Текст книги "Сдать дракона в аренду (СИ)"

Автор книги: Яна Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21
Любовь в облаках

Щелчок замер в ночи, как ядовитый зуб, вонзившийся в тишину. Майра застыла, каждое чувство обострилось до боли. Она слышала, как за стеной пещеры Белла тяжело и нервно переступала копытами, чуя незнакомую угрозу. Слышала собственное сердце, колотящееся где-то в висках. И видела лицо Гарри – оно окаменело, превратившись в маску холодной, хищной концентрации.

– Ловушка на зверя, – прошептал он, и его голос больше не был человеческим. В нём звучал низкий, вибрирующий обертон, похожий на отдалённый гул камнепада. – Стальной капкан. Ставят на тропе к ручью. Глупо. Шумно.

– Они… они уже здесь? Прямо у входа? – Майра схватилась за его руку, и та была твёрдой, как базальтовая глыба.

– Нет. В пятидесяти шагах ниже по тропе. Двое. Уже отходят. – Он прикрыл глаза, как бы прислушиваясь к чему-то большему, чем звук. – Они боятся. Думают, что сделали первый шаг.

Ярость, внезапная и очищающая, ударила Майре в голову.

– Эти ублюдки! На моей земле! Возле моего дома! – Она рванулась к выходу из погреба, но его рука, мягкая и неотвратимая, как удав, обвила её талию и удержала на месте.

– Куда?

– Вырву их чёртовы капканы и закину им в лагерь! Пусть знают!

– И попадёшь в следующий, – спокойно, слишком спокойно, сказал он. Его спокойствие било по её ярости, как ледяная вода. – Или наткнёшься на стрелу. Нет, Майра. Это игра. И они только что сделали ход. Наш ход – не отвечать. Не играть по их правилам.

– То есть что? Сидеть тут и ждать, пока они всю гору утыкают железом? – она вырвалась из его хватки, но не пошла дальше, уперев руки в бока.

– Нет, – он открыл глаза, и в них полыхнуло то самое золото, жидкое и опасное. – Наш ход – сменить правила. Показать им, что их поле игры – это песочница под нашими ногами. А мы… мы можем уйти выше.

Он протянул ей руку.

– Пойдём.

– Куда? На утёс? Чтобы они снизу наблюдали? – не поняла она.

– Выше, – повторил он, и в его улыбке появилось что-то дикое, давно забытое ею – озорство могущества. – Я хочу показать тебе кое-что. То, что я скрывал даже от себя. И для этого нам нужно быть одним. Совсем одним. Вне досягаемости.

Сомнение кольнуло её. Всё внутри кричало о необходимости действия, защиты, удара. Но его глаза, полные этой странной, древней решимости, тянули сильнее. Она положила свою ладонь в его протянутую руку.

– Если ты скажешь, что мы будем прыгать с утёса, я сначала выбью из тебя всё твоё драконье разумение, – предупредила она, но пальцы её сжали его руку крепко.

– Обещаю, тебе понравится, – пообещал он и повёл её не к основному выходу, а вглубь пещеры, в узкий, почти незаметный проход, который, как она думала, вёл лишь в тупик.

Он шёл впереди, его тело, казалось, излучало собственный, мягкий жар, разгоняя сырость и мрак. Проход оказался не тупиком, а началом крутой, естественной каменной лестницы, ведущей вверх, внутрь горы. Они поднимались в полной темноте, но он вёл её уверенно, как по освещённой улице. Она держалась за его плечо, чувствуя под тонкой тканью рубахи игру мощных мышц.

Через несколько минут дыхание стало даваться тяжелее, а воздух – прохладнее и чище. И тогда впереди забрезжил свет – не жёлтый, а холодный, серебристый. Лунный.

Они вышли на узкую каменную полку, скрытую от мира невероятно. Это был не просто утёс. Это был клык горы, отколовшийся от основного массива и застывший в вечном падении. Под ногами, в сотнях метров ниже, дремала долина, укутанная ночным туманом, как ватой. Над головой – бесконечный, усыпанный алмазами чёрный бархат неба. Луна, почти полная, висела так близко, что, казалось, можно дотянуться. Воздух был разреженным, ледяным и абсолютно чистым. Ни звука. Ни намёка на человеческое присутствие. Только ветер, тихо поющий в расщелинах.

Майра, забыв на мгновение обо всём, сделала шаг к краю. Сердце ёкнуло от головокружительной высоты, но страх был сладким, острым.

– Боги… – выдохнула она. – Я и не знала, что тут такое есть.

– Этим видом я делился только со звёздами да с ветром, – сказал Гарри, стоя позади неё. Его голос звучал приглушённо, почти благоговейно. – И то… в другой форме.

Она обернулась к нему. Лунный свет лился на его лицо, делая его одновременно молодым и невероятно старым. Он смотрел не на долину, а на неё.

– Ты хотел что-то показать, – напомнила она, и её голос прозвучал громко в этой звенящей тишине.

– Да, – он кивнул. Он казался нервным. Как мальчишка перед признанием. – Я… я не могу больше прятать от тебя всё. Не после сегодняшнего. Не после того, что ты сказала в погребе. Ты приняла тень. Теперь… я хочу показать тебе свет. Или то, что от него осталось.

Он сделал шаг назад, отдаляясь от неё, к центру небольшой площадки.

– Ты знаешь, что я владею магией. Малой. Для удобства. Но есть… другая. Древняя. Магия формы. Сути. Та, что позволила мне стать Гарретом Вейлом. – Он замолчал, собираясь с мыслями. – Люди в своих сказках думают, что драконы «превращаются» в людей. Это не так. Мы… смещаем фокус. Сворачиваем одну часть себя, разворачиваем другую. Но основа… основа всегда остаётся. Той же.

Он поднял руки, глядя на свои ладони, будто видя их впервые.

– Я так давно носил эту кожу, Майра. Так старался её ощущать, вжиться в неё, что почти забыл, каково это – чувствовать ветер между пальцами. Чувствовать тяжесть собственного хвоста и упругость скалы под когтями. Я боялся, что, если я покажу тебе это… ты увидишь только чудовище. Увидишь то, чего боятся они.

– Я вижу тебя, – тихо сказала Майра. Её собственное сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. От доверия. – Весь день и ночь. Покажи мне, я хочу увидеть тебя другим.

Он вздохнул. Глубоко. И закрыл глаза.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него заколебался, как над раскалёнными камнями в зной. От него стало исходить тепло – не точечное, а волнами, согревая ледяной воздух утёса. Майра почувствовала лёгкое головокружение, как будто пространство вокруг него сжималось и растягивалось одновременно.

И тогда он начал меняться.

Его силуэт стал расплываться, расти, набирать плотность. Одежда – рубаха, штаны – не порвалась и не спала. Она словно растворилась, вплелась в то, что появлялось, став частью нового облика. Свет луны, падая на него, стал вести себя иначе – не отражаться, а поглощаться, чтобы потом излиться изнутри мягким, медно-золотым свечением.

Он вырос. Огромно, неумолимо, заполнив собой половину площадки. Майра инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к холодной скале. Разум кричал об опасности, о необходимости бежать, но ноги не слушались. Они были прикованы к зрелищу.

Перед ней стоял дракон.

Но не тот, что рисовало её воображение по деревенским сказкам – неуклюжий, чешуйчатый ящер с маленькими, жадными глазками. Нет.

Он был… прекрасен. В том смысле, в каком прекрасна гроза, извержение вулкана или сама бездна. Его форма была воплощением мощи и грации. Длинное, гибкое тело, покрытое не грубой чешуёй, а плотно прилегающими пластинами, каждая размером с её ладонь. Они переливались в лунном свете глубоким, багрово-чёрным цветом, но с проблесками тёмного золота и меди, точно в них была заперта память о пламени.

Крылья – огромные, кожистые, со сложным узором жилок, похожих на застывшие молнии, – были слегка приподняты, готовые распахнуться. Длинная, изящная шея венчалась головой, которая была одновременно лошадиной и змеиной – с высоким лбом, выразительными скулами и парой изогнутых, острых рогов, отливающих черным слоновым когтем. И глаза… Боги, глаза. Они были такими же, как у Гарри – умными, усталыми, нежными. Только огромными, как блюдца, и сияющими изнутри тем же жидким, расплавленным золотом. В них не было злобы. Было ожидание. И та же самая, знакомая ей боль.

Он наклонил голову, и его дыхание, тёплое и пахнущее грозой и горячим камнем, опалило её лицо.

Майра стояла, не дыша. Страх был, да. Первобытный, инстинктивный ужас перед существом, которое могло раздавить её одним движением. Но поверх него нарастало что-то другое. Благоговение. И… признание. Это был он. Тот же умный, грустный, заботливый взгляд. Та же сущность. Просто… развёрнутая. Освобождённая от тесной человеческой оболочки.

Она сделала шаг вперёж. Потом ещё один. Её рука, дрожа, поднялась. Она медленно, давая ему время отпрянуть, коснулась его морды, прямо между ноздрями, откуда струился лёгкий дымок. Чешуя под её пальцами была не холодной и скользкой, а тёплой, почти горячей, гладкой, как полированный обсидиан, и в то же время живой, пульсирующей скрытой силой.

– Гарри… – прошептала она.

Огромное веко медленно опустилось и поднялось в ответ. Это было драконье моргание. Полное доверия.

– Видишь? – прозвучал голос. Но не из пасти. Он родился у неё прямо в голове, низкий, вибрирующий, насыщенный обертонами, как звук огромного колокола, приглушённого толщей воды. – Я всё тот же. Просто… больше.

– Ты… прекрасен, – выдохнула она, и это была чистая правда. Он пугал своим масштабом, своей древней силой, но был прекрасен, как сама дикая, нетронутая стихия.

– Спасибо, – «прозвучало» в её сознании, и в мысленном голосе послышалась улыбка. – Я… я не показывал себя никому. Веками. Боялся. А теперь… теперь я хочу показать тебе всё. Дать тебе почувствовать то, что чувствую я. Хочешь?

– Что? – она всё ещё гладила его морду, заворожённая.

– Полетать.

Майра отвела руку и посмотрела вниз, на бездну под утёсом. Высота закружила голову.

– Ты с ума сошёл! Я… я упаду!

– Нет, – мысленный голос был твёрдым. – Ты не упадёшь. Потому что я буду держать тебя. Всегда. Доверься мне. Ещё раз.

Он медленно, чтобы не испугать её, опустил свою длинную шею и лег на каменную площадку, подставив ей спину, в основание шеи, где чешуйки образовывали небольшое, относительно ровное углубление между двумя гребнями более крупных пластин.

– Заберись. Ухватись за гребень. И не бойся.

Сердце Майры колотилось, как птица в клетке. Это было безумием. Чистейшим, непроходимым безумием. Она, дочь сыровара, практичная, трезвая Майра Крофт, собиралась оседлать дракона и полететь в ночное небо.

Она посмотрела на его глаза. Золотые, тёплые, полные обещания. И вспомнила слова из погреба: «Я собираюсь добавить его в свою закваску».

– Чёрт с тобой, – прошептала она и, отбросив последние сомнения, неуклюже, цепляясь за чешуйки, которые были удивительно удобны для хвата, забралась ему на спину.

Чешуя под ней была твёрдой, как сталь, но живой, излучающей глубокое, ровное тепло, которое сразу же стало проникать сквозь её одежду. Она устроилась в углублении, ухватившись обеими руками за передний гребень. Её бёдра плотно обхватили основание его шеи. Поза была интимной, невероятно доверительной.

– Готова? – спросил он мысленно.

– Нет! – почти закричала она, но смех перебил страх. – Но делай уже что ли!

Он мягко поднялся на мощных лапах. Майра вскрикнула, чувствуя, как мир под ней наклоняется. Потом он сделал несколько шагов к самому краю утёса. Ночь, долина, звёзды – всё поплыло у неё перед глазами. Инстинкт заставил её вцепиться в гребень до побеления костяшек.

И он шагнул в пустоту.

Первое ощущение – падение. Сердце Майры провалилось в пятки, а желудок подкатил к горлу. Она зажмурилась, подавив крик. Но падение длилось лишь долю секунды. Потом с мощным, упругим шумом, похожим на удар огромного паруса, распахнулись его крылья. Их концы задрожали, ловя воздушные потоки. Падение сменилось плавным, величественным скольжением вперёд.

Майра осторожно открыла глаза.

Они летели. Не падали. Летели.

Ветер, холодный, резкий, бодрящий, ударил ей в лицо, засвистел в ушах, отбросил волны её волос назад. Под ней, далеко-далеко, плыли в лунном молоке пятна тумана, тёмные заплатки леса, серебряная нить реки. Гора с их пещерой осталась позади, уменьшившись до игрушечной. А над ними – бесконечное, усыпанное алмазами небо, близкое-близкое, будто можно протянуть руку и собрать горсть звёзд.

Восторг, чистый, первобытный, захлестнул её с головой. Она закричала. Не от страха. От радости. От свободы. Её крик потерялся в рёве ветра.

– НРАВИТСЯ⁈ – мысленный голос Гарри прозвучал в её голове, и в нём слышалась та же дикая, мальчишеская радость.

– ДА! – закричала она в ответ, хотя знала, что он её слышит без слов.

Он взмахнул крыльями мощнее, и они рванули вверх, к самой луне. Перегрузка прижала Майру к его спине, чешуя грела даже сквозь одежду. Она чувствовала каждое движение его могучих мышц под собой, каждый взмах крыла, отзывающийся вибрацией во всём его теле. Это была не просто езда. Это было слияние. Она чувствовала его силу, его мощь, его абсолютную власть над этой высотой. И в этой власти не было угрозы для неё. Была защита. Была щедрость.

Он нырнул в клочья облаков – холодную, влажную вату, которая на мгновение окутала их слепой белизной, а затем они вынырнули над ними, в мир абсолютной, звёздной тишины. Здесь ветер стих, остался лишь лёгкий поток от его крыльев. Они парили в безмолвном, сияющем пространстве, между луной и морем облаков.

Майра ослабила хватку, позволив себе расслабиться, откинуться немного назад. Восторг медленно перетекал во что-то иное. Глубже. Острее. Тело, взбудораженное адреналином, страхом и невероятными ощущениями, начало приходить в себя. И приходило – с мурашками, с обострённой чувствительностью каждой клетки.

Тепло от его чешуи, которое сначала просто согревало, теперь стало казаться обжигающим. Оно проникало сквозь её юбку, тонкие льняные штаны, пропитывало кожу бёдер, сжимавших его шею. Трение о гладкие, твёрдые пластины при каждом его движении, каждом взмахе крыла… оно было ритмичным. Настойчивым. Соблазнительным.

Она закусила губу, пытаясь отогнать наваждение, но тело уже не слушалось. Между ног зарождалось знакомое, тёплое, стыдное напряжение. Сперва тихо, потом всё настойчивее. Там, где внутренняя поверхность её бёдер и самое сокровенное место терлись о его чешую, начинало пульсировать. Каждый взмах крыльев создавал новое движение – лёгкое скольжение вперёд, потом назад, потом вперёд снова. Ритм, который задавал дракон, становился ритмом её тела.

Это было невозможно. Неуместно. Безумно. Они летели в небесах, её брат и его люди внизу расставляли капканы, а её тело… её тело реагировало на близость этого могучего, древнего существа с животной, неконтролируемой жаждой.

– Майра? – его мысленный голос прозвучал вопросительно, с оттенком беспокойства. – Что с тобой? Я чувствую… твой пульс участился. Дыхание сбилось. Ты в порядке?

Она не ответила. Стыд сгорал в пламени нарастающего желания. В памяти всплыли их поцелуи в источнике, яростное соединение в сарае. Но это… это было иначе. Она была абсолютно беззащитна, отдана на его волю в буквальном смысле. И эта мысль, вместо того чтобы испугать, разожгла огонь ещё сильнее.

Её рука, отпустив гребень, дрожа, опустилась вниз, скользнула под сбившуюся юбку. Пальцы нашли выпуклость влажной, горячей плоти под тонкой тканью штанов. Она застонала, и звук был тут же унесён ветром.

Глава 22
Капканы

– Майра… – в его мысленном голосе появилась нотка изумления, но не осуждения. Скорее… любопытства. И чего-то тёмного, созвучного её собственному желанию.

– Не смотри, – прошептала она, но знала, что он всё чувствует – каждую дрожь, каждое учащённое биение её сердца, прижатого к его спине.

– Я… всё чувствую, – мысленно ответил он, и его голос стал густым, как мёд. – Твой жар. Твоё возбуждение. Оно… проникает в меня. Сквозь чешую. Сквозь кожу. Я чувствую то же, что и ты.

Она не знала, возможно ли это, но в этот момент поверила ему безоговорочно. Его полёт стал меняться. Из мощного, поступательного, он превратился в плавные, широкие круги. Как будто он сам искал ритм, который отозвался бы в её теле. Каждый разворот, каждое покачивание крыльями усиливало трение между её ног о его чешую.

Майра закусила губу до крови, чтобы не закричать. Её пальцы, уже настойчивые, нашли щель в ткани, проскользнули под неё. Кожа там была обжигающе влажной, готовой. Она коснулась самого чувствительного места, и её тело выгнулось в немом крике. Глаза закатились, но перед ними всё равно стояла картина – бесконечное небо, звёзды и тёмная, мощная шея дракона под ней.

– Да… – выдохнул Игнис у неё в голове, и его мысленный голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Продолжай. Я хочу чувствовать тебя. Всю.

Она начала двигать пальцами в такт его полёту. Каждый взмах его крыла – толчок, вибрация, передающаяся по всему его телу к её самой сердцевине. Это было слияние в самом буквальном, физическом смысле. Его мощь становилась её мощью. Его полёт – её экстазом.

– Гарри… – застонала она мысленно, уже не в силах сдерживаться.

– Я здесь, – ответил он, и его мысленный голос обрёл новую, пугающую глубину. В нём слышалась нечеловеческая страсть, древняя, как само небо. – Я чувствую твой огонь. Он… прекрасен. Гори. Гори для меня.

Его слова подлили масла в огонь. Она ускорила движения, пальцы скользили легко, щедро смазанные её собственным соком. Трение о его чешую стало почти невыносимым – грубым, реальным, осязаемым напоминанием о том, кто он, и о том, где они. Это был запрет. Это было падение. И она падала с наслаждением.

Вдруг его полёт изменился – он перестал набирать высоту и начал плавно скользить вниз по широкой спирали. Каждый виток создавал новое давление, новое движение её бёдер о его шею. Майра вскрикнула, когда особенно глубокий толчок её собственных пальцев совпал с виражом, и волна удовольствия прокатилась по телу, но не достигла пика – только разожгла голод ещё сильнее.

– Не останавливайся, – прошептал Игнис. – Я чувствую, как ты близко. Ещё немного. Дай мне это.

Она застонала, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая запах грозы и горячего камня. Её пальцы двигались быстрее, настойчивее, а он продолжал свои круги, каждый раз находя новый угол, новую глубину давления. Это было безумие – чувствовать, как его полёт ведёт её к краю, как его воля направляет каждое её движение.

– Я… Гарри, я сейчас… – выдохнула она, и голос сорвался.

– Да, – его мысленный шёпот обжигал. – Откройся мне. Впусти меня в этот миг.

Она закрыла глаза и отдалась ощущениям полностью. Его тепло, его сила, его ритм – всё слилось в одно. Её пальцы двигались, находя нужный ритм, а он подхватывал его, усиливал, делал глубже. И когда мир вокруг словно остановился, она почувствовала, как напряжение внутри достигает предела.

Оргазм накатил на неё не как волна, а как тихий, беззвучный взрыв изнутри. Он вырвался не криком, а долгим, прерывистым выдохом, который превратился в стон, унесённый ветром. Спазмы сотрясли её тело, заставив её вцепиться в его гребень так, что пальцы онемели. Перед глазами поплыли искры, смешавшиеся со звёздами. Мир сузился до пульсации в её лоне, до тёплого, живого могущества под ней и до бескрайнего неба, принявшего её экстаз.

И сквозь эту пульсацию она почувствовала его. Его собственное напряжение, его сдерживаемый рык, который прорвался в её сознание низкой, вибрирующей нотой. Он не мог кончить, как человек – у него не было тела в этом облике, – но она чувствовала, как его сущность откликается на её разрядку. Как древняя, огромная сила внутри него дрожит, резонирует с каждым её спазмом, будто она касается самого его ядра.

– Майра… – выдохнул он, и в этом единственном слове было всё: благодарность, изумление, нежность и что-то дикое, почти благоговейное.

Она обмякла, безвольная, прижавшись щекой к его горячей чешуе. Дыхание её было прерывистым, сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как под ней, глубоко внутри его тела, всё ещё бьётся эта огромная, сдерживаемая мощь, и от этого по коже бежали мурашки.

Он молчал. Только его крылья продолжали мерно взмахивать, неся их сквозь звёздную высь, теперь уже ровно, без резких виражей. Потом его мысленный голос коснулся её сознания, тихий, почти робкий:

– Ты… в порядке?

Майра слабо рассмеялась. Звук вышел хриплым.

– Я только что кончила, оседлав дракона в поднебесье. «В порядке» – не то слово.

В его мысленном смехе прозвучало облегчение, а потом – тёмная, довольная усмешка.

– Да… Это было… – он искал слова, – самое невероятное, что я чувствовал за последние триста лет. Твой восторг. Твой страх. Твоё… наслаждение. Они были как… как новая стихия. Я чувствовал всё. Каждую вспышку. Каждую пульсацию. Это… это изменило меня.

Она приподняла голову, пытаясь заглянуть в его глаз, но видела только край огромной челюсти.

– Изменило?

– Я никогда не думал, что можно быть так близко к кому-то, не имея тела, – тихо ответил он. – Но сейчас… сейчас я чувствую, что часть тебя осталась во мне. Навсегда.

Он сделал широкий, плавный разворот и начал медленно снижаться, направляясь обратно к их горе. Майра лежала на его спине, разбитая, счастливая, очищенная. Стыд испарился, осталась только странная, животная гордость и глубокая, бездонная близость.

– Они внизу всё ещё ставят свои капканы, – мысленно сказала она, глядя на приближающуюся тёмную громаду горы.

– Пусть ставят, – ответил он, и в его тоне снова зазвучала сталь. – У них – земля. А у нас – небо. И теперь у них нет над нами власти. Никогда.

Они тихо приземлились на том же утёсе. Он снова принял человеческий облик – процесс был быстрее и менее зрелищным, будто мощь просто сложилась обратно в компактную, удобную форму. Он стоял перед ней, снова Гарри, но его глаза всё ещё горели ночным золотом, а от кожи исходил лёгкий жар.

Она шагнула к нему, и он притянул её в объятия, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Она чувствовала, как его сердце колотится – быстро, сильно, почти как у человека, но с той странной, глубокой вибрацией, которая напоминала ей, кто он на самом деле.

– Спасибо, – прошептал он ей в волосы.

– За что?

– За то, что доверилась. За то, что не испугалась. За то, что… подарила мне этот миг. Я никогда не чувствовал себя таким живым.

Она подняла голову и поцеловала его – нежно, благодарно, обещающе.

– Это только начало, – сказала она. – У нас ещё много ночей. И много неба.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: надежда, любовь и та самая древняя мудрость, которая теперь стала немного светлее.

– Теперь, – сказал он, глядя вниз, в сторону их пещеры, – мы возвращаемся домой. И ждём. Но уже не как жертвы в ловушке. А как… – он искал слово.

– Как дракон и его безумная сыроварня, – закончила за него Майра.

Он улыбнулся.

– Именно.

Они уже собирались спускаться по туннелю, когда он резко замер и поднял голову, как пес, учуявший добычу. Его взгляд стал острым.

– Что? – насторожилась Майра.

– Движение внизу. У нашего входа. Не охотники… – он принюхался, и его лицо исказилось гримасой отвращения. – Сера. Жжёная кость. Магия. Грязная, насильственная.

– Что это значит?

– Это значит, – тихо сказал он, отводя её от края утёса, – что они не просто охотники с капканами. С ними маг. И они уже не просто ставят ловушки. Они ставят печати. Охранные круги. Чтобы я не мог улететь. Или чтобы почувствовали, если попытаюсь.

Он посмотрел на неё, и в его глазах, только что светившихся небесной свободой, снова поселилась холодная тень.

– Игра только что стала серьёзнее, Майра. Они отрезают нам небо. Остаётся только земля. И битва.

– А если ты используешь не магию полёта, а что-то другое? – спросила Майра, вспоминая его силу, которая чувствовалась даже сквозь камень. – Ты же можешь горы двигать…

Игнис задумчиво посмотрел вниз, туда, где в темноте прятались печати.

– Печати настроены на обычную магию, – ответил он после паузы. – На ту, что используют маги и драконы для иллюзий, огня, полёта. Это – искусственные конструкции, они ловят знакомые колебания. Но если я призову силу самой земли… ту, что течёт в жилах этой горы, что спит в глубине… это не магия в их понимании. Это – сама стихия, древняя и грубая. Печати не смогут меня удержать, они просто не рассчитаны на такое.

– Значит, ты можешь прорваться? – с надеждой спросила Майра.

– Могу, – кивнул он, но в его глазах не было облегчения. – Но даже если они не заблокируют меня, они почувствуют это. Это будет как крик, разносящийся по камню. Сигнал, который невозможно не заметить. Маг, который их ставил, узнает, где я, и поймёт, кто я на самом деле. И тогда…

– Тогда они придут, – закончила за него Майра. – Все разом.

– Да. И придут быстро. Очень быстро.