решила проверить, как мой пациент…

Глеб прыгнул гостье навстречу. Василиса не подозревала, что так можно: миг назад ещё сидит и обнимает – и уже летит с неизвестно откуда взявшимся ножом в руке, нанося удар.

– Какой умный мальчик.

Женщина мгновенно стала полупрозрачной, словно выточенной из глыбы чистого льда, кисти рук заструились синими языками пламени. Из кончиков пальцев выскочили длинные нити, оторвавшись от хозяйки, на лету перехватили Глеба и вернули на тахту. Приклеились к стене, не давая парню шевельнуться. Тут же нити осыпались синей пылью, но мгновенно собрались обратно, второй раз уже сплелись по несколько штук в жгуты и снова зафиксировали Глеба как муху в паутине.

– Умный мальчик с отличной реакцией и нюхом на опасность. Даже если голова ещё сама не понимает, в чём дело. И девочка у тебя талантливая.

– Кто вы? – Виктор сделал жест рукой, останавливая остальных: мол, как старший буду говорить я.

– Меня уже представили. Анна Геннадьевна, школьный психолог.

– Хорошо, тогда спрошу иначе: что вы такое? И не пытайтесь нас убедить как «профессиональный психолог», что у парня просто нервы расшатались, а у нас галлюцинация коллективная. Я скорее поверю Глебу и его чутью. Предлагаю сначала спокойно поговорить, раз уж вы к нам заглянули, да ещё не особо скрываясь. И отпустите Глеба, обещаю, он больше не будет. Вам чаю налить?

– Пожалуйста, – синие верёвки растворились в воздухе. Гостья вернула себе нормальный вид, не спрашивая разрешения, взяла с полки ещё одну табуретку и села. – И чаю не надо, не обижайтесь, не люблю мусор из пакетиков. Я – джинна. Встречный вопрос. Как давно вы, Виктор, знаете, что эта девочка ваша племянница?

У Василисы внутри всё оборвалось и рухнуло, в глазах потемнело и в голове зашумело. Глеб тут же её обнял, а потом прямо при всех и, не стесняясь, поцеловал. Крепко, чтобы губы ощутили губы, а язык ощутил язык. Виктор сунул ей в руки кружку с тёплым и сладким чаем, заставил выпить. Убедившись, что в обморок девушка падать больше не собирается, вернулся на своё место и соизволил ответить:

– Сами понимаете, развод и возвращение Нади я просто так пропустить не мог. Но достать материалы суда, особенно когда по просьбе сторон процесс шёл в закрытом режиме – дело не очень законное, достаточно сложное и потому долгое. Пришлось изрядно напрячь свои связи. Когда Андрей притащил девочку ко мне первый раз, я ещё ничего не знал. Только услышав фамилию и адрес, сообразил, чья это дочь. А материалы по суду получил как раз в день, когда к нам провалился Глеб. Этим я тогда твою мать и пуганул, чтобы она тебя не доставала. Я сообщу тебе и остальным по всему городу результаты экспертизы отцовства и настоящую причину развода. Василиса, и не обижайся, пожалуйста, на своего отца. Он на самом деле очень хороший человек. Да, сейчас он поступил глупо и неправильно. Но отец в первую очередь это тот, кто тебя воспитал, поэтому всё-таки, несмотря на генетику, твой отец именно он. Вы обязательно должны помириться.

– Когда рядом такой замечательный молодой человек, – рассмеялась джинна, словно по гаражу покатились звонкие хрустальные колокольчики, – всё возможно. Но прежде чем я озвучу то, с чем я к вам заглянула, попрошу этого молодого человека тоже быть откровенным. Тебе ведь нравится Василиса? Как девушка нравится.

– Да.

– Тогда не стоит ей врать. Я и в самом деле школьный психолог и очень много работала с подростками. Так вот, послушай совет. Если ты и дальше будешь отмалчиваться и врать, ничего хорошего вашим отношениям это не принесёт. Пока Василиса готова всё выслушать именно от тебя – рассказывай. Не жди, пока она узнает от другого. Ты давно сообразил, что это не прошлое.

– Да.

Глеб вздрогнул, закаменел. И тут Василиса решилась. Обняла его и крепко поцеловала. Первая. А потом обняла, причём так, чтобы её рука скользнула под рубашку Глеба, и ладонь касалась кожи, а не через ткань. Глеб обнял девушку в ответ, причём и его рука, не думая о приличиях, скользнула под ткань блузки, обхватив за талию.

– Совершенный солдат не может быть безмозглым исполняющим приказы орудием. Будущим Псам преподают в том числе и историю. Хорошо преподают. Вы очень близки к нам, но у нас весь двадцать первый век доминировал континент по ту сторону океана. Здесь же по миру – паритет сил. По планете сначала ударит глобальное потепление, потом, когда его остановят, окажется, что начинается похолодание и новое оледенение. Общество наиболее технически передовых стран на той стороне океана у нас раскололось надвое. Одни начали настаивать на остановке технического прогресса, корректировке собственной природы и приспособлении к окружающей среде. Другие имели резко противоположный взгляд. Первые – это предки зверлингов, они уже тогда на людей походили довольно отдалённо. Вторые, обожествляющие прогресс и технику, стали керхерами. Технократы изобрели привод Шермана и решили бросить гибнущую Землю. В конце двадцать второго века началась эвакуация, громадные корабли-ковчеги. Но сбежать в одиночку и бросить своих противников им не удалось. До того как гиперворота были взорваны, сквозь них успели пройти и зверлинги.

– Ты – человек, – уточнил Андрей. – Сам говорил, что вы с ними воевали, да в Америке говорят по-английски, а не по-русски.

– Да. Мы, если так можно сказать, вторая волна колонизации. Или первая настоящая? На Земле человечество вымирать отказалось. Страны третьего мира, которые не брали в расчёт, и чьё население бросили во время бегства. Север Евразии стал новым центром возрождения, отсюда мой язык как дальний потомок вашего. Два столетия спустя после бегства керхеров и зверлингов был создан привод Грушевского, у которого нет побочных эффектов Шермана: чем дальше прыжок и чем больше масса перехода, тем сильнее для точки выхода искажения пространства-времени. Представьте себе резинку, которую сильно растянули, а потом отпустили – это закрылись гиперворота – и она вторым концом дала по пальцам. Результат того первого броска с Земли вышел чудовищный. Для нас прошло три столетия, для них из-за искажений несколько тысяч лет. Зверлинги и керхеры оказались заперты в одном и том же скоплении, продолжили свою войну, в которой не смог одержать верх никто. Война всё дальше уводила их от хомо, но пользоваться гиперприводом они теперь почти не рисковали. С учётом релятивистских скоростей и чудовищных затрат на войну, прогресс шёл очень медленно. Обнаруженное наследие вершителей тоже не пошло на пользу. Готовые технические решения без научной базы. Керхеры и зверлинги начали их активно применять, сами не понимая, для чего изначально всё это предназначалось: результат же есть, так зачем стараться? В итоге аналог привода Грушевского они изобрели поздно. Лишь после этого и сумели выбраться в остальную Галактику. Все три народа столкнулись примерно на одном техническом уровне.

– А вы? – уточнил Виктор. – Какое место во всём этом занимаете вы?

– Самый важный вопрос, – грустно ответил Глеб. – Привод Грушевского тоже имеет свои проблемы. С увеличением расстояния броска падает точность. Есть риск, что на выходе ты можешь оказаться в центре звезды или вмурован в планету. Проблему решают с помощью стационарных маяков наведения и строительства порталов, через которые могут путешествовать корабли даже без автономного двигателя. Но чтобы всё это поставить, сначала надо добраться до точки финиша. Цепочка бросков. Расход энергии, цена, промежуточные базы заправки. И тут была предложена гениальная идея. На приводе Шермана уходит автоматический корабль-робот. В дежурном режиме висит три-четыре столетия, пока вокруг рассосётся хроноклазм. Дальше активирует маяк. Ушло несколько экспедиций. Опал должен был стать форпостом человечества. Богатый минеральными ресурсами кислородный мир с совместимой органикой. Мир-пустыня, но под морем песка скрываются моря пресной воды. Сначала построить эко-купол, под защитой которого будет замкнутая земная биосфера. В перспективе – полное терраформирование планеты.

– Идея пришла в голову всем одновременно, – Виктор даже не спрашивал, а уточнял.

– Мы и керхеры выслали маяки, зверлинги попросту перехватили сигнал. К планете вышли три супетранспорта. Огромный колонизационный ковчег выныривал в обычный космос и тут же садился – удержать такую махину хотя бы на орбите, причём сразу после прыжка сквозь гипер, невозможно. Но какое-то время мы не подозревали друг о друге. Потом зверлинги атаковали керхеров, и выяснилось, что нас много. Почти сразу мы атаковали маяк противника, керхеры наш – и, к сожалению, обе атаки успешно. Связь с метрополией оказалась потеряна. Сначала мы заключили тактический союз с керхерами против зверлингов, потом вцепились друг другу в глотку. По официальной версии, армия керхеров целиком попалась в ловушку. Они прохлопали старт «аннигиляторов» – это гиперзвуковые стратегические ракеты с ядерными боеголовками. Разворотили уже пустые стартовые столы. При этом вокруг пусковых были упрятано две трети всех орудийных точек, бункеров и башен ПВО. Ради этого рискнули оголить Город. Вражеских солдат сожгли в огневом мешке. Колония чужаков огнём ядерных взрывов превратилась в огненное озеро жидкого песка. Но тогда, в первый день, я соврал. Маяк восстановить невозможно. Мы – потерянная колония. И мы вырождаемся, война съела очень много ресурсов. Космос уже потерян: последний спутник сгорел в атмосфере в год моего рождения. Новых не запускали втрое дольше.

– Не отвлекайтесь, молодой человек, – строго поправила джинна. – Не уходите в сторону от главного.

– Хорошо, прошу прощения. Мы получили информацию, что сохранилась одна из баз керхеров, промышленность которой поможет нам вырваться из замкнутого круга нехватки ресурсов. Ирма была наследием эпохи войны: её биологические параметры идеально подходят, чтобы обмануть искусственный интеллект ядра керхеров. Подключиться к нему и перепрограммировать. Для этого и шла наша экспедиция. Попав сюда, я очень быстро убедился, что вы – это не прошлое, а параллельный мир, который расходится с нами по времени. И не только из-за разницы в истории начала двадцать первого века. Василиса – аналог Ирмы, они идентичны внешне и по возрасту. Андрей – здешний аналог её бывшего напарника, его звали Андрис, тоже сильно похож. Он погиб по дороге к Вратам керхеров. Виктор внешне один в один мой прошлый командир и начальник нашей экспедиции майор Вихтор Гладов. Из-за моего здешнего аналога у Василисы были сегодня неприятности.

Джинна захлопала в ладоши, потом осуждающе посмотрела.

– Браво, молодой человек. «Просто солдат, который умеет лишь стрелять». Я как педагог со стажем восхищена твоими учителями. Ты рассказал всё правильно, всё по делу. Всё точно. И при этом обошёл все деликатные моменты. Начиная с того, кто ты на самом деле и как оказался возле ядра колонии керхеров. И заканчивая тем, что за девочкой ты поначалу ухаживал из делового интереса. Да-да, когда вы вернулись из Чумной плеши, он сообразил мгновенно, как ему использовать ситуацию в свою пользу. Ты девочка домашняя, если тебя правильно обработать… – Глеб дёрнулся, сжался, но Василиса его не отпустила. – Не осуждай его девочка, у него и в самом деле были веские причины, правда? Я пока лечила, уж извини, посмотрела твою память. И я предлагаю ему всё-таки дать шанс, потому что в итоге он остановился. Не стал манипулировать тобой до конца, добиваясь нужного результата обманом. Он в тебя тоже влюбился, правда? Рассказывай. И пусть Василиса сама принимает решение. Но честно.

– Хорошо. Ирма – это прозвище появилось потом. На самом деле её звали Лада. Точнее, Владислава, но полного имени она никогда не использовала. И первый раз мы встретились…

Часть II. Там

К биозащите в Городе относились достаточно серьёзно, соблюдая придуманный ещё на Земле порядок входа и выхода. Пусть уже лет сто как в этом, на взгляд Глеба, не было никакого смысла. Люди на Опале давным-давно стали своими, им, в отличие от колонистов первых поколений, давно не требовался комплекс прививок от местных бактерий. Но инструкции первопоселенцев всё чаще приобретали чуть ли не сакральное значение священных книг, в которых нельзя изменить ни одной запятой. С учётом общего падения уровня образования техперсонала, это, возможно, имело смысл. И всё равно глупости вроде муторного внешнего шлюзования раздражали. Наконец медленно опускавшаяся гермодверь наглухо перекрыла бетонный коридор, отрезая его от Города. Завязанная на системы эко-купола вентиляция тоже отключилась, температура в выходном бункере росла всё быстрее. Бронепехотинцы один за другим захлопнули забрала. Территориальной милиции скафандры с кондиционированием не полагались, только бронежилеты, шлемы и песчаные очки. Опытные солдаты заранее полностью избавились от мундиров, надев бурнус и амуницию прямо на голое тело. Теперь ухмылялись, глядя на новичков из недавнего пополнения, переодеться не сообразивших.

Глеб сейчас командовал ротой «территориалов» – пару месяцев назад майор решил, что ему пора набирать опыт руководства, но в упрощённый комплект никогда не «переодевался». Включив круговой обзор, он заметил, как один из новиков посмотрел на своего лейтенанта с неприязнью и, думая, что со спины его не видно, пожаловался сидевшему рядом «на броне» сослуживцу:

– Этому хорошо, пока мы тут варимся.

У пожилого соседа сегодня было на редкость благодушное настроение – Глеб знал, что вчера его сыновьям тоже подтвердили не просто вид на жительство в пределах первой полосы, а расширенную форму с правом работать внутри купола. Получив наследственное гражданство приграничного пояса, можно помечтать, что у внуков появился хоть небольшой, но шанс перебраться уже в Город. Поэтому обрывать молоденького солдатика мужик не стал, наоборот решил объяснить.

– Ты скажи, сопляка командовать поставили.

– А чего, дядько Богуслав? Ему девятнадцать всего…

– Дубина ты. Пёс это. Он даже без брони как половина нашей роты стоит, а уж в броне… Считай, если припечёт, он наш шанс, что вернёмся живыми и с руками и ногами. Я когда узнал, что господин Гладов вместо Вагнера, упокой Господь его пьяную душу, этого поставил – не поленился в храм сбегать, благодарную свечку поставить.

Глеб посмотрел на таймер, бежавший по краю монитора на забрале: внешние ворота поднимутся через тридцать секунд.

– Рота, готовность один.

Трое новичков не среагировали.

– Шесть, – обратился Глеб по выделенному каналу. – Возьми на себя пять-пять, пять-семь и пять-восемь.

Бывалый солдат сообразил немедленно. Отвесил оплеуху сидевшему рядом парню, матом приказав ему больше не болтать, а соблюдать инструкции и устав и не отключать гарнитуру – подумаешь, на время шлюзования она неприятно свистит в ухо. Потом проделал то же самое с остальными недотёпами, подкрепив напоминание физическим воздействием. После чего приказал всем троим держаться рядом, не отходя ни на шаг, и продолжил объяснять молодым солдатикам про их умственные способности. Его слова заглушили громкие гудки сирены, а подстраивать микрофон, чтобы отфильтровать шум, не имело смысла: Богуслав не впервые натаскивал новобранцев, каждый раз перед первым рейдом рассказывая им какую-нибудь из страшилок про тех, кто правила соблюдает не до конца.

Стальные ворота дрогнули и стали раскрываться, показывая ослепительную белизну пустыни. «Вперёд!» – прошла по общему каналу команда. Двигатели заработали на полную мощность, и бронемашины двинулись. Первыми выскочили два десятка шустрых багги разведки, потом десант штурмовиков и взвод поддержки, за ними заслон – поэтому роте Глеба в парилке шлюза торчать пришлось дольше всех. Дохнуло жарой, но пока они оставались в тени похожих на изломанные крылья гор, пекло не так сильно. Всё равно кто-то из ветеранов начал ворчать и поругивать свою судьбу и начальство, вновь отправивших их в пекло. Зелёное пополнение оторопело смотрело по сторонам и опасливо поглядывало на командира, ведь руководство Города ругать – можно и штраф схлопотать за оскорбление власти. Глеб мысленно рассмеялся. Пареньки ещё не сообразили, что здесь, в пустыне, совсем иные правила и хозяева, а самые суровые и сильные владыки – жара и жажда. И плевать солдатам во время рейда, что на указы Старшего координатора, что на династии начальников отделов. А ругаются они из традиции и по привычке. Вдобавок пока отряд ещё находился в пределах досягаемости ракетных батарей и орудий Города. Вот когда они покинут оборонительный пояс, упичканный бункерами, сохранившимися противовоздушными башнями и батареями, и проскочат спуск с плато – вот тогда можно начинать бояться пустыни и трястись за сохранность своей шкуры.

– Разведка вперёд! Сброс нечётных птиц. Змеи сброс точка альфа.

– Слишком рано, господин майор, – прозвучало по офицерскому каналу. – Нам надо торопиться.

Глеб поморщился. Приданная им тыловая крыса-порученец из канцелярии начальника отдела логистики с первой же минуты пытался влезать в цепочку командования, хотя не имел на это никаких полномочий и потому маскировал свои указания под советы и просьбы. Но Гладов был одним из наиболее добросовестных и грамотных офицеров Пустынной бригады, и хотя в скором времени надеялся на повышение по службе и перевод в штаб, не собирался по-глупому рисковать жизнью своих подчинённых ради прихотей важной шишки, но далеко не своего непосредственного начальника.

С передовых бронемашин поднимались в воздух нечётные номера беспилотников. Надолго ёмкости батарей им не хватит, и зарядить в пустыне их негде, на остаток маршрута придётся число наблюдателей сокращать до минимума. Но Вихтор прав: если устраивать засаду, чтобы отсечь идущее на помощь подкрепление, то делать это надо именно сейчас. Пока они только-только покинули простреливаемую батареями зону, и не выветрилось ложное чувство безопасности. Тогда мины поставят тоже сейчас.

Колонна проехала мимо остатков укреплений, оставляя позади противотанковые рвы и траншеи, взорванные бункеры и сплавленные орудия – позаброшенное наследие войны. Энергию экономили, и кондиционирование в десантных отсеках не включали. Не имевшие автономных скафандров пехотинцы-территориалы выбирались на крыши и ложились за смонтированными вдоль бортов вертикальными бронеплитами. Сверху тут же натягивали крышу из ткани. Ветерок, вызванный движением, приносил заметное облегчение. Некоторые пили воду, но делали это экономно, понемногу. Все, конечно, были готовы вступить в бой – но опыт показывал, что даже когда идёшь как сейчас, на подмогу попавшему в засаду каравану, тебе ничего особо не грозит. Мало на свете идиотов, готовых сцепиться с Пустынной бригадой, когда машины под завязку забиты энергией и боеприпасами, а люди свежие и донельзя злые после закончившегося отпуска. А вот во время возвращения, усталые и с половиной боекомплекта, особенно когда в колонне будут медленно ползти до отказа набитые транспортёры, с полным грузом они станут лакомым кусочком. Вот тогда запросто случится настоящая мясорубка.

– Господин майор, в засаду попали сразу два конвоя. Мы можем лишиться четыреста пятьдесят грузовых транспортёров сразу.

Глеб подстроил оптику. Тыловик бронёй пользоваться не умел, потому в рейде напяливать на себя скафандр не стал. В остальном строил из себя крутого пустынного мачо. Напялил каску, бронежилет и не захотел «трусливо» отсиживаться в салоне штабной машины, а вылез на верхнюю открытую площадку. Сейчас, отключив связь и горячо жестикулируя, он явно пытался убедить Вихтора поторопиться. Майор на очередное нытьё порученца не отреагировал никак. Но беспилотники не нашли ничего подозрительного, а потерять четыре сотни грузовых машин одновременно – это много. Придётся рисковать.

– Отменить сброс змей. Полный вперёд.

Из-под колёс полетели пыль и мелкие песчинки, заставляя солдат чихать и срочно натягивать маски и пустынные очки. На следующий пригорок они взбирались уже на скорости в сто пятьдесят километров.

– Почему опять замедлились?!

– Змей на трассу.

Багги уже сбавляли ход, и из них вываливали песчаных змей. Зверюги легко размножались в неволе и имели очень примитивный мозг, легко дрессировались двигаться по командам от вживлённых в мозг электродов. А ещё при движении они раздувались шлангами до полутора метров в ширину и создавали такую вибрацию пополам с тепловым излучением, что от этого срабатывала любая мина, которую были способны изготовить пустынники. Правда, ползли они не слишком быстро, движение это замедляло страшно.

Раздался взрыв, и тут же пустынные ублюдки собрались покрошить городских. И совершили ошибку: подорвалась змея, а не передовая машина. Глеб увидел клубы дыма от стартовавших примитивных неуправляемых ракет. Но все броневики оставались целы, никаких брешей в радарном куполе и в ПВО не возникло. Застучали зенитные пушки, заставляя ракеты вспухать чёрными дымными разрывами ещё на подлёте, а осколки сыпаться на головы нападавшим. Округу заволокло поднятыми песком и пылью. Тут же заговорили дальнобойные винтовки бронепехотинцев и пулемёты машин. Новички, как заметил Глеб, испуганно залегли вдоль вертикальных бронеплит, тоже готовясь стрелять. Никто из ветеранов-территориалов не пошевелился. В окружавшей их туче обычная оптика бесполезна, даже если хватает дальнобойности. Стрелять пока могли исключительно те, кто в состоянии подключиться к общей боевой сети группы, отправлять туда данные и получать целеуказания от радаров.

Их пытались атаковать ещё дважды. Один раз пришлось пожертвовать змеёй и минут двадцать выбивать засевших в развалинах у самой дороги боевиков. Если бы дураки просто отступили, их бы никто не стал преследовать, время было сейчас дороже. Но когда засаду обнаружили, бандиты решили, что всё потеряно, и дрались с отчаянием загнанных в угол крыс, поливая дорогу из пулемётов. Гладов же здраво рассудил, что проще идиотов пристрелить, чем потерять час на объезд участка зыбучих песков. Если сойти с трассы, по обочине лёгкие багги ещё прошли бы, но десятитонные броневики уже нет. Не обращая внимания, просто проскочить мимо – шальные пули могли стоить жизни его солдатам. Второй раз, не жалея боеприпасов, подозрительное место ещё издали накрыли системой залпового огня, потом кучно обстреляли из орудий. Прошедший следом беспилотник сообщил, что живые там остались, но продолжать бой они не в состоянии. Колонна, не замедляясь, проскочила дальше.

Первым сигналом, что батальон добрался до места, стал подбитый беспилотник, летевший на километр впереди отряда. Переданная им в последние секунды жизни картинка заставила Глеба скривиться. В первые годы освоения здесь был крупный населённый пункт под названием Сухой брод и одновременно транзитный узел. В посёлке дорога от Города расходилась на рудники и ещё в десяток поселений. После войны из всех дорог функционировать осталась лишь одна, руководству колонии Сухой брод оказался не нужен, и его вычеркнули из списка официальных поселений. Но люди тут жили ещё долго, пока несколько лет назад окончательно не отказала скважина. Теперь от Сухого брода остались только присыпанные песком руины – но достаточно крепкие, а не полные развалины. Конвои прижали на другой стороне посёлка. Враги, скорее всего, рассчитывали атаковать подкрепление среди развалин и втянуть его в городской бой на своих условиях. Тогда шансы на победу у них будут.

Гладов не стал прорываться к конвою по кратчайшей. Прикрываясь от огня установленных где-то в посёлке миномётов остатками выжженных ещё во время войны противовоздушных башен, батальон начал обходить развалины слева. И вдруг колонна резко затормозила, спрятавшись за дымовой завесой, выпустила змей. Те ринулись вперёд, изображая обходной манёвр, и начали подрываться на минном поле. На оборонявших передовые позиции пустынников обрушился огонь артиллерии. Штурмовой отряд бронепехоты, невидимый за пылью, очистил подступы, затем убийственным огнём в упор вымел с укреплённых позиций первую линию оборонявшихся. И сразу же одна за другой бронемашины широким веером вошли в развалины, на ходу сбрасывая десант.

От середины посёлка, несмотря на помехи, удалось поймать сигнал с конвоя. Зажали их грамотно. Пользуясь тем, что огромные и тяжёлые транспортёры, съезжая с трассы, вязли в песке, бандиты взорвали мину под последним из грузовиков, заблокировав дорогу к отступлению. А спереди – лабиринт из развалин. Командир сопровождения в ответ занял круговую оборону, по внешнему периметру расставив грузовики с рудой и полуфабрикатами металлов: прочные стенки, вдобавок усиленные литыми чушками, были способны выдержать попадание любого снаряда.

Пустынники держали оборону, и сами контратаковали. На последней трети посёлка они создали настоящую полосу укреплений, и это под носом у регулярно проезжающих конвоев! Наверняка смотрели на мелочь из трёх-четырёх десятков транспортёров и ждали большой куш. Штурмовики, попав под огонь пулемётов и миномётов, отступили. Артиллерия стала бить по вспышкам, но это не принесло никакого результата. И тут майор вывел свой последний козырь. Когда-то в состав каждой тактической группы бронепехоты входили огнемётчики, прозванные «летучими мышами» за то, что крупные наплечники, специальный шлем, способный видеть даже в условия пожаров, и баллоны за спиной делали их похожими на древнее земное животное. Сейчас, когда давно не надо было выжигать из почвы остатки живых построек завроидов или отбивать атаки москитных микророботов керхеров, «огненные мыши» считались дорогим излишеством. Но майор Гладов был иного мнения, и имел возможность настоять на «правильной» комплектации своего батальона. Прячась за развалинами, шестеро «мышей» подобрались к вражеской обороне. Под прикрытием огневого вала артиллерии вышли на рубеж атаки и пустили в ход огнемёты. Сначала позиции бандитов накрыло пламенеющее облако с температурой «всего» четыреста градусов, затем смесь пошла плотной струёй с температурой в несколько тысяч градусов. Смесь имела свойство прилипать к любой поверхности. Горела вместе с любой вещью, на которую попадала. И этот огонь нельзя было погасить ничем, ни водой, ни песком, ни пеной, ни противопожарными газами.

*****

Как один из офицеров, Глеб вынужден был присутствовать на встрече с руководством конвоя. Командир охраны был старым волком пустынных боёв, а вот второй, щеголявший безумно дорогими сапогами из натуральной свиной кожи, рубашкой и штанами из хлопка и пробковым шлемом, был явно чьим-то сынком, поставленным папиком на необременительную должность. И сейчас брезгливо смотрел на солдат. Пустынная бригада! Ну ладно, офицеры по большей части в скафандрах. Но чтобы остальные бойцы из одежды имел на себе только бурнус и тюрбан плюс бронежилет? Позор! Солдаты глядели на начальника каравана «морда кирпичом», но в глазах читалось презрение. Попробовал бы этот хлыщ проделать дорогу не в кондиционируемой кабине, а заодно ещё побегал бы под плотным огнём.

– Господин майор, вы, кажется, допускаете ошибку. Мы погибали для того, чтобы доставить груз в Город, а вы разрешаете его грабить?

Видно было, как командир охраны еле сдержался, чтобы на этом «мы» не выругаться. Промолчал, ему с «начальничком» наверняка ещё не один рейд делать. Офицеры и солдаты батальона открыто начали ухмыляться, хорошо хоть не захохотали. Майор Гладов остался бесстрастен.

– Господин Плоскин. Две машины разбиты, я буду вынужден утилизировать груз. Сами понимаете, контейнеры нарушены, их доставка ставит под угрозу биозащиту города. Завтра мы с вами оформим акты и всё сожжём. Или вы хотите всё-таки взять на себя ответственность и перегрузить контейнеры на уцелевшие машины?

Начальник каравана посмотрел с бессильной яростью. Выращенные «на грунте» продукты по вкусу были лучше гидропоники эко-купола, на которой вдобавок временами сказывалось неидеальное качество труб и удобрений. Выращивать под куполом животных на мясо вообще выливалось в сумасшедшие деньги – потому в Городе собственное мясо было исключительно синтетическое. Когда-то, пока колония развивалась и могла себе позволить смелые проекты, в Озёрном расширили естественный выход из подземного моря на поверхность. Крохотное солоноватое озерцо с чахлой рощицей превратилось в большой оазис. Люди там жили смелые и трудолюбивые, год за годом расширяя орошаемую территорию и отвоёвывая у пустыни новые поля.