Текст книги "Чужой гость (СИ)"

Автор книги: Ярослав Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– А оказалась я. В будущем.

– Не знаю. То есть… в общем, когда нашу экспедицию догнали завроиды, Ирма отправилась внутрь. Запустить оборонительные системы нам в помощь. Точно дошла до контрольного зала, но что-то пошло не так. Слишком долго она там была, реакции ноль. И тут как-то попала ты. У меня гипотеза. Керхеры освоили технологии вершителей – очень древняя раса, последние вершители исчезли самое меньшее за десять миллионов лет до появления людей как вида и каменного века. В нашем случае Врата помимо всего остального позволяют изгибать пространство, соединяя ненадолго две точки внутри планетарной системы. А тут по какой-то причине в тело Ирмы попала ты. Дальше запустила от спячки процессор Врат, потом перенесла меня сюда. Я сначала подумал, что мы внутри эко-купола. Просто на другой колонии. А когда увидел высокий дом… под куполом таких не построишь, да и небо настоящее. Но путешествия во времени согласно нашей науке невозможны. И при этом вы однозначно наши предки. Язык, идиомы. Слишком много для совпадения.

– Мало ли чего учёные говорили про «невозможно», – развёл руками Андрей и допил чай одним глотком. – Ты же здесь, в прошлом? И сам сказал, между нами тыща лет.

*****

Домой Василиса вернулась в самом радужном настроении. И тут же удача к ней словно повернулась другой стороной. Утром, включив телефон, девушка заметила, что встроенной памяти на карте смартфона стало меньше. Где-то у основания черепа сразу зашевелился нехороший червячок, но времени проверять уже не было. Зато в школе, пользуясь тем, что сидит она на самой дальней парте, Василиса начала разбираться. Новых ярлыков не добавилось, но в списке активных программ в памяти висел какой-то трекер.

– З-зараза. Мне мать на телефон маяк повесила. И не снести. Через родительский контроль ставили.

– Тогда тебе сегодня нельзя.

– Но…

– Я как раз после уроков опять насчёт врача договорился. Давай так. Как разберёшься, звони. Я скажу, можно уже приходить или нет.

– Громова, Чугунов, хватит болтать и играться с телефоном. Смотрю, ты на новенькую плохо влияешь? Может вас рассадить?

Пришлось оставить телефон в покое. Но и на перемене программу снести не удалось. В сердцах Василиса попросту сбросила настройки системы «по умолчанию» в исходное заводское состояние… В результате смартфон перестал видеть сим-карту. Андрей же к тому моменту уже ушёл. Пришлось возвращаться домой, цеплять телефон к ноутбуку и, лазить по форумам, вспоминая, как эта проблема решалась в прошлый раз. И никак не получалось подобрать нужную прошивку, гнев плохой помощник: мама нашла способ обойти договорённости, не нарушая своего слова. Василиса ни минуты не сомневалась, что это только первая ласточка их долгой войны. В итоге закончила она возиться как раз к возвращению мамы.

– Ты зачем опять отключаешь телефон?! – грозный оклик полетел прямо из прихожей.

– А затем, что кто-то без спроса поставил на него следилку, телефон помер, и я пол дня его реанимировала, – огрызнулась девушка.

С минуту мать и дочь метали друг в друга молнии взглядами, затем разошлись и остаток вечера не разговаривали. Не получилось съездить и назавтра: сразу поле уроков Василису поймала классная руководительница.

– Так, Громова. Я поговорила с твоей мамой, она сказала, что ты готова загладить своё поведение первого числа. Ты хорошо рисуешь, поможешь оформить стенгазету. Тогда сложим пятёрку, даже две пятёрки, с твоей двойкой. И в итоге выйдет четвёрка.

Глядя на улыбающуюся Ларису Демидовну, Василиса обречённо подумала: «быстро спелись», и выдавила из себя:

– Ватман нужен, и краски. Я завтра захвачу или лучше за воскресенье дома нарисую.

– Ну как же. Нам надо в субботу, к тому же стенгазета – это совместный труд, который сближает с одноклассниками. Ватман у нас есть, твоя мама завезла по моей просьбе краски. Два товарища тебе помогут.

Хорошие оценки входили в соглашение, поэтому Василиса, стиснув зубы, предупредила Андрея и пошла обратно в класс. Уже на месте тоскливо подумала: «Лучше бы отказалась». Мама по незнанию, конечно же, вместо бросовой краски передала коробку лучшей акварели. На стенгазету такую расходовать – как мусорный бак из золота отливать, но придётся. Вдобавок в «помощь» Лариса Демидовна отрядила своего любимчика и одну из его подпевал. Опасения подтвердились уже через полчаса. Главный красавец школы всё время говорил, сыпал комплименты и рассуждал о совместном труде. Руки при этом у него росли не из того места, так что когда он запорол рисунок, начав писать прямо по непросохшей краске, Василиса категорично потребовала, чтобы «сидел в углу и не лез под руку». Через пятнадцать минут туда отправилась и вторая «помощница» – она постоянно отвлекалась, слушая и поглядывая на предмет своих мечтаний, что уронила готовую часть на пол и чуть не встала на ватман грязной туфлей. В итоге два дня парень давал советы, одноклассница млела, что всё его внимание только ей одной, а Василиса работала. Домой приползала под вечер и без сил. В субботу, когда газету после уроков торжественно повесили, а Лариса Демидовна двоих поблагодарила поимённо, а третью рабочую лошадь упомянула как «новенькую», сил не оставалось даже съязвить. Лишь на автопилоте дотопать до дома и завалиться спать.

Зато утром воскресенья Василиса проснулась бодрая и счастливая. Деревья за окном уже пожелтели, но температура воздуха была плюс девятнадцать. Наспех в себя что-то закинув, девушка ненадолго задумалась – ветровку всё же решила поверх джинсов и блузки накинуть – и убежала. Уже на пороге её догнал грозный окрик:

– Ты куда?

– Я на твои хотелки весь остаток недели пахала. Сегодня имею право на личную жизнь, буду вечером.

И не дав ответить, захлопнула входную дверь. Настроение от этого подросло ещё сильнее, девушка казалась себе воздушным шариком – тронь слегка, и полетишь. Не остановило и то, что дороги к запасному «лежбищу» Виктора в среду Василиса не запомнила. Быстро по яндекс-карте она нашла, где рядом с сосновой рощей есть многоэтажка, и заказала такси. А уже на месте без труда отыскались гаражи.

Глеба она встретила на улице. Он очистил от шишек и иголок небольшой пятачок и делал разминку.

– О, тебе уже всё разрешили?

– Я – Боевой пёс. У меня полно биоимплантов на регенерацию и много чего ещё. К тому же у вас хорошая вода, не хуже эко-купола.

– Тогда раз здоров, пошли, прогуляемся. Покажу город.

– Но…

– Не боись, по телефону найдут. Позвонят и спросят. Город маленький, далеко не уйдём.

– Хорошо.

Первое время Василиса, опять же вспомнив книжки, и как гость отреагировал на высотку, боялась, что инопланетянин себя выдаст. Вряд ли он видел земные города. Но Глеб дорогам, машинам и девятиэтажкам ничуть не удивился. По сторонам хоть и осматривался, но не больше чем если бы как турист приехал в соседнюю область. Хотя вопросов задавал много, например, его удивляло, как можно парковаться и мусорить на газонах. Под эко-куполом, где воду приходилось фильтровать, растения были ценностью, без них никакие машины не смогли бы обеспечить оптимального микроклимата. Единственное же настоящее недоумение у него вызвал магазин: зачем один и тот же товар идентичного качества делать в стольких вариантах упаковки и дизайна, когда достаточно единственного.

– Ну… реклама. Конкуренция, – попробовала объяснить Василиса.

– Читал, – признался Глеб. – И никогда не мог понять такой бессмысленной траты ресурса. Вдобавок это усложняет жизнь. Подходишь к полке и пытаешься сообразить, где нужный тебе продукт.

А ещё Глеб оказался намного более неутомимым ходоком, чем девушка. И три часа спустя оставался бодр и неутомим, тогда как у Василисы ноги гудели.

– Передохнём? Бананы, сок, пирожки и во двор на лавочку. А потом покажу тебе зрелище, которое ты, гарантирую, в жизни никогда не видел.

– Не возражаю.

Во дворе их и настигли неприятности. Стоило с удобством разместиться и разложить еду, как во двор вошла компания парней. Заметив Глеба и Василису, тут же направились к ним, один вступил вперёд.

– Чугун узнает, с кем его девушка ходит, – с гневом начал вожак, – тебя, шлюшка, уроет. А ты, козёл, ведь предупреждали. За тобой должок. Кстати.

– Не трогайте его, – Василиса встала и загородила Глеба. – Во-первых, Андрей в курсе, а во-вторых вы ошибаетесь. Это наш общий друг, приехал из другого города. Я ему город показываю.

– Будем знакомы,

Глеб тоже встал, деликатно пододвинул девушку в сторону и пожал заводиле руку. Тот не ожидал, отодвинуться не успел, а после рукопожатия затряс кистью руки.

– Здоров, – сказано было уже с нотками интереса и уважения. Видимо, Глеб-одноклассник так не мог.

– Отойдём? Переговорить надо. Василиса. Подожди здесь.

– Отойдём.

Парни все вместе переместились в другой угол двора, минут десять о чём-то беседовали – Василиса аж извелась – потом вернулись. Причём обратно Глеб шёл с ними как равный. Заводила пожал девушке руку:

– Извини, обознались. Но похож. Чугуну привет.

– Без обид, – согласился Глеб. А когда они остались снова вдвоём, задумчиво сказал: – Спасибо. Ты, не раздумывая, меня пыталась защищать. Я… в общем, спасибо. И всё-таки не может это быть просто совпадением. Ты похожа на Ирму, я на твоего одноклассника.

– Виктор? Андрей?

Глеб не ответил, а Василиса вдруг почувствовала во всём теле слабость, её начала колотить дрожь. Выброс гормонов как реакция на несостоявшуюся драку. Остро захотелось стресс чем-то погасить, например, что-то купить. Но вместе Глебом мотаться по магазинам было стыдно, да и здешний торговый центр внушал опасения и брезгливость. И тут она удачно вспомнила, что совсем недавно они проходили мимо магазинчика для художников. Вернуться туда показалось самым мудрым решением. И купить что-то можно, не стыдясь перед гостем, и рисование всегда успокаивало.

– Пошли. Я тебе обещала интересное зрелище? Но перед этим давай красок купим. У меня из-за маминой придури всё закончилось, а так я заодно порисую.

Магазин пустовал. Василиса сразу устремилась к стенду с «премиальными» красками и кистями, деловито отбила атаку продавщицы, которая попробовала всучить самый дорогой, но при этом не самый лучший набор. Ехидно прочитала короткую лекцию «раз уж торгуете, стоит ознакомиться с товаром». И вышла обратно совершенно счастливая с пакетом, где лежал отличный набор красок и кисти. Сзади пыхтел Глеб, нагруженный бумагой и переносным малым этюдником – старый остался в Ярославле, как раз хотела покупать здесь новый, а тут заодно носильщик подвернулся.

Ехать пришлось на автобусе, и Василиса невольно порадовалась, что они удачно зашли за этюдником. Очень уж нервировали снисходительные взгляды, которые на них все бросали поначалу – ещё одна романтическая парочка молодых людей. Но дальше замечали ватман и этюдник, и взгляд мгновенно становился равнодушным: а-а-а, это с художественной школы на пленэр едут. Всё равно, едва в динамиках автобуса прозвучало «остановка Кабельный завод», из салона на улицу Василиса чуть ли не выпрыгнула, к мосту двинулась быстрым шагом.

Дорога поначалу шла мимо лесополосы, отделявшей промзону, и Василиса специально заговаривала зубы так, чтобы Глеб всё время смотрел именно туда. Ему с одной стороны зрелище вроде привычное, в эко-куполе леса росли, а с другой стороны совершенно одичавшие заросли деревьев и кустарников, густо усеянные высохшей травой и жёлтыми листьями, парня заворожили. Естественный процесс смены времён года он наблюдал первый раз в жизни.

– А теперь обернись налево.

Ветер как раз стих, зеркальная гладь Рыбинского водохранилища матово сверкала куском прозрачного серовато-зелёного хрусталя. Солнце бросало в водяную зыбь мелкие медово-жёлтые кругляши, собиравшиеся в широкое золотое монисто солнечной дорожки. Вернулся ветер, осторожно потрогал воду, солнечные монетки запрыгали с одного бурунчика на другой, утопая в серебристой пене.

– Это… это вода? Как красиво… Никогда в жизни не видел столько воды. Читал, но даже представить не мог.

– Во-от. Наш мир в этом получше твоего будет. Ладно, смотри, а я пока рисовать стану.

Первые несколько листов Василиса рисовала то просто пейзаж, то пейзаж и жадно смотревшего на Волгу парня. Заодно, пользуясь тем, что от зрелища Глеб словно немного опьянел, понемногу выспрашивала у него про его родину. И наконец, решила сделать подарок. Глеб как раз рассказывал, как первый раз уже после училища участвовал в рейде по старым бункерам – после войны с керхерами, особенно возле бывших стартовых столов, осталось немало заброшенных построек и развалин. На очередном листе Василиса решила изобразить услышанную историю. Светило в зените белесого неба обдаст жгучею волной. Безжалостное око глядит на знойную пустыню. Нагроможденье жёлто-бурых песков, сотворённые ветрами извилистые дюны под ногами душными волнами разбиваются о развалины. Взгляд подавлен пустотой и безлюдной тишиной, в каждой песчинке витает забытый дух пустынных призраков отгремевшей войны. Живые здесь одни тощие колючки и шипокобры – похожи на вытянутых очень длинных ящериц, но стоит их напугать, как прячут лапки, поднимают верхнюю часть туловища и раздувают капюшон иголок – очень похоже на королевскую кобру перед броском. И одинокий, бредущий в изнеможенье путник, которому мерещатся миражи зелёных островов.

– Ай!

По глазам на мгновенье мазнуло липкой чернотой, и сразу в лицо дохнуло раскалённым сухим воздухом. В глаза ударил нестерпимо-яркий свет: они находились посреди пустыни, точь-в-точь как на картине, всё ещё лежавшей на этюднике. И больше ничего родного и знакомого, один Глеб в двух шагах всё так же сжимал в руках пакет и несколько упаковок листов ватмана для акварелей.

– Мы на Опале. Непонятно как, – голос у Глеба был под стать окружающему воздуху, такой же сухой и безжизненный.

В этот момент девушку догнали ощущения с остальных органов чувств. Кожу рук обожгло солнцем, в уши ворвался шорох и шелест мириадов трущихся песчинок, кроссовки на песке стояли не как на утоптанной земле твёрдо, а упруго будто на резине. В нос ударил тухло-гнилостный аромат разложения.

– Фу, воняет.

– Не поворачивайся! – окрик Глеба запоздал.

Василиса обернулась к источнику запаха – и завизжала. Там лежали остатки человека. Чернобородая голова с выбитой нижней челюстью, рядом валялись оторванные рука и нога, на концах у них махрились мясо и кожа. Остальное тело разодрали в лохмотья, на куски, обглодали и бросили. Темнело огромное бурое пятно крови, завершали зрелище разбросанные вокруг обгрызенные кости с остатками мяса и клочками одежды. И шипели, распушив иголки «капюшона» три шипокобры. Девушку вырвало сначала остатками обеда, потом одной желчью.

Испуганно убежать сломя голову Василисе не дал Глеб. Поймал – хватка у него оказалась железная, пару секунд держал, дальше силой крепко поцеловал. И тут же содрал с девушки блузку. Василиса задохнулась от возмущения, труп был забыт.

– Так. Спокойно. Говорят, от истерики пощёчины помогают, но и так неплохо вышло. Блузку на голову от солнца, повторяй за мной. Ветровку как халат. Иначе сгоришь. Получилось? А теперь медленно, не оборачиваясь, идёшь за мной.

Кругом царило гнетущее безмолвие. Глеб шёл впереди, выдерживая одному ему известное направление, словно держал в руках компас, Василиса брела позади него. В горле мгновенно пересохло, глаза слепило от солнца, золотистого блеска под ногами и мелкого песка. Иногда попадались занесённые песком обломки и невысокие развалины, но Василисе было не до них. Наконец обнаружился вход в какой-то тоннель, и они вошли туда. Воздух здесь был такой же сухой, но хоть какое-то убежище от зноя. Пол, напоминавший растрескавшийся бетон, был покрыт мелким песком, зато из глубины тоннеля по ощущениям тянуло прохладой.

– Подожди меня здесь. Вглубь не заходи. Я должен осмотреться. Подождёшь?

Глеб пристально посмотрел в лицо девушке, явно опасаясь новой истерики и просьб её не оставлять одну. Заорать и в самом деле хотелось, но, не понимая где, без еды и воды они умрут в пустыне. И очень быстро. Труп же означал, что где-то поблизости хоть плохие, но люди. Василиса стиснула зубы и выдавила из себя:

– Иди. Я… Я дождусь.

Девушка села прямо на пол, обхватив колени. Едва Глеб растворился в сиянии пустыни, как страхи и сомнения захлестнули Василису с головой. Правильно ли она поступила? Дождётся ли она Глеба? А если с ним что-то случится? Если нападёт какая-нибудь тварь вроде тех, что она видела в прошлый раз? Воображение раз за разом рисовало такое же растерзанное тело, только вместо чернобородого на песке валялась голова Глеба. Зубы с каждой минутой стучали всё сильнее, ощутимо дрожали колени. И всё сильнее хотелось выглянуть и посмотреть. Василиса уговаривала себя так не делать, но с каждой секундой голос разума звучал всё тише. Может, она, в конце концов, встала бы и вышла наружу, но силы утекали ещё быстрее.

– Держи.

Голос Глеба заставил Василису подскочить и распрямиться как сжатую пружину. Ни капли не стесняясь, что стоит перед ним полуголая и сквозь распахнувшуюся ветровку виден плотно облегающий грудь бюстгальтер телесного цвета, девушка крепко парня обняла и прижалась к нему. И то, что горячая рука сейчас гладила голую спину, ни капли не казалось неприличным.

– Всё хорошо, ты молодец. Я боялся, что не выдержишь и высунешься. На, – он сунул в руки бутылку из непрозрачного пластика, отливавшего металлическим серебром. – Пить медленно, мелкими глотками.

Воды внутри оказалось мало, с непонятным привкусом и горячей, но это была вода. С каждым глотком Василиса ощущала, как понемногу оживает. Пропала слабость, и появилась жажда деятельности.

– Откуда?

– Не переживай, не с трупа. Нашёл его стоянку. Запасной одежды нет, зато кое-что осталось.

– И куда мы дальше? – Василиса решила сделать вид, мол, поверила. Правду выяснять не особо хотелось.

– Сначала понять, где мы. И как вернулись. Ты рисовала. Что?

– В-вот. Сюрприз хотела тебе сделать. Ты говорил, я по твоим словам рисовала.

Глеб внимательно всмотрелся в листок, покачал головой.

– Можно считать доказанным, что наше перемещение как-то связано с твоими рисунками. Что-то знакомое, действительно чем-то похоже на Старую бойню. Так называется район ракетных стартов, возле которых сожгли армию керхеров. Но не она. Понимаешь, колония расположена на невысоком плато. Возле одного из спусков и расположена Старая бойня, а ни тут, ни на рисунке гор нет. Они невысокие, стоят по периметру плато. Их также видно из Города и ближних к нему построек. А дальше, в глубину плато, песка меньше, там каменистая пустыня. Значит, мы на одной из линий внешних укреплений.

– Это хорошо?

– Не знаю. Дальний периметр подковой охватывает плато с Городом. Очень много развалин. Некоторые бункеры и старые посёлки обжиты, если поблизости оазис, или сохранилась скважина. По таким идут торговые тропы пустынников. Это люди, которые живут и кочуют в песках. Остальные бункеры и поселения давно пусты и мертвы, хотя есть охотники, которые шарят по развалинам. Иногда в них попадаются ценные вещи. Предкам они были не нужны, их бросали в бою или при отступлении, а сегодня… В общем, дорого стоят.

– Т-тот человек, – к горлу подкатила тошнота, стоило вспомнить растерзанное тело.

– Да. Не хотелось бы тебя пугать, но это был один из таких охотников. Что за тварь его сожрала, я не знаю.

– Врёшь, – пристально посмотрела ему в глаза Василиса. – Я тебя хорошо уже знаю. Врёшь.

– Вру. Точнее, не договариваю. Есть два варианта. Один весьма вероятный и для нас безопасный. Это был песчаный лев. Охотится на шипокобр, попасть в его ловушку может разве что полный идиот или если под кайфом. Этот лев тварь довольно трусливая, своим появлением мы его спугнули. Второй вариант настолько маловероятен, что я его пока не озвучу. Но на всякий случай на, – Глеб сунул в руку Василисе пистолет. – Неважно, что стрелять не умеешь. Это предохранитель, сдвигаешь вот так и нажимаешь на спусковой крючок. Пистолет примитивный, пороховой, так что учитывай, отдачей по руке бьёт. Зато звук громкий. Враг испугается, я услышу.

– Ты опять уходишь? – на самом деле было ясно и так, но оружие в руке как-то сразу успокоило, так что вопрос прозвучал больше для проформы. – А может я смогу нарисовать, и мы домой попадём?

– А если нет? Воды мало. Потрать всю на краски – а если ничего не выйдет? Предлагаю этот вариант оставить на крайний случай. Если мы в радиусе досягаемости какого-то оазиса, сначала добраться туда, а уже потом экспериментировать.

Глеб ушёл, Василиса снова осталась сидеть одна. Крепко сжимая в руке оружие, она какое-то время сидела на полу и обдумывала мысль, как ей отнестись к нынешнему приключению. С одной стороны риск, но с другой просто не может быть, чтобы они вдвоём не нашли выхода. Дальше ей стало скучно и жарко. Поразмышляв, Василиса сняла бюстгальтер: под ветровкой не видно, зато кожа не потеет и не чешется. Здравый смысл ещё немного поборолся с любопытством, но в итоге Василиса убедила себя, что если бы в глубине тоннеля могло встретиться хоть что-то опасное, её бы здесь не оставили. Да и спускаться вниз ей не запрещали. Ну а раз так – то можно совсем немного отойти внутрь, пока хватает света от выхода, и оглядеться. Когда ещё появится шанс увидеть пусть старую, но настоящую космическую базу. Девушка храбро углубилась на пять шагов, потом ещё на пять и ещё немного. Ей показалось, что из глубины тоннеля послышался непонятный звук, и Василиса замерла. Какой-то шорох… Воображение мгновенно нарисовало картину обвала – тут всё очень старое, и Василиса торопливо вернулась обратно, поближе к выходу.

Девушка как раз собралась присесть, когда из глубины тоннеля шорох раздался снова, уже отчётливей. И тупые негромкие звуки. Василиса замерла, испуганно выцеливая пистолетом сумрачную темноту. Тут же отругала себя: с обвалом решила воевать? Может, выйти наружу? Но там солнце, с её хлипкой защитой тепловой удар обеспечен в два счёта. А если не обвал, а какое-то чудовище? Например, гигантская крыса? Или змея какая-нибудь?..

Голый человек показался из тоннеля неожиданно. Попал в полоску света. Глаза – мутные бельма. Кожа на лице и торсе местами отсутствовала, обнажая мясо, а там, где осталась, приобрела мертвенно-бледный синюшный оттенок. Губы наполовину разложились, обнажая зубы. Дохнуло разложением. Василиса завизжала и, не пытаясь целиться, начала стрелять. Пистолет больно ударил по руке, но в упор почти все пули попали в цель, отбрасывая зомби назад в тоннель.

– Помогите!.. – девушка выскочила наружу и побежала примерно в ту сторону, куда, как она видела, ушёл Глеб.

Пули зомби если и повредили, то не сильно. Тварь выбралась наружу и довольно шустро припустилась вслед за девушкой. На свету зомби оказался ещё отвратительнее, точь-в-точь как в кино – только ещё страшнее. На бегу выпустив от страха остаток патронов и даже умудрившись несколько раз попасть в цель, Василиса продолжила улепётывать, увеличивая дистанцию: одна из пуль, похоже, повредила чудищу ногу. При этом включившийся инстинкт самосохранения подсказал обходить другие провалы и возможные укрытия, так что когда выскочил ещё один зомби, Василиса вовремя успела сменить траекторию движения. Но хотя страх и подстёгивал силы, тело, особенно по жаре, имело физический предел, девушка быстро начала задыхаться. Не заметив обломка, споткнулась, полетела кубарем. Вскочила. Второй зомби уже близко!..

Хлопок выстрела стегнул окрестности бичом, голова зомби разлетелась ошмётками. Чудище не упало замертво, а встало на месте, шевеля руками. Безголовый труп сделал осторожный шаг вперёд, но тут ещё четыре выстрела слились в один, оторвав чудищу руки и ноги. Василиса замерла, прислонившись к какому-то то ли обломку, то ли куску камня, торчащему из песка. Глеб дал ещё несколько выстрелов, подбежал к девушке и прижал к себе. Василиса вцепилась в него мёртвой хваткой и заревела, страх всё-таки прорвался наружу.

– Тихо, тихо, всё хорошо. Ты молодец, всё в порядке.

– З-з-зом-м-мб-би, – зубы выстукивали чечётку. – Н-нас-с-стоящ-щ-щие.

– Всё хорошо. Двоих я убил. Сколько их было?

– Д-дв-ва. Од-д-дин из т-т-он-неля, а вт-тор-рой выск-к-оч-чил…

– Тогда всё. Нам надо забрать оставшиеся вещи.

– Не уходи!

– Я и не собирался. Вместе пойдём.

– Н-ненадо, а вдруг т-там…

– Всё хорошо. Я вооружён. А без твоих рисунков нам не выбраться.

Его рука крепко обнимала девушку, оказалась прохладной, а ещё на уме крутилось слово «нежной». И тут Василиса сообразила, что из своей футболки Глеб тоже сделал тюрбан, лифчик же она сняла, ветровка расстегнулась. Теперь Василиса стояла, прижимаясь обнажённой грудью к голому торсу парня, и от этого ей ни капельки не было стыдно, а наоборот – чувствуешь своей кожей его кожу, и от этого в кольце обнимающих рук просто замечательное чувство защищённости и уюта.

– Хорошо. Пошли. Только ты не отпускай меня, хорошо?

Новым убежищем Глеб выбрал нечто вроде остатков башни. Кольцо стен на уровне первого этажа, пусть и без крыши – солнце уже прошло зенит, так что одна из стен давала сносную тень. Парень сунул девушке бутыль с водой:

– Можешь допивать до конца. Тебе понадобятся силы. Пей мелкими глотками, иначе не напьёшься.

Василиса выхлебала бутыль до половины, дальше сумела себя заставить остановиться и спросить:

– Всё так плохо?

– Как говорят у тебя в твоём мире, нам полный песец. Но шансы есть.

Глеб говорил подчёркнуто спокойно, неторопливо, и Василиса поняла, что он сейчас сам испуган до дрожи, но не хочет, чтобы девушка это поняла. И от этого с чего-то у неё страх пропал, хотя по идее должно было быть наоборот.

– Зомби? Или как их тут называют?

– Так и называют. Зомби. Извини. Это я виноват. Не сообразил, что ты не местная. Здесь у всех в спинной мозг въелось, что в заброшенные бункеры в одиночку и без света заглядывать нельзя. А если что-то шумит, надо драпать от развалин быстрее и подальше. Ты ведь внутрь заглянула? А потом побежала, только когда зомби увидела? И я хорош. Прощупал через имплантаты ближнюю часть туннеля и успокоился.

Василиса кивнула и закусила губу. Ей история донельзя напомнила день знакомства с Андреем. Опять она, дура, наделала дел, а Глеб переживает и винит во всём себя.

– Но в остальном ты везучая, очень. Зомби попался свеженький, причём помер сам от вторичной лихорадки. Ожил недавно, почуял тебя, когда ты подошла близко, и полез. Но пока трупное окоченение сойдёт, он медленный. А дальше ты ему кость ноги разбила.

– Ты же их убил. Или тут у вас есть целый район, – на Василису напала нервная икота, с которой она справилась не сразу, – где зомби водятся?

– Примерно да. Мы в Чумной пустоши. Здесь зверлинги пытались прорвать оборону, использовав новое изобретение. Биологическая цивилизация, они были мастера на всякую живую гадость. Закидали район бомбами с вирусным программирующим гелем. Попав в организм, он превращал человека в зомби. Биоробота, если понаучней. Остаётся оболочка, внутренние органы у него не действуют, точнее, вещества из них расходуются как батарея на движение. Ну и нервная система работает: пока цел мозг, что-то из его знаний «роботы» могут использовать. Для ориентирования есть не только зрение и слух, но и что-то вроде сонара. Поэтому даже без головы зомби будет нападать. Программа зашита во всём теле, чтобы их уничтожить, надо порубить зомби на куски. Потом оказалось, что на гражданских как оружие вирус действует отлично – посёлок тут неподалёку обезлюдел – а вот против военных не выгодно. Дорогое производство, а эффекта, считай, никакого. Фильтры брони токсин задерживают, бронепехотинец порвёт зомби голыми руками, как бойцы они туповаты. Плюс у военных в любой момент в скафандрах как минимум половина персонала находится, да и в остальном в бункерах строго соблюдают меры биозащиты. Нападение отбили, но район забросили. Очистить его не было тогда времени и свободных ресурсов, работать в условиях биологического заражения, когда вокруг полно места, нет смысла. Проще отстроить новую полосу укреплений. Всё равно на воздухе и солнце вирус-токсин разрушается за несколько суток даже в теле зомби. Но неразорвавшихся спор-бомб до сих пор полно.

– Здесь, наверное, много ценного осталось? Если всё побросали, особенно в том городе, куда вирус попал?

– Посёлке. Город у нас пока единственный. И всё намного хуже. Ты права, по пустыне с войны осталось полно развалин и заброшенных бункеров. Их понемногу потрошат: то же военное снаряжение с погибших гарнизонов, сама понимаешь, на чёрном рынке дорого стоит. Чумную пустошь обходят стороной. Без скафандров тут делать нечего, есть риск нарваться на не протухшую вирусную мину. Да и баек про эти места и зомби ходит полно. Но те, у кого есть нормальная броня, имеют доступ к промкомплексам. Официальным структурам старьё из развалин просто ни к чему. Какая-то гнида, – Глеб сжал кулак, словно кого-то душил, – наняла отморозков и заказала доставить ей неразорвавшиеся бомбы. Сама понимаешь, такую штуку ищут не шипокобр травить по подвалам. Целый караван, три лёгкие машины и грузовик с холодильником для биообразцов. Совсем новые машины, только что с конвейера. Только у зверлингов, когда они провалились с зомби, появилась вторая модификация вируса. Заражённый человек внешне выглядит нормальным, его не распознают сканеры. Зато внутри органы и кровь перерождаются во взрывчатку. Живёт такое создание недолго, но ума ему хватает подобраться к людям или механизмам и взорваться. Какой-то жадный дурак то ли напоролся на мину с взрыв-вирусом, то ли решил заодно подзаработать и пошарить по развалинам. Заразился, подобрался к машине с зомби-бомбами и подорвал себя. Кто стоял рядом, надышались и переродились мгновенно. Вторые, кто подальше, схлопотали дозу токсина, но сумели убежать, всё равно померли и переродились. А третьи…

– Тот… кого мы… там… с бородой

Перед глазами у Василисы опять встало разодранное тело, сложилось с тем, как её преследовал зомби. Девушку заколотила дрожь, хотя она и пыталась себя убеждать, что Глеб рядом и всё будет в порядке. Разум соглашался, а сердце всё равно дрыгалось как сумасшедшее. Пришлось Глебу ненадолго присесть рядом и держать Василису в кольце рук, пока она не успокоится.

– Да. Зомби, выработав ресурс, дохнут – но если сожрут любую органику, смогут продлить работу. Вдобавок, ночью они видят лучше людей и бегают быстрее. Все машины в хлам, пешком – догонят, вокруг Чумной пустоши сплошная плешь, голый песок. Те, кто остался жив и не заразился, прятались в развалинах, думали переждать. Зомби передохнут, они уйдут. В караване много народу было, и большая часть, к сожалению, поначалу уцелела. В итоге, в округе навскидку, до двух десятков активных зомби. Я ночью тоже вижу, но не с этим против них воевать, – Глеб хлопнул по винтовке и автомату. – Пороховое оружие, разрывных пуль нет. Из такого в корпус бить бесполезно. Задержать, оторвав голову, а потом стрелять по конечностям, причём переломать все четыре выше сустава. Но зомби умом хоть и не отличаются, не настолько тупые, чтобы переть напролом. Ночью нас могут и сожрать.