Текст книги "Сдать дракона в аренду (СИ)"

Автор книги: Яна Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23
Предательство

Тишина после полёта была обманчивой. Она висела в пещере не как покой, а как туго натянутая струна, готовая лопнуть от самого лёгкого прикосновения. Запах страха, теперь знакомый и горький, смешался с ароматами сыра и дыма, создавая странный, тревожный букет.

Игнис – Майра всё ещё с трудом называла его Гарри в мыслях после того зрелища – не спал. Он сидел у входа, спиной к каменному косяку, и смотрел не в ночь, а сквозь неё. Его глаза, вернувшиеся к привычному карему цвету, всё равно казались иными: слишком сосредоточенными, слишком глубокими. Он слушал. Не ушами. Чем-то большим.

– Они закончили? – тихо спросила Майра, подходя с двумя кружками дымящегося чая из горных трав. Её руки всё ещё слегка дрожали – то ли от остатков адреналина полёта, то ли от осознания новой опасности.

– На сегодня, да, – ответил он, принимая кружку. Его пальцы коснулись её, и она почувствовала тот же жар, что исходил от его драконьей чешуи. – Три печати. У тропы к ручью, у большого дуба на развилке и… – он поморщился, – прямо под нашим выступом, на скале. Детская работа. Кривая, шумная. Но эффективная против грубой силы. Если я попробую прорваться в своей форме… они узнают.

– А если… в твоей другой форме? – спросила она, имея в виду Гаррета.

– Я и есть «другая форма», – он горько усмехнулся. – И да, я могу пройти. Но они не просто почувствуют дракона. Они почувствуют магию. Любую. Эти печати – как паутина для мух. Трогаешь одну – дрожь идёт по всем. Маг, который их ставил, не силён, но он методичен. И у него явно есть запас артефактов Ордена.

Он отпил чай и поморщился.

– Что? – спросила Майра.

– Полынь, – сказал он. – Ты добавила полынь.

– Для успокоения нервов. Ты весь натянут, как лук.

– Полынь горькая. И она… отгоняет нечисть, – он посмотрел на неё поверх кружки. – По иронии.

Майра покраснела.

– Я не это имела в виду! Просто трава!

– Знаю, – он улыбнулся, но улыбка не дотянулась до глаз. – Просто… забавно. Ты, сама того не ведая, пытаешься отогнать меня полынным чаем.

Она хотела ответить что-то резкое, но в этот момент из своего загона тревожно замычала Белла. Не обычный утренний зов, а короткий, отрывистый звук беспокойства.

Игнис мгновенно встал, поставив кружку. Его взгляд стал острым.

– Опять? – прошептала Майра.

– Нет. Не маг. Человек. Один. Крадётся. – Он прислушался, его ноздри дрогнули. – Знакомый запах… металла, пота, кожи. И… гвоздики? Нет. Гвоздичное масло. Для чистки оружия.

Майра похолодела.

– Кэл.

Игнис кивнул.

– Он один. Без спутников. Идёт не по тропе, а через осыпь. Очень тихо. Для человека.

– Что ему нужно? В такую пору? – Майра инстинктивно шагнула к выходу, но Игнис мягко, но непреклонно взял её за локоть.

– Не выходи. Пусть подойдёт. Послушаем.

Они замерли в тени у входа. Луна уже склонилась к западу, отбрасывая длинные, искажённые тени. Из темноты, из-за поворота тропы, материализовалась фигура. Высокая, широкоплечая, в тёмном плаще, который сливался с ночью. Кэл.

Он шёл не к входу. Он, крадучись, как вор, обошёл площадку и направился к небольшому навесу из досок и брезента, который Майра соорудила для хранения инструментов и некоторых запасов – своего рода сарайчик в двух десятках шагов от входа в пещеру.

– Что он там забыл? – прошептала Майра, чувствуя, как в груди закипает гнев, смешанный с ледяным предчувствием.

– Не знаю, – так же тихо ответил Игнис, но в его голосе прозвучала тревога. – Но он идёт с определённой целью.

Кэл остановился у сарайчика, огляделся, потом, вынув из-под плаща небольшой фонарь с тёмным стеклом, приоткрыл дверцу и скрылся внутри. Жёлтый луч света на мгновение вырвался наружу, затем погас – он, видимо, накрыл фонарь тканью.

– Он обыскивает мои вещи? – голос Майры дрогнул от неверия. Брат. Её собственный брат пробирался к ней в дом, как вор, ночью.

– Похоже на то.

Они простояли, затаив дыхание, может, пять минут, которые показались вечностью. Наконец, дверца сарайчика снова приоткрылась, и Кэл выскользнул наружу. В его руке, прижатой к груди под плащом, угадывался какой-то небольшой, твёрдый предмет. Он ещё раз огляделся, и его взгляд на секунду задержался на тёмном провале входа в пещеру. В его лице, освещённом лунным светом, Майра увидела не торжество охотника, а… муку. Скорбь. Тяжёлую, безысходную решимость. Потом он развернулся и бесшумно растворился в ночи, спускаясь обратно к своему лагерю.

Майра выдохнула, не понимая, что её больше бесит – его вторжение или это выражение лица, полное жалости к ней.

– Что он взял? – спросила она, уже направляясь к сарайчику. Игнис последовал за ней.

Внутри царил лёгкий беспорядок, обычный для рабочего места. Но глаза Майры, привыкшие к порядку, сразу выхватили неладное. Ящик с мелкими инструментами был слегка выдвинут. Связка ключей лежала не на своём крючке, а рядом. И… пустое место на полке, где обычно стояла небольшая деревянная шкатулка, в которой она хранила самое ценное для сыровара: образцы заквасок, записи рецептов и…

– Штамп, – выдохнула она, и мир вокруг поплыл. – Он взял штамп.

Игнис замер рядом. Его лицо стало каменным.

– Тот самый? С драконом?

– Да, – Майра опустилась на ящик, чувствуя, как ноги подкашиваются. – Он… он теперь точно уверен. У него в руках доказательство, что я… что мы… Он увидит наш знак. Моё клеймо. Он будет думать…

– Он уже думает, – прервал её Игнис. Его голос был безжалостно спокоен. – Он думает, что ты под чарами. Что этот знак – символ твоего порабощения. Он не увидит в нём историю или красоту. Он увидит печать раба. Теперь для него всё встало на свои места.

Ярость, чёрная и всепоглощающая, наконец прорвалась сквозь шок.

– Как он смеет⁈ – она вскочила, с такой силой пнув пустой ящик, что тот с грохотом отлетел к стене. – Как он СМЕЕТ приходить сюда и воровать мои вещи⁈ Красть мой знак⁈ Мой труд⁈ Это МОЁ! Я сама его приняла! Я сама выбрала!

Слёзы гнева и обиды хлынули из её глаз. Она плакала не от страха, а от чувства чудовищного предательства. Брат, который должен был защищать, превратился в вора и судью.

Игнис молча подошёл и обнял её. Он не говорил успокаивающих слов. Просто держал, пока её рыдания не стихли.

– Это война, Майра, – тихо сказал он, когда она наконец утихла. – И на войне первое, что делают с врагом – это демонизируют его. Обесчеловечивают. Твой брат не видит в тебе сестру. Он видит жертву, которую нужно спасти от чудовища. А наш штамп – для него не доказательство твоей любви. Это доказательство моей власти над тобой.

– Но это же ложь! – выкрикнула она, отстраняясь и вытирая лицо грубым рукавом. – Я должна пойти к нему! Сейчас же! Объяснить! Выбить из него эту дурь!

– И что ты скажешь? – спросил Игнис, смотря на неё с бесконечной печалью. – Что ты сознательно связала свою жизнь с драконом? Что ты любишь его? Он тебе не поверит. Он примет это за самые сильные чары. Чем яростнее ты будешь защищать меня, тем больше он уверится в своей правоте.

Он был прав. Она знала это. Знала Кэла, этого мальчишку, который всегда видел мир в чёрно-белых тонах. Для него не существовало полутонов. Были герои и чудовища. И сейчас он был абсолютно уверен, кто есть кто.

– Что же нам делать? – прошептала она, чувствуя себя загнанной в угол.

Глава 24
Не брат?

– То, что и планировали, – сказал Игнис. Его глаза снова стали холодными и расчётливыми. – Ждать. Готовиться. Он теперь с доказательством. Он не станет его держать при себе. Он покажет его своим людям. Магу. Это укрепит их решимость. Следующий шаг… следующий шаг будет прямым ударом. Не по мне. По тебе.

– По мне?

– Чтобы «освободить» тебя. Они попытаются изолировать. Выманить. Или… – он запнулся, – или заставят тебя действовать против меня. Это классика охоты на разумных нелюдей: используют их привязанности.

Ледяной ужас сковал её сердце.

– Они не посмеют…

– О, посмеют, – перебил он. – Они уже посмели украсть твою вещь. Они посмели окружить нас магическими печатями. Для них мы уже не люди. Мы – цель. И с целями не церемонятся.

Он взял её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

– Ты должна быть готова, Майра. К тому, что твой брат придёт сюда не как брат. А как враг. С ультиматумом. С требованием. Возможно, с каким-то «средством спасения». И тебе придётся выбирать. Прямо перед ним. И этот выбор будет самым тяжёлым в твоей жизни.

Она смотрела в его глаза, в эти древние, повидавшие всё глаза, и искала в них ложь, преувеличение. Но находила только суровую правду.

– Я уже сделала выбор, – сказала она, и голос её окреп. – В погребе. В небе. Я выбрала. И если ему придётся увидеть этот выбор… пусть видит.

Но внутри всё сжималось от боли. Потому что это был не просто «он». Это был Кэл. Мальчик, которому она читала сказки. Парень, который делился с ней последней конфеткой. Её кровь.

* * *

В лагере охотников у подножия горел не костёр, а пара закрытых фонарей, отбрасывающих рваные тени на лица трёх мужчин. Воздух пах дымом, хвоёй и нервным напряжением.

Кэл сидел на складном табурете, сжимая в руках деревянный цилиндр. Его пальцы водили по резному дракону, по горе, по скрытым инициалам. Лицо его было бледным и осунувшимся.

– Ну? – спросил сержант Горн, мужчина с лицом, изрезанным шрамами и жизнью. Он чинил тетиву арбалета, но его взгляд не отрывался от штампа.

– Я нашёл это у неё в сарае, – глухо произнёс Кэл. – Спрятано, но не очень. Как будто… как будто она им гордится.

Третий, мужчина по имени Элрик, худощавый и молчаливый, с пронзительными голубыми глазами мага, протянул руку.

– Можно?

Кэл нехотя отдал штамп. Маг взял его осторожно, будто это была змея. Он поднёс к свету фонаря, покрутил, потом закрыл глаза, положив штамп на ладонь. На его лбу выступили капельки пота. Он что-то шептал, и воздух вокруг его пальцев слегка замерцал.

– Ну? – нетерпеливо спросил Горн.

Элрик открыл глаза. В них было странное выражение – смесь отвращения и почти профессионального любопытства.

– Сильное впечатление, – сказал он тихо. – Древнее. Очень. Но не агрессивное. Это… не печать порабощения. Скорее… знак принадлежности. Принятия. – Он посмотрел на Кэл. – Твоя сестра не просто находится под влиянием. Она… отождествила себя с ним. Добровольно. Или так глубоко загипнотизирована, что это неотличимо от добровольности.

Кэл сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Значит, чары ещё сильнее, чем мы думали.

– Возможно, – согласился Элрик, но в его голосе прозвучала неуверенность. – Но магия на этом предмете… она странная. Тёплая. Почти… любовная.

– Не смей так говорить! – рявкнул Кэл, вскакивая. – Это осквернение! Драконы не способны на любовь! Только на обладание, на жажду! Он её одурманил! Использовал её уязвимость, её мечты! Она одна, она потеряла отца, у неё долги… он вошёл в её жизнь под маской этого жалкого книжника и…

– Успокойся, новобранец, – холодно оборвал его Горн. – Истерика нам не поможет. Факт в том, что у нас есть доказательство связи. И твоя сестра, увы, стала частью проблемы. Больше не невинная жертва, а активный пособник.

– Она жертва! – горячо парировал Кэл. – И мы должны её спасти! Вырвать из этих лап!

– Как? – спросил Элрик, откладывая штамп. – Она будет сопротивляться. Она защищает его. Видел её глаза на площади? Она ударила тебя.

– Потому что он контролирует её разум! – Кэл говорил с фанатичной верой, с каждым словом убеждая в первую очередь себя. – Нужно разорвать связь. Выбить клин клином.

Горн и Элрик обменялись взглядами.

– У Ордена есть средства, – медленно сказал Элрик. – Эликсиры. Для… очищения разума от постороннего влияния. Сильнодействующие. Рискованные.

– Дайте мне его, – потребовал Кэл. – Я заставлю её выпить. Или… или подмешаю. Когда он будет рядом. Эликсир подействует и на него. Ослабит его иллюзии, раскроет его истинную суть перед её глазами! Она прозреет!

– Эликсир «Истинного взора» не игрушка, – предупредил Горн. – Он может причинить вред психике, если субъект и без того находится под давлением. И для существа такой силы… он может сработать непредсказуемо. Вызвать ярость. Приступ саморазрушения.

– Тогда мы будем готовы! – Кэл уже видел картину: сестра, плачущая у его ног, благодарная за спасение, а рядом – поверженное, жалкое чудовище, лишённое своей маски. – Мы дадим ей эликсир. Объясним, что это лекарство. От лихорадки, от чего угодно. Она выпьет. Или мы заставим. Во благо. А когда он проявит свою сущность… мы будем там. Чтобы защитить её. И чтобы нанести удар.

В его глазах горел мрачный, непоколебимый огонь. Сомнения были растоптаны, место брата занял солдат Ордена, видевший лишь миссию.

Элрик вздохнул, покопался в своём походном сундучке и вынул небольшой пузырёк из тёмного стекла. Внутри переливалась густая, серебристо-чёрная жидкость, будто ртуть, смешанная с ночью.

– Одна капля в питьё достаточно для человека, чтобы вызвать… яркие галлюцинации, прорыв внушаемых барьеров, – сказал он, протягивая пузырёк Кэлу. – Для существа его предполагаемой силы… нужно всё содержимое. И даже тогда нет гарантии. Только провокация.

Кэл взял пузырёк. Он был холодным, почти ледяным.

– Этого хватит, – прошептал он. – Этого должно хватить, чтобы открыть ей глаза.

Он поднял взгляд на тёмный силуэт горы, на ту точку, где, как он знал, была пещера. Боль в сердце смешалась с праведной решимостью.

– Завтра, – сказал он своим товарищам, но в первую очередь себе. – Завтра мы заставим мою сестру сделать правильный выбор. И если для этого придётся сломать её волю… что ж. Потом она скажет мне спасибо.

Он не видел, как Элрик и Горн снова переглянулись – на этот раз с нескрываемым беспокойством. Фанатик с эликсиром в руках и сестрой на линии огня – рецепт катастрофы. Но приказ был приказом. А охота – на кону.

Высоко в пещере, Майра внезапно вздрогнула от странного, леденящего озноба, пробившегося сквозь тепло очага и близость Игниса. Она инстинктивно прижалась к нему сильнее.

– Что-то случилось, – прошептала она. – Что-то плохое.

Он не ответил, только крепче обнял её, глядя в пламя. Он тоже чувствовал это. Тихий, отдалённый звон судьбы, как натягиваемая тетива. Завтра. Что-то должно было случиться завтра.

И единственное, что он мог сделать сейчас, – это держать её в своих руках, которые могли сокрушать горы, но так отчаянно хотели просто защитить этот маленький, тёплый огонёк жизни у своего сердца.

Глава 25
Разоблачение

Тишина после ухода Кэла была громче любого крика. Майра стояла посреди пещеры, сжимая в руке холодный стеклянный пузырёк с серебристо-чёрной смертью. Он тяжело давил на ладонь, будто вылитый из жидкого свинца. Обещание брата – «Мы будем наблюдать. Мы будем ждать» – висело в воздухе ядовитым туманом.

Она повернулась. Игнис стоял у стола, где ещё лежали остатки их прерванного завтрака. Он смотрел не на пузырёк, а на её лицо. Его собственное было маской спокойствия, но в глазах бушевала буря.

– Что это? – спросил он тихо. Слишком тихо.

Майра заставила себя сделать шаг, поднести пузырёк к свету. Жидкость внутри была отвратительно красивой.

– «Спасительное зелье», – выдохнула она, и голос её сорвался на горький, истерический смешок. – Для меня. Чтобы развеять «чары». Чтобы я прозрела и увидела в тебе чудовище.

Он не шелохнулся. Только глаза сузились.

– А на самом деле?

– Яд, – слово упало на каменный пол с тихим, зловещим звоном. – Для дракона. Или… или что-то, что должно вынудить тебя проявить свою «истинную сущность». Он верит, что я под твоей властью. Что это меня спасёт.

– И что ты ему ответила? – в его голосе не было упрёка. Был лишь холодный, аналитический интерес.

– Что я подумаю, – сказала Майра, отводя глаза. Стыд жёг её изнутри. – Что я… что я сделаю это. У меня есть время до заката.

– Хорошо, – просто сказал Игнис.

Она резко подняла на него взгляд.

– Хорошо? Ты слышал, что я сказала? Он хочет, чтобы я отравила тебя!

– А ты не отравишь, – он подошёл к ней и осторожно, будто разминируя бомбу, взял пузырёк из её окоченевших пальцев. Поднял его, изучая. – Ты солгала ему. Чтобы выиграть время. Чтобы он не пошёл на что-то более глупое сию секунду. Это был умный ход.

– Это был ход труса! – выкрикнула она, и слёзы, наконец, хлынули. – Я должна была швырнуть эту гадость ему в лицо! Должна была кричать, что он сошёл с ума! Но я… я испугалась. Испугалась того безумного блеска в его глазах. Испугалась, что, если я скажу «нет», он прикажет своим людям ворваться сюда прямо сейчас. И тогда…

– И тогда мне пришлось бы защищаться, – закончил он за неё. Его голос стал мягче. Он положил пузырёк на стол, подальше, будто от греха. – И ты испугалась не за себя. Ты испугалась, что мне придётся причинить вред твоему брату. Или что он причинит вред мне. Или что я, защищаясь, стану тем самым чудовищем, в которое он верит.

Он был прав. До боли прав. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Ты поступила как лидер, Майра, а не как трус, – сказал он, обнимая её. Его тепло растворило часть ледяного кома в её груди. – Ты отвела удар. Дала нам несколько часов. Теперь мы знаем их план. И мы можем подготовиться.

– Как? – она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах кожи, камня и чего-то тёплого. – Они придут к закату. Смотреть на результат. И если ты будешь стоять тут живой и здоровый… они поймут, что я их обманула.

– Тогда они попытаются сделать это сами, – сказал Игнис. Его руки стали твёрже на её спине. – Или решат, что чары слишком сильны, и перейдут к прямому нападению. На тебя. Чтобы выманить меня. Стандартная тактика.

Он отпустил её и прошёлся к входу, глядя на залитую утренним солнцем долину. Его профиль был напряжённым.

– Нам нужно уходить, Майра. Сейчас. Пока они ждут вечера. Мы можем собрать самое необходимое, взять Беллу и уйти через верхние тропы. У меня есть места…

– Нет, – перебила она. Голос её окреп. Она вытерла слёзы. – Нет, Гарри. Мы не побежим. Я уже бежала. И если мы побежим сейчас, он будет прав. Он будет гоняться за нами до конца своих дней, веря, что спас меня от чудовища. И ещё десятки таких же, как он. Нет.

Она подошла к столу, взяла пузырёк. Стекло было ледяным.

– Мы дадим им шоу, – тихо сказала она. – Но на наших условиях.

Игнис обернулся, нахмурившись.

– Что ты задумала?

– Они ждут, что ты проявишь «истинную сущность»? – в её глазах зажегся опасный, почти безумный огонёк. Она вспомнила полёт. Силу. Свободу. – Что ж, покажем им. Но не так, как они хотят.

* * *

День пролетел в лихорадочных приготовлениях, под дамокловым мечом заходящего солнца. Майра делала вид, что занимается обычными делами – проверяла сыры, доила Беллу, варила похлёбку. Но каждое её движение было отмерено, каждое слово – взвешено. Она чувствовала на себе взгляды – невидимые, но ощутимые, как прикосновение паутины. Они наблюдают. Снизу. Из леса. Через магические печати, которые, как говорил Игнис, теперь чувствовались в воздухе лёгким, неприятным давлением, как перед грозой.

Игнис превратился в тень. Он не покидал пещеру, но Майра чувствовала, как его внимание дробится, растекается по периметру, выискивая каждое движение, каждый новый запах. Он готовился. К чему – она боялась спросить.

За час до заката она сделала то, что должно было выглядеть как последний шаг отчаяния. Она вышла на открытую площадку перед пещерой, хорошо заметную снизу, и разожгла небольшой, но дымный костёр из сыроватых веток. Сигнал? Мольба о помощи? Пусть думают, что хотят. Главное – они видели её.

Потом она вернулась внутрь. Сердце колотилось, как барабан в тихой пещере.

– Они идут, – сказал Игнис, не оборачиваясь. Он стоял в центре главного зала, безоружный, в своей простой одежде. Но его поза, его неподвижность были позой воина, ожидающего битвы. – Все трое. И… ещё кто-то. Четверо. Из деревни. Борн, староста. И ещё трое мужчин с косами и топорами.

Майра сглотнула. Деревня. Значит, Кэл убедил их. Или напугал. Теперь это будет не просто стычка. Это будет суд. Публичный.

– Пора, – прошептала она.

Она подошла к столу, где стоял пузырёк. Рядом – две кружки с почти остывшим чаем. Она взяла пузырёк, руки её дрожали, но пальцы были твёрдыми. Она откупорила его. Запах ударил в нос – резкий, химический, с оттенком горелой полыни и гнили. Она задержала дыхание и вылила содержимое в одну из кружек. Серебристо-чёрная жидкость растеклась по дну, не смешиваясь с чаем, будто живая, отдельная субстанция.

– Что ты делаешь? – спросил Игнис, наблюдая за ней.

– Готовлю «лекарство», – ответила она, ставя кружку на видное место. – Чтобы у них не осталось сомнений.

Шаги снаружи стали слышны невооружённым ухом. Тяжёлые, решительные. Не один человек. Толпа.

– Майра! Выходи! – раздался голос Кэла. Он звучал громко, официально, без тени братской нежности. – Выходи и приведи с собой того, в ком ты нуждаешься!

Майра обменялась долгим взглядом с Игнисом. В его глазах она прочитала всё: предупреждение, готовность, бесконечную благодарность и ту самую древнюю скорбь. Он кивнул.

Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи – так, как делала, когда везла на продажу свой первый неудачный сыр, готовая к насмешкам, – и вышла на свет.

Закат был кроваво-красным, как будто само небо истекало кровью над их горой. На площадке, заполняя её, стояли люди. Впереди – Кэл, сержант Горн и маг Элрик, сжавшиеся в боевую группу. Позади, на почтительной дистанции, топтались староста Борн и трое деревенских мужиков. Их лица были бледны от страха и смутного возбуждения. В руках они сжимали оружие так, будто это были обереги.

– Ну что, сестра? – Кэл сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по ней, выискивая признаки «освобождения». – Ты выполнила нашу договорённость?

Майра не отвечала. Она смотрела поверх него, на мужиков из деревни.

– Борн? Яков? Что вы здесь делаете? Это моя земля. Мой дом.

Староста Борн смущённо переступил с ноги на ногу, избегая её взгляда.

– Дело, Майра, дело… Твой брат, он всё объяснил. Про дракона. Про чары. Мы… мы как соседи не могли не прийти. Проверить. Если что не так… помочь.

– Помочь? – Майра горько рассмеялась. – Помочь ворваться в мой дом? Помочь отравить человека, который дал мне кров и шанс?

– Он не человек! – рявкнул Кэл, и его терпение лопнуло. – И ты это знаешь! Хватит притворяться! Где Гаррет Вейл? Что ты с ним сделала?

– Я здесь, – раздался спокойный голос из темноты пещеры.

Игнис вышел на свет. Он шёл медленно, без спешки, его руки были пусты и видны. Он выглядел именно тем, кем притворялся: худощавым, немного уставшим отшельником в простой одежде. Но его глаза, встретившись со взглядом Кэла, были холодны и чисты, как горное озеро.

Толпа зашевелилась. Мужики прошептались. Элрик, маг, прищурился, и его пальцы начали перебирать что-то в кармане плаща.

– А, «мессир Вейл», – с ядовитой почтительностью произнёс Кэл. – Или как тебя там на самом деле? Мы пришли проверить благосостояние моей сестры. И… предложить ей медицинскую помощь.

– Я здорова, – отрезала Майра, вставая между братом и Игнисом. – И помощи не требуется.

– Это ещё посмотрим, – сказал Элрик. Его голос был сухим и безличным. Он вынул из кармана небольшой кристалл на цепочке. Камень был мутным, но, когда маг направил его в сторону Игниса, тот начал слабо светиться тревожным багровым светом. По рядам прошёл вздох ужаса.

– Видите? – торжествующе воскликнул Кэл, обращаясь к деревенским. – Артефакт реагирует на скрытую магию! На нечисть!

– Я книжник и травник, – спокойно сказал Игнис, не глядя на кристалл. – Работа с древними текстами и редкими растениями иногда оставляет… отпечаток. Ваш камушек, боюсь, слишком чувствителен.

– Лжешь! – закричал Кэл. Его самообладание треснуло, обнажив бушующую под ней ярость и боль. – Ты лжешь ей! Лжешь всем! Майра! – он рванулся к сестре, но Горн грубо схватил его за плечо, удерживая. – Майра, посмотри на него! Посмотри правде в глаза! Он – дракон! Он держит тебя здесь как заложницу, как игрушку! Он вытравил из тебя разум!

– Мой разум на месте, Кэл, – тихо, но чётко сказала Майра. Каждое слово было гвоздём в крышку гроба их прежних отношений. – И я вижу. Вижу тебя – с мечом и ненавистью. Вижу их – с капканами и ядами. И вижу его. Который учился доить корову. Который слушает песню сыра. Который дал мне дом. Кого здесь больше чудовища?

Кэл на мгновение смешался, но потом его лицо исказилось новой, ещё более жгучей яростью. Он рванул из-за пазухи небольшую деревянную вещицу и высоко поднял её над головой, чтобы все видели.

– Это ты называешь домом, сестра⁈ – закричал он, и его голос перекрыл шум толпы. В свете заката блеснул искусно вырезанный дракон, обвивающий гору. – Я нашёл это в твоём сарае! Ты ставишь это клеймо на каждом своём сыре! Знак чудовища! Ты не просто живёшь с ним – ты поклоняешься ему! Помечаешь свою работу его мерзкой печатью! Это не дом, это – алтарь!

По рядам деревенских прокатился испуганный ропот. Староста Борн перекрестился, увидев искусно вырезанное изображение. Майра похолодела: штамп, её гордость и тайна, теперь был в руках брата, обращённый против неё.

– Это просто красивый рисунок! – выкрикнула она, но в её голосе впервые прозвучала неуверенность. – Я сама просила его сделать!

– Чары… – прошептал он. – Чары так сильны… Элрик! Горн! Мы теряем время!

Элрик, маг, шагнул ближе, протягивая руку к штампу.

– Дай-ка взглянуть, – пробормотал он, и его пальцы сомкнулись на дереве. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Кристалл на его груди замерцал ровным, тёплым светом.

Несколько секунд длилась тишина. Потом маг открыл глаза, и в них отразилось недоумение.

– Странно… – произнёс он медленно. – Магия на этом предмете… она не тёмная. Не принуждающая. Она… тёплая. Почти любовная. Как будто…

– Что ты несёшь⁈ – взорвался Кэл, выхватывая штамп из рук мага. – Какая ещё «любовная»⁈ Это же дракон! Он осквернил её этой вещью!

– Я говорю то, что чувствую, новобранец, – холодно ответил Элрик, и его голос стал жёстче. – Артефакт не несёт в себе принуждения. Это знак добровольной принадлежности. Если твоя сестра и под чарами, то они не в этой вещи.

– Ты ошибаешься! – Кэл сжал штамп с такой силой, что костяшки побелели. – Это магия обмана! Она только кажется тёплой! Драконы коварны!

– Я маг Ордена, Крофт, – отчеканил Элрик. – Я умею отличать иллюзию от истины. Но если ты предпочитаешь верить в своё…

– Хватит! – рявкнул сержант Горн, прерывая их перепалку. – Потом разберётесь. Сейчас главное – нейтрализовать цель. Элрик, давай.

Маг неохотно кивнул, но бросил на Кэла красноречивый взгляд, полный сомнения в его правоте. Кэл же, стиснув зубы, спрятал штамп за пазуху и отвернулся, не глядя на сестру. В его глазах горела упрямая, болезненная решимость – он не желал слышать то, что разрушало его веру.

Элрик что-то пробормотал, и кристалл на цепочке вспыхнул ярче. В тот же миг Игнис вздрогнул, как от удара током. Небольшой, почти незаметный жест, но Майра увидела, как его пальцы сжались в кулак, а по лицу пробежала тень боли. Маг давил на него. Испытывал его защиту.

– Прекратите! – крикнула Майра, но было поздно.

Кэл, увидев реакцию «Гаррета», вырвался из хватки Горна и сделал то, на что, видимо, решился только в отчаянии. Он бросился не на Игниса, а на сестру. Его рука потянулась, чтобы схватить её, оттащить в «безопасность», подальше от «чудовища».

Игнис двинулся.

Это не было человеческим движением. Это была вспышка. Размытость в воздухе. Он оказался между Майрой и братом так быстро, что глаз не успел зафиксировать момент. Его рука легла на грудь Кэла, не ударяя, а просто останавливая, как непробиваемая стена.

– Не тронь её, – прозвучал голос Игниса. Но это был уже не голос Гаррета. Это был низкий, металлический, многоголосый рык, в котором слышалось эхо пещер, рёв пламени и скрежет камней. Голос, от которого по спине у всех присутствующих пробежал ледяной холодок первобытного страха.

Кэл отшатнулся, глаза его расширились от изумления и торжества.

«Оно проявляется!»

Игнис понял свою ошибку. Он понял по глазам Майры, полным ужаса не за себя, а за него. Он попытался отступить, снова сжать силу внутри, вернуть маску. Но было поздно.