Текст книги "Хранитель Заката (СИ)"

Автор книги: Яна Перепечина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Не пугайтесь так. Возможно, лодку просто сорвало и отца нет в ней.

– Да… Да-да… – закивала Анна, которой было до слёз жалко Хранителя. В этот момент она не знала, чего хочет больше: поскорее добраться до цели или плыть до неё как можно дольше. И то, и другое пугало одинаково сильно.

Оба они замолчали. Анна сидела, вытянувшись и прижав бинокль к глазам так крепко, что даже кожа  вокруг них заныла. Матвей молчал. Катер приближался к лодке. Анна отчаянно надеялась, что Василий просто устал и прилёг отдохнуть, а сейчас услышит шум двигателя и сядет, и станет вглядываться в их сторону, замашет руками. И тогда они оба, сын маячника и сама Анна, закричат от радости, а потом возьмут лодку на буксир и все вместе вернутся на Закат, где позже, уже отойдя от страха и напряжения, соберутся у Полоцких за большим столом, будут смеяться и сердиться одновременно и рассказывать всем о том, как обнаружили Василия.

Но лодка была всё ближе, тот, кто находился в ней уже не мог не слышать приближающийся катер, но признаков жизни не подавал. И Анна замерла, забыв о том, что нужно дышать, и закусила губу.

"Пожалуйста! Пожалуйста!!! Пожалуйста!!!!!" – мысленно просила она о чуде, уже почти не надеясь на него.

Матвей аккуратно подвёл катер максимально близко к обнаруженному судёнышку, заглушил двигатель, вытащил откуда-то длинную палку с крюком на конце, ухватил им за борт лодку и подтянул. Анна подавила крик и зажала рот ладонью: Василий лежал, скорчившись, на боку. Его почти полностью седые волосы были покрыты спекшейся кровью.

– Держите крюк! – приказал Хранитель. Она быстро повиновалась, обеими руками вцепившись в палку, а сын маячника прыгнул в лодку и склонился над отцом.

Анна теперь дышала часто и неглубоко, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и изо всех сил сжимала губы, чтобы не заплакать навзрыд. Видеть страдание на лице Хранителя ей было невыносимо.

– Пап! – тихо позвал он, осторожно ощупывая отца. – Пап! Ты что это?

Сильные руки нежно перевернули тело. Анна зажмурилась в страхе, но тут же открыла глаза, рассердившись на себя. У человека такое горе, ему, может быть, нужна её помощь, а она тут изображает кисейную барышню. Слёзы и истерика будут потом, наедине с собой. А пока необходимо взять себя в руки. И она ещё крепче вцепилась в крюк и преданно уставилась на Хранителя, ожидая его указаний и стараясь не опускать взгляд ниже и не смотреть на мёртвое тело маячника.

Но тут вдруг Матвей рывком сдёрнул с себя лёгкую ветровку, которую надел, когда они вышли в море, скомкал её и осторожно положил под голову отцу. Анна резко втянула в себя воздух и отвела взгляд. Видеть горе этого молодого ещё мужчины ей было невыносимо.

Катер сильно накренился – это Матвей перебрался в него и достал откуда-то верёвку. Анна непонимающе уставилась на него. Он, торопливо перебирая руками по борту, лодки передвинул её так, что теперь она плотно прижималась бортом к катеру, и ловко привязал её. Действовал он почему-то очень быстро, хотя теперь им некуда было спешить.

Анна молчала, стараясь быть как можно незаметнее. Человеку, у которого такая беда, вряд ли нужно присутствие постороннего. И всё, что она может сделать для Хранителя, – это просто постараться не напоминать о себе.

– Анна, пересядьте вот сюда, пожалуйста, – попросил вдруг Матвей и, подхватив её под локоть и потянув к корме, помог перебраться в указанном направлении. Анна не спорила, стараясь двигаться как можно быстрее, хотя и не поняла, зачем это нужно. Убедившись, что она села, Матвей расстелил на дне катера брезент и снова перебрался в лодку. Анна следила за ним глазами, ничего не понимая. Матвей тихо, словно боялся разбудить кого-то, сказал:

– Он жив, Анна. Он пока жив. Мы сейчас идём в Кронштадт. А вы, пожалуйста, следите за его состоянием. Мы должны довезти его.

 Глава 19. Надежда

И они довезли. Лодку бросили в море, отца Матвей осторожно перенёс в катер и уложил на брезент. Весь путь до Кронштадта Анна сидела рядом с маячником, не отводя от него глаз. Ей казалось, что так она сможет удержать, не отпустить его, только так убережёт от страшного горя Хранителя Заката.

На том причале, где сутки назад она ждала катера, который должен был отвезти её на остров, стоял реанимобиль. Василия быстро погрузили на носилки и жёлтый микроавтобус умчался. Анна вопросительно посмотрела на Матвея.

– Я позвонил, пока мы шли сюда, – объяснил тот. – Сейчас отца отвезут в Военно-морской госпиталь. Там лучшие врачи.

– А мы?

– У меня неподалёку машина. Вы можете поехать со мной или подождать здесь. К сожалению, других вариантов нет. Сами вы до Заката не доберётесь. Но ждать, возможно, придётся долго…

– Я с вами! – не дала ему договорить Анна.

Матвей протянул руку и помог ей выбраться на причал. В молчании они прошли мимо парка, пересекли улицу и нырнули во двор. Там Матвей подошёл к вишнёвому «Шевроле Нива». Анна немного удивилась скромной машине. Она привыкла к тому, что люди из её окружения берут кредиты, продают доставшиеся по наследству квартиры, но покупают статусные автомобили. Сама Анна этого никогда не понимала, но уже давно перестала удивляться стремлению приобрести дорогих "коней". А тут вдруг отечественный джип, ухоженный, но явно не слишком новый. Хранитель продолжал удивлять её.

До Военно-морского госпиталя они добрались быстро. Матвей поговорил с кем-то на КПП, и их пропустили внутрь. Там Анна осталась ждать на скамейке в тени акации, а сын маячника ушёл, предупредив:

– Возможно, я надолго.

– Ничего, я подожду. – Анна изо всех сил излучала спокойствие и уверенность в благополучном исходе. – Обо мне не беспокойтесь и не думайте. Вы должны быть с отцом. Вы нужны ему.

– Спасибо, – кивнул без улыбки Матвей и быстро пошёл к старому корпусу в конце аллеи.

Анна долго смотрела ему вслед, а потом в задумчивости опустилась на скамейку. Вспомнилось, как несколько месяцев назад она так же ждала мужчину. В Москве, у дверей лаборатории. И ей показалось, что это произошло давно-давно. Так давно, словно и не с ней было. И мужчина тот уже казался совсем чужим, незнакомым. Да, видимо, и был им.

Она положила себе на колени рюкзак и только тут вспомнила, что в нём по-прежнему лежат бутерброды, которые сунула ей добрая Мария Михайловна. А они с Матвеем и не подумали о них. Не до того было. Сейчас есть она тоже не могла: не давала внутренняя дрожь, которую никак не получалось унять. Анна достала бутерброды, огляделась, подошла к забору и сквозь прутья протянула куски колбасы пробегавшей мимо дворняге. Та с удивлением посмотрела на неё, но колбасу осторожно взяла.

Ждать оказалось нелегко. Анна уже и крошила оставшийся от бутербродов хлеб толстым раскормленным голубям, и сидела, и ходила, меряя шагами длинную аллею, и снова садилась. А Матвея всё не было.

Солнце совершало свой путь по небосводу, вскоре на облюбованной Анной скамейке стало невыносимо жарко, и она перебралась на другую, пока ещё укрытую в тени. Аллея с этого места просматривалась хуже, и Анна теперь боялась не увидеть сына маячника. Поэтому она то и дело вскакивала и снова принималась ходить туда-обратно, нервно ломая руки и кусая губы.

Появился Матвей тогда, когда Анна уже вся извелась и от нарастающего напряжения просто не знала куда деться. Пальцы после нескольких часов издевательств над ними горели, а искусанные губы неприятно саднили. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было у неё на душе, с каждой минутой всё сильнее и сильнее погружающейся в мрак отчаяния.

Анна сама не поняла, что вынудило её оглянуться. Совершенно точно её никто не окликнул, шагов Хранителя она тоже не слышала – тот был ещё далеко. Но в один миг она вдруг обернулась и увидела в дальнем конце аллеи мужскую фигуру, быстро идущую к ней. Сначала Анна замерла, со страхом вглядываясь в лицо приближающегося Хранителя, а потом не выдержала и сначала стремительно пошла навстречу, а потом и вовсе побежала. Остановилась она в нескольких метрах от него и замерла, не понимая, не умея прочесть по его лицу новости. Матвей подошёл к ней и подбадривающе кивнул:

– Жив. И есть надежда.

Анна жадно вздохнула полной грудью, наверное, впервые за последние несколько часов и хрипло ответила:

– Слава Богу!

– Да, – кивнул Матвей. – Именно так. Врачи говорят, это чудо.

Он неожиданно протянул Анне руку. Она не колеблясь вложила в большую ладонь свою. Вдвоём они пошли по аллее к выходу. Оба молчали. Анна ожидала, что они вернутся на пристань, но Матвей остановил машину у Морского Никольского собора. Анна слышала о нём, но до этого видела только на фотографиях.

Храм потряс её. Огромный, величественный, казалось, подпирающий большой неовизантийской главой голубое летнее небо. Матвей всё так же молча обошёл машину и подал замешкавшейся Анне руку. Она послушно вышла.

– Пойдёмте. Я должен сказать спасибо за чудо и попросить о ещё одном. А, может, и не одном.

– Но я в джинсах. Да и вообще вид у меня…

– Это не страшно. Вы же тоже хотите сказать спасибо? – Матвей впервые за последние часы улыбнулся и снова протянул ей ладонь. И Анна поняла вдруг, что это и правда не страшно. Когда она будет собираться в храм специально, то, конечно, уважительно отнесётся к традициям. Но сейчас она просто очень хочет поблагодарить за чудо. А для этого специально готовиться не нужно. И глупо забывать о благодарности в угоду мнению окружающих.

Анна улыбнулась и тоже протянула руку. Они опять пошли вперёд вместе, словно давно знакомые, близкие друг другу люди. И ей почему-то это не казалось странным и преждевременным. Завтра, наверное, покажется. И, пожалуй, она даже будет жалеть об этом. Но не теперь.

Сейчас Хранителю Заката нужна её поддержка, и она не может отказать ему в этом. Да и ей тоже, если уж быть совершенно честной с собой, необходимо его участие. А мысли о приличиях она оставит на завтра. Или, может, и вовсе не станет думать об этом. Потому что в её нынешней жизни, той, которая началась после отмены приговора, совершенно нет места неважному и ненужному. Теперь это другая, но очень правильная жизнь. И Анне она нравится.

К катеру они вернулись, когда залив уже окрасился в тёплые закатные тона и был похож на расплавленную смолу. Матвей помог Анне устроиться в катере и уже хотел завести двигатель, когда у него запел телефон. Анна узнала первые такты любимой песни «Неприкасаемых». Хранитель Заката бросил на неё встревоженный взгляд и ответил.

– Да!

Анна замерла, боясь услышать страшное. В вечерней тишине слова его собеседника звучали вполне отчётливо.

– Мэт, – громко говорил низкий мужской голос. – Короче, я по твоей просьбе побеседовал тут с коллегами. В общем, они тоже думают, что ты прав. Не сам он. Мы, конечно, не эксперты. Наше дело чинить, а не разбираться, что да как. Но тем не менее… – Мужчина помолчал недолго, потом со вздохом закончил: – В общем, вызвал ты бы кого следует.

– Понял, Лёш. Спасибо, – помрачнев, поблагодарил Хранитель Заката. – Значит, не ошибся я.

– Скорее всего.

– Ладно, буду разбираться. Пока, Лёш. И это, вы там за отцом приглядывайте уж.

– Вот об этом мог бы и не напоминать, – чуть обиженно пробасил его собеседник. – Мне ж дядя Вася как родной.

– Прости, – Матвей заговорил мягче, в голосе его прозвучала нежность. – Что-то устал я. Вот и несу всякую чушь.

– Да я всё понимаю, Мэтью. Ты тоже меня прости. И отправляйся спать. Прямо сейчас.

– Прямо сейчас не могу. Ты же сам говоришь, что нужно вызывать кого следует.

– Ты им позвони, а сам на боковую.

– Да нет, я на Закат.

– Нечего! – возмутился собеседник Матвея. – Никуда не денется твой Закат. Выспишься, а завтра утречком и отправишься. Думаю, до утра ничего не случится. Не разбегутся твои островитяне.

– Ладно, ладно, – проворчал Матвей. – Понял и выполню.

– Врёшь ведь, – сокрушённо вздохнули в трубке.

– Вру, – усмехнулся Хранитель.

– Тогда хоть позвони мне, когда доберёшься. Заодно и о дяде Васе новости расскажу.

– Договорились.

Матвей сунул телефон в карман джинсов и, не глядя на Анну, спросил:

– Вы всё слышали?

– Да.

– И всё поняли?

– Василий не сам упал и ударился?

– Не сам.

– Плохо. – Анна не знала, что ещё сказать.

– Куда уж хуже, – согласился Хранитель Заката.

– Мы сейчас на остров?

– Сейчас мы позвоним в полицию. А потом отправимся на поиски лодки. Теперь мы не можем просто бросить её в море. Теперь это вещдок.

Глава 20. Осознание

Лодку они не нашли.

– Ничего, завтра попрошу знакомых дрон запустить, – успокоил расстроенную Анну Матвей. – Давайте-ка возвращаться. Вставать придётся ни свет ни заря.

Анна покивала задумчиво и ничего не сказала. Ей было грустно. Отпуск получался не совсем таким, как она планировала. Вернее, совсем не таким.

Когда Матвей связался с военной прокуратурой и сообщил о происшествии на Закате, ему пообещали сейчас же отправить специалистов в госпиталь, чтобы те определили характер ран, и, как только рассветёт, прибыть на остров.

– Раньше не смогут, – пояснил Матвей Анне. – Да и нет необходимости. Что они там в темноте найдут? А на рассвете уже будут у нас. Всего несколько часов осталось. Да, может, мы всё же ошиблись, и отец сам упал…

Анна не верила в это и понимала, что Хранитель Заката тоже не верит. Но спорить она не стала.

Они возвращались на остров. Анна не знала, как этот удивительный человек ориентируется в море, но уже поняла, что он прекрасно знает, куда им нужно плыть, и просто сидела, молча глядя перед собой. Сил у неё ни на что не было. Даже есть не хотелось, хотя ужинала она сутки назад. Но это она. Анна в принципе никогда не была любительницей поесть. А как же Хранитель?

– Вы, наверное, очень голодны? – спросила она.

– Что? – Матвей вынырнул из задумчивости.

– Вы голодны? У нас были бутерброды. Но я засомневалась в их съедобности после стольких часов на жаре и отдала собаке…

– И правильно сделали.

Снова помолчали, думая каждый о своём. Солнце было уже совсем низко. Облака, почти сплошной завесой наползающие с севера, постепенно становились всё темнее. Подул довольно сильный ветер, и Анне нестерпимо захотелось скорее оказаться на берегу, в тёплом и уютном доме Полоцких. Хранитель тоже помрачнел. Анна исподволь, украдкой поглядывала на него и видела, как ходят под загорелой кожей желваки.

Наконец показался Закат, и Анна отыскала взглядом постепенно увеличивающуюся пристань. На ней были видны несколько фигурок. Когда подплыли ближе, стало ясно, что это Полоцкие и старшие орнитологи. Дениса и Камиллы видно не было.

– А молодёжь отдыхает! – крикнул ей Матвей. Анна не поняла, что это было: осуждение или просто констатация. Она ограничилась кивком и с состраданием посмотрела на Полоцких. Мария Михайловна стояла рядом с мужем, то и дело вытирая рукой лицо. С такого расстояния слёз не увидишь, но Анна была уверена: женщина плачет.

Так и оказалось. Когда Матвей подвёл катер к пристани, кинул конец подскочившему Владлену Архиповичу, а сам запрыгнул на старые доски причала, Мария Михайловна тут же схватила сына маячника за плечи:

– Ну? Как он?!

– Маша, Маша! Матвей же звонил тебе из госпиталя! – с укором напомнил её муж.

– Да, звонил! Но я думала, вдруг новости...

– Мария Михайловна… – Голос Матвея звучал мягко, сочувственно и успокаивающе. – Заведующий реанимацией госпиталя мой друг детства. Он хорошо знает папу и позаботится о нём. Если не звонит, значит, всё в порядке. Не изводите себя так. На вас же лица нет.

– Спасибо, мой мальчик! – всхлипнула Мария Михайловна и обняла Анну, которой Матвей как раз помогал выбраться из катера. – Как ты, детка? Голодные ведь целый день! Пойдёмте-ка есть. Мы с Галиной Филипповной запеканку приготовили. И пирогов напекли.

Орнитологиня подтверждающе закивала. Выглядела она не лучше Полоцкой, но жизнерадостно пробасила:

– Пирожки получились чистый восторг!

Анна, которая несколько минут назад думала только о том, как бы поскорее добраться до постели, испытала острый приступ голода, но попросила:

– Вы Матвея покормите, пожалуйста, Мария Михайловна, Галина Филипповна.

– Конечно, конечно! И Матвея, и тебя, Анечка. А потом в душик – и спать, спать.

– Да, обязательно, – блаженно улыбнулась Анна.

– Мы сейчас, Мария Михайловна, – пообещал Матвей, а сам придержал Анну за локоть. Дождавшись, пока остальные ушли чуть вперёд, он распорядился:

– Никому ничего не говорите о том, что отец упал не сам. И о завтрашнем приезде военной прокуратуры – тоже.

– Не говорить? – изумилась Анна шёпотом. – Завтра же и так узнают. Да и волновались все, ждали нас, пришли встречать. Мне кажется неправильным скрывать что-то от таких чудесных людей. Почему вы не хотите всё рассказать? Если вам сложно, то могу я...

– Потому что кто-то из этих чудесных людей чуть не убил моего отца, – веско ответил Матвей, сжал её локоть и, не реагируя на выражение ужаса, появившееся на лице Анны, повёл её в гору, к дому Полоцких.

Этого Анна не ожидала. С того момента, как Матвею позвонил его знакомый врач, она и сама думала о том, кто же хотел причинить маячнику зло, но решила, что на остров кто-то приплыл. Возможно, браконьеры или ещё кто-нибудь. Контрабандисты какие-нибудь. Всё же совсем рядом граница. Но о том, что в покушении на убийство виноваты те несколько человек, кто сейчас жил на Закате, она даже не подумала. Для неё это было слишком нереально, по-киношному или книжному, так, как никогда не случается в жизни. А Анна была очень трезвомыслящим человеком и в небывальщину не верила. С удовольствием читала или смотрела, но не верила. И вот теперь сама оказалась в центре этой небывальщины. Да ещё такой пугающей. Осознавать это было сложно и больно.

Анна резко вытащила свою руку из крепкого захвата Хранителя и, обмирая от накатившего отчаянья, переспросила:

– Что? То есть вы полагаете?

– Да. Я полагаю, что на отца напал кто-то из этих людей.

Анна подумала секунду и с вызовом напомнила:

– Или я!

Она хотела, чтобы Хранитель Заката успокоил её, сказал, что уверен в её невиновности. Но тот повернулся к ней, посмотрел внимательно и грустно и сухо кивнул:

– Или вы.

Глава 21. Шторм

После таких слов Анна вспыхнула и не сдержалась, напомнила:

– Или вы!

Матвей долго молчал, глядя на неё всё так же печально и задумчиво, потом горько усмехнулся:

– Или я.

Анна вздохнула и пошла к дому. Хранитель последовал за ней.

Ели они в полном молчании. Орнитологи помялись несколько минут и ушли. Полоцкие, глядя на мрачного Матвея, вопросы задавать не решились. Предполагая, что они компенсируют свою сдержанность тем, что позже устроят допрос с пристрастием ей, и не видя в себе сил удовлетворить их интерес, Анна сослалась на усталость и ушла к себе до того, как поднялся из-за стола сын маячника.

Через несколько минут она услышала, как хлопнула внизу дверь, и подскочила к окну, чтобы посмотреть, куда пойдёт Матвей. Тот направился к маяку. Ещё накануне, меньше суток назад, Анна по приглашению смотрителя шла туда же и предвкушала, как будет любоваться закатом. А теперь маячник в госпитале и неизвестно, переживёт ли ночь, его сын подозревает всех и вся, а сама Анна перестала чувствовать себя на острове спокойно.

Глядя на тёмные тяжёлые облака, наползающие на небо откуда-то справа, с севера, Анна чувствовала, как сжимается от тревоги сердце.

Ничего, завтра утром приедет полиция и во всём разберётся. А она сама покинет Закат вечером…

Подумав об этом, Анна замерла. Как же она доберётся до Кронштадта? Кто её довезёт? Василий в госпитале, Матвею явно будет не до этого. Может, Владлен Архипович умеет управлять катером? Или её вообще не отпустят? Она ведь теперь тоже подозреваемая. Можно ли взять подписку о невыезде с человека, который в гостях на режимном острове и у которого истекает разрешение о пребывании? Этого Анна не знала. Зато она знала, что почему-то не хочет уезжать с Заката. И если вчера это её не удивляло, ведь остров был прекрасен, а она ещё даже не осмотрела его целиком, то теперь, зная, что рядом ходит тот, кто хотел убить Василия, она хотя и нервничала, и не понимала саму себя, но всё же страстно желала остаться на Закате подольше и одновременно боялась этого.

Анна осмотрелась, встала, закрепила спинку стула под ручкой двери так, чтобы затруднить вход в комнату. Но уверенности в безопасности это не принесло. Ей было бы гораздо спокойнее, если бы Хранитель Заката ночевал здесь, у Полоцких. Хотя она в сердцах и напомнила ему, что он тоже среди подозреваемых, но на самом деле так не думала. Она видела, как горевал Матвей, когда они нашли его тяжело раненного отца, как делал всё возможное, чтобы спасти его, и теперь доверяла сыну маячника больше остальных островитян. Думать о возможной вине прочих было невыносимо, и Анна постаралась прогнать от себя эти мысли. Завтра. Всё завтра…

Произнеся последние слова вслух, Анна вздрогнула. То же самое говорил Василий ровно сутки назад. Тогда она подумала, что он разговаривает с Камиллой. А вдруг нет? Кто к нему приходил, пока Анна была на маяке? И что хотел от смотрителя?

Анна снова поднялась с кровати и в тревоге принялась ходить по комнате. Вдруг это был как раз убийца? Нужно будет рассказать об этом сотрудникам военной прокуратуры. При мысли об их скором приезде Анна немного успокоилась и опять легла. Ничего, утром здесь будут знающие, специально обученные люди. Они быстро во всём разберутся. И на Закате снова воцарятся мир и спокойствие. Обязательно…

Ночью разразилась гроза. Анна проснулась от сильного раската грома и подскочила в ужасе. Спала она плохо, ей снились кошмары, и громкий сухой удар, прогремевший, казалось, прямо над их домом, в её сне прозвучал пистолетным выстрелом и заставил вскрикнуть.

Анна рывком села на кровати и ещё долго унимала колотящееся сердце. Дождь сильно лупил по крыше, и в сполохах молний были хорошо видны его упругие струи. Анна всегда любила спать под звуки дождя. Но сейчас первой её мыслью было то, что по такой погоде полиция до них не доберётся.

За окном сильно шумело море. Анна подошла к окну и посмотрела на залив. Так и есть – штормит. Только этого ещё не хватало. На катере, наверное, и в море не выйдешь. Может, тогда на вертолёте? Анна взяла телефон и ввела запрос: «Какая погода считается нелётной для вертолётов». Через несколько минут она отложила телефон и в тревоге затихла, прислушиваясь к завываниям ветра. Считаются ли такие порывы штормовыми или ещё нет?

Ничего не решив, она ещё долго вертелась, снова вставала, стараясь звуком шагов не разбудить хозяев, подходила к окну, со страхом глядя на беспокойное море и усиливающийся, как ей казалось, шторм. Губы сами шептали молитву, просили, чтобы выжил смотритель, а его сын не пережил ещё большего горя. Не сейчас, Господи! Позже! Как можно позже!

Легла Анна уже под утро, когда дождь утих. Последней мыслью, которая посетила её перед тем, как она провалилась в сон, была всё та же, что вертелась в голове с вечера: как жаль, что Хранитель Заката сейчас не в доме Полоцких, а там, на маяке, совсем один.

Утро было серое, мрачное. Внизу тихо переговаривались хозяева, шумел залив. Анна распахнула окно и поёжилась: от вчерашнего тепла не осталось и следа. Холодный ветер тут же схватил лёгкий тюль и попытался сдёрнуть его с карниза. Анна с усилием отняла добычу наглеца и захлопнула створки. Этот звук услышала Мария Михайловна и крикнула:

– Анечка! Доброе утро! Иди завтракать!

Когда хозяева и она сели за стол, в дверь постучали и вошёл внешне спокойный, но по-прежнему сдержанно-мрачный Хранитель.

– Матвей, как папа? – тут же подскочила Мария Михайловна.

– Жив. Стабилен.

– Ну слава Богу! – обрадовалась хозяйка, а Анна почувствовала страшное облегчение. Жив. Жив! И, может, всё ещё обойдётся. Она поймала взгляд Хранителя и улыбнулась подбадривающе. Матвей кивнул, но на улыбку не ответил, зато попросил:

– Анна, я могу поговорить с вами?

– Да, конечно. – Анна отложила вилку и встала.

– Матвей, Анечка ещё не доела. Пусть позавтракает. И ты садись. Голодный ведь.

– Спасибо, Мария Михайловна. Я перекусил уже. Анна, вы ешьте, я на улице подожду.

– Нет-нет, я уже закончила, спасибо! – Анна накинула лёгкую парку и вышла на крыльцо. Хранитель последовал за ней.

– Давайте пройдёмся.

Анна поняла, что так он хочет обезопасить их беседу от лишних ушей, и кивнула:

– Давайте.

Они спустились к воде и пошли в сторону северного пляжа, где познакомились накануне. Ветер рвал тучи и волны, будто за что-то сердился. Обнаружив в своих владениях новые объекты для вымещения злости, он тут же принялся за них. Анна зябко закуталась в парку, а на голову натянула капюшон и даже утягивающие шнуры затянула, не думая о том, как выглядит. Хранитель же, казалось, не замечал холода, сменившего мягкую теплынь последних дней.

Когда они достаточно далеко отошли от домов и причала, Матвей на ходу бросил:

– Сотрудники прокуратуры пока не смогут добраться до Заката. Нужно, чтобы ветер и шторм утихли.

Анна кивнула: она так и думала.

– И что же нам делать?

Хранитель какое-то время молчал, сосредоточенно глядя в тёмную безрадостную даль, потом повернулся к Анне и ответил:

– Ждать. И искать самим.

– Вы же меня тоже подозреваете, – напомнила Анна.

– А вы – меня, – невесело усмехнулся Хранитель. – Ситуация – хуже не придумаешь. И да, вас я тоже подозреваю. Но меньше остальных.

– Почему?– изумлению Анны не было предела. Она уже смирилась с ролью подозреваемой и была готова к допросам и тому, что на неё будут смотреть, как на преступницу.

Хранитель внимательно, печально посмотрел на Анну и хотел уже ответить, но тут с горки, от дома Полоцких раздался крик:

– Матвей! Матвей! Гляди!

Оба они, и Анна, и Хранитель оглянулись, потом посмотрели в указанном направлении и замерли.

Глава 22. Спасение

Первым, буквально через секунду, пришёл в себя Хранитель, он отшвырнул в сторону небольшой плоский камень, который перед этим поднял с мокрого песка, рывком сдёрнул штормовку, сунул её в руки Анне, бросил:

– Осторожно, там телефон! – и побежал.

Анна – сама не зная для чего – кинулась за ним. Можно подумать, она чем-то могла помочь. Но и оставаться в стороне было выше её сил. Она летела по мокрому песку, потом по камням, забыв о себе и рискуя переломать ноги, и думала только о том, что им никак нельзя опоздать.

Далеко впереди, за причалом, ближе к маяку волны швыряли из стороны в сторону какого-то человека. Он ещё боролся с ними, но было заметно, что силы его слабеют. Анна понимала, что они могут не успеть, но всё же надеялась и изо всех сил старалась бежать как можно быстрее.

Хранитель далеко обогнал её и, когда она ещё только достигла причала, был уже почти у маяка. Анна видела как он, не сбавляя скорости, бросился в воду, как бежал, погружаясь всё глубже, туда, к человеку, которого волны швыряли из стороны в сторону, словно играли с ним, как дети с тряпичным мячом, и наконец поплыл. Она видела это, и ей было страшно. Так страшно, что ноги подкашивались и отказывались двигаться. Но она всё равно бежала, будто могла этим помочь Хранителю.

Тот уже добрался до человека. В этот момент особенно большая волна скрыла его от Анны, и ей стало страшно, как будто, видя Хранителя, она помогала ему, а теперь он остался совсем без помощи, один на один со стихией. К счастью, очередной вал высоко взметнул две головы, и Анна выдохнула с облегчением. Стало понятно, что Матвей перевернул тонущего на спину, схватил за шиворот и тащит его к берегу.

Анна остановилась, превозмогая желание упасть на мокрый песок и дышать, дышать, дышать: лёгкие горели огнём. Вместо этого она недолго похватав ртом холодный воздух, снова побежала туда, где Хранитель уже – Анна не верила своим глазам! – нащупал ногами дно и, борясь с волнами, оступаясь и даже падая, упорно шёл к берегу, теперь закинув спасённого на спину. Ноги того безвольно цеплялись за воду. Вот стремительный вал ударил по ним сзади, и Матвей зашатался и едва не рухнул на колени, но всё же удержался.

Не в силах видеть это, Анна бросилась к нему навстречу, что бы хоть чем-то помочь. Первая же волна с силой накинулась на неё, сразу же проникнув под одежду, и мазнула пенистой лапой по лицу. Анна ахнула от неожиданности, а Хранитель увидел это и крикнул резко и даже зло:

– Куда?! Назад!

Анна упрямо сделала ещё несколько шагов вперёд, схватила его за куртку и потянула к берегу, успев заметить только, что Матвей тащит на себе Камиллу, и даже не удивившись этому. Идти было тяжело, песок разъезжался под ногами, волны сначала толкали в спину, швыряя вперёд, а потом хватали и волокли назад, в море. Но они с Хранителем всё же шли. И Анна чувствовала, что помогает ему, что так сыну смотрителя и правда чуть легче, может быть, совсем немного, но легче. И пусть он никогда не признается в этом, но она-то будет знать, что однажды они вместе тащили из бушующего моря человека.

– Спасибо! – хрипло выдохнул Хранитель, когда они выбрались, наконец. И Анна не поверила своим ушам. Ни один из её знакомых мужчин в такой ситуации и не подумал бы благодарить. Наоборот, сердился бы и ругал последними словами. А этот вот какой... И она ответила, смеясь, сквозь слёзы:

– Вы бы и без меня справились.

Камиллу Хранитель отнёс подальше от моря и прислонил к высокому валуну. Она откинулась на него и тяжело дышала, было видно, что ей больно. От причала к ним уже бежали люди. Впереди Денис, за ним, не поспевая, все остальные.

Хранитель глянул на них и быстро спросил у Анны, с трудом произнося слова и указывая глазами на спасённую:

– Кто это?

– Это Камилла, орнитолог. – Запал у Анны уже прошёл и теперь ей было нестерпимо холодно.

– Камилла… – Матвей слегка встряхнул девушку. – Как вы оказались в воде?

Орнитологиня разлепила веки и жалобно объяснила:

– Я… я пошла на причал. А там мокро, скользко. Волна ударила, ну и…

Анна подумала, что Камилла рисковала собой ради красивых кадров и покачала головой. Потом она посмотрела на неблизкий причал и с сомнением сказала Хранителю, который оперся руками на валун и тяжело дышал, то и дело с трудом сглатывая и отфыркиваясь от сбегающей с волос воды:

– От причала до маяка довольно далеко.

Камилла снова приоткрыла глаза и объяснила, прерываясь и всхлипывая:

– Там, у причала, одни камни… Меня бы об них разбило. Вот я и решила плыть… сюда. Я хорошо плаваю… Я видела вчера, что здесь песок… И поняла, что это мой шанс… Единственный…

Тут она зарыдала уже в голос, и Анне стало стыдно. Пристала к девочке, нашла время и место.

Подбежал Денис и тут же кинулся к Камилле:

– Ками! Ты жива! Ками!

Девушка заплакала ещё горше, с подвываниями, а Денис, не обращая внимания на то, что с неё потоками текла вода, прижал её к себе. Анна отвернулась, чтобы не мешать.