Текст книги "Путь Наставника (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Вот деньги. Отсыпь нам полмешка, и мы уйдём восвояси. А ты сможешь отчитаться перед мастером, что выполнил часть нормы.

– А ну, дай позырить?

Пацан протянул руку за монетой, которую я извлёк из кармана.

Я отдал ему деньги.

Пацан принялся рассматривать кругляш с дотошностью ювелира, выбирающего бриллиант для королевской короны.

– Откуда у шпаны деньги? – недовольно пробурчал он.

– Шпаны⁈ Да ты сам…

Я одёрнул Гришу за рукав. Не стоило нарываться. Мы сюда не права пришли качать и не выяснять, кто лучше языком чесать может. У нас есть чёткая цель.

– Неважно, – произнёс я спокойным и вежливым тоном. – У нас деньги, у тебя товар. Если этого достаточно, то бери плату и давай уголь.

– Антрацит, – машинально снова поправил пацан.

Честно говоря, он начинал меня подбешивать, но я сделал пару вдохов-выдохов и держался в рамках приличия.

– Пусть так. Ну так как?

– А может, мне стезевиков кликнуть? – вдруг произнёс пацан. – Пусть они разбираются, откуда у вас деньги. Может, вы их украли. Живёте в подворотнях, воруете у всех подряд.

Я краем глаза следил за Гришей, чтобы не натворил дел. А он явно готов был закипеть, как перегретый чайник. Того и гляди крышечка запрыгает и пар из ушей повалит.

– Мы ни у кого не воруем, – в противовес состоянию Гриши, говорил я очень спокойно и рассудительно. – Выполняем небольшие бытовые поручения. Помогаем по хозяйству. Вот сейчас у нас заказ на уголь от Варвары Сергеевны, которая живёт в переулке по соседству с вами. Можешь сходить и спросить сам у кухарки-Марфы. Она дала денег и попросила принести уголь. Вот и всё объяснение. Работаем как можем. Как и ты сам. Зачем вести себя по-скотски?

Пацан долго и молча разглядывал нас. Затем кивнул, проверил монетку на зубок, видимо, всё ещё не решил настоящая ли она. Покрутил в руках, даже подкинул в воздух, ловко закрутив и прислушиваясь к звуку.

– Ладно, берите уголь. Как раз на полмешка хватит. Вон там неполный стоит.

Он указал на самый крайний мешок. В нём было около половины от полного. Надменно выпятив челюсть, пацан произнёс:

– Сами берите, я вам подавать его не стану.

Не нравилось мне его поведение. Зачем так задаваться, когда сам недалеко ушёл? Но он и впрямь добился чуть большего. По крайней мере, не крадёт, не попрошайничает. Честно, как может, зарабатывает деньги. Весь грязный. Одежда в угле перемазана. Явно и у него жизнь не сахар.

– Гриша, хватай мешок и пошли отсюда.

Гриша кивнул и уже сделал пару шагов, как из-за спины раздалось:

– А ну, стоять!

Я обернулся.

Дверь лавки была распахнута, а на пороге стоял здоровенный мужик. Тоже весь перемазанный в чёрной пыли. На выпирающем пивном животе, болтался замызганный фартук. Такие же грязные нарукавники скрывали руки по локоть.

– Ах ты сволочь беспризорная! – зарычал мужик. – Как посмел сюда явиться снова?

Я ничего не мог понять. Что за ерунда? Чего он на меня орёт?

– Это же ты на позапрошлой неделе умыкнул у меня мешок угля! Ты, скотина этакая! Я запомнил твою тощую рожу!

Мужик орал и пёр на меня. И я понял, что это полная задница! Похоже, Огрызок успел натворить дел. И вот что теперь с этим делать?

Глава 11

Я пятился, слегка офонарев от такого натиска. Мужик без лишних разговоров, со всей решительностью шёл на меня, и его намерения явно были недобрыми.

Наверное, не будь у меня обязательств перед Марфой, я просто развернулся бы и убежал, прихватив с собой Гришу. Сомневаюсь, что этот жирдяй смог бы нас догнать. Пусть мы хилые, но бегать беспризорники умеют. В спасении бегством, для таких, как мы, нет ничего зазорного. Именно так я и познакомился с Гришей. Я стоял на мостках, а он нёсся со всех ног, едва не сбив меня.

Но одно дело – спасать свою шкуру, когда на кону только она. И совсем другое – когда за спиной стоит тот, кто в тебя поверил. Марфа дала мне монетку, рискуя своим местом кухарки в доме дворянки, пусть и спятившей. Я почему-то был уверен, что имей возможность работать в другом месте, Марфа не осталась бы в том сумасшедшем доме. И если я сейчас сбегу, не выполнив обещания, я не просто потеряю источник еды. Я потеряю возможность смотреть на себя в зеркало. Ладно, какое зеркало – в лужу. Я попросту перестану себя уважать.

Я отдал деньги Марфы за уголь и не получил ничего взамен. А значит, мне не с чем возвращаться. Я даже в другом месте его купить не смогу, потому что у меня нет денег.

Краем глаза я видел, что Гриша испуганно смотрит то на меня, то на орущего мужика и отступает. Сейчас в его голове боролись несколько желаний одновременно: желание сбежать, спастись, бросив всё, и желание помочь мне, хоть как-то. Я чётко видел это по взгляду, и поэтому едва заметно помотал головой. «Не делай глупостей»

И вдруг жирдяй протянул ко мне свою огромную лапищу и попытался схватить за шиворот.

Адреналин хлынул в кровь, и мир вокруг словно замедлился. Странное, почти животное состояние – когда время меняет своё течение, а ты остаёшься в нормальном ритме. Я испытывал такое раньше, на соревнованиях, когда от исхода боя зависело слишком многое. Но и сейчас ставки были не ниже.

Я увернулся, и толстые пальцы-сосиски ухватили пустоту в нескольких сантиметрах от плеча.

Гриша, наконец, обрёл способность двигаться и говорить, точнее, кричать.

– Валим! – заорал он во всё горло, развернулся и рванул прочь.

Но я не побежал.

Да, Гриша хоть и стал больше доверять мне, ориентироваться на меня, но он как был, так и остался беспризорником, живущим в заброшенной котельной. Невозможно воспитать ответственность за пару часов. Для меня же ситуация выглядела иначе.

Предай я доверие Марфы, и это конец всему, чего я добился сегодня. Всё коту под хвост. Меня это не устраивало. Потому что, нет угля или денег – нет доверия.

– Ах ты, щенок! Ещё и вертеться вздумал? Стой, тебе говорят!

Мужик не ожидал, что я увернусь, и на секунду зазевался. Мне удалось отскочить ещё немного. Наверное, он сильно удивился, что я не сбегаю, но сейчас ему было не до того, он снова орал и пёр на меня, как неуправляемый бульдозер. Широко расставив руки, переваливаясь из стороны в сторону. Не бульдозер, сущий медведь!

– Погодите, – попытался я перевести конфликт в другую плоскость. – Мы можем договориться.

Миф, что со взрослым человеком всегда и всё можно решить разговором – чушь! Я это знал раньше, подтвердил и сейчас. Договориться можно с разумным, а тут… Залитые кровью маленькие глазки впились в меня с такой злобой, что я начинал ощущать её на физическом уровне. Тут не до разговоров.

Я искал варианты, но пока их не находил.

Хорошо хоть Гриша был в безопасности. Я видел, как он выглядывает из ближайшего проулка метрах в тридцати от нас. Мальчишка не убежал, не пойми куда сломя голову, нет. Он оказался в безопасности и стал наблюдать. Собственно, верная тактика. Спроси он меня, я бы именно так и посоветовал поступить. Против мощного противника в лице огромного мужика, он всё равно бессилен. Я, собственно, тоже, но у меня имелись варианты.

– Сучонок подзаборный! Гнида шелудивая! – не переставая ругался мужик, стараясь приблизиться ко мне, но я не позволял.

Каждый раз, как только угольщик оказывался слишком близко, я отступал, менял диспозицию, но не сбегал. И уже на очередной круг пытался вынудить мужика со мной поговорить. Работало плохо.

– Да я вас, всех, сволочей бездомных, чёрным сдам! Вы у меня в диких землях загнётесь! – брызжа слюной и бегая за мной, вопил мужик. – Ещё и моего подручного, поди, воровать учите! Вон, как лупится на нас!

Подмастерье и впрямь смотрел на то, как я уворачиваюсь от очередной попытки меня схватить. Но ничего общего с обучением воровству это не имело. Мне даже показалось, что пацан прикидывает, смогу ли в очередной раз избежать поимки. Когда мне удавалось ускользнуть красиво, он буквально подскакивал, едва не вскидывая руки вверх, радовался. А когда мужик таки меня хватал или умудрялся задеть, лицо пацана выражало переживание.

Вот уж чего не ожидал.

Пацан смотрел на меня с таким выражением, в котором смешались любопытство, страх и… надежда? Надежда на то, что кто-то не сдастся. Что кто-то посмеет противостоять, спорить с этим грузным, злым человеком. И если я сейчас проиграю – я убью эту надежду. Не на словах, а на деле. Я покажу ему, что прав сильный, что прав тот, у кого больше власти. А я бы хотел доказать обратное. И это придавало мне сил.

Так что я крутился туда-сюда, уже порядком вспотел и раскраснелся. Это неожиданно начало приносить плоды. Мужик тупо устал.

Он пыхтел, как паровоз, кашлял и хрипел. Движения его замедлились, стали не такими опасными. И наконец, он остановился, согнулся, упер ладони в колени и замер, тяжело дыша.

Это был мой шанс.

– Теперь готовы меня выслушать?

Мужик ничего не ответил.

– Послушайте, мне нужен уголь, за который я вам заплатил.

– Ты… ты… ни… чего, – мужик сделал паузу, а потом резко выдохнул, – не платил!

– Спросите у своего подмастерья, – ответил я. – Деньги за уголь он взял.

Мужик злобно глянул на пацана, который, наблюдая за нашими перемещениями, уселся на мешок угля и внимательно слушал. А сейчас молча смотрел на нас и, кажется, растерялся. Но едва понял, что его ни в чём не обвиняют, собрался, выпятил грудь и задрал подбородок.

– Ну? – подбодрил я пацана. – Скажи мастеру, что мы заплатили.

– Было дело, – лениво ответил он. – Они заплатили.

Сейчас пацан выглядел довольным продавцом, заключившим выгодную сделку, но едва мужик встретился с ним взглядом, тут же стушевался.

– Этот уголь для Варвары Сергеевны, – продолжил я, – той, что живёт по соседству с вами. Это она дала мне денег, чтобы я купил для неё угля. И если я не принесу его ей, а скажу, что вы не отдали мне товар, у вас будут проблемы.

– Ты ещё угрожать мне смеешь! – попытался заорать, но тут же закашлялся мужик.

– Я не угрожаю. Просто говорю как есть. Всё по-честному.

– По-честному? А кто уголь спёр⁈

– Насчёт него, – я сделал паузу, чтобы мужик хоть немного отдышался. Он разнервничался и снова пыхтел. – У меня есть предложение. Мы выполняем поручения для Варвары Сергеевны, может что-нибудь сделать и для вас. Обозначим объём работ, а как выполним, будем в расчёте.

Но мужик, похоже, не слишком горел желанием договариваться.

– Это ничего не меняет! Ты, щенок, должен мне денег. И если не отдашь… я…

Он вдруг распрямился, как плотный желейный студень, и бросился на меня.

Я отскочил и… очень некстати запнулся. Взмахнув руками, едва не растянулся, но меня поймали за шкирку, вздёрнули, тряхнули.

– Попался! – ликуя, завопил угольщик. – Теперь-то поговорим. Но для начала я проучу тебя, как от взрослых бегать!

Он попытался меня ударить. Не сильно, скорее, дать подзатыльник или поучительный тычок. Но даже будучи пойманным, я не терял концентрации и не собирался терпеть очередную порцию боли. Тело и так ныло. Не хватало ещё подзатыльники терпеть.

Есть вещи, которые ты можешь проглотить, если на кону реально стоит чья-то жизнь. Унижение, боль, страх – всё это можно пережить. Но есть момент, когда ты понимаешь: если уступишь сейчас – будешь уступать всегда. И дело не в гордости. Дело в том, что грань, которую ты переступаешь один раз, исчезает навсегда. Я не мог позволить этому случиться. Мир и так умудрился осадить меня на ровном месте, подсунув встречу с угольщиком. Так что нельзя позволять себе упасть ещё сильнее. Нельзя позволить кому-то учить тебя жизни. Особенно если он не заслужил это право.

Я заблокировал пару ударов и увернулся ещё от одного. Если честно, повезло. Бить угольщику было несподручно. Слишком крупный и неповоротливый он был. Мужик снова впал в короткий ступор, но держал он меня крепко.

Прикинув, не избавится ли мне от куртки, чтобы вернуть свободу, я решил, что холод хуже. Варианты разрешения ситуации пока никак не хотели вырисовываться. Так что я решил попробовать снова поговорить.

– Давайте договоримся, – настаивал я на своём.

– О чём мне с тобой договариваться?

Брови угольщика вздёрнулись, надменный взгляд упёрся в меня, как баран рогами.

– Ещё раз предлагаю рассмотреть вариант отработки. Мы могли бы…

Я вдруг понял, что повторять то, что я уже говорил бессмысленно и я решил зайти с другой стороны.

– Вы же работаете с подростком. Чем мы хуже?

Угольщик зыркнул на подмастерья, а у того взгляд моментально потух. Вот только что он сидел на мешке, улыбался, а теперь вскочил, склонил голову в вежливом полупоклоне.

И я вдруг понял, что пацан никакой ни подмастерье, ни гордый продавец на стажировке, а точно такой же забитый и эксплуатируемый в хвост и в гриву мастером-угольщиком ребёнок.

В моей прошлой жизни я видел таких детей. Они приходили в секцию с потухшими глазами, с синяками на предплечьях, которые старательно прятали под длинными рукавами. Они привыкли, что весь мир против них. Они были сломлены. И этот пацан был таким.

В этот момент мужик начал хохотать. Раскатисто, громко.

– Работаю? А-ха-ха!

Смеялся он долго, но, наконец, затих, хрюкнул, кашлянул и завопил на подмастерье:

– Давай сюда грёбаные деньги! Тебе заплатили. Почему не принёс выручку⁈

Пацан сжался, нахохлился, как воробей под холодными струями дождя, сунул руку в карман, достал и протянул мастеру чёрную маленькую монетку, которую совсем недавно получил от меня.

Я обратил внимание, что руки пацана трясутся, а под ногтями чёрная угольная грязь. Похоже, те мешки, что стояли на улице, пацан набирал собственноручно. А ему для работы даже перчаток не выдали. Не знаю, были ли они в этом мире, но у самого угольщика под ногтями было чисто. Это я тоже успел заметить, так как весьма близко познакомился с его руками, пока оборонялся.

– Простите, мастер. Вот, – чуть заискивающим и дрогнувшим голосом произнёс пацан.

От его жалкого вида у меня аж кулаки зачесались.

Чёрт! Были бы мы в одной весовой категории, навалялся бы грязному уроду. Как пить дать. Я ещё не слишком хорошо узнал, что в этом мире к чему, но различить признаки жёсткого обращения с ребёнком был способен. И сейчас эти признаки были налицо. Да что там, они вопили о себе во весь голос.

Я дёрнулся, но держали меня крепко. Да и что я мог сделать в открытом противостоянии?

Держащий меня за ворот мужик был действительно крупным. Несмотря на живот, под одеждой бугрились мышцы. Такой, при необходимости, с одного удара положит. Особенно такого, как я. Я и пискнуть не успею, если пропущу хоть разок. Моя изворотливость и подвижность не дадут мне никакого преимущества, если меня будут держать, как сейчас. Да, слабые попытки мужика отвесить мне оплеуху провалились, но лишь потому, что он не особо старался. В общем, как ни посмотри, а сейчас я был в полной заднице. И умение договариваться пока меня не выручало.

В моей голове пронеслось: а что, если я сейчас не смогу выкрутиться? Что будет с Гришей? Что будет с Марфой, которая доверила мне деньги? Что будет с этим пацаном-подмастерьем, который смотрит на меня так, будто от моих действий зависит его вера в справедливость? А ведь зависит. И это страшнее, чем любой удар.

А мужик тем временем, проверив на зубок, точно так же делал пацан, сунул двухкопеечную монету в карман.

– Ну, так что, щенок? Как откупаться будешь?

– Говорю же, отпустите, и я отработаю.

– Такому, как ты я никогда не поверю. Такому обмануть – раз плюнуть. За душой у тебя ничего. Что тебе терять? Сбежишь и ищи ветра в Диких Землях, – он хохотнул, видимо, это была какая-то шутка.

Мужик смачно плюнул себе под ноги, выражая своё отношение и ко мне, и к моим предложениям.

– В общем так, щенок. Две копейки я тебе зачту. Мешок стоит четыре, но ты украл его на позапрошлой неделе, а это значит процент набежал. Считай, ещё четыре копейки должен. Вот только я сильно сомневаюсь, что ты отдать их сможешь.

Мужик встряхнул меня за воротник так, что одежда затрещала по швам. А свободной рукой почесал затылок, делая вид, что о чём-то задумался.

– А может, мне тебя чёрным сдать? – словно откровение выдал он. – А? Как тебе идея?

Мужик снова хохотнул. Он явно чувствовал себя хозяином ситуации и сейчас попросту измывался.

– Те за тебя хоть две-три копейки дадут. Мало, конечно, но хоть расходы покрою. Тебя, конечно, в Дикие Земли отправят, уж об этом я озабочусь. Хоть оно и непонятно, где лучше. Может, в артели с тебя не одну, а три шкуры спустят.

Я слушал этот трёп и понимал, что к чёрным мне никак нельзя. И даже не потому, что мне не хочется выяснять, что они делают в Диких Землях с беспризорниками, а потому, что тогда всей моей новоиспечённой мечте крышка. Не будет никакой школы, тренировок и помощи несчастным подросткам. Не будет доверия со стороны Марфы и налаживания способов добычи пищи, выполняя мелкие поручения по городу. Ничего этого не будет. И всё потому, что Огрызок когда-то украл. А мало ли что он ещё успел натворить?

Мир таков, что, даже если у тебя в нём нет прошлого, это ещё не значит, что у кого-то к тебе нет неоплаченных счетов. Но самое страшное, твоё слово в нём ничего не значит. Оно – пустой звук. Ему никто не верит! Даже паршивый угольщик, который, я даже не сомневался, дурит своих покупателей, как пить дать.

Я украдкой взглянул на Гришу, который от переживаний вышел из-за угла подворотни и сейчас стоял в проулке, заламывая руки, не зная, что ему предпринять. Посмотрел на пацана-подмастерья. Он опустил голову, и я видел, как его плечи напряжены. Он ждал. Всего лишь мгновение, и этот взрослый мир раздавит очередного ребёнка. Сделает из него послушную марионетку или труп. А может, и то и другое одновременно – раба, который будет перетаскивать мешки до тех пор, пока не свалится от истощения. И если я сейчас сдамся, если не смогу как-то выкрутиться, то проиграю не только сегодня. Я проиграю будущее. Своё и этих детей.

Как же это обидно… даже как-то по детски обидно, может то примешались чувства памяти этого тела, уж не знаю. Мне не верит продавец угля. Не поверила Марфа, по крайней мере, в начале. И с этим мне предстоит жить. Предстоит бороться не только со слабостью, холодом, воровством и жизнью сироты, а ещё и со сложившейся системой, где слово беспризорника ничего не значит, где мастер может нещадно эксплуатировать своего подмастерья, и где сама жизнь подростка стоит меньше, чем мешок угля.

– Эй! – крикнул угольщик пацану, который так и стоял недалеко, понурив голову. – Чего стоишь? Беги в отделение артели. Зови чёрных! Да поторапливайся, не то не видать тебе сегодня пайки. Голодным у меня останешься, голодранец!

Пацан не сдвинулся с места. Я слышал, как он сопит, видел, как напрягся.

– Ты чё, меня не понял, черныш?

От этих слов пацан дёрнулся, как от удара мощной пощёчины.

– Вали, давай! – рявкнул угольщик.

Глава 12

Мысль, что если я сейчас ничего не предприму, то мои планы, мечты, карьера наставника попросту никогда не состоятся. Но что я могу?

Подмастерье не двигался.

– Я тебе сказал⁈ – орал угольщик. – Ну! Вперёд!

Пацан втянул голову в плечи и развернулся.

Я видел, как от напряжения вся его тощая фигурка сжалась, превратившись в камень. А щека дёргалась от нервного тика. Похоже, «черныш» не просто прозвище. Точнее, неспроста оно. Да и к работе с углём не имеет отношения. Я вспомнил, как Кость в разговоре произнёс это слово. И оно означало засланного казачка от чёрных. Что-то за этим стояло. Не на пустом месте подмастерье дёргался.

Но сейчас это было не так важно. Сейчас у меня своих проблем вагон и маленькая тележка. И решать их за меня никто не будет.

– А ты не дёргайся! – рявкнул мужик на меня. – Я тебя сдам, и мальца того, что вдалеке топчется, тоже поймаю… и сдам! Все вы у меня там будете! В диких землях, говорят, такие как вы долго не живут, – мужик хохотнул.

Гриша так и стоял в переулке, мялся. Лучше бы он просто сбежал. Я понимаю, что он не хочет меня бросать. Наверное, он думает, что это будет нечестно. Я спас его от чёрных, теперь его очередь. Может, чувствует себя в долгу передо мной? Вот только он ничего сделать не сможет. И сам подставится и меня не спасёт. Я перестал пытаться вырваться и теперь просто стоял.

– Так-то! – тут же отреагировал мужик, незаслуженно приписав себе моё решение. – Малец всё равно попадётся рано или поздно. Вашу воровскую натуру не перевоспитать.

Похоже, мужик реально нацелился каким-то образом изловить и Гришу. Не знаю как, но чувствовалось, он знает, о чём говорит.

– Поспешай! – гаркнул он на подмастерье, который медленно брёл от лавки к выходу из переулка.

– Стойте!

Я вдруг понял, что могу предложить.

Мысль давно крутилась в голове, но я никак не мог придумать, как всё провернуть. А сейчас, когда над нашими с Гришей жизнями нависла реальная угроза, я решил, что терять мне нечего. Плевать, сколько стоит моё сокровище. Если мы сейчас не выпутаемся, то оно нам никак не поможет. Заберут чёрные шкатулку и не спросят. А я могу использовать её для откупа. Главное – верно разыграть карту.

– Что-то сказать напоследок хочешь? – с довольной лыбой спросил угольщик.

Сейчас он был похож на Чеширского Кота. Улыбался в полный рот зубов, но на самом деле так он их скалил. Даже не на кота из книжки, а на акулу с её пятью рядами и парой тысяч жутких выростов.

Но даже этот отвратительный образ не остановил меня.

– У меня есть кое-что, что стоит больше пяти копеек.

– Шести, – тут же поправил меня мужик. – И это если я не решу, что ты должен больше.

Но даже одно упоминание о чём-то ценном, выдало в угольщике очень алчного человека.

Я однозначно рискую, собравшись передать ему шкатулку. Сама коробочка меня мало интересовала, но праносток… Хорошо, что он в тайном отделении и даже, если потрясти шкатулку, то кристалл не обнаружить. На это и расчёт. Но, кроме прочего, надо убедить не продавать шкатулку, пока я не раздобуду денег. Хотя это позже. Сначала надо договориться о сделке.

– Что может быть у бродяги? – недовольно пробурчал угольщик, пока я возился с поясом, под который спрятал шкатулку.

Держалась она там крепко, недаром даже в драке не выпала. Я это точно знал, так как всё время ощущал её.

– Ослабьте хватку, мне неудобно, – попросил я.

– Ещё чего! – хмыкнул мужик. – Сбежишь ведь сразу.

– Хотел бы сбежать, давно бы сделал, – произнеся я, не сильно заботясь, услышит он меня или нет.

Но он услышал, и почему-то сделал верный вывод. Может, не настолько он глуп? А может, просто хотел поскорее узнать, что я хочу ему предложить.

Хватка ослабла, но полностью он меня не отпустил.

Наконец, я достал шкатулку.

– Вот.

Протянув свёрток, я виновато улыбнулся. Словно был огорчён, что сразу не подумал об откупе. Игра началась.

Совсем недавно я учил Гришу, что врать плохо. Хотелось бы мне видеть его лицо, чтобы понять, как он отреагирует на то, что я собирался тут наговорить. С другой стороны, я просто пытаюсь уладить всё миром, пытаюсь спасти наши шкуры от отправки в Дикие Земли.

А насчёт праностока… Самая большая опасность, что угольщик решит продать шкатулку, не дождавшись, пока я с ним рассчитаюсь. То, что он сможет найти потайное отделение, я сильно сомневался. А кристалл, тряси не тряси шкатулку, не обнаружить. Упакован он был очень плотно. Я прекрасно помнил это.

– Ну, и чё тут у тебя? – мужик попробовал изобразить равнодушие, но я видел, как слегка дрожат его руки.

Что он себе навоображал, интересно? Решил, что я ему слиток золота отдам?

Мужик развернул замызганную ткань и, выпучив глаза, уставился на коробочку.

– Что за ерунда? – хлопая глазами произнёс он.

В этом взгляде я успел прочитать массу всего. От алчности до сомнения. От желания просто отобрать у меня сокровище до подсчёта, сколько денег он может за него получить. Но главное, что я заметил и лёгкое разочарование. Оно сейчас как раз мне на руку. Это почти гарантировало, что он не побежит продавать шкатулку, попросту решив срубить куш.

– Это шкатулка моей матушки. Внутри её изображение на гравюре. Но его я вам не отдам.

Я протянул руку, открыл шкатулку. Зазвучала тягучая мелодия. Гравюра так и лежала в шкатулке. Забрав её, я прижал к груди, протёр и спрятал в карман.

– Сдалась она мне, – проворчал угольщик.

На всякий случай я сделал всё быстро, чтобы он не успел заметить, кто там изображён. Мало ли, вдруг он видел дочь старухи из соседнего проулка. Объясняться на эту тему не входило в мои планы.

– Шкатулка дорога мне, как память о матушке. И я обязательно у вас выкуплю её за долг. Она стоит больше шести копеек, так что можете поверить моему слову.

– Ха, да если и стоит, то ненамного, – хмыкнул мужик. – К тому же ты наверняка украл её, а мне сейчас всё врёшь. Сбагришь мне хабар и будешь таков. Нашёл идиота! А я её потом и продать не смогу. Узнает кто, так и повяжут меня. Этого добиваешься?

– Я не крал её. Сдалась бы мне тогда гравюра… Нет, любезный. Всё так, как я говорю.

– Хм… – мужик почесал лоб, задумчиво глядя на шкатулку. – С другой стороны, чёрные за вас максимум пять копеек дадут. А за эту штуку могу и больше выручить.

– Нет! – с притворным испугом воскликнул я. – Не смейте её продавать! Я выкуплю её. Обязательно.

– Даже не знаю, стоит ли это барахло столько денег… – снова замялся мужик.

– Главное – она стоит столько, чтобы покрыть мой долг. А мне дорога гораздо больше, чем те деньги, что я вам должен. Это гарантирует честность сделки с обеих сторон.

Мужик почесал затылок. Скорее всего, пытаясь понять, что я ему только что сказал. Но похоже, слова про покрыть, честность и сделка дали свои плоды. Мужик неуверенно кивнул и отпустил меня.

– Ладно, шпана. Сговорились. Неси мне мои деньги и получишь свою коробку обратно.

Собственно, это мне и было нужно. ДА! Но была и другая проблема.

– Мне ещё нужен уголь, за который мы заплатили.

Мужик хрюкнул и рассмеялся.

– Размечтался! Две копейки – это часть твоего долга. Отдашь четыре, получишь коробку. А ещё за две я продам тебе полмешка угля. И то, если не сорвёшь сроки. У тебя два дня.

Проблема в том, что я не мог принести Марфе уголь через два дня. У меня максимум было ещё полчаса, с учётом того, сколько мы провозились с дровами и здесь.

– Но мне НУЖЕН этот уголь, – я сделал ещё одну попытку. – Шкатулка точно покрывает шесть копеек, отдайте уголь либо монетку.

– Вали, сказал! Пока я не передумал. Скажи спасибо, что чёрным не сдал. И без денег не возвращайся.

Мужик резко развернулся, сунул шкатулку в карман и скрылся в лавке. Но тут же на миг выглянул, нашёл взглядом подмастерье и заорал:

– А ты чего ходишь туда-сюда⁈ Давай работай! Смотри мне, не прогляди покупателей. И нормальных, а не таких, как эти…

Он плюнул на землю и с силой захлопнул дверь.

Не знаю, о каких покупателях говорил угольщик. За всё время, пока мы здесь стояли, ни одного человека на улице не появилось. Сомневаюсь, что они ходят здесь толпами. Но ему виднее. Зачем и почему этот человек открыл лавку в таком месте для меня осталось загадкой. Да, понятно, что уголь не тот товар, который покупают спонтанно, зайдя в магазин. За ним идут целенаправленно, но всё же – ни одного человека за четверть часа… Ладно, пусть сам разбирается со своим бизнесом у меня другие дела.

Я остался стоять напротив входа, уставший от нервного напряжения, дурацких торгов, и думал, где мне раздобыть денег.

Подмастерье исподлобья глянул на меня и прошёл мимо. Но в его взгляде я успел заметить интерес. Я видел такой совсем недавно у Гриши. А до этого не раз встречал у мальчишек, впервые приходящих на тренировку «просто посмотреть». Эту заинтересованность я ни с чем не спутаю.

Развернувшись, я пошёл к проулку, откуда уже бежал мне навстречу Гриша. Он нёсся, как тогда по мосткам, во весь опор. Мне даже показалось, что он не успеет затормозить и снесёт меня. Но нет. Гриша остановился напротив и радостно завопил:

– Огрызок! Ну ты даёшь! Вот ты отжёг!

– Идём, – коротко произнёс я. – Нечего тут торчать, а то реально передумает ещё.

– Кончено! Валим отсюда, и поскорее. В нашу нору пора возвращаться. В Земли Дикие этих угольщиков, бабок и кухарок. Пусть идут к чёрным!

Мы зашли за угол, и я тут же остановился.

– Ты так и не понял? – спросил я.

– Чего? Опять ты за своё? Долг, обещания, слово…

– Да! И запомни, это важно! Слово надо держать, особенно то, которое дал людям, поверившим тебе, тем, кто добр к тебе.

– Да, знаю я… но сейчас-то чего уж?

– Вот и держи!

Гриша стушевался, опустил взгляд, покивал, а потом резко перевёл разговор на другую тему.

– Не знаю, откуда ты выкопал эту шкатулку, но точно знаю она не твоя. Так что валим и забудем.

– В том-то и дело, что я не помню откуда она у меня. А разобраться с этим мне хочется.

Говорить про праносток я не собирался. И даже неважно доверяю я Грише или нет. Пока я решил оставить это только своим секретом.

– Ты реально собрался выкупать её у этого жирдяя? С ума сошёл? Да он её прямо сегодня и продаст! А деньги пропьёт. Видал, какое пузо у него! Точно выпить и закусить любит.

Я улыбнулся. Я умел читать по лицам, умел понимать людей, по крайней мере тех, что жили в моём мире. Но я очень сильно подозреваю, что люди – они везде одинаковые. И жирдяй, как назвал его Гриша, не продаст шкатулку так сразу. Я даже мог прямо сейчас сказать, что, когда я вернусь за шкатулкой, угольщик выкатит мне ценник в два раза выше того, о чём сговорились. Тут как пить дать. Так что заработать надо не четыре копейки, а восемь, как минимум. И ещё две на уголь. Такие люди, как этот мужик, везде есть, и везде они ведут себя так.

– Слушай! – вдруг схватившись за голову и выпучив глаза, воскликнул Гриша. – А вдруг ты и вправду шкатулку от матушки получил? Дай-ка взгляну на ту картинку, что ты припрятал?

Показывать гравюру я не хотел, но Гриша принялся умолять. А я этого не люблю. Если бы он стал канючить, я бы включил воспитателя и преподал урок, а мольбы… Да ещё вот так, с заламыванием рук… В общем, я достал из кармана гравюру и протянул Грише.

– Ого! – воскликнул он, – Так я ж видел такую. У бабки дома. Точь-в-точь!

Я пожал плечами. Не удивительно. Раз он бывал в доме, мог и видеть.

– А вдруг ты и взаправду внучок бабкин? А? Ты не утонул, а просто сбежал! Может, и память ты не в первый раз теряешь? А? А это матушка твоя! Слушай…

Гришу несло. Так что договорить я ему не дал. Нечего придумывать всякую ересь.

– Нет. Это не так. Я даже не похож на того мальца, который есть на картинках. Так что не придумывай. Откуда шкатулка я действительно не помню, но сейчас не это главное.

– А что?

– Надо решить, где денег раздобыть, но для начала, угля для Марфы.

– Спаслись же! Считай, повезло! Может…

Но я был непреклонен.

– Ладно, – сдался Гриша. – Знаю я тут одно место. Не тут, конечно. Да и район там не наш. Котельники там не промышляют, но если очень надо… Рынок там. Народу тьма. Может, и не заметят нас. А там, за пару дней, шукая по карманам зазевавшихся… вдвоём наберём пару-тройку копеек. Но на большее не рассчитывай. Шесть копеек подрезать… это надо Костью быть или Бивнем. Они способны.