Развод. Сахар и яд (СИ)

Текст добавлен: 21 сентября 2026, 10:30

Текст книги "Развод. Сахар и яд (СИ)"

Автор книги: Яра Славцева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 50. Вера

После возвращения с озера дом снова показался слишком громким.

Не людьми.

Воздухом.

Как будто стены уже помнили напряжение и заранее шептали: расслабляться рано.

Максим сразу ушел в кабинет – звонки, проверки, Илья, охрана, номера, архивы. Дети, уставшие с дороги, засели в игровой. Я бродила по дому с ощущением, будто счастье опять осторожно поставили на табуретку и сказали: «Пока не прыгай».

Тревога – очень липкая штука. Особенно когда ты уже почти позволила себе расслабиться.

Я зашла в спальню, села на край кровати и поняла, что злюсь.

На фото.

На неизвестный номер.

На то, что нам не дают просто дожить даже два дня без напоминания.

На то, что я снова жду шагов Максима из кабинета как сигнала, что все под контролем.

И больше всего – на собственную зависимость от этого сигнала.

Когда он вошел, я даже не обернулась.

– Они ничего не найдут, – сказала я раньше него.

Он остановился.

– Что?

– Тех, кто это прислал. Они все уже сделали. Все, что могли. Теперь просто гадят хвостами. И будут гадить еще.

Максим подошел ближе.

Я все равно смотрела в пол.

– Вера.

– Что?

– Подними глаза.

– Не хочу.

– Тогда я сам.

Он присел передо мной.

Взял за подбородок.

Очень бережно.

Но не дал отвернуться.

– Ты злишься.

– Нет, я, блин, цвету. Конечно злюсь.

– На меня тоже?

Вот тут я замерла.

Потому что попал.

Не полностью. Не справедливо. Но попал.

– Немного, – сказала я честно.

Он кивнул.

– За что?

– За то, что рядом с тобой я снова учусь быть слабой. И именно в этот момент мир каждый раз приходит и говорит: «ха-ха, не расслабляйся».

Он смотрел очень внимательно.

Слишком внимательно.

Как будто разбирал меня до самой кости.

– Слабой? – переспросил он тихо.

– Не цепляйся к слову.

– Цепляюсь не к слову. К тому, что ты считаешь это слабостью.

Я вскинулась.

– А что это? Когда я жду, пока ты придешь и скажешь, что все проверил? Когда мне легче, если ты просто стоишь рядом? Когда из-за тебя я вообще снова верю в дом? Это не слабость?

– Нет, – сказал он так твердо, что я даже замолчала. – Это близость.

И вот после этого мне стало совсем нечем крыть.

Потому что правда.

Потому что, черт возьми, правда.

Я опустила глаза.

– Я не привыкла.

– Знаю.

– Иногда мне кажется, что я теперь слишком от тебя завишу.

– Хорошо.

– Что хорошего?!

Он усмехнулся, но мягко.

– То, что я от тебя тоже. И, кажется, гораздо сильнее.

Я уставилась на него.

– Это ты сейчас очень красиво зашел.

– Я не захожу. Я констатирую факт. Если тебя нет рядом, я хожу по дому как псих. Если ты молчишь дольше пяти минут, я думаю, что где-то накосячил. Если ты плачешь – у меня желание снести полмира. Если смеешься – мне хочется купить тебе еще один дом, только чтобы чаще это слышать.

Я невольно фыркнула сквозь подступающие слезы.

– То есть проблема не в любви, а в твоем нездоровом отношении к недвижимости.

– Возможно.

– Идиот.

– Твой.

Снова эта дурацкая, счастливая фраза.

Я потянулась к нему сама. Обняла. Очень крепко.

– Я просто устала бояться, – прошептала ему в шею.

– Тогда бойся со мной. Пока не перестанет.

И вот тут я поняла, что в этот раз он не обещает мне сказку.

Он обещает присутствие.

А это, возможно, самое ценное, что может дать взрослый мужчина взрослой женщине.

–

Глава 51. Максим

Предложение я собирался сделать красиво.

Не в смысле оркестра, дронов и кольца в шампанском – я, слава богу, еще не сошел с ума окончательно.

Но красиво.

Вовремя.

После того, как все хвосты будут подчистены. После суда. После тишины. После паузы, которую Вера заслужила.

Таков был план.

А потом наступил вечер. Дети уснули. Вера лежала у меня под боком, читала что-то с телефона и периодически фыркала, возмущаясь архитектурным решениям чужих людей так, будто они лично оскорбили ее чувство прекрасного.

Я смотрел на нее.

Долго.

Слишком долго, потому что в какой-то момент она опустила телефон и спросила:

– Что?

– Ничего.

– Максим.

– Думаю.

– Это пугает.

– Меня тоже.

Она засмеялась. Перекатилась на бок лицом ко мне. Волосы рассыпались по подушке, глаза сонные, губы мягкие, домашние. Вся моя выдержка в такие минуты просто уходила курить без права возвращения.

– Ну? – спросила Вера. – О чем великая мужская дума?

Я провел пальцем по ее запястью.

Потом по ладони.

Переплел наши пальцы.

И вдруг понял одну простую вещь: если я сейчас снова отложу важное «на потом», на удобный момент, на спокойное время, на идеальные обстоятельства – то ничему не научился.

Вообще ничему.

– Выходи за меня, – сказал я.

Она моргнула.

Один раз.

Второй.

Потом села на кровати.

– Что?!

Я тоже приподнялся на локте.

– Я же вроде внятно сказал.

– Максим, ты сейчас предложил мне выйти за тебя замуж, как будто спросил, буду ли я чай.

– Если хочешь, могу повторить трагичнее.

– Не ерничай!

Я сел тоже.

– Я серьезно.

– Я вижу! Поэтому и в шоке!

Она уставилась на меня так, будто я только что достал из-под подушки ламу.

– Где кольцо? – спросила подозрительно.

– Я не ношу кольца под подушкой.

– Уже непрофессионально.

– Вера.

– Что?

– Выходи за меня.

На этот раз тише.

Медленнее.

Не как шутку.

Как просьбу, от которой у самого пересохло в горле.

Она смотрела на меня долго. Очень. Настолько, что я уже успел внутренне прожить пару сердечных приступов, наше совместное старение и три варианта отказа.

Потом вдруг спросила:

– Почему сейчас?

И это был правильный вопрос.

Очень ее.

Я взял ее руки в свои.

– Потому что я больше не хочу жить с тобой так, будто у нас все понарошку или временно. Потому что ты и дети – мой дом. Потому что я уже один раз думал, что время подождет, а потом чуть не остался без тебя насовсем. Потому что люблю тебя. Потому что хочу состариться рядом, ругаться с тобой из-за посудомойки, пережить подростковый возраст Сони и мужские драмы Миши, а потом, если повезет, держать тебя за руку и бесить до последнего дня.

К концу моей речи у нее уже блестели глаза.

А я, взрослый, вроде бы серьезный мужик, сидел и думал только об одном: скажи «да».

– Это очень нечестно, – прошептала она.

– Почему?

– Потому что после такого красивого захода мне трудно вредничать.

– Постарайся.

Она всхлипнула и рассмеялась одновременно.

– Господи, Орлов. Ты же понимаешь, что я теперь обязана вспомнить все свои условия.

– Вспоминай.

– Я могу спорить.

– Знаю.

– Могу злиться.

– Видел.

– Могу быть невыносима.

– Люблю.

– Могу есть ночью сыр.

– Сам куплю.

Она закрыла лицо ладонями.

– Боже, какой же ты…

– Ну?

Опустила руки.

Посмотрела на меня так, что у меня внутри все просто встало на паузу.

– Да, Максим, – сказала она. – Да. Я выйду за тебя. Но если ты снова хоть раз попытаешься решать что-то молча и один, я тебя сначала убью, а потом очень красиво овдовею.

У меня вырвался смех – совершенно счастливый, глупый, мальчишеский.

Я притянул ее к себе.

Поцеловал.

И понял, что вот теперь – действительно все.

Не в смысле «конец».

А в смысле «наконец-то начало».

Глава 52. Вера

Наутро я проснулась не просто счастливой.

Я проснулась невестой.

И вот это слово ощущалось в голове так странно, будто кто-то ночью тихо переставил мебель в моей душе, а я теперь хожу и каждый раз обо что-то новое спотыкаюсь.

Невеста.

Снова.

Взрослая, разведенная, с двумя детьми, богатым бывшим-мужем-женихом, незакрытой травмой на чердаке и привычкой ночью есть сыр.

Прекрасный набор для женщины, которой судьба явно пишет сценарий с избытком фантазии.

Я лежала, смотрела в потолок и улыбалась как дура.

Рядом спал Максим.

На спине. Одну руку закинул на подушку. Волосы чуть растрепаны. Лицо спокойное, без обычной дневной собранности. Красивый до женской обиды.

Мой.

Будущий муж.

Господи.

Я закрыла лицо ладонями и тихо простонала.

– Что? – раздался его сонный голос.

Я отняла руки.

Он приоткрыл один глаз и уставился на меня.

– Ты чего стонешь с утра, как будто у тебя трагедия, а не я?

– У меня ты, – пробормотала я. – Это комплексное переживание.

Он усмехнулся, не открывая второй глаз.

– Прекрасно. Значит, все стабильно.

– Максим.

– М?

– Я сказала тебе «да».

– Я помню.

– А я нет.

Он открыл второй глаз.

– В смысле?

– В смысле, у меня ощущение, что я вчера впала в романтический делирий и теперь проснулась внутри последствий.

Он повернулся на бок, подпер голову ладонью и посмотрел на меня так, что у меня сердце опять сделало это свое глупое женское «бух».

– Не переживай, – сказал он. – Последствия тебе пойдут.

– Самодовольный.

– Жених.

– Не гордись слишком сильно.

– Поздно.

Я фыркнула и все-таки улыбнулась.

И вот тут меня осенило.

Я села на кровати.

– Стоп.

– Что?

– Где кольцо?

Он моргнул.

Потом очень медленно сел тоже.

– Какое?

Я уставилась на него.

– Ты сейчас издеваешься?

– Нет. Я пытаюсь понять, на каком именно пункте мужской подготовки меня хотят унизить с утра.

– На том, где ты сделал предложение без кольца, Орлов!

Он потер лицо ладонью.

Честное слово, в этот момент он выглядел не как холодный бог недвижимости, а как мужчина, которого застали врасплох бытовой логикой.

– Я собирался… – начал он.

– Ой, не надо, – перебила я. – Сейчас начнется. Ты собирался красиво, потом идеально, потом вовремя, потом на фоне заката, потом, возможно, с вертолетом и струнным квартетом, а в итоге просто не выдержал и ляпнул.

– Во-первых, не ляпнул. Во-вторых, вертолет – это пошло.

– О, слава богу, хоть какие-то ценности остались.

Он смотрел на меня секунды три.

Потом вдруг расхохотался.

По-настоящему.

Глухо, низко, с тем редким мальчишеским счастьем, которое у него появлялось только дома.

– Что? – не выдержала я.

– Ты невероятная женщина.

– Я женщина, которая хочет знать, где ее кольцо.

Он выбрался из постели, подошел ко мне и поцеловал в лоб.

– Будет тебе кольцо.

– Когда?

– Сегодня.

– А если мне не понравится?

– Тогда купим еще.

Я закатила глаза.

– Псих.

– Но щедрый.

– Не прикрывай деньгами организационные провалы.

– Поздно. Это мой язык любви.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но дверь распахнулась без стука.

Конечно.

Потому что у нас дети.

Соня влетела первой, за ней – Миша с лицом человека, который пришел не вовремя, но уже привык.

– Вы проснулись! – радостно объявила дочь. Потом прищурилась. – У вас такие лица, будто вы опять что-то скрываете.

Максим глянул на меня.

Я – на него.

Ну что ж. Поехали.

– Вообще-то, – сказала я максимально спокойно, – у нас для вас новость.

– Вы купили собаку? – сразу оживился Миша.

– Нет, – ответил Максим.

– Жаль, – вздохнул сын.

– Тогда вы женитесь? – выпалила Соня.

Мы замерли.

Абсолютно оба.

Потом Максим очень медленно сказал:

– Да.

Тишина продлилась ровно полсекунды.

Потом Соня завизжала так, что у меня заложило уши, запрыгнула на кровать и начала скакать между нами как маленький розовый бес семейного счастья.

– Я ЗНАЛА! Я ЗНАЛА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ВАМ ПОРА!

– Я тоже знал, – с достоинством заметил Миша, хотя по глазам было видно, что и его проняло.

Максим поймал Соню за талию, чтобы она не убилась в припадке одобрения, а я сидела и смеялась сквозь какие-то почти счастливые слезы.

Потому что, кажется, именно так и должно было быть.

Не пафосно.

Не глянцево.

А с детьми в кровати, воплями и ощущением, что да, этот дурдом – мой.

И я в нем счастлива.

Глава 53. Максим

Дети приняли новость о нашей свадьбе так, будто я наконец-то подписал какой-то важный государственный акт, которого они давно добивались через петиции, плакаты и моральное давление.

Соня немедленно объявила себя «главной по красоте и цветам».

Миша с видом человека, который привык решать реальные вопросы, спросил:

– А дату вы уже придумали? И кто будет заниматься списком гостей, чтобы не позвали всяких странных?

Вера в этот момент пила кофе и едва не поперхнулась.

– Ты слышишь? – сказала она, поворачиваясь ко мне. – У нас в семье уже есть свадебный координатор и кризис-менеджер.

– Слышу, – ответил я. – И очень надеюсь, что они работают без почасовой оплаты.

– Не рассчитывай, – сухо заметил Миша.

Соня meanwhile уже строила из салфеток что-то, очень отдаленно напоминающее фату.

– Мам, я хочу такое же платье, как у тебя, только с блестками, рукавами и чтобы можно было крутиться.

– То есть вообще не такое же, – уточнила Вера.

– Но красивое, – важно кивнула дочь.

Я сидел во главе стола и смотрел на них – шумных, любимых, абсолютно невозможных – и ловил себя на мысли, что хочется остановить этот кадр.

Не в телефоне.

Внутри.

Чтобы потом, в любой плохой день, можно было открыть память и вспомнить: вот так выглядит жизнь, за которую я дрался.

Когда дети убежали рисовать «официальный план свадьбы», Вера осталась за столом.

Медленно размешивала сахар в чашке и делала то самое лицо, которое я уже начал распознавать безошибочно: снаружи она еще иронизирует, а внутри уже тревожится на сто ходов вперед.

– О чем думаешь? – спросил я.

– О том, что теперь это реально, – ответила она.

– А вчера было понарошку?

– Вчера было красиво. А сегодня дети уже собирают мне блестящий саван.

Я усмехнулся.

– Вера.

– Что?

– Ты не передумала?

Она подняла на меня взгляд.

– А если передумала, ты дашь мне выйти из дома живой?

– Спорный вопрос.

– Вот именно. Значит, придется идти до конца.

Я протянул руку через стол и накрыл ее пальцы своими.

– Я серьезно.

Улыбка на ее губах дрогнула. Стала мягче.

– Нет, – сказала она тихо. – Не передумала. Просто я… знаешь… как будто стою перед чем-то очень хорошим и все равно ищу, где подвох.

– Нормально.

– Опять ты со своим «нормально».

– Потому что это так. После всего, что было, ты не обязана порхать, как девочка с открытки.

– Фу, терпеть не могу порхающих девочек с открыток.

– Я знаю. Поэтому и выбрал тебя.

Она закатила глаза, но пальцы мои сжала крепче.

– Кстати о выборе, – сказала Вера. – Сегодня ты исправляешь вчерашний организационный позор.

– Это про кольцо?

– Это про кольцо.

– Я уже позвонил.

– Куда?

– Ювелиру.

Она медленно отставила чашку.

– У тебя есть личный ювелир?

– Вера, у меня трое детей и ты. Без личного ювелира в таких условиях нельзя.

– Трое?

– Ты тоже иногда как ребенок. Только кусачий.

Она пнула меня под столом.

– Хам.

– Любя.

И в этот момент в кухню влетела Соня с рисунком.

На листе были мы. Снова все четверо. И почему-то огромный торт, который по размерам напоминал жилой комплекс.

Сверху красовалась надпись:

«Наконец-то»

Я посмотрел на Веру.

Она – на меня.

И вот это детское «наконец-то» вдруг ударило сильнее любого тоста.

Потому что да.

Именно так.

Наконец-то.

Глава 54. Вера

Выбор кольца оказался не просто испытанием.

Это был отдельный вид супружеской кармы.

Мы приехали в ювелирный салон вдвоем. Максим хотел закрыть бутик полностью. Я сказала, что если он еще хоть раз попытается устроить из моей жизни режим президентского передвижения, я надену ему кольцо на палец ноги и на этом романтика закончится.

В итоге салон не закрыли, но консультантки все равно смотрели на нас с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на людей, за которыми потом обсуждают всю смену.

Максим был спокоен, красив и опасно щедр.

Я – придирчива, раздражительна и, кажется, уже начинала понимать, почему мужчины иногда так боятся женских решений в ювелирных магазинах.

– Это слишком большое, – сказала я про первый вариант.

– Хорошо, – кивнул Максим.

– Это слишком скучное.

– Хорошо.

– Это слишком «посмотрите, я хочу ослепить район».

– Тоже хорошо.

Консультантка уже смотрела на него с сочувствием, как на человека, попавшего под стихийное бедствие без страховки.

– Вам тяжело? – спросила я у него, примеряя четвертое кольцо.

– Нет. Мне интересно.

– Врешь.

– Немного.

Я покрутила рукой под светом.

Кольцо было красивое. Очень. Сдержанное, но живое. Белое золото, бриллиант не кричащий, а… уверенный. Как будто и не пытается впечатлить, но все равно производит нужный эффект.

Опасно похоже на Максима, кстати.

– Это, – сказала я.

Он даже не смотрел на ценник.

Вообще.

Просто смотрел на мою руку.

На кольцо на ней.

И на лицо у него было такое, что у меня перехватило дыхание.

– Что? – спросила тихо.

– Ничего, – ответил он. – Просто красиво.

– Кольцо?

– Нет.

Господи.

Ну нельзя же так.

Особенно в ювелирном салоне, где женщина и без того уязвима.

Консультантка тактично испарилась к витринам.

А Максим взял мою руку и очень медленно поцеловал пальцы.

– Теперь правильно, – сказал он.

Я посмотрела на кольцо. На свою руку. На него.

И вдруг поняла, что сейчас, в этой почти смешной, почти обыденной сцене, меня почему-то накрыло гораздо сильнее, чем в момент предложения.

Наверное, потому что это уже было осязаемо.

Тяжесть кольца.

Его ладонь на моей.

Его взгляд.

Реальность, которая перестала быть красивой идеей и легла на палец.

– Не реви, – тихо сказал Максим.

– Я не реву.

– Ты сейчас начнешь.

– А ты не беси меня романтическими жестами.

Он усмехнулся.

– Очень трудная у меня работа.

– Так увольняйся.

– Не могу. Слишком люблю начальство.

Я рассмеялась сквозь предательское жжение в глазах.

Потом, уже на улице, когда мы шли к машине, я вдруг сказала:

– Я хочу без цирка.

– В смысле?

– Со свадьбой. Без этих жутких залов, дальних родственников, чужих теть в пайетках и конкурса «угадай, кто из гостей уже пьяный».

– Слава богу, – выдохнул он. – А то я боялся, что придется изображать радушного хозяина для людей, которых я терплю из уважения к традиции.

– То есть ты тоже хочешь тихо?

Он остановился у машины.

Посмотрел на меня.

– Я хочу так, как тебе будет хорошо.

Ну и все.

После этого я снова почувствовала себя женщиной с подламывающимися коленями и избытком чувств.

– Это нечестно, – пробормотала я.

– Почему?

– Потому что когда ты такой, мне хочется выйти за тебя прямо сегодня.

Он шагнул ближе.

– Я не против.

Я шлепнула его по груди ладонью.

– Не спеши. Мне надо еще морально подготовиться к тому, что я снова официально твоя жена.

Он перехватил мою руку и прижал к губам.

– Ты и так моя.

И вот ведь ужас: я была абсолютно с этим согласна.

Глава 55. Максим

Я ошибся только в одном.

Думал, что после кольца будет легче.

Смешно.

После кольца стало только реальнее. А значит – острее.

Вера весь вечер то зависала, разглядывая руку, то фыркала на себя за эту девчоночью реакцию, то подходила ко мне и без слов прижималась так, будто ей нужно было проверять реальность на ощупь.

Я не возражал.

Вообще.

Пусть хоть круглосуточно.

Дети кольцо одобрили бурно.

Соня сказала, что «достаточно сверкает, чтобы считаться любовью».

Миша посмотрел серьезно и выдал:

– Нормально. Не слишком вызывающе. Мама не будет беситься каждый день.

Вера чуть не подавилась.

– Господи, сын, какая высокая оценка.

– Я объективен, – пожал плечами он.

А потом случился последний привет от внешнего мира.

Неопасный.

Но неприятный.

Вечером мне прислали ссылку на блог какой-то светской дамы, где наша помолвка уже обсуждалась под заголовком: «Вторая попытка или дорогая ошибка?»

Я не показал Вере сразу.

Потому что, черт побери, иногда мужик должен не только быть честным, но и фильтровать мусор.

Но она все равно увидела.

Конечно.

Потому что моя женщина чует неприятности так же тонко, как Соня – открытый пакет сладкого.

– Что там? – спросила Вера, когда я слишком быстро свернул экран.

– Ерунда.

– Максим.

– Блогерская дрянь.

– Покажи.

– Не надо.

– Покажи.

Я посмотрел на нее.

Вздохнул.

И отдал телефон.

Она прочитала.

Лицо сначала застыло. Потом стало холодным. Потом вдруг – неожиданно – она усмехнулась.

– «Дорогая ошибка», – повторила вслух. – Ну, тут хотя бы без вранья. Ты правда очень дорогой.

Я моргнул.

– И это все?

– А что ты ждал? Что я расплачусь над текстом женщины, у которой за последнее время было три жениха, четыре пластики и ноль мозга?

Вот за это я бы ей памятник поставил. Маленький. Домашний. Из чистого восхищения.

– Я просто не хотел, чтобы тебе опять лезли под кожу.

Она положила телефон на стол.

Подошла ко мне.

Обняла за шею.

– Максим, мне будут лезть под кожу, пока я женщина рядом с тобой. Пока у меня есть лицо, характер, мнение, дети и ты. Это побочный эффект видимости. Но знаешь, что изменилось?

– Что?

Она коснулась моего подбородка кончиками пальцев.

– Теперь я не одна. И мне, честно говоря, плевать на них всех чуть больше, чем раньше.

У меня внутри что-то так тепло разлилось, что захотелось немедленно поцеловать ее и увезти еще на месяц в тишину без интернета.

– Это очень сексуально, – сказал я.

– Что именно?

– Твое презрение к идиотам.

– А-а. Ну это у меня врожденное.

Я усмехнулся и притянул ее к себе.

– Ты невероятная.

– Знаю. Поэтому и согласилась.

– Какая скромная у меня невеста.