Текст книги "Сдать дракона в аренду (СИ)"

Автор книги: Яна Шарм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Сдать дракона в аренду

Глава 1
Один мешок соли, три котла и заброшенная пещера

– Вы точно Гаррет Вейл?

Голос прозвучал твердо, без тени почтительности, которой обычно удостаивался владелец этих земель. Или, по крайней мере, тот, кто им притворялся.

Игнис, предпочитавший сегодня имя Гаррет, отложил книгу в потрепанном переплете – трактат о севообороте, на удивление занятный – и медленно поднял голову.

У входа в его пещеру, на фоне ослепительного осеннего солнца, стояла проблема. В юбке.

Он ожидал многих вещей: нового отряда искателей приключений с блестящими мечами и пустыми черепами, делегацию от соседнего барона с очередными глупыми претензиями, даже, быть может, одинокого волшебника в поисках забытых артефактов. Он даже приготовил вежливую, слегка рассеянную улыбку отшельника-интеллектуала и несколько фраз о «плачевном состоянии склепа предков».

Но он не ожидал этого.

Проблема была одета в практичное, слегка поношенное платье цвета лесной глины, сверху накинут грубый шерстяной плащ. Рыжеватые волосы, выбившиеся из плотной косы, вились вокруг лица, обветренного и упрямого. Она стояла, широко расставив ноги, будто собиралась не осматривать пещеру, а вступить в рукопашную схватку с самой горой. В одной руке она сжимала свернутый в трубку лист бумаги, в другой – здоровенную суковатую палку. За ее спиной, на утоптанной площадке, стояла доверху груженая телега, запряженная унылого вида лошадью. Игнис, обладавший нюхом, которому позавидовала бы ищейка, уловил странный коктейль запахов: воск, древесная смола, металл, соль… и свежее молоко.

– Я ждала кого-то… старше, – продолжила проблема, беспристрастным взглядом оценивая его с головы до ног. Ее глаза, цвета спелого лесного ореха, скользнули по его простому, хоть и добротному, плащу, задержались на руках – чистых, без знакомых ей мозолей от косы или топора – и наконец уперлись в лицо. – И, возможно, с меньшим количеством книг.

Игнис последовал за ее взглядом. У входа в его «жилище», на грубо сколоченном столе из половинки древесного ствола, действительно лежала беспорядочная стопка томов: по сельскому хозяйству, геологии и истории региона. Чистая ширма. Но, похоже, она восприняла это иначе.

Он поднялся, стараясь двигаться не так плавно и бесшумно, как привык, а чуть неуклюже, по-человечески. Притворная улыбка на его лице обрела искреннее любопытство.

– А вы не похожи на искательницу сокровищ, – парировал он, кивнув в сторону ее телеги. Его голос прозвучал тихо, немного хрипловато, будто он редко им пользовался. Он ковшом зачерпнул воду из деревянного ведра и поднес к губам, давая себе секунду на оценку обстановки. Никакого оружия, кроме палки. Никакого страха в позе – только решимость и усталость от долгой дороги. – Входите, сыро… то есть, мадемуазель. Простите. Солнце слепит.

Девушка – Майра, как он мгновенно вспомнил из переписки с агентом, – фыркнула, но шагнула из полосы света в прохладную тень предпещерья. Ее взгляд скользнул по высокому, уходящему в полумрак своду, по гладким стенам, отполированным веками дыхания и движением чешуйчатого тела (он поспешил выдолбить пару «естественных» неровностей зубилом на прошлой неделе), по аккуратным нишам, где стояли глиняные кувшины и связки сушеных трав.

– Майра, – отрезала она, протягивая ему сверток. – Майра Крофт. И я здесь по поводу аренды. Вот договор, заверенный нотариусом в Каменной Чаше. Вы писали, что пещера сухая, имеет постоянную температуру и доступ к чистой воде. Если это правда, мы с вами договоримся. Если нет, – она похлопала ладонью по своей палке, – я поворачиваю обратно. Мой день расписан по минутам.

«Крофт», – мысленно повторил Игнис. Фермерская фамилия. Так и есть. Он развернул бумагу, делая вид, что вчитывается в каллиграфические завитушки. На самом деле он изучал ее. Она не смотрела на темные углы с вожделением, не искала взглядом блеск золота. Ее глаза, привыкшие к деталям, выхватывали практическое: ширину прохода, состояние пола, потоки воздуха.

– Всё в порядке, – наконец произнес он, делая широкий жест внутрь. – Добро пожаловать в… усадьбу «Вейл». Осматривайтесь. Вода течет по ручью в дальнем гроте. Температура… – он притворно задумался, – держится прохладной, но выше нуля, даже в лютые зимы. Геотермальный источник, понимаете ли. Очень удачно.

– Удачно, – без тени восторга повторила Майра. Она прошла мимо него, и он уловил запах дорожной пыли, пота, подмаренника, которым, видимо, отгоняла мошек, и чего-то теплого, молочного. Она не боялась. Это было ново. Пугающе ново.

Она не просто осматривала. Она инспектировала. Ее палка, этот универсальный инструмент, постукивала по стенам. Она замирала, прислушиваясь к эху. Она брала горсть воздуха в ладонь, будто могла взвесить его влажность. Она прошла к ручью, пробормотав что-то о «кислотности» и «жесткости», зачерпнула воды и… понюхала ее. Игнис, следовавший за ней на почтительной дистанции, чувствовал, как в его груди что-то глупо и по-звериному напряглось. Его пещера. Его логово. Его территория. Ее оценивали, тыкали палкой и нюхали, как товар на рынке.

– Стена здесь теплее, – вдруг констатировала она, приложив ладонь к скале в одном из боковых ответвлений. Именно туда он пару минут назад направил слабый, сдержанный поток внутреннего тепла, чтобы проверить ее реакцию. Просто эксперимент.

– Да… тяга, – поспешно сказал Игнис, слегка покашливая. – Сквозняк ходит. Иногда выходит теплый воздух из глубин. Полости, понимаете. С геологией тут всё очень… живо.

Майра бросила на него взгляд, полный скептицизма, но не стала спорить. Она вытащила из складок платья небольшой медный шарик на шнурке – простейший гигрометр – и повесила его на выступ. Потом достала свечу, зажгла ее и наблюдала за пламенем. Игнис наблюдал за ней. За сосредоточенной складкой между бровей, за тем, как она прикусывала нижнюю губу, полностью погрузившись в расчеты. В ее движениях не было ни грации эльфийки, ни соблазнительной томности придворной дамы. Была эффективность. Целеустремленность. Это завораживало.

– Хорошо, – наконец произнесла она, задувая свечу. Ее голос прозвучал почти… удовлетворенно. – Влажность стабильная, около восьмидесяти пяти. Температура в основном зале – плюс пять, как вы и писали. В том гроте с «тягой» – около двенадцати. Идеально.

– Идеально? – не удержался Игнис. – Для…?

– Для вызревания сыра, – ответила Майра, как если бы это было так же очевидно, как «для сна» или «для жизни». Она повернулась к нему, и впервые ее лицо осветилось чем-то, отдаленно напоминающим энтузиазм. – Видите ли, мессир Вейл…

– Гаррет, пожалуйста.

– Гаррет. Твердым сырам нужна прохлада и высокая влажность. Мягким, плесневелым – чуть теплее. У вас тут, по сути, готовый идеальный погреб. Природный холодильник и созревальная камера в одном флаконе. Я не видела ничего подобного даже в аббатстве Святого Бри, а у них там легендарные погреба.

Игнис почувствовал странный прилив гордости. Его логово, выжженное пламенем и вычищенное до блеска, хвалили не за неприступность или размеры, а за… микроклимат для молочных продуктов.

– Я… рад, что оно соответствует вашим потребностям, – сказал он, и это была чистая правда.

– Значит, договор в силе, – Майра вернулась к столу, решительным движением развернула бумагу и ткнула пальцем в строчку. – Полгода аренды, предоплата. Я привезу свои котлы, стеллажи, формы. Вы получаете десять процентов от продаж – это оговорено. И полный доступ к сыру для личного потребления, разумеется. Устраивает?

Его устраивало. Больше чем. Это была идеальная легенда. Кто будет искать величайшего дракона континента в сыроварне? Он будет тихим, чудаковатым арендодателем, который получает свою долю сыра и изредка греется у печки. Никаких похищенных принцесс, никаких сожженных деревень. Только покой, книги и… этот упрямый, пахнущий молоком запах целеустремленности.

– Устраивает, – кивнул он и, найдя в куче книг перо и чернильницу, с неожиданной для самого себя торжественностью вывел на договоре: «Гаррет Вейл». Его почерк был старомодным и слишком уж красивым для отшельника, но Майра, похоже, не заметила.

– Отлично! – Она свернула свой экземпляр договора и сунула его за пазуху. Лицо ее снова стало деловым. – Я сейчас вернусь с вещами. Мне нужно будет сделать три, нет, четыре рейса. И завести скот. У вас где-то рядом есть пастбище?

– На южном склоне, – машинально ответил Игнис. Он пас там диких коз… в смысле, они сами паслись. – Трава сочная.

– Прекрасно. До вечера, Гаррет.

Она кивнула ему, развернулась и быстрым, солдатским шагом, направилась к своей телеге. Игнис остался стоять у входа, наблюдая, как она ловко взбирается на сиденье, щелкает вожжами, и древняя кляча послушно трогает с места.

Он стоял и смотрел, как телега, подпрыгивая на камнях, спускается по горной тропе, растворяясь в золотом мареве осеннего леса. В груди что-то непривычно ёкнуло. Одиночество, к которому он привык за века, вдруг показалось не умиротворяющим, а… пустым. Как эта пещера до ее прихода.

И тогда, в прохладной тени входа, он позволил себе на мгновение расслабиться. Человеческая личина на миг истончилась. Глаза, обычно притворно-добрые и слегка усталые, вспыхнули жидким, расплавленным золотом, пронзив полумрак короткой, яркой вспышкой. В них отразилось не животное начало, а чистое, жгучее любопытство. К ней. К этому странному, шумному, пахнущему будущим проекту.

– Сыроварня, – тихо прошептал дракон, и уголок его губ дрогнул в самой настоящей, не притворной улыбке. – До чего я докатился? Войны – были, принцесс – похищал, а теперь сыроварня. Что же будет дальше? Может носки начну вязать?

Он повернулся, чтобы унести книги внутрь, уже планируя, куда отодвинуть пару тонн камня, чтобы освободить место для «котлов и стеллажей».

Он не видел того, что видели его драконьи глаза, настроенные на движение и тепло, за милю. Он был слишком увлечен новыми мыслями.

В кустах у самого подножия горы, там, где тропа выходила на проселочную дорогу, замерло пятно неестественной тени. Оно не дышало. Оно едва двигалось. И оно внимательно, очень внимательно наблюдало, как телега Майры выезжает на дорогу, а затем подняло невидимый взгляд к темному провалу пещеры на скале. Туда, где только что погас золотой огонек.

Пятно пошевелилось. Словно бы кивнуло. И бесшумно растворилось в рыжей осенней листве, не оставив и следа.

Глава 2
Первые дни. Курьезы

На следующее утро пещера проснулась от стука.

Не от глухого эха далекого обвала или мерного дыхания спящего дракона. А от резкого, дробного, делового стука молотка по железу. Игнис, дремавший в самой дальней, самой горячей камере, куда он удалился на «ночной покой», приоткрыл один глаз. Человеческое сознание наложилось на драконье, и он с трудом вспомнил: ах, да. Аренда. Сыроварня. Проблема в юбке.

Стук не умолкал.

Он вздохнул, и из его ноздрей вырвалось струйка дымка, осевшая на горячих камнях инеем. Превращение заняло меньше мысли. Одно желание – принять знакомую, удобную, неброскую форму Гаррета – и тело послушно сжалось, перестроилось, облеклось в плоть и кровь. Он надел простые штаны и рубаху, накинул плащ и вышел в основной зал, потирая виски, будто только что оторвался от интересной книги.

Зрелище, которое предстало перед ним, заставило его забыть о том, чтобы казаться сонным.

Майра, уже в рабочем переднике, с засученными по локоть рукавами, обнажившими сильные, покрытые легкими веснушками руки, осаждала пещеру. Она не просто привезла вещи. Она привезла цивилизацию. И цивилизация эта состояла из огромных медных котлов, деревянных бочек, груды досок, тюков с соломой, связок странной формы решеток и ящиков с посудой. Всё это она с нечеловеческой энергией таскала, перекатывала и устанавливала, намечая будущие «цеха». В центре зала уже дымился походный очаг, собранный из камней, а над ним на треноге висел котелок, откуда пахло овсянкой и корицей.

– Доброе утро, – бросила она ему, не отрываясь от сборки какого-то стеллажа. – Спали хорошо? У вас тут по ночам очень тихо. Непривычно. В деревне собаки постоянно лают, а петухи орут с четырех утра.

– Да, очень… тихо, – промямлил Игнис, глядя, как она одним уверенным движением забивает скобу в каменную щель. У него мелькнула мысль, что она, пожалуй, могла бы голыми руками забить и гвоздь в гранит. – Вам… помочь?

Майра обернулась, окинула его быстрым, оценивающим взглядом. Взгляд явно говорил: «Худощавый интеллигент, в лучшем случае подержу доску». Но она была практична и помощи не отвергала.

– Отлично. Вот эти кувшины, – она ткнула пальцем в ряд глиняных горшков, каждый вместимостью с доброе ведро, – нужно перенести к ручью. Помоем и будем использовать для сыворотки и пахты. По одному, если тяжело.

«Если тяжело». Игнис едва удержался от того, чтобы не фыркнуть дымом. Он, чья сила позволяла ему переворачивать каменные глыбы, ради забавы, получил снисходительное предупреждение о весе глиняного горшка.

– Конечно, – вежливо сказал он и направился к кувшинам.

Он решил сыграть свою роль до конца. Гаррет Вейл, книжный отшельник, должен быть неуклюжим в быту. Игнис нарочно взял первый кувшин неловко, двумя руками, с видимым усилием. Майра, наблюдая краем глаза, одобрительно кивнула – мол, старается, молодец. Он прошел несколько шагов, наступил на якобы скользкий камень (который он сам же сотни лет назад отполировал до блеска), пошатнулся и… выпустил кувшин из рук.

– Осторожно! – вскрикнула Майра.

Но кувшин не разбился. Он странным, неестественным образом задержался в воздухе, всего на дюйм от каменного пола, будто упал в густую воду. И только потом, с глухим стуком, опустился на землю, даже не дав трещины.

Игнис сделал широкие глаза, изображая крайнее удивление и облегчение.

– Фух! Повезло! Должно быть, упал ровно.

Майра подошла, осмотрела кувшин, потом посмотрела на пол, потом на него. В ее взгляде читался живой, практический скепсис. Всё в ней кричало, что так не бывает. Что камень, пол, воздух – всё подчиняется простым законам, а этот кувшин нарушил их все одним махом. Но смотреть в эти наигранно-невинные глаза и обвинять в… в чём? В колдовстве? Она устала. Дорога, обустройство, эта давящая тишина гор. Ум требовал ответа, но тело умоляло о простых решениях.

– Повезло, – без особой веры повторила она. – Удивительно повезло. Гаррет, вы когда-нибудь вообще что-то тяжелое носили? Кроме книг, я имею в виду.

– Э… теоретически, – честно ответил Игнис, чувствуя, как его драконья сущность корчится от унижения. Он, Повелитель Небесной Тяги, только что был уличен в неумении нести горшок.

– Вижу. Ладно, – Майра вздохнула, и в этом вздохе была тень привычной, почти материнской снисходительности, с которой она, вероятно, относилась к неумелым подмастерьям. – Смотрите. Вы берете его не с боков, а снизу. Одна рука – под дно, другая – на горло для равновесия. Прижимаете к груди. И идете, глядя не на него, а под ноги. Понятно?

– Понятно, – покорно сказал Игнис, чувствуя себя драконченком, которого учат правильно складывать когти.

– Покажите.

Он послушно взял кувшин так, как она показала. Он был смехотворно легким. Он мог бы пронести его на мизинце, танцуя при этом джигу.

– Так лучше? – спросил он с наигранной осторожностью.

– Лучше. Теперь идите. И не упадите. У меня лишних кувшинов нет.

Он понес кувшин к ручью, изо всех сил стараясь идти чуть тяжелее, чуть неувереннее, чем следовало бы. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто он нес хрупкую реликвию через минное поле.

Так прошел их день. Не день, а непрерывный мастер-класс по симуляции человеческой беспомощности.

– Гаррет, вы можете подержать эту доску, пока я прибью?

Игнис держал. И старался не держать ее слишком ровно и слишком неподвижно, будто она вмурована в скалу.

– Гаррет, помешайте, пожалуйста, кашу, а то я руки в муке.

Игнис помешивал. И умудрился сделать вид, что чуть не уронил ложку в котел, а потом «случайно» отрегулировал жар очага легким выдохом, когда Майра отвернулась. Каша не пригорела.

– Боже ты мой, да как вы вообще один здесь выживали? – воскликнула она в какой-то момент, наблюдая, как он с глубокомысленным видом и напряженными бровями пытается отбить молотком застрявшую скобу. Он уже почти решил тайком расплавить металл силой мысли, когда она, не выдержав, просто оттолкнула его в сторону, одним точным ударом выбила скобу и вогнала новую.

– Книги, – мрачно и правдиво ответил Игнис. – И… философия.

Майра расхохоталась. Звонко, искренне, от всего живота. Этот звук ударил Игниса сильнее, чем удар хвоста. Он отозвался в нем странной, теплой вибрацией.

– Философия против сквозняка и голода? Сильный аргумент! Ладно, философ, идите лучше гигрометр проверьте в дальнем гроте. А я пока с телегой разберусь.

К вечеру в пещере наступило подобие порядка. Обозначилась «зона производства» с котлами и столами, «зона созревания» с наведенными стеллажами в прохладном гроту и даже некое подобие «жилого уголка» Майры – загородка из простыней, складная кровать, сундук. Ее лагерь. Ее вторжение было столь стремительным и деловитым, что не оставляло места для протеста. Оно просто… заполнило собой пустоту.

Игнис сидел на своем древесном пне у входа, с видом созерцателя, наблюдавшего за великим переселением народов. На самом деле он был измотан. Притворяться слабым оказалось невероятно энергозатратно. Каждое движение приходилось обдумывать, каждую реакцию – рассчитывать.

Майра вышла к нему, вытирая руки о передник. Лицо ее было раскрасневшимся от труда, но глаза сияли удовлетворением.

– Ну, первый штурм прошел. Завтра привезу молоко и закваски. А сегодня, – она порылась в одной из своих плетеных корзин и вытащила темную бутыль и два простых глиняных кубка, – сегодня мы отметим начало предприятия. У меня с собой сидр, собственного брага. Не дворцовый, но честный.

Она налила, протянула ему кубок. Игнис взял. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Ее пальцы были шершавыми, сильными, живыми.

– За… сыроварню в пещере, – сказала Майра, и в ее глазах мелькнула та самая искорка, которая зажглась при осмотре «микроклимата».

– За новое… предприятие, – тихо отозвался Игнис и чокнулся.

Они выпили. Сидр был терпким, яблочным, с легкой кислинкой. Для дракона, чье обычное «питье» было расплавленным золотом или родниковой водой, это был взрыв нового вкуса. Он кашлянул.

– Сильный? – усмехнулась Майра.

– Неожиданный, – честно сказал Игнис, смотря на жидкость в кубке. Как много простых, грубых, прекрасных вещей он пропустил.

Они сидели в молчании, наблюдая, как последние лучи солнца золотили вершины дальних гор. Тишина между ними была уже не неловкой, а устало-комфортной.

– Знаете, Гаррет, – вдруг сказала Майра, глядя куда-то вдаль, – я думала, вы будете… другим. Будучи отшельником.

– Каким? – спросил он, боясь услышать ответ.

– Ну… угрюмым. Раздражительным. Чтобы я вам мешала. А вы… – она обернулась к нему, и в ее взгляде было неподдельное любопытство, – вы как будто… рады компании. Пусть даже такой нахальной.

Игнис почувствовал, как что-то дрогнуло у него внутри. Острый, давно забытый укол – вины? Тоски?

– Одиночество, – сказал он медленно, подбирая слова не для легенды, а как бы из глубины, – оно ведь как эта пещера. Сначала кажется – простор, покой, тишина. А потом понимаешь, что это просто пустота. И тишина в ней – не мудрая, а глухая. Вы… – он запнулся, – вы принесли сюда стук. И запах овсянки. И смех. Это… приятно.

Он сказал это настолько искренне, что сам испугался. Но Майра не видела в его словах подвоха. Она увидела лишь одинокого чудака, который говорит правду. Она кивнула, и в ее взгляде появилось что-то мягкое, почти жалеющее.

– Ну, так уж и быть, – сказала она, наливая еще сидра. – Буду стучать и пахнуть для пользы дела. А вы уж потерпите философа.

Она улыбнулась. И он, к своему собственному изумлению, улыбнулся в ответ. По-настоящему.

Позже, когда Майра скрылась за своей загородкой, и в пещере остался только свет ее походного светильника, Игнис стоял у входа. Ночь была холодной, звездной. Его драконье зрение видело лес, как днем, улавливало каждое движение.

И тогда он это заметил.

Внизу, у слияния горного ручья и лесной тропы, там, где днем пила воду лосиха, стояла фигура. Не зверь. Человек. Он не двигался, просто смотрел вверх, на темный провал пещеры. В его позе не было любопытства путника. Была напряженная, охотничья стойка.

Фигура простояла так несколько минут, затем развернулась и бесшумно растворилась в черных тенях ельника.

Игнис почувствовал, как по его человеческой спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с ночным воздухом. Первое, инстинктивное желание – расправить крылья, ринуться вниз и выжечь эту наглую точку внимания вместе с куском леса. Но он сдержался. Резкое движение. Слишком заметное. Слишком… драконье.

«Охотники? – подумал он, и мысль эта была похожа на тихий, зловещий звон. – Уже? Или просто любопытный?»

Он посмотрел назад, вглубь пещеры, откуда доносилось ровное, усталое дыхание спящей Майры. Она храпела. Слегка. По-крестьянски беззаботно.

Он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей будто шевельнулась чешуя. Его новая, хрупкая, пахнущая сидром и соломой жизнь только началась. И кто-то уже стоял у ее порога с холодными глазами и, возможно, с серебряным клинком.

«Нет, – тихо прошипел он в ночь, и в его горле клубился подавленный, невышедший дым. – Нет. Этого – не будет».

И впервые за долгие годы в его спокойном, циничном сердце дракона вспыхнуло не желание уничтожить, а жгучее, простое, почти человеческое желание – защитить.