Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глеб посмотрел в глаза Андриса, где остывали удивление, обида и недоумение. Остановился за пять метров до девушки.

– Что ты такое?

– Меня зовут Лада, – спектра голоса Глеб не сохранил, но звучало похоже. Вот только слишком уж ровно было сказано, словно речевым синтезатором.

– Ты не Лада. Повторяю. Что ты такое?

– Прошу подтвердить, что вы принадлежите к роду хомо сапиенс.

Глеб поднял забрало, почти уверенный в ответе. Автору идеи хотелось свернуть шею.

– Подтверждение принято. Моя основа Лихачёва Ольга, капитан четвёртой мобильной крепости класса «Радуга» бронетанкового легиона «Победоносный».

– «Победоносный» пропал без вести ещё до последней битвы…

– Ответ неверный. Информация по частям и сосредоточению штурмовавшей Прайм группировки была стёрта для обеспечения секретности операции.

– Ты…

– Я – ИРМА.

– Кто и как? – голос хрипло дрогнул.

Девушки Лады больше не существовало. Кто-то воспользовался её курьерским имплантатом и входным каналом, чтобы закачать в мозг кибернетический интеллект. Получилась ИРМА. Искусственно-разумная машина в биологической оболочке захваченного тела.

– Крепость была подбита на третьей полосе оборонного периметра. Наблюдала штурм. Не было возможности покинуть машину. Штурм успешен, архонты и все жёлтые касты уничтожены. Синие касты не посчитали подбитую крепость угрозой. Вымерли в процессе восстановления Прайма. Восстановление было невозможно, ядро колонии уничтожено. Лучевая болезнь. Нет связи с ударной группировкой, вероятность гибели девяносто семь процентов. Нет связи со штабом. Информация о второй пустой колонии керхеров. Необходимость сообщить людям. Контрольный компьютер ремонтной системы танка не рассчитан на долгую автономную работу. Лихачёвой Ольгой принято решение перевести сознание в постоянную память крепости.

Глеб вздрогнул. Надо быть полным психом, чтобы вместо пусть мучительной, но короткой агонии от лучевой болезни растянуть свою смерть на десятилетия. Существовать в уродливом облике киб-системы подбитого танка, непрерывно, час за часом и год за годом умирая и перерождаясь в неживой компьютерный интеллект, смысл существования которого следить за ветшающим железом, искать в развалинах энергию, ремонтировать центральный компьютер, чтобы в нём сохранились нужные данные.

– Танк нашли люди. Я сообщила про вторую колонию. Пустую. Можно взять под контроль. Мужчина по имени Андрис – он сопровождал меня сегодня – узнал, что я могу стать ключом. Заблокировал фильтры канала. Я смогла занять мобильную оболочку. Андрис уничтожил остальных членов экспедиции. Приняла решение сотрудничать. В одиночку моя оболочка не дойдёт до людей.

– Ключ?

– Я ключ к колонии два. Условие до активации никакого постороннего биоматериала. Позже заражение оболочки посторонним биоматериалом не желательно, но не критично. Действия группы дезертиров грозили заразить оболочку посторонним биоматериалом. Принято решение атаковать. Твоя помощь.

Глеб выругался. Андрис всё-таки сломался. Увидел возможность одновременно обогатиться и обладать девушкой… Или, точнее, телом девушки, ему это было, похоже, уже без разницы. Погубил экспедицию. Дальше сначала он продаст вторую колонию Пустынному хану, а потом Ирма без возражений ляжет с ним в постель. В итоге парню не хватило опыта и изворотливости Гладова, и он попался к рейдерам. Будь Андрис ещё жив, Глеб пристрелил бы его на месте. Но теперь оставалось только простить, Бог ему судья – и наверняка этот суд окажется справедливее любого земного.

– Кто нас слышит, кто нас слышит, – завопил в ушах сигнал с рации. – Группа четыре. Кладка завроидов… Господи, сколько их тут. Передайте…

Глеб замер, потом в припадке ярости с силой пнул труп Лисицына. И если бы было можно, убил бы его ещё раз десять. Информация, которую старший роты использовал для прикрытия своих махинаций, на самом деле оказалась правдой. Но раз никто даже на секунду не воспринял её всерьёз, раз все не реально искали, а лишь имитировали поиски… Шансов уйти у сослуживцев из лагеря нет. От четвёртой группы до оазиса всего с полсотни километров. Если там стая, она уже давно заметила людей и ждала, обнаружат кладку или нет. Связь друг с другом у завроидов не хуже радио, твари уже знают, что кладку обнаружили, и атакуют немедленно. И оазис, и рейд-группы. Остановить стаю без бронепехоты силами всего трёх десятков человек в лёгком снаряжении – это из области фантастики. Если кто и вырвется, что тоже под вопросом… Ибо при поиске завроидов положено в «горячем» состоянии и с водителем в кабине постоянно держать часть транспорта – а тут никто этим не озаботился. Больно много возни тогда с машинами, постоянно их перебирать и проверять.

В первую очередь завроиды станут нападать на тех, кто может добраться до остальных людей. Будут их гнать, пока всех не перебьют. У Глеба есть небольшой запас по времени, покойный Лисицын перехватил Андриса и Ладу в стороне и глубоко в пустыне. Но дорога в сторону Города сейчас гарантированное самоубийство. Да, если не стрелять – «призрак» легко укроется от органов чувств завроидов. Но пешком он до поселений не дойдёт, не хватит ресурса. Камуфляж или сломается, или сожрёт батарею скафандра намного раньше. Машина же Глеба выдаст с головой. К тому же бросать Ирму нельзя. Когда ещё найдётся такой же опытный и рисковый человек как Гладов, способный дойти и вернуться из Прайма. Это если Андрис заодно не испортил подбитый танк до конца, чтобы сделать свой ключ уникальным. Да Глеб теперь лучше подохнет, чем потеряет возможность захватить для людей нужное им как вода поселение керхеров – он Боевой пёс, он давал присягу.

– Эй, Ирма. Где там твоя база?

«Девушка» застрекотала цифрами. Наложив координаты на карту, Глеб присвистнул. В экономичном режиме ресурса его машины хватит на четыре пятых пути. Зато трасса идеально как по учебнику обойдёт район столкновения с завроидами. От точки, где закончится ресурс машины, до Города получится дойти при изрядном везении. Там ни известных оазисов, ни хоть каких-то развалин, в которых может быть скважина. Ирму он точно не дотащит живой. А вот до базы керхеров добраться можно почти наверняка, если не помешает что-то совсем уж непредвиденное.

– Мы идём к базе. Едем на машине, дальше пешком. Помоги собрать воду и продукты.

– Шансы добраться…

– Плевать. Хоть какой-то шанс. Понадобится – на руках тебя доволоку, но дойдём.

Часть III. Отныне и навсегда

– Ключом к контрольному центру стали генотип Лады и внедрённые в тело протоколы, – закончил свой рассказ Глеб. – Отсюда и требование «биологической чистоты» в момент первого контакта. Как только управление будет переключено на земных хомо сапиенс, первое время через девушку, а дальше уже обычный оператор сможет управлять Вратами. Ядро колонии хранит информацию и в состоянии производить весь спектр известной техники и станков для промышленной цепи полного цикла. Можно сделать так, чтобы ядро изготавливало и наши устройства. Керхеры не брезговали трофеями и вообще создали уникальный колонизационный робокомплекс. Ирма вошла, распечатала зал, а дальше что-то пошло не так. Возможно, она потеряла сознание, тело-то не железное. Или её сознание на время подавили системы Врат? И тут в неё вселилась Василиса.

– Я, кажется, понял, чего ты испугался, – мрачно сказал Виктор. – Но лучше…

– Лучше я сам. Теперь Василиса тоже ключ, вдобавок контрольный центр её уже признал. Та синхронизация… тебе невероятно повезло. В лобовом столкновении остановить машинный интеллект невозможно. Он хоть и без интуиции, но у него на порядок выше информационная вооружённость. В тебя однозначно попала часть памяти Ирмы, точнее, Ольги Лихачёвой: то, как ты стреляла в зомби и как ударила бутылкой. Да, решение ты принимала сама и сознательно, а вот потом уже запустились рефлексы, как всё сделать правильно. Без тебя я Врата не запущу. По крайней мере, сначала ещё раз придётся устраивать экспедицию в Прайм. Но если ты вернёшься, есть вероятность, что Ирма закончит синхронизацию и откроет прямой канал – а это твоя смерть. С Ладой именно так и произошло, когда отключили фильтры-блокираторы. Я не хочу, чтобы ты умерла.

– Теперь ваша очередь, уважаемая джинна. Или Анна Геннадьевна?

Виктор пристально, давяще посмотрел на гостью. Василиса аж вздрогнула от неожиданности. Джинна и бровью не повела.

– Лучше Анна Геннадьевна, привыкла я к этому имени. Хорошо. У нас много названий, мне больше всего нравится прозвище, которое пришло из арабских сказок. Джинна. Но есть у нас и другое наименование. Создатели миров. Пафосно, конечно, но приятно чувствовать себя равным Богу. Говорят, в древности у великого волшебника Мерлина существовал волшебный предмет, способный определить качества человека, оценить его и правильно выстроить ему судьбу. Красивая легенда, но зерно истины в ней есть. Вы же сами рассуждали об альтернативных мирах, расщепляющихся после определённого момента? Насчёт создавать мир под свой вкус своим желанием – сомневаюсь. Зато такие, как мы, способны открывать двери в эти миры. А ещё мы способны менять реальность.

Джинна повела рукой, и Василиса с Глебом оказались одеты по пляжному, в обтягивающие плавки и мини-бикини. Через пару секунд девушка сообразила, с чего это ей стало так горячо и приятно, ойкнула, и начала наливаться краской стыда. Тут же принялась натягивать на себя и Глеба покрывало, но от парня не отодвинулась. Андрей смотрел на происходящее восторженными ошалелыми глазами, Виктор, наоборот глядел укоризненно.

– Простите. Не удержалась, – джинна вернула одежду обратно, разве что форма на школьнице стала новенькая, словно только из магазина. – Но уж так хорошо наши голубки сидят вместе. Так вот, каждый из нас, сразу как осознал свою силу, в состоянии найти тот мир, который всю жизнь искал, в котором ты как дома. И ты отправляешься туда искать счастья.

– И каждый так? То есть я хотел сказать, Василиса у нас тоже колдовать может? – обрадованно поинтересовался Андрей. И захлопнул рот, повинуясь молчаливому жесту-приказу Виктора.

– Я восхищён вашими способностями, Анна Геннадьевна. А теперь вопрос. Зачем вы так старательно подталкиваете Василису уйти, как вы утверждаете, в мир своей мечты? Сами-то остались здесь, смотрю. Вы старательно развернули ситуацию именно так, чтобы выбор оказался без вариантов. Поправьте, если неправ, но ситуацию с теми ревнивыми дурочками как школьный психолог вы обязаны были отследить ещё пару недель назад. Если добавить вашу заботливость, чтобы Василиса узнала от всех нас правду… Она ведь имеет право знать? Чтобы возненавидеть отца, испугаться суда и уйти с Глебом. Теперь, раз уж девочка моя родственница, уже я хочу узнать: какой вам лично с этого интерес?

– Потому что я не люблю убивать детей. И не хочу этого делать, – с лица джинны разом пропала добродушная сказочность. Это была всё та же лиса, но отныне хитрый и расчётливый зверь. – У любого могущества есть плата и обратная сторона. Чем чаще ты будешь вмешиваться, перекраивая окружающий мир и поток событий в свою пользу, тем чаще будешь вынужден доказывать своё право на существование. Джинны не могут долго находиться рядом друг с другом, поэтому на Земле нас ограниченное количество. Каждый в своей вотчине. Обратная сторона нашего могущества в том, что время от времени появляются такие, как эта девочка. Потенциальные способности джинна – и умение идти против потока событий. Я живу очень долго и без всякого ясновидения могу предсказать многое. Твой одноклассник Глеб за тобой начал бы за тобой ухаживать. Он избалован женским вниманием и, если помнишь, пробовал к новенькой красавице клеиться в первый же день. Ты обязана была пойти за ним, он ведь такой «правильный». К тому же твоя мама, сама понимаешь, не упустила бы шанса подобрать тебе подходящего мальчика. Дальше неизбежно ссора с отвергнутой претенденткой и нож в живот, причём в безлюдном переулке. Ты должна была умереть сегодня вечером в реанимации, не приходя в сознание.

– Я не пошла первого числа домой… – побледнела Василиса.

– Не только. Ты отказалась следовать своей роли. Не просто побродила по улицам, и всё равно вернулась под мамин каблук. Вместо этого сначала пошла с Андреем, но главное, на следующий день, когда мать нацепила на тебя браслет, отказалась послушно, бездумно следовать её воле и желаниям. Начала кроить свою жизнь самостоятельно. С ошибками. Но свою. В этот момент способности из потенциальных стали реальными. И наша схватка – неизбежна. Сразу скажу, не сейчас. Если я не хочу, чтобы уже через несколько месяцев мне попалась новая молодая джинна, убивать тебя пока нельзя. Зато можно осложнить жизнь массой неприятностей. Дать той дуре с ножом отличную характеристику, а тебе разгромную, устроить замечательное шоу на суде. Сами понимаете, опыт столетий и связи у меня огромные. Ты не сломаешься, но озлобишься, способности начнут расти намного быстрее умения ими пользоваться. И как только ты достигнешь нужного мне уровня, мы встретимся в поединке.

– Чтобы Василиса проиграла, – холодно уточнил Глеб. – Сила против опыта бесполезна.

– Совершенно верно. Но это крайний вариант, – джинна вздохнула. – Я не люблю убивать, а ещё больше ненавижу убивать детей. Наверное, это профессиональное. Я как три столетия назад увлеклась учительствовать, так и не переставала. Мне нравится исправлять покалеченные детские судьбы. Силы посмотреть, как сложится жизнь того или иного ребёнка, уходит немного, мироздание не против такого. Дальше самая обычная работа педагога, достучаться до души, исправить то, что в твоих силах. А ещё мне нравится этот милый и очень душевный город, и я здесь живу уже очень давно. После нашего с Василисой сражения я вынуждена буду его покинуть на пару столетий, не меньше. В этот раз события сложились на редкость удачно. Я ощутила – моя соперница где-то рядом. Но условие будущей дуэли, чтобы именно своими способностями узнать твоё имя или повлиять на твой выбор я не могу. Благодаря просьбе Андрея насчёт врача я смогла с самого начала просчитать всю линию событий. Отсюда предлагаю вариант. Меня устроит «техническое поражение». Молодая джинна убежит в мир, который даст ей шанс прожить интересную и счастливую жизнь, но за бегство она навсегда лишится способностей. Станет обратно человеком. Я же за победу получу лет пятьдесят, а то и больше, спокойствия. И не переживай насчёт того, что Василису поглотит чудовище, которое вы там сотворили, молодой человек. Лада мертва, клянусь мирозданием и своей силой – уходящая джинна должна получить на старте то, что поможет ей жить в новом мире. Но дальше всё будет зависеть исключительно от вас.

– К-когда? – голос Василисы всё-таки дрогнул.

А ещё девушку начала бить мелкая дрожь. Но Глеб крепко прижал её к себе, и, ощутив его горячую руку на талии, Василиса успокоилась.

– Немедленно. И ещё. Виктор и Андрей тоже могут уйти с тобой. Их тоже здесь ничего не держит.

Василиса открыла было рот напомнить, что у Андрея вроде отец и мать есть. И тут же закрыла. Сама виновата, так и не удосужилась у друга расспросить про семью, а он не рассказывал. Но если вспомнить, как Андрей прошлую зиму жил у Виктора, там всё плохо.

– Мой аналог Андрис убил Ладу, аналога Василисы. Вы уверены, что готовы рискнуть и взять потенциального предателя с собой?

– Глупости, – отрезала Василиса. – Ты – это ты, а он – это он. Это как приравнять здешнего Глеба, и моего, – девушка сообразила, что ляпнула и прикусила язык, но было уже поздно. Оставалось молча наливаться розовой краской смущения.

– Очень мило, краснеть тебе идёт, – усмехнулся Виктор. – Тогда я тоже с ними. Здесь меня и правда ничего уже не держит, а без меня эти влюблённые оболтусы, боюсь, влипнут в неприятности.

– Тогда собирайтесь и пойдёмте, – джинна встала и вышла из гаража.

За ней на улицу выбрались остальные. Воздух уже немного посерел, но до вечера оставалось много времени. Возле гаража, оказывается, стояла машина. Анна Геннадьевна достала мольберт, бумагу и краски. Помогла закрепить лист бумаги, после чего вернулась к машине и опёрлась на неё спиной. Остальные встали рядом с девушкой.

– Рисуй. Для тебя дорога открывается именно так. И не беспокойся, если будут трудности – я помогу, сейчас это не запрещается.

В этот раз всё было по-иному. Сперва Василиса хотела нарисовать контрольный зал, но в последний момент побоялась. Вместо этого она решила изобразить пирамиду Врат. Под небом, выцветшим от зноя, извивами охристых и жёлтых линий застыли раскалённые пески. В зените горит злое жгучее солнце, вдалеке у горизонта темнеют скалы и загадкой чернеют наполовину занесённые песком развалины. А в центре высится огромная пирамида медово-жёлтого металла. Едва на лист лёг последний мазок, всех четверых внезапно озарил какой-то лёгкий приятный свет. В воздухе повеяли прекрасные фруктовые ароматы, вместо сосновой рощи и двух шеренг старых гаражей вперёд и назад аллеей встали деревья, золотые и серебряные яблоки, висевшие на их ветвях, были увиты лентами. Лёгкий ветерок, принёсший чудный апельсиновый запах, поколебал ветки деревьев, золотые и серебряные плоды, касаясь один другого, зазвенели, точно колокольчики. Глеб, одетый в броню и с винтовкой за спиной, казался в окружающем пространстве чужеродным, зато остальные вписались вполне естественно, что школьная форма, что костюм и галстук Виктора. Тут Василиса заметила чудесные ворота, стоявшие в нескольких шагах от неё. Они, казалось, были сложены из мрамора, белого, шоколадного и розового цветов, но стоило присмотреться, как девушка сообразила, что это был не мрамор, а обсахаренный миндаль с изюмом. Именно к воротам и подталкивал апельсиновый ветерок.

– Наша джинна любит Гофмана, – хохотнул Виктор. – Или это ты? Идёмте.

Стоило перешагнуть порог ворот, в лицо дохнуло раскалённым сухим воздухом, в глаза ударил нестерпимо-яркий свет. Они в пустыне! Кожу рук обожгло солнцем, в уши ворвались шорох и шелест мириадов трущихся песчинок, туфли на песке стояли не как на утоптанной земле твёрдо, а упруго, будто на резине. Едва глаза привыкли к перемене освещения, стали видны золотистые дюны и барханы, отбрасывающие синеватые и тёмно-фиолетовые тени. Вокруг царили красноватые, охристые, коричневые, белые или серые тона, безжалостно изгнав остальные. И всё это на пепельно-голубом прозрачном фоне неба, залитого яркими лучами света.

– Пойдёмте скорее внутрь, иначе получите тепловой удар, особенно с непривычки.

– Могла бы и дать чего с собой, волшебница недоделанная, – ругнулся Андрей. – Чего там нормальным попаданцам положено? Одежда, оружие.

– Волшебный джедайский меч плюс три к силе и пять к скорости, корзину печенья и бочку варенья, – не удержался Виктор. – Думал в сказку попал…

– Она дала нечто намного более ценное, – ответил Глеб. – Василиса, примерно вот здесь приложи ладонь. В памяти брони сохранилась запись, как входила Ирма.

Ладонью по мягкой, похожей на резину, поверхности пришлось елозить в разные стороны. Но стоило отыскать нужную точку, как в монолитной стене мгновенно нарисовались синие линии, и вбок скользнул прямоугольник запирающей панели. За ней уходил вглубь длинный синий коридор, причём прохладный. Они спустились по движущейся лестнице, если верить ощущениям, на пару этажей вниз и оказались в кубической комнате. Здесь не было ничего, кроме непонятных приборов, матовая отделка жёлтых стен казалась бархатной. Стены прорезали чёткие линии хрустальных полос. Василиса догадалась, что это – сенсорные панели, не зря они заканчивались на высоте двух метров. Разных оттенков жёлтого и синего цвета огоньки слабо освещали шкалы, знаки, цифры. Словно все эти широкие стены находились в напряжённом, трепетном ожидании.

– При всей увлечённости техникой, в управлении всякие беспроводные системы, нейрошунты и киб-интерфейсы керхеры старались ограничивать. Нам нужен главный зал. Вызывай его.

– Как?

– Положи руку вот на эту панель и представь себе картинку главного зала.

Едва девушка выполнила указание, как сразу же кусок вроде бы монолитной стены растворился, за ним в темноту протянулось что-то вроде моста над пропастью. Заканчивался мост внутри кабины лифта, похожей на те, которые Василиса не раз видела в фантастических фильмах. С прозрачными стенами, и ехала она в прозрачной трубе. Никаких кнопок в ней не было, но стоило войти, как дверь бесшумно закрылась, и кабина тронулась. Глеб неподвижно застыл металлической статуей, остальные прилипли к стенкам, разглядывая фантастическое зрелище проплывавших в полумраке снаружи загадочных механизмов.

В ушах, словно они и в самом деле находились внутри фантастической киноленты, дико грянула музыка звёздных сфер. Пассажиры то проваливались, от внезапной невесомости аж щемило сердце, и желудок улетал к подбородку, то на плечи давила перегрузка стремительного подъёма. А тонкая мелодия всё звучала, в воздухе вокруг лифта плыли клубящиеся разноцветные облака. Музыка усиливалась, гремела в тысячи голосов, цветные облачка пронзало неистово пляшущее сияние, вокруг трубы лифта взвился и закружил многокрасочный шлейф искр. И уже не было для Василисы ни стен, ни потолка, ни друзей, всё вокруг превратилось в непонятные костры холодного синего света. Свет начал желтеть, мелодия убыстрилась, принялась скакать тяжесть, в воздухе волнами пронеслась жара. Вокруг лифта забили, пронзая темноту, синие молнии, вокруг запылало зловещее фиолетовое пламя, стало холодно. Снова взревели трубы, литаврами ударили медь и серебро, в фиолетовой тьме зажглись багряные огни. Ледяное дыхание сменилось волнами теплоты, и всё пропало. Воздух, ароматный и звучный, сам лился в горло, голова кружилась от тонких звуков, нежных красок, теплоты и лёгкости в теле.

Василиса и остальные, пошатываясь, выбрались из лифта. Покачиваясь, словно пьяные, они медленно пошли по новому коридору, в глазах всё кружилось и двоилось, цвета перемешались друг с другом: кожа казалась фиолетовой, а броня Глеба отливала густым вишнёвым соком. У Василисы радостно забухало сердце от того, что сильные руки Глеба её подняли и понесли. И неважно, куда и зачем, главное, чтобы он её нёс и нёс…

– Очнулась?

Тело приятно холодил ветерок. На лоб легла мокрая тряпка, вторая обтёрла тело до пояса. Цветные круги перед глазами понемногу исчезли. Василиса сообразила, что лежит на полу, причём с неё опять сняли пиджак и блузку, да ещё оторвали у блузки рукава на тряпки. И находились они с Глебом в знакомом по прошлому визиту главном зале: не перепутать густо-медовое освещение, огромные экраны и ряд операторских мест. Да и нелюбовь строителей к прямым углам и полукругам не даст ошибиться.

– Что у тебя за мания какая-то, – буркнула девушка, торопливо одеваясь обратно. – Как попадаем сюда, сразу начинаешь меня раздевать.

– Всё равно продолжение запрещено, никаких посторонних биоматериалов внутри, – хохотнул Глеб. – По крайней мере, сей секунд.

– Ах ты!

Василиса покраснела, вскочила и размахнулась ударить кулаком. Остановило её то, что Глеб сейчас в броне, которая пулю-то не почувствует, про удар рукой можно вообще не вспоминать. А ещё в груди и внизу живота появилась сладкая тянущая истома и совсем к месту, но совершенно не вовремя, на ум пришли несколько роликов из интернета, подсмотренных в обход родительского контроля. И где-то на задворках сознания ехидно побежала мысль, что по-честному она вовсе «это самое» не против попробовать, причём именно с Глебом.

– Спокойно. Что ты видела в лифте?

– Ну… огни какие-то, музыка.

– Это мозг так отреагировал на внешнее воздействие механизмов Врат. Из кабины вы выползли как пьяные. Виктора и Андрея я сюда пока тащить не рискнул. Сначала перезапустим систему и введём новые протоколы. А тебя надо было хоть как-то откачать, обтирание помогло лучше всего. Удивительно, как Ирма до контрольного зала вообще доползла. С одной стороны, на неё свет и вибрации должны были подействовать слабее, но при этом, отключившись, встать обратно она уже не смогла. Если бы тогда не ты, меня сожрали бы внизу.

– А Ирма?

– Извини. Я… – голос дрогнул. – В общем, я нашёл, что от неё осталось. При капсуляции органика внутри здания разрушается. Ладно, – Глеб снял шлем, но отделять не стал, и тот повис за спиной на манер капюшона. Садись в кресло оператора.

Стоило занять ближайшее кресло, поёрзав в поисках более-менее удобной позы, как в голове противно зазвенел сухой металлический голос.

– Степень связи девяносто эргов. Степень синхронизации три четвёртых доли. Отклонения параметров в пределах синего допуска. Начать смену?

– Да.

– Смена начата. Число активных операторов на текущий момент – один. Ваш допуск – синий. Число операторов жёлтого допуска на текущий момент – ноль. Внимание, красная тревога! На время тревоги ваш допуск повышен до жёлтого. Обнаружены зверлинги. Тип – завроид. Двадцать единиц. Дать развёрнутую информацию? Дать локальную информацию?

– Дать развёрнутую информацию!

На экране, словно глядишь сквозь окно на объёмный макет, немедленно появилась жёлтая пирамида, несколько серых непонятных полуразрушенных зданий. На самом краю макета внимание привлекли два десятка красных точек.

– Глеб, опять эта гадость!

– Отлично. Так. Сейчас придётся заняться акробатикой. Я, вообще-то, так и предполагал, что как стартовый бонус на начальном этапе нам подкинут нечто вроде этого. Система приняла тебя как оператора, но выше синего статус не даст. Ты слишком отличаешься от керхера. Можно этот запрет обойти, но ломать блокировку долго, и есть риски наплодить в компьютере ошибок. А вот если что-то твой статус хотя бы на время повысит, например внешняя угроза… Сейчас мне нужно сбросить из своего биопроцессора новые коды и протоколы, которые дала с собой Анна Геннадьевна. Но для этого мы должны быть единым целым.

Глеб наклонился, девушку приобнял и поцеловал. Василиса задохнулась, губы у парня оказались умелыми, нежными. И не подумаешь, что возможно вот так: сначала коснуться рта, потом, не отрываясь, провести языком и губами по щеке, жарко потрепать ухо, спуститься на подбородок, дальше ласкать шею и ключицу – и всё это в полусогнутой позе, нависая сверху и держась рукой за интерфейс, чтобы не упасть. Когда всё закончилось, Василиса пожалела, и торопливо загнала поглубже крамольные мысли – а если бы Глеб продолжил целовать её ниже? Устояла бы? Но у него, наверное, от неудобной позы шея и поясница затекли.

– Всё отлично, ты молодец. Протоколы ушли в систему. Ты у меня просто замечательная девочка, – он улыбнулся.

А Василисе теперь оставалось на Глеба подозрительно смотреть и гадать: как понимать его слова? Молодец, что не дёргалась, пока он – будем честными – на самом деле подключался к компьютеру? Или молодец, что тоже хорошо целуется и вообще привлекательная? Или всё-таки молодец, потому что именно его девушка, не зря же он вот только что и одновременно тысячу лет назад ей признался в любви?

– А с этими, как их, звероидами, что будем делать? Пойдёшь и перестреляешь? – Глеб посмотрел на девушку таким взглядом, что ей захотелось провалиться на месте. – Ну я же сама видела, ты их в прошлый раз столько настрелял.

– Извини, забыл, ты не местная. Их не просто так называют ужас пустыни. Сильные, живучие, быстрые. Тогда я нанёс первый удар из засады, постоянно маневрировал – броня класса «призрак» отлично умеет маскироваться. Прятался и пока не начинал стрелять, меня не видели. Ну и один раз в самом начале, когда они поняли, что я один, зверлинги попробовали бросить часть сквада в лобовую атаку, пока остальные меня обходят. Потеряют несколько тактических единиц, но подавят сопротивление. Тогда они ещё не сообразили, что против них – «призрак». И то меня в итоге прижали к Вратам так, что шевельнуться не мог. Сделаем проще. Не вставай, пожалуйста, так управлять системой получится напрямую. А потом меня в список допущенного персонала добавим.

Глеб отстегнул от брони перчатки, подошёл и обнял правой рукой Василису за плечи, второй принялся тыкать в панель управления. На экране зажглись полтора десятка синих точек. Через несколько минут красные точки погасли.

– Для компьютера, если генератор поля не восстановлен, демаскировать стрелковую башню нельзя. Её легко вывести из строя. Но в нашем случае наоборот, важнее атака, а не защита. Я принудительно активировал башни, завроиды уничтожены. Ещё минутку, – не отпуская Василису, пальцами второй руки Глеб забегал по сенс-панели. – Разберусь с жильём, и пошли будить остальных.

Виктор и Андрей уже понемногу шевелились. Помогло лёгкое похлопывание по щекам, чтобы они, хоть и пошатываясь, но встали.

– Как же мне хреново-то, – простонал Виктор. – Как с похмелья, будто неделю не просыхал.

– А что, был опыт?

– Нет, я как завязал с дурью, даже пива в рот не беру. Но экстраполируя опыт дурной молодости, могу себе представить.

– Это на вас подействовали Врата, главный лифт проходит мимо них. Дальше мы там будем либо в находиться скафандрах, либо ходить другим путём. Подлиннее, но поспокойнее.

– Раз кто-то шутит и говорит умные длинные слова, то всё не так плохо. Нам тут жильё и питание обещали. Веди.

Идти безликими коридорами всех оттенков жёлтого и синего пришлось с полчаса. Но так долго скорее от того, что первое время Андрей и Виктор еле плелись. Смена интерьера случилась неожиданно: очередная дверь вывела во вполне земную комнату, на стенах намалёван какой-то разноцветный абстракционизм, в центре привинчен к полу стол и длинные скамьи вдоль него. В углу замер агрегат, в котором угадывалось нечто вроде кухонного комбайна – три ряда кнопок с пиктограммами разных блюд, и закрывающая нишу выдачи шторка. Вдоль одной из стен – с десяток раскрашенных, каждая в свой цвет, дверей. За каждой скрывался небольшой одноместный номер c душем. Везде царил минимализм, из обстановки в номерах только кровать со шкафом. Но это были самые настоящие земные комнаты, стены в жилой части покрывали цветочные узоры как на обоях. После откровенно чужеродных помещений керхеров глаз прямо-таки отдыхал.

– Что это?

– Раньше в этом секторе был тюремный блок.

– Чего? – хором удивились остальные.

– Ты нам здесь жить предлагаешь? – возмутился Андрей.

– Есть варианты? Учти, по всему зданию ни спальных мест для человека, ни питания не предусмотрено. А пищевой концентрат керхеров ты под угрозой расстрела жрать не станешь, это я тебе гарантирую. И круглые сутки находиться в помещениях инопланетной архитектуры чревато нервным срывом. Керхерам надо было где-то держать пленников, чтобы те не сошли с ума, нам тоже пригодится.