Текст книги "Путь Наставника (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Игорь Ан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– … а этот точно щегол? Может, обычный бродяга?

– Какая разница? Тело есть, руки-ноги есть – значит, ресурс. Начальству плевать, кто это, щегол или бродяга. Лишь бы дохлятину не привели.

Они снова рассмеялись мерзко и визгливо.

– Быстрее, – шепнул я Косому.

Мы прибавили шагу. Выступ над головой закончился, но я уже видел впереди тёмный провал – что-то вроде круглой дырки в стене. Канализационный сток, понял я. Вспомнил сочащиеся отвратительной жижей трубы под мостом, и меня передёрнуло. Плевать! Сейчас главное то, что туда можно залезть.

Голоса позади стали ещё громче, но я на этот раз не разобрал слов.

Я оглянулся. И мне показалось, что я вижу, как из-за плавного поворота выходит фигура в чёрном.

– Быстрее! – поторопил я Косого и указал на дыру, – Туда.

– Это же… – Косой запнулся. – Там же…

– Давай! Не спорь. Вариантов нет.

Чёрные приближались. Я ещё раз оглянулся – и на этот раз действительно увидел, как из-за поворота, где кончалась стена и начиналась ниша, в которой мы только что сидели, показался силуэт.

– Не останавливайся, – подгонял я Косого.

Мы почти добежали до проёма. Это был действительно сток – круглое отверстие в стене, когда-то забранное решёткой, но решётка давно сгнила и была сорвана. Сейчас торчала лишь пара гнилых зубьев арматуры сверху. Внутри чернела пустота, пахло сыростью и гнилью. Неприятно, но придётся туда прятаться.

– Залезай, – скомандовал я.

Косой замялся, глядя в тёмный провал.

– Быстрее! Аккуратней, не зацепись головой.

Я подсадил его, и он, опираясь на мои руки, втиснулся в отверстие. Зашуршал одеждой, чертыхнулся, но полез. Я обернулся в последний раз.

И увидел фигуры. На этот раз отчётливо. Они вышли из-за выступа и теперь подходили к нашему бывшему укрытию.

– Огрызок! – донеслось из стока.

Скомканная, отжатая одежда Косого, которая была у меня, мешала. Стоило бы отдать её хозяину, но он уже отполз слишком далеко. На разворот и возвращение уйдет слишком много времени. Кидать вещи в трубу мне тоже не хотелось. На дне стока была грязь и вода – промокнут. Одно дело штаны на коленях, а другое – вещи полностью. Я накинул на себя тонкую куртку, остальное сунул за пазуху. Ледяная ткань обожгла кожу, но я старался не обращать на это внимания.

Подтянувшись на руках, я ввалился внутрь отверстия. Колени тут же вляпались во что-то мокрое и скользкое. Вонь ударила в нос, заставила глаза слезиться. Но времени привыкать не было. Главное, чтобы «чёрные» не заметили, как я ныряю в дыру.

– Ползи, – прошептал я, нашаривая в темноте ноги Косого. – Вперёд, быстро.

– Может, переждём. Не найдут нас тут. Оторвались же, – промямлил Косой.

Ему явно не хотелось лезть в неизвестность, к тому же жутко воняющую.

– Не спорь! Давай, двигай!

Сток был низким и узким – я не мог выпрямиться, только ползти на четвереньках, спиной задевая шершавый свод. Под руками хлюпала жижа – не то грязная вода, не то что-то ещё похлеще, лучше не задумываться. Косой сопел впереди, иногда вскрикивал, когда натыкался на что-то острое.

А вот запах почти пропал через минуту. Но скорее всего, это я принюхался и перестал различать вонь. Где-то далеко впереди слышались звуки текущей воды. Я постарался заглянуть вперёд, мимо Косого. Там действительно был поворот. Отлично! Скроемся за ним, тогда точно не заметят.

И вдруг, как нож по сердцу. Снова голоса снаружи. На этот раз они кричали. Но всё, что я разобрал – это: он здесь был! ищем дальше! бегом!

– Холодно, – пожаловался Косой. – Руки отваливаются.

– Знаю, – ответил я. – Потерпеть надо. И поторопиться.

Голоса приближались. Я различил уханье тяжёлых сапог по льду и хриплый кашель. Топот приближался уж очень быстро. Словно эти типы неслись вдоль берега со скоростью ездовой лошади.

Не успел я об этом подумать, как услышал шаги совсем близко.

– Ползи, ползи! – подгонял я Косого.

Если сейчас преследователи заглянут в отверстие, заметят как пить дать. Даже в темноте стока. Не так уж далеко мы забрались.

– Давай же!

Главное без паники. Ползём быстро, но не забываем о дыхании. Чем меньше дёргаемся, тем больше сохраняем сил. Мозг сам отдавал распоряжения. И хоть эти руки-ноги не привыкли к плавным движениям ушу, голова требовала от тела подчинения. И несмотря на холод и задубевшие мышцы, мне, хотя бы частично, удавалось выполнять задачу.

Косой пыхтел. Было видно, что он торопится, делает всё, что может. Но шаги были уже совсем близко, а мне до поворота оставалось ещё больше метра. Да и Косой ещё не спрятался за ним.

Позади уже слышалось мощное дыхание тренированного человека. Так дышат бегуны, чтобы тело достаточно насыщалось кислородом.

В голове счёт пошёл на секунды.

Косой свернул за угол, и я услышал, как он отползает дальше.

Звуки за спиной. Совсем рядом.

Я одним рывком преодолел последние сантиметры и, изогнувшись, перекатился за угол. Да!

И в этот же момент в нашем укрытии стало темнее. Кто-то закрыл собой свет.

– Тут сток городской, стервец, похоже, туда ушёл, – раздался голос снаружи. – Полезем?

Я взглянул на Косого. Он сидел, вжавшись в стену, грязный, мокрый и зажимал перемазанной ладошкой рот, стараясь не дышать, глядя в одну точку. Куда-то вбок. Я перевёл взгляд и замер. Проем преграждала частая решетка из мощных прутьев.

Глава 3

Мы замерли.

Я смотрел на решетку и пытался понять можно ли с ней что-то сделать. Прутья были толстыми, ржавыми, но крепкими на вид. Похоже, они уходили глубоко в каменную кладку стен. Не выломать. Где-то далеко за решеткой текла вода, но нам до неё не добраться.

Холодно, воняло жутко. Но я отчётливо понимал, что совершенно точно не хочу попадаться на глаза нашим преследователям. Кто бы они ни были, сейчас я выяснять это не собираюсь. На фиг!

Сзади, у входа в сток, раздался голос. Тот, что командовал наверху.

– Ну и вонища. Этот крысёныш точно туда ломанулся. Ему вонь в нос въелась, он её и не чует, поди.

Смешок, пауза.

– Там решетка, должно быть, – отозвался второй. – Надо лезть, проверять.

Я прижался к стенке, стараясь слиться с ней, но при этом, на удивление чётко, контролировал собственное дыхание. Настолько практика въелась в подкорку, что даже это непонятное тело, слушалось, как родное. По крайней мере, что касалось дыхания.

А Косой, похоже, не на шутку сдрейфил – я чувствовал, как он вжался в стену, как его трясёт. Страх и холод – отвратительное сочетание. Теперь Косой даже не дышал – просто замер, превратился в комок грязных тряпок и острых коленей.

Голоса звучали у самого входа. Их обладатели, видимо, стояли вплотную к отверстию и заглядывали внутрь.

– Так полезем? – снова спросил молодой.

– А ты хочешь? Лезть в это дерьмо… потом по городу в таком виде ходить. В Палате так появиться…

Пауза. Я представил, как они смотрят друг на друга, перекидывая решение, как горячую картошку из рук в руки. Никому не хотелось лезть в эту вонь, в эту темноту.

– Хрена с два я ради малолетнего отброса туда полезу, – подхватил молодой. – Давай ты лезь, если охота.

– Да ладно, – хриплый сплюнул – я услышал характерный звук. – Правда твоя. Это всего лишь щенок. Поймаем ещё свору таких.

Голоса стали тише. Кажется, они отошли от входа, но ещё не ушли совсем. Я различал обрывки фраз, которые ветер доносил до отверстия стока.

– … времени только нет. Хреновы нормативы, – жаловался молодой. – В последнее время совсем озверели, в два раза выше нормы отлавливать нужно.

– Ага. Но хорошо хоть мы этих… ловим, а не в Дикие ходим. Там что творится – непонятно. Отбросы мрут как мухи. Звери зачастили. А нам ни хрена не говорят. Как тут работать?

– Зато кристаллы праностока подорожали, – голос молодого стал вкрадчивым, почти мечтательным. – Я свой собираюсь сбагрить вот-вот. Говорят, есть покупатели, кто берут по новой цене.

Они отошли ещё дальше, потому что голоса стали совсем приглушенными.

Я совершенно не понимал, о чем идёт речь. Какие такие кристаллы праностока? Что за Дикие Земли? Но сейчас важно было другое. Мужики или «чёрные», как их не назови, увлеклись сторонними беседами, а это значит, скорее всего, уже никуда не полезут.

От мыслей этих сразу стало легче дышать. Даже холод словно отступил немного. Но на всякий случай, я не шевелился. Косой делал то же самое.

– Ладно, – наконец произнёс хриплый чуть громче, так что я смог расслышать слова. – Может, есть там решётка, а может, нет её, но лезть туда – это слишком. Для практика второй ступени негоже шляться по стокам.

– О, ты Ростком стал? Принимай поздравления, – произнёс молодой.

– Спасибо, – важно поблагодарил хриплый. – Ладно, идём.

Я расслышал затихающие шаги. Чёрные неспешно топали по льду, постепенно удаляясь.

Прошла минута. Две.

Я начал дышать на счёт, чтобы успокоиться. Дыхание огнём немного согревало. Я перевёл взгляд на Косого. Вот только мой нерадивый ученик сейчас не использовал полученные знания. Дышал, как загнанная лошадь. Он тоже услышал, что преследователи ушли, и теперь дал себе волю.

– Кажется, ушли, – прошептал я.

– Точно? – голос у него был тонкий, почти детский.

– Точно. Ты молодец, тихо сидел. Теперь давай, дыши, как я учил. Надо согреться и успокоиться.

Я похлопал его по плечу. Он вздрогнул, потом медленно, очень медленно начал расслабляться. Я слышал, как его дыхание становится глубже, как уходит напряжение из мышц.

Косой повернул голову. В полумраке стока я видел, что он смотрит на меня. Смотрит странно, но молчит.

– Слушай, Огрызок, – сказал он медленно. – Чё с тобой такое?

– В смысле?

– Не знаю, – продолжил Косой. – Спокойный ты, что ли… Огрызок раньше, как крыса был. Вечно дерганый, злой. А ты… – он запнулся, подбирая слова. Его всё ещё трясло от холода, и фразы получались какими-то ломаными. – Точно, как мой дед. Тоже так умел – скажет пару слов, и будто всё понятно стало. И страшно не так.

Я молчал. Сердце снова забилось быстрее. Так, Андрей, бери себя в руки, срочно. Я принялся дышать, но на этот раз ровно, медленно. В восточной традиции правильное дыхание позволяет «собрать» человека, вернуть его в момент здесь и сейчас. Главное нащупать свой ритм. И я это сделал.

– Огрызок? – позвал Косой. – ТЫ это ТЫ, вообще, или нет?

– Я это, я. Нормально всё. Просто… повзрослел немного, кажется, – усмехнулся я. – Бывает такое.

Сейчас мой голос звучал ровно и уверенно. А главное – честно.

Нельзя врать. Если начну врать, запутаюсь, а этот Косой – он же не дурак, он сразу почует фальшь. У беспризорников с этим чётко. Они быстро учатся чуять правду. От этого, порой, зависит их жизнь. Но и всего сказать нельзя. Не сейчас.

Косой хмыкнул. Может поверил, в может, просто не стал спорить.

Я помолчал немного я и произнёс:

– Давай, посидим ещё немного. Пусть уйдут подальше. Потом я вылезу, гляну, что да как. Они ведь могут стоять невдалеке и ждать. Ловушку устроить.

– Могут, – согласился Косой. – Они хитрые, эти чёрные.

Мы замолчали. Я прислушивался к звукам снаружи, но ничего не слышал, кроме ветра. Холод пробирался под рубаху, и я снова начал дрожать. Косого тоже трясло.

«Ничего, – подумал я. – Потерпим. Ещё немного».

Напряжение спало. Я чувствовал, как меня отпустило, пусть холод и вернулся. Зато голова заработала нормально. Мысли сами собой потекли в другое русло. Я наконец-то мог спокойно подумать. Проанализировать. Разложить по полочкам всё, что случилось.

Здесь не мой мир. Я понял это, когда увидел город. Что-то в нём однозначно говорило: он чужой. Но чем больше я думал, тем удивительнее мне становилось. Это не прошлое. Нет. Я неплохо знал историю – спасибо моему отцу, который любил книги и приучил меня к ним. В девятнадцатом века в России не было таких городов. Слишком много здесь высоких заводских труб, словно я попал в рабочую окраину какого-нибудь уральского города середины двадцатого века. Но тогда одежда сильно выбивалась из образа. В общем, не то…

И эти мужики, «чёрные». Они говорили о каких-то праностоках, о Диких Землях, о том, что «звери зачастили».

Что за чертовщина?

Да и как я вообще оказался в этом теле? В теле пацана, которого называют Огрызком.

Как это возможно? Я не знал. Я не понимал. И от этого накатывал экзистенциальный ужас. Словно земля ушла из-под ног, и я падаю в пустоту, и неизвестно, есть ли дно. Но с этим я умею бороться. Пусть пока инструмент один – дыхание. Но оно работает. Главное – не сбиваться.

Я закрыл глаза, подышал.

И вспомнил про буквы.

Что это вообще за «ПУТЬ»? Или Система? Я вспомнил надпись: «Инициация системы прошла успешно…»

Едва я подумал об этом, как перед глазами проступили буквы. Бледно-золотые. Они появились беззвучно, словно всегда были здесь, просто я не замечал их какое-то время.

[Система «Путь Наставника». Статус]

Я моргнул. Буквы не исчезли.

[Связь «Наставник – Ученик»: сформирована]

[Ученик: Косой]

[Показатели ученика: ]

[– Личная сила: 3 (из 100)]

[– Благополучие: 0 (из 100) (критически низкое)]

[– Здоровье: 18% (обморожение легкой степени, истощение, гипотермия)]

[Бонусы наставнику: Очки Наставления]

[– За достижение учеником уровня 10 по показателю «Личная сила» – 20 ОН]

[– За достижение учеником уровня 20 по показателю «Благополучие» – 30 ОН]

[– За достижение учеником показателя «Здоровье» 100% – 50 ОН]

Я смотрел на эти строки и не верил своим глазам. Это было похоже на компьютерную игру. На РПГ, в которые иногда играли мои ученики (в том, в старом мире) – там были уровни, показатели, очки навыков. Но чтобы такое в реальной жизни…

«Система, – подумал я. – Что это за система?»

Буквы дрогнули и сменились новыми.

[Путь Наставника. Версия 1.0]

[Наставник: Андрей Ермолин (временный идентификатор: Огрызок)]

[Ступень Стези: не определена (Средоточие заблокировано)]

[Очки Наставления: 10]

[Доступные навыки: ]

[– Диагностика (1 ур.) – позволяет оценивать физическое и энергетическое состояние ученика]

[– Канон Пути (фрагмент 1/?) – «Первый вдох». Техника, позволяющая инициировать циркуляцию Праны в непробужденном Средоточии]

[Для разблокировки Средоточия требуется 100 ОН (текущий баланс: 10)]

Я прочитал всё это дважды. Слова не укладывались в голове, но общая картина начала проясняться.

Это игра. Или что-то похожее на игру. У меня есть система, есть ученик, есть очки, которые я получаю за то, что помогаю ему расти. И эти очки я могу тратить – на навыки, на восстановление своего Средоточия, наверняка и на его наполнение, видимо, Праной, исходя из логики. Может быть, на что-то ещё.

Средоточие. Это слово было незнакомым, но интуитивно я понимал, что речь идет о чем-то важном. Может быть, о том самом источнике силы, который есть у практиков (слово всплыло откуда-то из небытия или из знания восточных традиций или из услышанного от тех двоих, что гнались за нами)? «Чёрные» – они практики? Один из них сказал, что он практик второй ступени. Значит – да. Или здесь все практики?

А Прана? Это энергия? Та самая, с которой работают в ушу, в цигуне? Аналог Ци? В книгах, которые я читал, были описания работы с внутренней энергией. Я сам учил этому мальчишек – дыхание, концентрация, движение Ци по меридианам. Здесь так же? И вопрос, как оно работает?

Много, очень много вопросов.

– Огрызок? – тихо позвал Косой. – Ты чего затих?

– Думаю, – ответил я. – Всё нормально. Сейчас вылезу, проверю.

– Холодно, – пожаловался Косой.

Я же от правильного дыхания и бешеной работы мыслей разогрелся. Хоть и понимал, что это тепло мнимое, его хватит ненадолго. Надо искать место, где можно согреться по-настоящему.

– Знаю. Потерпи, – ответил я Косому.

Я взглянул на буквы, так и висящие передо мной, вздохнул и мысленно сказал: «Закрыть».

Буквы исчезли, словно их и не было.

Мы просидели здесь, наверное, минут двадцать. Потому что я ощутил, что начало клонить в сон. И это был бы конец. Косой тоже уже заметно клевал носом. Холод действовал на него усыпляюще, веки тяжелели, опускались. Даже мои практики не слишком помогали. Наверное, не начни я изучать данные Системы, тоже бы уже засыпал.

– Всё, – сказал я, поднимаясь на четвереньки. – Пора. Сейчас проверю. Ты пока посиди здесь. Я позову.

Я встряхнулся и двинулся к выходу, стараясь не шуметь. Колени скользили по мокрым камням, но я полз, не останавливаясь. Свет впереди становился ярче – серый, уличный, скупой, но у входа его было больше.

У самого края стока я замер, прислушался. Ничего. Только ветер.

Я осторожно высунул голову.

Никого.

Набережная была почти пустой. На льду темнели пятнами полыньи. В лёгких сумерках горели редкие мутные фонари. Всё было тихо. Только где-то далеко, за мостом, слышался гул – то ли заводской, то ли просто уличный.

Я выполз наружу, огляделся. Ветер тут же ударил в лицо, и я поежился – куртка Косого не грела от слова совсем, и холод снова начал пробирать до костей. Но дышать здесь, снаружи, было легче. Воздух пах гарью, углем, чем-то химическим, едким, – но это было лучше, чем вонь стока.

– Чисто, – шепнул я в отверстие. – Вылезай

Косой вывалился, тяжело дыша. Он стоял на четвереньках, потом поднялся, пошатнулся, и я подхватил его под локоть.

– Пронесло, – выдохнул Косой.

– Да, – ответил я. – Наверное.

Мы постояли так несколько секунд, привыкая к свежему воздуху. Косой шмыгнул носом – я заметил, что он уже не так сильно дрожит. Даже немного движений заставили кровь разойтись по жилам. В стоке было холодно, но там не было ветра. Здесь же ветер продувал насквозь, и я понимал, что долго мы не продержимся.

– Спасибо тебе, Огрызок, – сказал Косой, глядя куда-то в сторону. – Ты нынче меня дважды выручил.

– Нормально, – ответил я. – Главное – не попадай больше в неприятности.

Косой кивнул, потом переступил с ноги на ногу. Замялся.

– Ну… ладно, – сказал он неловко. – Увидимся позже. Ты ещё на промысел или уже закончил?

Знать бы ещё, чем я промышлял.

– Я вот пустой сёдня, – он пожал плечами.

Ага, значит, бывает и так.

– И я, – коротко произнес я, дернув плечом, мол, жаль мне.

– Хреново, – пожаловался Косой, – но бывает. Так чё? Идем?

Я кивнул. Похоже, мы жили где-то рядом или даже в одном доме. Не знаю. Сейчас мне любая подсказка была важна.

Косой развернулся и зашагал в сторону приземистых зданий. Я последовал за ним.

Мы двинулись вдоль набережной, потом свернули в переулок, который вывел нас на широкую улицу. Но мы быстро пересекли её, вновь нырнув в подворотню. Я шёл рядом с Косым, стараясь запоминать дорогу, и одновременно – рассматривал город.

Это было странное место.

Широкая улица была вымощена булыжником. Проулки же оказались устелены грязными досками или вовсе земляные. Дома… я вдруг понял, что видел похожие здания на старых фотографиях Кузни, да и сейчас их можно было изредка встретить, где ещё сохранились купеческие особняки. Но если там они были историей, то здесь… основной застройкой.

Свернув в очередной переулок, мы заскользили меж высоченных глухих стен. А что за ними я даже не представлял. Может живут люди, а может, работают мануфактуры. Дома годились и под то, и под другое.

Мы снова вышли к широкой улице, не такой, как в прошлый раз – эта была уже. Зато лучше освещена. Здесь над дверями висели вывески, написанные кириллицей. Некоторые из них я мог прочитать и понять: «Магазин Ковальских», «Прана-лаборатория». А вот: «Сбыт праностоков», «Училище Стезевиков», «Отделение артели Чернодыма» – эти вызывали больше вопросов.

По улице двигались люди. Хорошо одетые, сытые, уверенные. Мужчины в длинных пальто, таких же я видел на набережной. Женщины, видимо, на каблуках, по крайней мере некоторые – я расслышал характерный цокот

– Быстрее! – потянул меня за рукав Косой, когда я остановился, рассматривая улицу. – Не отсвечиваем!

Мы пошли дальше, снова углубившись в узкие, зажатые меж грязных стен проулки. Я старался запоминать каждую деталь. Этот мир был похож на тот, который я знал, но в то же время – совершенно другой. И ещё… здесь были паровые машины! Чёрт! Вот уж не ожидал… Я видел, как из-за угла выехал экипаж – металлическая конструкция, из которой валил пар.

А вдалеке, над крышами домов…

Возвышалась стена.

Огромная, темная стена!

Она уходила вверх, теряясь в сером небе, отчего казалось, что мы внутри кастрюли, накрытой свинцовой крышкой. Стена была выше любого здания. Я не смог оценить её высоту – может, метров тридцать, а может, и все пятьдесят.

Я смотрел на стену, и внутри меня нарастало странное, тоскливое чувство. Это не мой мир. Сейчас я осознал это окончательно, остро и навсегда.

– Огрызок, ты чего застыл? – Косой дёрнул меня за руку. От быстрой ходьбы он согрелся и больше не растягивал слова, не стучал зубами. – Пошли, замёрзнешь ведь.

Мы свернули в очередной проулок, потом в ещё один – совсем узкий. Потом пошли вдоль какого-то кирпичного забора с накрученной по верху колючей проволокой. За забором темнело двухэтажное длинное здание. На этот раз я был уверен – промышленное. Вот только большая часть узких окон зияли пустыми проёмами, а стены казались выложенными черным кирпичом, как и сам забор. Я мазнул ладонью по забору, и уставился на мгновенно ставшую чёрной ладонь. Толстенный слой сажи даже не вскрыл настоящего цвета кирпичей.

Город темнел позади, похоже, мы добрались до одной из окраин. Зато стена теперь нависала практически над головой. Совсем рядом. И её тяжесть давила почти физически. Далёкие фонари превратились в мутные точки, редко раскиданные там и тут. Мы оказались в районе, который даже на вид был беднее, грязнее и страшнее. Справа кирпичные стены зданий, образующих проулок, иногда заканчивались, и сквозь узкие просветы я замечал другие дома – тоже покрытые копотью, с заколоченными досками окнами. Но особо разглядеть я не успевал, стены возвращались, зажимая нас в черной тесноте.

– Наконец-то дом, – пробормотал Косой явно приободрившись.

Он, не сбавляя шага, направился к зданию старой котельной. По крайней мере, я так определил для себя назначение этого здания.

Было оно огромным, кирпичным, темным, с четырьмя высокими трубами по углам. Трубы уходили в небо, и, казалось, вязли в нём, как пальцы мертвого великана. Окна – узкие, высоко над землей, заложенные кирпичом или заколоченные досками. Двери – металлические, ржавые, плотно прикрытые.

Я видел такие котельные и в моём мире, но очень давно, в детстве. И уже тогда их сносили, освобождая место новым строениям.

– Жаль, – сказал Косой, когда мы подошли ближе, – жрачку сегодня не добыл. Голодным буду. И ты из-за меня тоже.

– Нормально, – ответил я и ощутил, как пустой желудок тут же совершил короткий рывок и прилип к позвоночнику. Ком подкатил к горлу, но я сглотнут и заставил себя расслабиться. – Перебьемся.

Мы подошли к двери в массивных воротах. Эта дверь оказалась нормальных размеров, но тоже металлическая. Косой постучал тихо, дважды затем пауза и еще раз дважды.

Дверь дрогнула и приоткрылась. Из темноты высунулась голова с взлохмаченными грязными волосами. Быстро окинула нас взглядом и исчезла.

Мы втиснулись внутрь, и дверь за нами тут же закрылась, погрузив нас в полную темноту.

Воздух здесь был теплее – ненамного, но хотя бы не шёл пар изо рта и не было ветра. Я огляделся.

Ничего не видно. И вдруг…

Кто-то откинул плотный брезентовый полог, и неяркий свет ударил в глаза. После темноты, он казался резким, но спустя пару секунд, я понял, он едва разгоняет мрак внутри огромного помещения.

Высокие потолки терялись в темноте, стены чернели, и были почти неразличимы.

Упираясь «спинами» в углы, соединяясь с огромными, выложенными кирпичом подножиями труб, в центре стояли котлы. Эти огромные, горизонтально установленные бочки походили на спящих чудовищ. У них были срезаны паровые контуры, торчали какие-то трубы, гигантские вентили, манометры со стеклами, которые давно разбились. Казалось, что эти машины когда-то жили, дышали, работали, а теперь замерли навсегда – и от этого становилось жутковато.

В топке одного из котлов горел огонь. Не ярко, но достаточно, чтобы освещать и подогревать пространство вокруг. Возле огня я увидел людей.

Их было десять, может, двенадцать. Мальчишки и девчонки – я не мог точно определить возраст в этом полумраке, но все они были худыми, грязными, одетыми в лохмотья. Сидели на корточках или на полуразвалившихся ящиках, грея руки у огня. Кто-то спал, свернувшись калачиком за котлом. Там были накиданы тряпки, словно кто-то оборудовал спальные места в бомж-отеле.

Да уж… Мёртвая котельная – место однозначно гиблое, но лучше так, чем под пронзающим одежду ветром на холоде.

Когда мы вошли, несколько голов повернулись в нашу сторону.

– Огрызок вернулся, – сказал кто-то безразлично. – И Косой с ним.

– Жрачку принесли? – спросил другой голос, с надеждой.

– Не, – ответил Косой. – Не повезло. Нас чуть не поймали.

– Чёрные? – спросил тот же голос.

– Ага. Еле ушли.

– Повезло вам, – сказал кто-то из темноты. – Троих наших сегодня забрали. Прямо днём.

– Троих? – Косой вздрогнул. – Кого?

– Паука, Чёрта и Малого.

В наступившей тишине было слышно, как потрескивает огонь.

Я молчал, наблюдая. Всё это было странно, чуждо, но в то же время – до боли знакомо. Бездомные дети, холод, голод, страх перед теми, кто может схватить и увезти неизвестно куда. В моём мире это тоже было. Может, не такие стены, не такие «чёрные», не такие «Дикие Земли», но суть – та же.

– Садись, – сказал Косой, кивая на место у огня. – Грейся. Я свою одежду заберу.

Я снял его куртку, отдал. Косой ушёл куда-то в темноту.

Мне уступили место. Я опустился на корточки перед топкой, пробравшись поближе. Большая чугунная дверь-задвижка болталась на одной петле, на металле в неярком свете отчетливо виднелось клеймо завода, совершенно мне не знакомое.

Тепло обожгло ладони. Я сидел и смотрел, как пляшут языки пламени, как тлеют угли, рассыпаясь красными искрами в огромной, похожей на пасть, топке. Где-то за спиной перешептывались, кашляли, вздыхали. Я наблюдал, слушал. Мне нужны были сведения об этом мире. А сейчас я мог получить их только от этих несчастных детей.

– … артель зачастила, – донеслось до меня. – Ещё на прошлой неделе всего одна облава была, а на этой уже третья.

– Да, говорят, нормы подняли. В два раза больше отлавливать нужно.

– Зачем так много?

– А кто ж знает. Говорят, в Диких Землях что-то творится. Люди там мрут сотнями. Вот и нужны новые.

– А что творится-то?

– Да поди разбери. Что-то страшное. Что-то грядет. Все говорят об этом. Я слышала сегодня на базаре.

– На базаре тебе правду скажут…

– А кто скажет?.. Вот и помалкивай. Сам не чувствуешь, что ли?

Мне показалось, что этот разговор здесь вели не в первый и не в последний раз. И каждый раз на одни и те же вопросы, были одни и те же ответы. Слишком уж веяло от этого разговора безысходностью.

Тишина. Кто-то всхлипнул.

Я смотрел на огонь, и внутри меня поднималась тяжелая, холодная злость. На этих чёрных. На этот мир, который «жрёт» детей без разбора.

Подошел Косой, протянул мне мою куртку. Сам он уже был в каких-то обносках, но явно других, сухих.

– А меня сегодня Огрызок вытащил, – вдруг сказал Косой. – Я бы сдох. А он меня вытащил. А потом ещё раз, когда чёрные пришли. Спас.

Косой говорил, словно хвастался. Странно это звучало, но, похоже, ему очень хотелось высказаться. Главное, чтобы лишнего не наговорил.

– Заливаешь, – сказал кто-то равнодушно.

– Нет, ты послушай, – Косой говорил громче, чем следовало. – Он меня из воды вытащил. Лёд трещал, а он полз, и доски кидал, и петлю из кофты сделал. А потом, когда чёрные пришли, он меня за собой повёл, и в сток залез. Он меня спас! Говорю же!

В тишине, которая наступила после его слов, я чувствовал, как в меня упёрлись взгляды. Десяток пар глаз – усталых, голодных, но очень внимательных.

– Но это какой-то не наш Огрызок, – продолжил Косой, поднявшись на ноги и отойдя от меня на шаг, и голос его стал тише, но от этого только весомее. – Будто и не Огрызок вовсе.

Все замерли.

Приехали… Не успел попасть в новый мир и уже попал в неприятности. Сейчас разоблачат попаданца… А кто знает, может, здесь с этим строго?

Я сидел, глядя в огонь, и чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе. Десять пар глаз смотрели на меня. Десять пар глаз, которые ждали ответа.

А я собрался, сжался, как пружина, готовый действовать, если нужно.

В тишине кто-то кашлянул.

– В смысле – не Огрызок? – спросил голос. Медленный, вкрадчивый. В нём чувствовалась власть и угроза.

Я повернул голову. Говоривший сидел в тени, ближе к стене, но я видел его – старше остальных, лет шестнадцати-семнадцати, с острым лицом и тёмными, цепкими глазами. Он смотрел на меня пристально, изучающее.

– О чем ты, Косой, вообще базаришь?