Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– А они к Пустынному хану?

– Да, ему нужны любые специалисты. Но не всё так просто. Девочка оказалась очень умной, и настоящая дочь клана координаторов. Прерывать беременность отказалась. Сошлась с двумя остальными девушками, ставших мамами от его неблаговерного. Благодаря их помощи все вместе они и выбрались из эко-купола. А здесь мужику поставили ультиматум: он имеет целых трёх жён, но на остальных женщин чтобы не смел заглядываться. Ну а настоятель церкви, ты ведь его знаешь? Он закрепил внушение.

– Отец Сергей? Очень милый старичок, и образованный. Он мне с иконами подсказывал, я же рисую-то по памяти что видела и сама не знаю, почему и как.

– Это он с тобой милый. А как начнёт наставлять заблудшие души и пугать геенной огненной… В общем, теперь наш геолог очень богобоязненный довольный жизнью семьянин, у которого в семье аж пятеро детей. Но возвращаясь к началу, специалист отменный. Мы полностью восстановили естественный ток воды, сейчас он понемногу заполняется и скоро выйдет наверх. Оказывается, наш геолог всю жизнь мечтал повторить смелый опыт Озёрного по обводнению пустыни, а тут ему дали карт-бланш. Он бы вообще переселился в буровую, если бы не жёны. А у меня, между прочим, накопился законный отдых. Пока жара не настала, и тебя как вчера не утащили в школу или как позавчера в церковь насчёт очередного вдохновлённого твоим творчеством гостя, идём-ка гулять.

Улицы были почти пусты, раннее утро. Глеб потому и вывел Василису сейчас, чтобы спокойно посидеть возле озера, пока вокруг него не началась деловая повседневная суета. Они как раз успели не торопясь дойти до берега и остановились полюбоваться водоёмом: берега укреплены, каждая травинка и деревце ухожены, пыль с растительности чуть ли не кисточкой смахивали – и тут в посёлок ворвались мальчик и девочка. Младшие дети по своей инициативе организовали посменное круглосуточное наблюдение за местом работ и будущим озером, заодно помогая геологам собирать промежуточные данные с датчиков, расставленных по периметру вдоль берега. И вот сейчас два таких наблюдателя бежали через посёлок, крича во всё горло:

– Вода! Вода пошла!

Посёлок, мгновение назад сонный, разом зашумел и загудел. Бросая все свои дела, люди как есть выскакивали на улицу и бежали к будущему озеру. На берегу замирали, заворожённые зрелищем: небольшое блестящее пятнышко в центре, которое на глазах росло, невесомым зеркалом отражая плывущие по небу облака.

Василиса и раньше знала, что в посёлке народ не ленивый. Но по сравнению с тем, что началось, едва ложе древнего озера начало заполняться водой, стало понятно: до этого никто особо и не работал. Сейчас бешено трудились все – от школьников до инженеров, рычала строительная техника, и даже сам Пустынный хан в свой черёд махал лопатой. Укрепить берега, когда стали понятны границы будущего озера – насыпать вокруг настоящие холмы, которые будут защищать от самумов. Проложить трубы, подготовить площадку для забора воды. Засеять склоны бытрорастущей травой, бережно пересадить часть взрослых деревьев. Оказалось, что с началом бурения, отрывая воду от завода, начали растить саженцы – и сейчас их тоже перемещали в грунт. Работа шла посменно круглые сутки, ночью при свете фонарей. И останавливалась стройка только на пару часов в самую жару полдня.

Василиса боялась, что её на работу не пустят, и как тогда в глаза соседям смотреть? Девушку определили к геодезистам. Сначала Василиса хотела поругаться, мол, всё равно Глеб отыскал ей занятие полегче. Но уже в первый же рабочий час ей стало ясно, что глазомер художника тут нужнее, да и работа не так уж чтобы лёгкая: геодезисты всё время мерили, бегали, проверяли, верно ли идут земляные работы – ошибка в первый же самум обошлась бы очень дорого. К вечеру Василиса еле волочила ноги и падала без сил. Всё равно, когда по посёлку опять побежали дети с криком: «Вода», – она заставила себя выйти.

В этот вечер подавали воду в систему орошения. Все жители выстроились вдоль улиц, вглядываясь и вслушиваясь. Вот в нижних трубах что-то загудело, засипело, забулькало. Трубы завибрировали. Ещё четверть часа ничего не происходило, если не считать, что на зарослях колючек вдоль домов стали иногда появляться хрустальные искорки, но тут же пропадали. И вдруг прямо на глазах буро-коричневые стебли начали толстеть, зеленеть и расправляться. Так пустынная растительность Опала привыкла реагировать на редчайшие дожди. Василиса заворожённо смотрела, как улица меняется на глазах, изгоняя жёлтые, палевые, коричневые и охристые цвета пустыни.

Стены домов содрогнулись от громогласного:

– Ура!

В посёлок пришла весна.

*****

Со всех сторон послышались высокие чарующие звуки с сильным металлическим привкусом, заставляя против воли дрожать. Если песок начинал петь, он сначала звал ветер, а следом прилетала песчаная буря. Надвигающийся ураган встретили с привычной опаской, но без паники. По улицам ещё раз пробежались дежурные, убедиться, что нигде не осталось детей, больных и других беспомощных односельчан. Специально выделенные команды быстро протянули страховочные фалы со «слепыми» метками: по ним в кромешной тьме, если придёт нужда, двинутся аварийные команды. Каждая метка уникальна, систему знаков знали даже маленькие дети, хватайся в любом месте – тебя не унесёт ветром, и ты точно будешь знать, где находишься.

А звуки всё летели и таяли в раскалённом воздухе. То весёлые, то жалостные, то резкие и крикливые, то нежные и приятные уху, эти звуки казались криками живых существ, но не голосом мёртвой пустыни. Вершины дюн зашевелились, ещё невидимым облачком закурился летучий песок, подхваченный струёй горячего ветра. И тут же небо померкло, словно упало на землю. Воздух заволокла буро-жёлтая мгла, клубы пыли закрыли солнце, на него стало возможно смотреть как на тусклый огненный шар. В домах стало душно, в комнате, где сидела Василиса, светила лишь электрическая лампочка, а на улице сейчас было невозможно видеть и дышать. Сознание захватил рёв, несущийся отовсюду.

Ушёл самум так же неожиданно, как и налетел. И мгновенно посёлок ожил. На улицы все от мала до велика вышли счищать песок. По домам прошли дежурные проверить, не нужна ли кому помощь врача. Отдельный отряд направился к новому озеру посмотреть, всё ли там в порядке, удачно ли вода и растительность перенесли первый в жизни самум. Вернулись посланцы с отличными новостями: берега укрепили и вокруг насыпали защитные холмы правильно, новый оазис прошёл испытание лучше, чем все ожидали. И потому одновременно с уборкой, посёлок начал готовиться к празднику. Повсюду носились дети, женщины доставали из сундуков самые настоящие платья, на улицах развешивали гирлянды из разноцветных фонариков.

Праздничную площадку организовали между посёлком и новым озером. Всеобщее веселье началось под вечер, когда Пустынный хан большим ключом на глазах у всех замкнул огромный замок, а ключ перебросил через символическую границу поселения. С этого момента и до рассвета пустыня и её суровые повседневные законы не имели власти над людьми. И тут же Василиса потеряла из вида Андрея и Виктора. И сама потерялась, хорошо хоть, благодаря Глебу, только в переносном смысле. Глаза разбегались. В одном месте играли музыканты, в другом устроили настоящую выставку собак: лохматые, суровые и свирепые помощники человека сегодня добродушно улыбались, были причёсаны, ухожены и совсем по земному выходили по одному вместе с хозяевами «на эстраду», где судьи их оценивали. То здесь, то там танцевали, причём где-то парами, а где-то зажигательные танцы вроде латины, но поодиночке.

– Они соревнуются за звание лучшего танцора, – пояснил Глеб.

– А ты не хочешь?

– Даже если хочу, куда мне соревноваться с такими мастерами. А если подключать имплантаты… Можно, наверное, и победить. Но это выйдет не честно. Пошли лучше цирк посмотрим.

Чуть в стороне и в самом деле устроили настоящий цирк. Здесь лучшие наездники в посёлке соревновались в скачке на конях, выделывая невероятные номера. Натянули канат, по которому две девочки лет двенадцати, под ахи и аплодисменты зрителей, ходили и жонглировали факелами. А внизу стоял самый настоящий факир, выдувал пламя, показывал фокусы и дудочкой вызывал из кувшина шипокобру, которая высовывалась, раздувала капюшон, а потом пряталась обратно.

И в какой-то миг Василиса сообразила, что Глеба нигде нет. Вот вроде бы секунду назад он был ещё здесь, рядом, а сейчас пропал. Девушка испуганно заозиралась – и наткнулась взглядом на Лию, которая взялась непонятно откуда.

– Т-с-с-с, всё в порядке. Не беспокойся. Никуда твой жених не денется. Сегодня не просто праздник. Сегодня мальчиков нарекут взрослыми, а твоих спутников примут не как гостей, они станут отныне членами нашего рода. Но это – чисто мужские дела, а у нас есть свои дела и тайны, женские. Пока я тебе составлю компанию.

Некоторое время они бродили вдвоём, но в какой момент Лия поняла – Василиса начала уставать, да и тяготится, что веселятся по большей части парочками, а она ходит одна.

– Пошли, – Лия потянула Василису за собой в сторону посёлка. – Всё уже должно быть готово.

– Что готово?

– Сюрприз. Тебе понравится. Специально для тебя сделали, – Лия хихикнула. – Я боялась, ты раньше устанешь и домой соберёшься, а у нас ещё не готово. Зато теперь пошли.

Если, пока они шли по центральным улицам, Василиса ещё понимала, куда они идут, то когда свернули в лабиринт переулков, сразу потерялась. Но Лия вела уверенно, и довольно скоро по ей одной понятным признакам сказала: «Здесь». Стоило переступить порог дома, как Василиса не поверила своим глазам. В воздухе клубился самый настоящий пар от самой настоящей большой бадьи для купания.

– Это тебе. Раздевайся и залезай.

Конечно, теперь с водой в посёлке проблем не будет, но Василиса и помыслить не могла, что так фанатично относившиеся к воде пустынники потратят столько бесценных литров, чтобы дать ей вымыться. А Лия, не дожидаясь, пока у Василисы пройдёт оторопь, помогла девушке снять платье. Затем сбросила одежду сама, но в бадью не полезла, выступала исключительно в качестве банщицы. Помочь устроиться поудобнее, размять плечи, подлить холодной или горячей воды, потереть мочалкой. Василиса наслаждалась давно позабытым ощущением, что можно вот так лежать в ванной, и каждую клеточку кожи пропитывает вода. С телом творилось нечто странное, оно размякло как пластилин, брошенный в чашку с кипятком, знобкий холодок наполнял его с головы до ног, будто в венах и артериях текла не кровь, а мятный отвар…

Когда Василиса закончила мыться и вылезла, обнаружила, что её платье куда-то пропало, но Лия искать его не дала. Показала на стоявший в комнате лежак:

– Ещё не всё.

Стоило занять место, как в комнату вошла незнакомая женщина, одетая лишь во что-то вроде купальника, но дородная настолько, что одежда в телесах пропадала. Василиса попыталась понять, как тётка ухитряется носить столь грузное тело мягко и бесшумно и как плитка пола не разлетается осколками от её шагов. А потом все мысли вылетели из головы прочь. Конечно, и дома Василиса ходила к массажистам, причём хорошим. Но с мастерством этой тётки их старания не шли ни в какое сравнение. Длинные, будто не имевшие костей пальцы обладали поразительной силой. Она мяла и месила девушку, словно перед ней податливый глиняный ком, из которого надо вылепить новое тело. Василисе то и дело казалось, что там, где вообще-то должна бы находиться спина, под ладонями массажистки возникает то нога, то ухо, то пятка, а огромные руки погружаются в её тело едва ли не по локоть.

Когда Василиса встала с лежака, распаренная и благоухающая от масла, которым массировали кожу, то ощутила себя воздушным шариком, наполненным гелием. Настолько тело было лёгким, что подпрыгни – и улетишь к потолку. Лия помогла ей накинуть халат.

– Пошли. На улицу тебе сейчас нельзя, кровать я тебе уже приготовила.

Лампочка в комнате была выключена, но окно давало с улицы немного света от горевших фонарей. Дверь за спиной тихонько скрипнула и захлопнулась. И тут Василиса сообразила, что она в комнате не одна. Выскочить обратно девушка не успела, человек на кровати встал, и в полумраке Василиса поняла – Глеб! Халат как-то сам собой сполз на пол, и Василиса поняла, что стоит перед парнем совсем голая. Надо было нагнуться и халат подхватить обратно, но руки и ноги будто отказались слушаться хозяйку. Василиса покраснела и напряглась, потупив взгляд, но так и застыла неподвижно, даже не пытаясь прикрыться.

Глеб, словно заворожённый, сделал шаг навстречу. Одна рука аккуратно обхватила девушку за талию, мягко перебирая пальцами вдоль позвоночника, а вторая рука гладила по волосам. Василиса была полностью в его власти. На Глебе, оказывается, тоже ничего не было, и сейчас девушка стояла, от коленок до груди каждой клеточкой кожи ощущая, как прижимается к обнажённому мужскому телу, и от этого бросало то в жар, то в холод. Губы соприкоснулись с губами, кончик языка нашёл мочку уха и спустился ниже, затем горячие и влажные губы торопливо покрыли шею мягкими поцелуями. Василиса сначала вздрогнула от неожиданности, но губы уже настойчиво и мягко знакомились с новым поцелуем. А внизу живота разгорался тёплый огонь, который поднимался всё выше.

– Я… я… Глеб, я…

– Знаешь, я всегда считал тебя безумно красивой. Но не думал, что ты можешь быть ещё прекраснее, – Глеб сделал шаг назад, нежно посмотрел на девушку, крепко прижался к Василисе, опять приобнимая её за талию, и она ощутила, как его жар растекается по её телу. – Ты выйдешь за меня замуж?

– Да.

– Тогда я хочу настоящую, большую свадьбу. Как принято у нас, в Городе. Ты подождёшь ещё немного? – Глеб поцеловал девушку в плечо.

– Я готова тебя ждать хоть целую вечность, – Василиса почувствовала, как сердце вдруг забилось вдвое быстрее. И не понять от чего: от того, что Глеб сделал ей предложение, или что их первая ночь состоится обязательно, но всё-таки не сейчас.

– А сейчас ложись. Я тебе обниму, и нам приснится самый хороший сон. Обязательно один на двоих.

Василиса, с удобством, как и всегда, словно ничего не произошло, устроилась у Глеба на плече. И плевать, что свою руку он положил ей на грудь: оказывается, намного приятнее лежать вот так, когда ткань не мешает чувствовать любимого от макушки и до пяток, прикасаться своей обнажённой кожей к нему. Какое-то время Василиса нежилась в объятиях, затем уснула. Глебу сон никак не шёл. Пустынный хан сделал свой ход – и теперь уже свою партию придётся разыгрывать раньше, чем планировалось.

Утром Глеб осторожно встал, чтобы не разбудить свою невесту, но Василиса всё равно проснулась. Сообразила, что так и лежит голая, покраснела от смущения. Но когда Глеб хотел деликатно встать к ней спиной, пока она одевается, ухватила его за руку и попросила:

– Не надо. Мне… Мне нравится, как ты на меня смотришь… вот так.

Вышли они вместе. В соседней комнате их уже ждали. Лия смотрела с откровенным разочарованием, она поняла всё сразу, не дожидаясь слов Глеба:

– Я и моя невеста благодарим вас, но вы немного поспешили. Мой долг перед родом ещё не исполнен. Но мы всё равно приглашаем вас на свою будущую свадьбу.

Сын Пустынного хана остался внешне бесстрастен, но в глубине его взгляда мелькнуло уважение: Глеб и Василиса любят друг друга, лицо девушки светится от счастья, между ними не случилось размолвки – но оба сумели сохранить выдержку, удержать страсть под контролем. Обошли казалось бы неотразимую ловушку.

Василиса отправилась к себе переодеться, потом звать на совещание Андрея, Глеб же торопился отыскать Виктора. За Андрея пока можно было не опасаться – это девушка могла выскочить замуж с шестнадцати лет, а мужчина жениться имел право не раньше восемнадцати, иначе слишком молодой парень не сможет обеспечить семью. А вот Виктору запросто могли подстроить каверзу, пользуясь тем, что он незнаком с местными обычаями – незнание закона не освобождает от ответственности. Совещание начали, предварительно надев скафандры и по шифрованному каналу: это выглядело невежливо по отношению к хозяевам, зато надёжно.

– Виктор, Василиса согласилась выйти за меня замуж. Так ведь, любимая моя?

– Да, – Василиса взяла его руку в свою, пусть в броне это и смотрелось диковато.

– Тогда как у старшего родственника, я официально прошу у вас её руки.

Виктор ответил с секундной запинкой. И так всё было понятно ещё на Земле, но и официоз Глеб сейчас затеял не просто так.

– Тогда, как ближайший старший родственник, официально даю согласие на брак моей племянницы с тобой, Глеб.

– Спасибо. А теперь хочу сказать, что Василиса у нас просто потрясающая девушка. Если бы не её выдержка вчера… Пустынный хан сделал свой ход. Нас вчера попытались женить по пустынному обычаю. Ни Василиса, ни я не знали тонкостей церемонии приёма новых членов в семью, на этом нас и попробовали обойти. Негласно продолжив, так сказать, для нас двоих церемонию дальше.

Василиса вспыхнула, по телу прокатилась волна жара, и она порадовалась, что забрало непроницаемое и вообще скафандр не даст остальным ничего заметить. А она-то, дура, вчера гадала, с чего это такие бережливые насчёт воды жители пустыни выделили ей аж целую личную ванну. Да уж, хороша она была – и повезло, что Глеб у неё такой разумный и выдержанный.

– Расчёт Хана следующий. Мы сейчас почётные члены рода, но женившись по воле Хана, и по законам пустыни как бы признаём перед всеми его власть, ведь мы ушли из Города и откинули городской закон. Это ставит нас в подчинённое положение к Хану.

– Вот с чего вокруг меня так вчера увивалась одна красавица, – слышно было, как Виктор усмехнулся. – Очень соблазнительная девочка, честное слово, и ну точь-в-точь в моём вкусе, дома бы я за ней стопроцентно приударил. А ещё меня пытались напоить незнакомым алкогольным напитком в очень душевной компании. К слову, если что, отец Сергей, это настоятель церкви, перечить Пустынному хану не станет, но про себя его вчерашние действия явно не одобряет. Я как то черноокое чудо природы сдал на руки к родителям, пошёл к нему, мы с отцом Сергеем остаток ночи хорошо беседовали.

– Сорвалось сегодня, но будут подбирать ключи и дальше. Потому Василиса, я знаю, ты будешь беспокоиться, но мне придётся уехать в Город. И немедленно. Повод есть, надо передать рейдерам данные по кладкам завроидов и забрать кое-какую информацию.

– Ты уже засветился здесь, – обеспокоенно сказал Виктор. – У Хана контрразведка, конечно, на высоте, но если…

– Я не буду возвращаться в часть и вообще в Пустынную бригаду. И не бойтесь, тот, через кого я собираюсь действовать, меня не предаст. Про сиб-группы говорят, что у них нет родителей, но много родственников. Это самое верное определение. Братья из сиб-группы всегда помогают друг другу, брат тянет брата, и все вместе рвутся наверх. Когда мы были ещё курсантами, и играли во взрослое подразделение, я был командиром, а Богдан и Вадим при мне изображали разведку и контрразведку. Сейчас оба служат в безопасности купола. Через них я предложу братьям присоединиться ко мне. Возможно, добавится кто-то из Псов.

– Глеб, я тоже хорошо учил историю. И чаще всего в таких вот заговорах предавали именно свои.

– Виктор, вы знаете, какой герб у Боевых псов? На щите силуэт головы овчарки, сквозь который видно Землю и Млечный путь. И одно слово девиза: «Человечеству». Как только Псы узнают, что координатор утаил информацию по завроидам до того, что в итоге образовался сквад, а заодно пытался зомби-вирусом отравить озеро в посёлке Пустынного хана… Даже если они не присоединятся, выдавать меня не стану. И повторюсь, Вадим и Богдан по этой части профессионалы, вербовку я оставлю им. Пустынный хан, думаю, в итоге догадается, с чего я так стараюсь. Не поможет, но и палки в колёса ставить не будет. Два-три десятка Псов заставят, если что, услышать наш голос, но не окажутся заметной силой в политике всей пустыни. При этом эти три десятка высококвалифицированных специалистов с биопроцессорами на начальном этапе заметно облегчат работу с техникой керхеров.

– Когда ты уезжаешь?

– Как можно быстрее, пока нам не подкинули ещё одну каверзу.

– Я буду ждать, любимый.

Часть IV. Тактические игры на минном поле

Солнце, словно волшебный рыжий фрукт, показалось из-за полоски гор, окаймлявших плато. Ночь, осторожно пятясь от верхушек хаотичного нагромождения пиков к подножию, уходила в небытие. Серые пески густо насыщались коричневыми оттенками, затем становились красноватыми, и не понять, в какое мгновенье солнце до предела наполнило день своей яркостью, а землю желтизной. Утро в пустыне начиналось стремительно, и всего через полчаса после рассвета становилось жарко. Но торговый караван к этому времени рассчитывал добраться хотя бы к окраинам жилых мест.

Глеб трясся в кузове фургона по ухабистой дороге, прорезавшей горы возле Старой бойни, отблески солнце неимоверно слепили глаза, а жаркое дыхание пустыни затуманивало сознание. Но сейчас это было неопасно. Несмотря на банды и право сильного в районе Старой бойни, именно внешняя дорога и территории рынков были местами спокойными. Порядок здесь сурово охраняли неписаные обычаи и то, что от торговли с кочевниками пустыни и чёрного рынка зависела жизнь всех обитателей трущоб. Укрыться нарушителю будет негде, за отступником начнут охоту по обе стороны хребта.

Дорога, изначально-то не очень хорошая, а теперь избитая временем до того, будто по ней прошла миллионная армия, лепилась к горам, спускалась и поднималась по отрогам. В одном месте, выгибая дугу, тракт пугливо обходил давнюю воронку термоядерного взрыва: когда-то именно здесь керхеры прорывали оборону, чтобы добраться до пусковых установок. И пусть взрыв был «чистый», а остаточный фон давно выветрился – ещё в корпусе миротворцев Глеб как-то прошёл через кратер, охраняя группу чего-то искавших геологов, дозиметр в скафандре тогда не пискнул – страх у людей всё равно остался. И потому торговый путь шёл пусть по менее удобным местам, пришлось на его строительство затратить немало труда, но зато в обход старой раны войны.

Сразу за воронкой, после очередного поворота, дорога резко переменилась, стала почти ровной и прямой. Этот участок делали ещё в годы расцвета, пробив горы и залив тракт покрытием из расплавленного камня. По обеим сторонам на обочине выстроился длинный строй хибар-сирот: растрёпанные, собранные из камней и какого-то мусора, разваливающиеся, закоптелые, без окон. Здесь жили отбросы даже по меркам Старой бойни. Несколько человек выбралось из хижин, призывно махая проезжающему каравану, то ли собираясь что-то продать, то ли собираясь продать себя, но никто на них не взглянул. Караван был крупный, хозяин всем, включая нанятых на один рейд, платил неплохо, и те, кто рассчитывал развлечься по приезду, мог себе позволить заказать нормальную девочку.

На очередном повороте гостей из пустыни встретили перекрёсток и прикреплённая на шесте металлическая доска с намалёванной надписью «базар, гастинеца» со стрелкой. Караван тут же свернул в указанную сторону. Как только головной фургон подъехал к сложенному из камней блокпосту и замер, остальная цепочка повозок покорно остановилась, подчиняясь жесту хозяина.

– С товаром или просто ночевать? – уточнил боец на посту.

– С товаром.

Сильно далеко хозяин заезжать не собирался. Да, на крайнем из базаров цены ниже, зато и риска меньше.

– Тогда «красные волки».

Пустынник кивнул: понял. Пошлина за право торговать на рынке или ночевать, перед тем как двинуться дальше – лакомый кусок. Каждый мечтал подмять базар под себя, но все понимали – остальные не дадут. Объединятся и вырежут слишком наглого беспредельщика. Поэтому группировки договорились, что охраняют и берут пошлину по очереди. Сегодня дань собирали «красные волки».

Рынок начинался почти сразу за блокпостом. Глеб, который до этого бывал здесь исключительно в составе корпуса миротворцев, сейчас рассматривал окрестности с жадностью. Широкая ровная площадка, на которой выстроились прилавки из отходов пластика, текстолита, металла. С другой стороны группами располагались приехавшие караваны пустынников. Иногда лежали только мешки, если продавцы прибыли издалека и с вьючными лошадьми. Но чаще фургоны, на рынок в Старой бойне в основном ездили перекупщики: их караваны ходили недалеко и вдоль цепочки скважин и оазисов, потому они могли себе позволить повозки. Судя по наличию патрулей из мужиков с вытатуированными волками на руках, и количеству охраны у каждых ворот, этот базар контролировали плотно. Один из патрулей встретил торговцев, дождался, пока они заедут на выделенное им место, и старший начал отчаянно торговаться с хозяином. Спорили оба, не боясь охрипнуть, сыпали угрозами «ноги моей больше тут не будет» и «отберём задаром», но это было в порядке вещей. Остальные на представление смотрели с ленивой ухмылкой. Глеб рискнул поинтересоваться у одного из волков:

– Как сейчас? Тихо? Не шалят?

– Днём не рискнут, – сморщился «волк». – А вот ночью могут и обнести.

– И кто тут такой борзый? – удивился Глеб.

– Да завелись тут несколько крыс. Из чужих, – скривился боец.

– А если я кого на месте хватану, что делать с ним могу?

– Можешь гасить нахрен.

– А старшой как на это? Без предъяв?

– Нормально. Мы уже с десяток крыс печься подвесили, но не всех, похоже. Но можешь в гостиницу.

Глеб демонстративно ухмыльнулся: ага, нашёл дурака. Стража, даже с собаками – но ломят такие цены, что обычный охранник вроде него – не нищета, но и не богат – выйдет наутро без штанов. А если всё-таки пошёл ночевать, да потом не уедет с караваном, а останется, то это верный признак, что привёз что-то ценное и хочет продать уже напрямую в одну из лавок. Сразу на выходе из гостиницы за ним приставят топтуна, а потом наверняка попробуют ограбить.

Тем временем торг был закончен, стороны сошлись в цене, и пошлина уплачена. Торжественно прозвучало обещание пустынника:

– Торг между нами да будет мирен, незлобив и чист от неправды.

– Мы в том обещаемся Богом святым, вседержителем, Христом и нашим оружием, – отозвался «волк». – Если нарушим клятву, пусть навечно в моём автомате случится осечка.

– Кто клятву нарушит, того да покарает Бог, а мы накажем по закону и общему суду.

– Если кто из наших да обидит ваших, мы его подвергнем расправе по-своему, – опять подтвердил «волк».

Сразу же лошадей выпрягли из повозок, конюхи повели их в крытое стойло, где животных накормят и напоят, и где они будут находиться все дни торга. А возле выстроившихся в ряд фургонов поставили шесты с большими кусками разрисованных тканей. Знак, что здесь готов товар на продажу – а какой именно товар в том или ином фургоне, покупатель ещё издали поймёт по знаку на полотнище.

Почуяв за спиной движение, Глеб обернулся:

– Будь здрав, хозяин. Не пора ли расчёт?

– Никак к тебе не подберёшься. Глаза у тебя, что ли, на затылке? – добродушно буркнул хозяин каравана, Глеб, кажется, даже ощутил, как под халатом при вздохе заколыхалось объёмистое брюхо купца. – Значит, всё-таки, обратно с нами не поедешь? – хозяин каравана продолжал разглагольствовать с лёгкой укоризной в голосе. – Покидаешь. А жаль… Нам тебя очень будет не хватать. Очень. Если снова-то…

Глеб, не скрываясь, ухмыльнулся. Пустынный хан неожиданно хорошо отнёсся к желанию гостя добраться до Старой бойни и передать кому нужно информацию, которая обнаружилась у Лисицына. Как ждал. Через агента владыки пустыни Глеб удачно нанялся в одну сторону охранником в очень солидный караван. Торговец на охране не экономил, имел хорошие связи с бонзами многих группировок Старой бойни. Нападать на таких рисковали лишь полные идиоты, но вооружены подобные дуралеи всегда паршиво. Одним бойцом больше, одним меньше – удержать рядового охранника старший не почесался бы. За исключением одного варианта…

– Нет, я, конечно, понимаю. Здесь ты найдёшь хорошего покупателя, – намёк прозвучал открыто: ты отыскал в пустыне что-то дорогое и хочешь толкнуть напрямую, поэтому и ехал поближе к Городу. – Парню молодому звонкая монета завсегда нужна, жениться. Только, если надумаешь, посоветую хорошего человека, за оплатой, значится, не обидит.

«А тебе процент отстегнёт», – закончил его мысль Глеб. Но вслух ответил: – Не торговец я. Приехал посмотреть, новую винтовку купить. У нас в оазисе хороших оружейников нет.

– Как знаешь, – пожал плечами торговец, но особо, впрочем, расстроившись. Он и не ждал, что парень окажется лопухом, но попробовать на всякий случай стоило.

На выходе с рынка один из охранников показал на открыто висящий пистолет на поясе Глеба и пробасил:

– У нас тут порядок.

– Порядок знаю, бывал. Первый не полезу. Но и…

– Замётано. Крыс не жалко.

У блокпоста в сторону жилых районов и в самом деле в тенёчке от каких-то старых развалин, прохлаждался десяток мутных типов. Увидев выходившего с рынка пустынника, один было дёрнулся куда-то пойти и сообщить. Заметил пистолет на поясе Глеба и как он пред этим вроде бы по-приятельски говорил с «волками», опустился обратно. Риск с такой жертвы перевешивал возможную добычу.

Сразу за рынком начинался район «новостроек»: здесь дома были из транспортных контейнеров, обложенных кусками заводских теплоизоляционных панелей и самоделками из войлока и ткани, камнями, мусором и вообще не пойми чем. Днём внутри наверняка было душно, зато ночью не замёрзнешь, и никто не заберётся. Глеб вообще бы сюда не сворачивал, но хотелось чего-нибудь перекусить, чтобы основные дела не вести на пустой желудок. И главное, во-вторых – до территории «синих осьминогов» ему придётся пробираться через территорию, на которой правила торгового тракта и охрана не действовали. Здешнее общество знает всего две градации: хищник или жертва, которую доят. Чужака неизбежно попробуют ограбить. Придётся стрелять, а это может привлечь ненужное внимание, или устроить небольшую разборку сейчас и показать, что трогать его себе дороже.

Заведение было типичным «новостроем». Крыша из пластиковых листов, положенных неровно и кое-где провисающих, железные балки под потолком, стены из плохо уложенного камня. Столы, сбитые из всякого хлама. В остальном нормальное место. Кому пожрать, кому нужных людей встретить, какие-то дела порешать. Стойка бара вообще была с претензией на солидность. Не из старых ящиков или обломков, и накрыто металлическим листом. Стойку сложили из настоящего кирпича-сырца, а железный лист-столешницу закрепили на толстых штырях или гвоздях. Не только не снесут даже самые буйные и пьяные посетители, если что за ней бармен сможет укрыться и при нужде отстреливаться. Кое-где в кирпичной кладке виднелись щербины от пуль, но раз конструкция до сих пор стояла, это, можно сказать, был знак качества. В таком солидном заведении и народ подобрался не бесправные и безоружные лохи, а контингент солидный. Уже на входе понятно: собрался тут выпить – руку от оружия лучше не убирай.