Текст книги "Хранитель Заката (СИ)"
Автор книги: Яна Перепечина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
– Ну, значит, горной козой, – не обиделась Галина Филипповна и спросила:
– Ну, мы отправляемся?
– Да. Сейчас. Через несколько минут. – Василий посмотрел на неё, взохнул и сел на своё место.
Анна подавила улыбку. Ей было жалко островного отшельника, на голову которого свалилась целая компания. Нелегко, наверное, привыкать к обществу. Да ещё и такому шумному. Ладно, она постарается как можно меньше беспокоить его. Вот только заберётся один раз на маяк – и всё, больше ни разу не пристанет и даже не заговорит.
Глава 10. Остров
– Чего сидим? Кого ждём? – через пару минут капризно поинтересовалась Камилла. Василий с трудноопределимым выражением лица посмотрел на неё, сунул руку за пазуху и вытащил оттуда довольно современный смартфон. Потыкав в экран крепким кривоватым пальцем, он прижал аппарат к уху и спросил кого-то:
– Ну? Ты где?
Выслушав ответ, он так же молча сунул телефон обратно и, ничего не объясняя, снова принялся смотреть куда-то поверх голов своих пассажиров. Вскоре раздался шум двигателя, к пристани подъехала грузовая «Газель». Из неё выпрыгнул человек, который начал доставать из кузова коробки. Смотритель Василий легко выбрался из катера на причал и подошёл к человеку. Они, обменявшись парой слов, стали дружно и споро перетаскивать коробки к катеру. Денис встал и хотел принять первую из них, но отшельник строго остановил:
– Не надо. А то сейчас понаставите так, что мы перевернёмся потом.
Денис замер, после пожал плечами и снова сел. Анне показалось, что ему неловко перед коллегами и ней за то, что его помощь была так решительно и безжалостно отвергнута. Денис принялся изучать что-то, находящееся на горизонте. Но Анна, сидящая рядом с ним, была уверена: он притворяется. Да уж, не знаешь, кому сочувствовать: отшельнику, явно раздражённому тем, что ему приходится заниматься гостями, или Денису, чей добрый порыв не был оценен по достоинству.
Но ни тот, ни другой больше ничего не говорили. Камилле снова стало скучно, и она требовательно поинтересовалась:
– А что это у вас в коробках? Случайно не контрабанда какая?
Денис фыркнул, Галина Филипповна коротко выдохнула, явно борясь со смехом, а Анатолий Михайлович что-то пробурчал под нос. Василий несколько секунд молчал, и Анна уже решила, что он так и не заговорит. Но смотритель то ли поборов раздражение, то ли просто сформулировав ответ, коротко буркнул:
– Нужные вещи, – и, поправив последние коробки, махнул мужчине из «Газели». Тот тоже помахал и полез в кабину. За всё это время они с Василием обменялись не больше, чем парой десятков слов. Анна подивилась неразговорчивости обоих. Может, молчаливость – это местная особенность?
Наконец, коробки были размещены, Василий устроился на своём месте, повинуясь его движениям загудел мотор, и причал дрогнул и стал отдаляться. Анне казалось, что это катер стоит на месте, а земля отчаливает и устремляется куда-то. Она с восторгом оглядывалась, стараясь увидеть всё-всё. И жалела только о том, что рядом нет сестры и племянницы. Как бы им понравилось здесь, на катере.
Василий уверенно управлял своим небольшим судёнышком, оно всё дальше отходило от берега, и Анна принялась смотреть туда, куда они плыли. Впереди показался первый форт. Анна вытянулась в струнку и не могла отвезти глаз от сдержанной красоты старинной твердыни. Жаль, она не подготовилась и не знает, что это за форт. А было бы так интересно узнать что-нибудь из его истории... Ладно, вечером в Интернете она прочтёт, если, конечно, связь будет так хороша, как обещала Нелли.
Занятая своими мыслями, Анна всё же услышала, как Камилла принялась щёлкать камерой смартфона, заставляя коллег то принимать нужные ей позы, то снимать самого фотографа.
– Галиночка Филипповна, ну сядьте вы как-нибудь по-другому… – голосила она, перекрикивая гул мотора и плеск воды. – Как?.. Ну, как в молодости сидели, если на вас какой-нибудь красивый парень заглядывался. Вряд ли вы тогда так же маниакально вцеплялись в свой ридикюль. Пораскованнее, поживее! Что вы, как не знаю кто? Вы хотите получиться хорошо и свежо или как на фото для паспорта?
Анна, смеясь про себя, заметила, как дёрнулись плечи Василия. Да уж, ему, наверное, до жути неприятны эти разговоры. Вряд ли он на своём острове привык к ничего не значащей пустой болтовне. А теперь ему некуда деваться. Она снова посочувствовала смотрителю и, заметив очередной форт, громко спросила, чтобы отвлечь его:
– А правда, что у всех здешних фортов есть названия?
– Да, – кивнул он.
– А это какой?
– Кроншлот.
– Красивый какой! – сказала Анна, не рассчитывая на ответ и собираясь отстать от Василия. Но тот неожиданно живо, с чувством откликнулся:
– Все форты красивы. Очень.
– А ваш остров?
– А наш остров –лучший на свете.
Анна изумлённо приоткрыла рот. Пока она собиралась с мыслями, пауза стала слишком долгой. Было понятно, что Василий больше не намерен поддерживать беседу. И Анна села поудобнее и принялась увлечённо любоваться открывающимся видом. Остальные тоже примолкли. И даже неугомонная Камилла, хотя и не убрала смартфон, перестала снимать, просто держала его в руке и озиралась, время от времени до странности тонко ойкая, что, видимо, означало крайнюю степень восторга. Анатолий Михайлович и Галина Филипповна тоже вертели головами и восхищением, светящимся в их глазах, были похожи на детсадовцев-переростков на экскурсиив в парке аттракционов.
Первой Закат увидела Анна. Вернее, сначала она заметила далеко, на самом горизонте маяк, словно вырастающий из моря. Но они проплывали уже далеко не первый, и она поначалу решила, что и это ещё не место их назначения. Однако постепенно стало видно, что маяк стоит на довольно большом участке суши, который был гораздо крупнее виденных ими ранее.
– А вот и Закат, – зачарованно протянул Денис. Камилла снова оживилась и опять принялась снимать, старшие орнитологи завозились, готовясь выходить, а Денис восторженно шепнул в самое ухо Анне:
– Весьма атмосферно, не правда ли?
Анна кивнула, но сказать ничего не смогла: Закат произвёл на неё сокрушительное впечатление. Такого она даже не ожидала.
Глава 11. Островитяне
Остров оказался довольно большим и производил бы впечатление дикого, если бы не маяк и несколько построек. Пока Василий подводил катер ближе к берегу, Анна изнывала от нетерпения. Ей хотелось как можно скорее оказаться на суше.
Василий ловко направил их судёнышко в крохотный заливчик, образованный берегом и изогнутой косой, сложенной из огромных валунов. Спустя несколько минут, нос катера мягко ткнулся в шины, привязанные к серым брёвнам пристани, производящей впечатление очень старой. Повернувшись, к гостям острова, маячник строго спросил:
– Ну? Все помнят правила?
– Помним! – с готовностью отличницы откликнулась Камилла, но в голосе её звучала не слишком старательно скрываемая насмешка: – Шаг влево, шаг вправо приравниваются к побегу! Прыжок на месте – к попытке улететь!
Василий, который добрых пятнадцать минут инструктировал орнитологов и Анну о том, как вести себя на острове, усмехнулся, как усмехаются взрослые глупым и неумелым шуткам детей, и кивнул:
– Ну да, как-то так.
– Мы всё поняли, Василий, – мягко улыбнулась ему Анна. – И постараемся не создавать вам трудностей.
Тот ничего не ответил, но снова беззлобно усмехнулся. Мол, верится, конечно, с трудом, но спасибо хотя бы за желание. Анна снова всей душой посочувствовала ему.
– Анна, видите вон тот дом? – Василий обратился к ней по имени, и Анна удивилась, она и не думала, что он запомнил его.
– Да.
– Вам туда. Полоцкие уже ждут вас. Наверняка сейчас услышали шум катера и Мария пришлёт мужа на встречу.
– Спасибо, – поблагодарила Анна и, потянув за ручку свой чемодан, поднялась с места. Денис подскочил, чтобы помочь ей. Василий насмешливо глянул на него и молниеносно закинул на пристань чемодан Анны, а потом, ухватив за талию, и её саму. Она не успела даже ойкнуть.
– Орнитологи, вы давайте за мной. Вы здесь новенькие, ещё ни разу не были. Я вас отведу на станцию и покажу, что к чему. – Учёные сразу завозились, встали с мест, начали суетливо хватать свои вещи.
– Так! По очереди! – прикрикнул на них Василий, а Анне то ли посоветовал, то ли приказал:
– А вы идите, идите. Вас ждут уже.
– До свидания, – простилась со всеми Анна и пошла в указанном направлении, где на каменистой возвышенности и правда виднелся аккуратный домик. Не успела она подняться по довольно крутому склону, как увидела, что от него навстречу ей спешит мужчина лет шестидесяти. Он почти подбежал к Анне, широко улыбнулся и спросил:
– Вы Аня?
– Да. Здравствуйте…
– Я Владлен Архипович. Добро пожаловать к нам, на Закат! Пойдёмте скорее! Маша уже заждалась, пироги стынут. А она всегда переживает, когда холодные подавать приходится.
Говорил он как-то так, что Анне сразу стало легко с ним, и она радостно согласилась:
– Пойдёмте, Владлен Архипович!
Через полчаса она уже сидела на открытой террасе, пила чай с вкуснейшими пирогами и слушала хозяйку. Та говорила не переставая, но получалось это у неё так обаятельно, так славно, что совершенно не раздражало. Анна кивала, улыбалась и думала о том, как, наверное, истосковалась эта милая разговорчивая женщина по общению. А, может, она от природы вовсе и не разговорчивая, а просто соскучилась по людям.
– Ты ешь, ешь, Анечка… – в очередной раз попросила Мария Михайловна, хотя в гостья была уже сыта так, что, казалось, больше не могла бы съесть ни кусочка. – Мне в радость, когда люди едят. Внуки мои только через три недели приедут на каникулы, сейчас с родителями на югах. А муж и Василий мучное не любят. Так что печь не для кого. Хорошо, ты приехала и учёные эти. Сегодня вечером устроим праздничный ужин. Я уж мясо замариновала. Посидим, познакомимся.
– А разве здесь, на Закате, всего трое жителей? – удивилась Анна. – Нелли, моя сестра, упоминала от десяти-пятнадцати.
– Ну-у! Это когда было? Раньше да, говорят больше людей на Закате обитало. А сейчас Василий, мы, да трое Родаковых. Это ещё один помощник Василия с женой и матерью-пенсионеркой. Они переселенцы из Средней Азии откуда-то. Как гражданство получили, сюда устроились. Помогло то, что Сергей до развала Союза в армии служил. Иначе не попал бы на Закат. А так у него какие-то связи с нашим пограничным начальством. Вот и осели у нас. Матери его очень уж нравится. Она родом из-под Выборга откуда-то, а потом в Среднюю Азию по работе уехала, да и осталась. А когда совсем тоскливо им там стало, вернулись в Россию. Но сейчас Родаковы наши в отпуск укатили. Все втроём. Мать – к сестре. А Сергей с женой в Геленджик, погреться. У нас летом хорошо, но не так чтобы очень тепло. Погода неустойчивая. Иногда, как сейчас, красота и лучше любого курорта. А порой как дожди зарядят, как заштормит.
– У вас и шторма бывают? – Анне в этот солнечный тёплый день было сложно представить такое.
– А как же? Бывают. – Мария Михайловна как будто даже немного обиделась за Финский залив. – По осени да зимой, конечно, чаще. Весной да летом – реже. Но бывают. Море же.
– А вы сами как на Закате оказались? И давно ли здесь живёте?
– Мы-то? Да второй год всего. Муж как на пенсию собрался, решил уединиться. Квартиру я сдала, деньгами детям помогаю. А мы сюда перебрались. Здесь хорошо. Нам нравится. Люди хорошие. И Василий, и Родаковы. Гостей время от времени пригласить можно. Начальство разрешает внуковна каникулы брать. Здесь вольница, рыбалка отличная. Воздух, опять же. Так что мы очень довольны.
– А не тоскливо?
Мария Михайловна как будто удивилась:
– Нет, конечно. Мы домоседы. И рыбаки оба заядлые. Для нас здесь рай. Даже зимой здесь так хорошо. Я тебе передать не могу. Хотя, конечно, такая жизнь не для всех. Зато если нужно в себе разобраться, душу подлечить, то лучше места не найти… – Женщина замолчала. И Анне показалось, что она ждёт от неё какой-нибудь реакции, может, рассказа о себе. Но к этому она была не расположена и снова спросила:
– А к другим островитянам тоже родные приезжают?
– Как хорошо ты нас назвала, – улыбнулась Мария Михайловна. – Точно, островитяне и есть. У нас здесь свой мир, особенный. Островной, закатный… А родня… К Родаковым некому ездить. Сестра матери стара для таких путешествий. А больше и нет у них никого вроде. А к Василию, бывает, ездят. Вот недавно совсем сын был. Он сейчас на Гогланде работает. Это остров такой. Больше нашего. Там в войну фашисты стояли. А сейчас наши изучают.
– Как интересно! – искренне восхитилась Анна.
– Да. Здесь такие места, что душа замирает от красоты и ощущения, что к истории прикасаешься. Вот хоть наш маяк если взять. Он ведь старинный. Раньше керосиновой лампой светили. А сейчас, конечно, модернизировали. Но если вдруг электричества не будет, то мы и по старинке кораблям путь укажем. Вроде маленькие люди, а какое важное дело делаем.
– Очень важное.
– Вот то-то и оно. А ты говоришь, не скучно ли? Скучно, кому заняться нечем. А мы жизни сберегаем.
– Как хранители? – улыбнулась Анна.
– Что-то вроде того, – Мария Михайловна серьёзно кивнула. Только мы ведь все немолоды уже. Василий так мечтает дело сыну передать. Вот кто стал бы настоящим хранителем Заката. Да он молод ещё, не до того ему. Хотя остров наш любит всей душой… Ну, что-то я тебя заболтала! – Она вдруг встала и всплеснула руками. И Василию обед пора нести. А то он с утра у нас голодный. Это когда Родаковы здесь, мы его по очереди кормим. А сейчас я одна осталась. И вот, чуть не уморила мужика голодом.
– А давайте я отнесу! – предложила Анна.
– А давай! – Мария Михайловна обрадовалась и стала доставать из шкафа пластиковые контейнеры. – Я как раз пока ужином займусь. А то пригласили людей, а накормить нечем будет.
Глава 12. Маяк
Не найти путь к маяку на Закате было невозможно: он, устремлённый в небо указующим перстом, просматривался ото всюду. И Анна с замиранием сердца направилась к нему. В паре сотен метров от дома Полоцких она поняла вдруг, что непроизвольно идёт медленно, совсем не так, как ходила дома, в Москве. И не сбивается, как обычно, на рысь, а то и галоп. Здесь, на Закате, это было не нужно. Да и не хотелось. Здесь был другой мир. И скорости в нём тоже были другие.
Она прошла мимо довольно большого длинного дома с облупившейся штукатуркой на стенах. В нём хлопали двери, слышны были голоса, где-то сбоку, судя по звуку, открывали рассохшуюся раму окна. Анна поняла, что здесь остановились орнитологи.
По соседству располагался ещё один дом, крепкий, опрятный, как и у Полоцких. По его двору неспешно бродили несколько кур и красавец петух. Анна загляделась на них и не услышала, как сзади подошёл Денис.
– Как устроились, Анна?
Уже второй раз за день он пугал её внезапным вопросом. И она, стараясь не показать раздражения, миролюбиво, но коротко ответила:
– Спасибо, хорошо.
– Заглянете к нам?
– С удовольствием, но позднее. Сейчас я должна отнести обед Василию.
– О! Вас аборигены уже к делу пристроили?
Анне интонация и слова не понравились, и она, бросив:
– Я сама себя пристроила, – поторопилась уйти.
Дойдя до маяка, она оглянулась и увидела, что Денис по-прежнему стоит на тропинке и смотрит ей вслед. От этого Анне стало неуютно. Не поймёшь, что человеку нужно: то ли скучно ему, и он так развлекается, то ли рассчитывает на отношения, выходящие за рамки добрососедских, то ли заинтересовала она его чем-то. Все три варианта Анне категорически не нравились, и она, решив по возможности меньше встречаться с Денисом, крикнула:
– Василий! Простите, пожалуйста, я вам обед принесла! Василий!
– Здесь я! – откликнулся смотритель из окна дома, стоявшего чуть в стороне от маяка. – Заходите, Анна!
Анна поднялась по каменным ступеням и заглянула внутрь. Василий сидел за столом и что-то мастерил. Но у Анны почему-то сложилось впечатление, что он сел только что, услышав её голос. Ящик комода, стоявшего за ним, был задвинут не до конца, словно его закрывали наспех и что-то помешало. Анна отвела глаза от увиденного и приветливо сказала:
– Василий, Мария Михайловна просит извинить её за то, что она не сама принесла обед. И что мы припозднились немного. – Анна принялась выставлять на стол контейнеры.
Маячник неожиданно улыбнулся:
– Маша-Маша, золотая душа. Сколько говорю ей, что сам себя прокормлю. Нет, всё хлопочет, всё заботится. Спасибо, Анна.
– Вы бы сейчас поели, пока всё тёплое, – зачем-то сказала она и сама себе удивилась. От Марии Михайловны, что ли, заразилась желанием опекать?
– Поем, поем. Не составите мне компанию? А то Маша меня на убой кормит. Как племенного хряка.
Анна не удержала улыбки, но отказалась:
– Спасибо. Но так она кормит не вас одного. Я тоже еле из-за стола встала. Вот, вызвалась к вам сходить, чтобы хоть немного отойти от обеда.
– Да, Маша готовит так, что пальчики оближешь. Она у нас бывший повар.
– Ну, судя по тому, как она готовит, бывших поваров не бывает. Приятного аппетита, Василий. И до вечера. Мария Михайловна просила, чтобы вы контейнеры на ужин с собой взяли.
– Возьму. Передай ей привет, – перешёл на «ты» Василий. Но Анну это совершенно не покоробило, хотя она и не любила фамильярности. «Тыканье» супругов Полоцких и Василия казалось ей выражением симпатии и доверия.
– Обязательно передам, – пообещала она и пошла к дверям.
Когда Анна была уже во дворе Василий крикнул в окно:
– А на маяк-то забраться небось хочется?
Анна оглянулась и кивнула:
– Очень.
– Ну, подожди тогда, сейчас поем и свожу тебя.
– Спасибо! – обрадовалась Анна и едва удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть. – Спасибо, Василий!
– Да не за что, – посмеялся он, глядя на неё с симпатией. – Ты здесь подождёшь или погуляешь? Или, может, всё же пообедаешь со мной?
– Ой, нет! Только не это! Я пока погуляю.
– Ну, смотри. Я крикну тебе тогда. Далеко не уходи.
– Хорошо! – И Анна чуть не вприпрыжку направилась к заливу.
Она успела только спуститься к воде и несколько минут побродить по берегу, когда Василий окликнул:
– Я готов!
Сердце замерло в предвкушении, и Анна быстро взлетела по камням вверх. Василий смотрел на неё с ласковой усмешкой.
– Ну, пошли. Но забираться придётся до-о-олго.
– Я справлюсь.
Василий кивнул и распахнул дверь. Анна шагнула за ним в гулкую прохладу. Было заметно, что маяк старый, переживший многое. Но чего-чего, а запустения Анна не увидела. Всё было подкрашено, вычищено, вымыто до блеска. Штукатурка свежая, белая-белая. Краска тоже явно недавняя. Никакой паутины, сырости и затхлости. Анна поднималась следом за Василием и в душе восхищалась. Она предполагала увидеть совсем другое.
Наконец, дошли до верхней площадки. Смотритель маяка отступил в сторону и пропустил Анну вперёд. Она шагнула, на миг зажмурилась от солнца, рассыпавшего по глади залива миллионы слепящих бликов, потом медленно открыла глаза.
Море лежало далеко впереди и внизу. Отсюда, с такой высоты, шёпота волн почти не было слышно. Но зато видно было так далеко, что, казалось, сердце разорвётся от восторга. Маяк стоял в той части острова, которая вдавалась довольно далеко в море. И казалось, что вода окружала его почти со всех сторон, ластясь к каменной плите, на которой он возвышался, и лаская её. И в этот тёплый ясный день не верилось, что здесь случаются шторма, дожди и сильные ветры. Где угодно, но только не здесь.
Слов не было. Было только переполняющее душу восхищение. И ощущение бесконечного счастья. Всё то, что Анна видела перед собой, словно проникало внутрь неё, делая чище и лучше. Она глубоко вдохнула и пошла по кругу, огибая установленный в центре маячный излучатель. Василий молчал, будто понимая её состояние и не желая мешать. Анна была очень благодарна ему за это.
Сколько прошло времени, Анна не знала. Уже давно Василий негромко бросил:
– Я на улице буду, – и ушёл. А она только и смогла, что молча кивнуть ему. Затихли далеко внизу шаги маячника, но Анна стояла и смотрела, смотрела в сияющую даль. И всё то, что волновало её в Москве, отступило, отошло и постепенно растворилось, не оставив и следа.
Спустившись вниз, Анна подошла к Василию, который красил какую-то доску, и всё так же молча благодарно пожала его локоть. Он в ответ положил свою большую ладонь на её пальцы и тоже пожал. И Анна вдруг поняла, что он понимает её чувства.
– Спасибо, – еле слышно произнесла она и пошла в сторону дома Полоцких.
– Приходи ещё, девочка. – Услышала она за спиной и оглянулась.
Василий стоял, опершись о недокрашенную доску и с доброй улыбкой смотрел на неё.
– Я приду.
– Ты на закате приходи. Не пожалеешь.
– Обязательно.
Они ещё какое-то время смотрели друг на друга и улыбались. Потом Василий махнул рукой: иди, мол, Анна помахала в ответ и пошла к Полоцким. У неё было ощущение, что прошло много-много времени. Так много, что сама она успела стать другим человеком.
Глава 13. Исцеление
До званого ужина, как назвала планируемые посиделки Мария Михайловна, Анна успела помочь хозяйке и немного погулять по острову. Оказался он не так чтобы совсем маленьким. На нём хватило места для довольно обширного бора, чистого, светлого, почти без подлеска, пары живописных бухт, голой каменистой возвышенности и широкой береговой полосы, по которой и прошлась Анна, решив оставить осмотр всех остальных достопримечательностей Заката назавтра.
После прогулки Анна чувствовала себя так, словно и не был этот удивительный день очень долгим и богатым на впечатления. От переполнявшего душу восторга хотелось петь и плакать одновременно. И Анна впервые в жизни пожалела, что не умеет ни рисовать, ни сочинять музыку. Потому что иного выхода для этого восторга она не видела и теперь не знала, как выразить его.
Помогла Мария Михайловна. Посмотрев на вернувшуюся Анну, она улыбнулась так, как до этого улыбался смотритель маяка Василий, понимающе и мудро, и спросила:
– Что? Слов нет?
Анна закивала.
– Со мной то же самое в первое время было. Да и теперь случается. И хочется что-то такое хорошее сразу сделать… Кажется – иначе разлетишься на куски.
– Да, именно так, – отозвалась Анна, удивляясь тому, как эта простая женщина смогла понять её состояние и так точно выразить. – Кажется, будь я композитором, сейчас что-то очень красивое написала бы.
– Открой-ка сервант, – велела Мария Михайловна. – Левую дверцу. Открой, открой, – повторила она, заметив растерянность Анны. – Тетрадки видишь? Бери любую. И ручку бери.
Анна выполнила распоряжение и вопросительно посмотрела на хозяйку.
– А теперь иди к себе в комнату да запиши всё, что чувствуешь.
– Но я…
– Что ты? Музыку сочинять не умеешь, но писать-то очень даже. В школе ведь научили. Вот и пиши. Я б тебе краски дала, но бумага закончилась. Всю я измалевала. А новую ещё не привезли.
– Вы рисуете? – не смогла скрыть изумления, смешанного с восхищением Анна.
– Здесь любой начнёт. Говорю же, иначе душа восторга не выдерживает. Нужно его куда-то выплеснуть. Вот я и стала рисовать.
– А мне вы покажете свои работы?
– Нет, – покачала головой Мария Михайловна. – Нечего там показывать. Не художник я, так, маляр. Лучше я тебе свои вышивки покажу. И кукол. Если захочешь.
– Вы кукол шьёте?!
– Шью. Вот они у меня хорошо получаются. Завтра покажу.
– А Владлен Архипович тоже что-то делает?.. Ну… творческое?
– А как же? Чеканкой здесь увлёкся. Вон, на стене висят.
Анна, которая уже успела полюбоваться красивыми необычными работами по металлу, восхищённо ахнула.
– Так это он сам?!
– Сам, сам.
– А Василий?
– Что – Василий? Василий здесь дольше всех нас. Он потомственный маячник. Его родители здесь служили. Он родился на этом острове...
– Ничего себе... Разве такое бывает в наше время?
– Ещё как бывает. Особенно много таких вот династий, говорят, в Приморье и на Чёрном море. Но и у нас есть. Вот семья Василия, к примеру. Жалко, что на нём всё и закончится... – Мария Михайловна на секунду замолчала, помрачнела и продолжила уже совсем другим тоном. – Если уж на нас так Закат действует, то на него и подавно. Он же почти всю жизнь здесь прожил. И тоже эту красоту воспевает, как может. Он резчик по дереву. Такой, что глаз отвести невозможно от того, что он делает и как. Его работы в сувенирные магазины охотно берут...
– Вот это да! Просто остро мастеров какой-то!
– Это не остров мастеров. Это вокруг красота такая. Ты вот подумай, сколько у нас народных промыслов. А всё почему? Потому что невозможно на такую красоту смотреть и никак это не выразить. Это сейчас люди в телевизоры уткнутся, в телефоны свои – и всё. Нет их. А раньше – творили…
– Но у вас же тоже телевизор есть, – улыбнулась Анна, заранее зная ответ.
– А мы его только зимой и смотрим. Когда ночи долгие. Да и то, как смотрим? Слушаем больше. А под это Владик мой по металлу своему стучит, а я кукол шью. Видишь, у нас какой большой стол перед телевизором стоит? Это для того, чтобы обоим места хватало. Иногда даже вечером зимним застопорится что-то у Владика. Так он встанет, оденется – и на улицу. Насмотрится на нашу красоту – и снова за работу. Природа такая. Живо… творящая… – произнесла Мария Михайловна с запинкой и чуть смущённо. – У нас здесь даже внуки вечно что-то мастерят, а не только по острову носятся. Так что ты иди, посиди, подумай. Может, и напишется что хорошее.
Анна благодарно кивнула и ушла к себе. Пока поднималась по лестнице в мансарду, поймала себя на том, что снова идёт неторопливо, даже плавно, словно боится расплескать то, чем наполнилась её душа на Закате.
Комнату ей выделили самую лучшую в доме, как показалось Анне, большую, с окном, выходящим на залив и маяк. Анна распахнула его, села за стол, открыла тетрадь и взяла ручку. Через час она с удивлением посмотрела на часы и результат своих трудов – несколько плотно исписанных страниц. Получились у неё очерки обо всём, что увидела она за этот долгий и всё никак не заканчивающийся день: о пути на Закат, о природе острова и, конечно, об островитянах.
Анна всегда, с самого детства писала что-то. Конечно, для себя, в стол, но писала и очень любила это. Однако за полгода ожидания приговора словно разучилась делать это. Как будто умерло в её душе что-то, толкающее, заставляющее изливать свои мысли и чувства на бумаге. И вот теперь, после всего нескольких часов на Закате, она словно исцелилась.
Рука, отвыкшая от долгого письма, немного ныла, но зато на душе теперь было тихо и очень спокойно. Анна посмотрела на залив, спокойный и словно дремлющий, на маяк, отчётливо видный на фоне катящегося к закату солнца, и достала телефон.
Связь на острове была на удивление приличная, и голос Нелли прозвучал отчётливо и громко:
– Как ты там, Анют?
– Нел… Нел… Я даже не знаю, как тебя благодарить, – счастливо призналась Анна. – Если бы ты знала, что для меня сделала! Ты меня вылечила! Совсем вылечила!
– Ну, – как всегда самокритично заметила её потрясающая сестра, – это совершенно точно не я. Я всего лишь нашла для тебя подходящего доктора.
Когда Анна спустилась вниз, Мария Михайловна что-то делала на кухне. Увидев гостью, она спросила:
– Анечка, детка, ты кур не боишься?
– Нет. В моём детстве бабушка на даче держала.
– Правда? Вот хорошо! Тогда сходи, пожалуйста, к Родаковым, покорми их кур. А я пока начну на стол накрывать. Через час будем всех к столу звать.
– Конечно, – даже обрадовалась новому делу Анна.
– Тогда держи бидон, в нём каша. А зерно найдёшь в бутыли пластиковой, у кормушки, рядом с курятником. В другой – вода. Ты старую выплесни в траву, а чистой налей. Разберёшься?
– Конечно! – Анне вдруг показалось, что она вернулась в детство, и от этого её снова захлестнуло волной счастья, очередной за этот удивительный день. – Конечно!
– Умница моя! – похвалила Мария Михайловна, хотя Анна ещё ничего не сделала. – Ну какая же девочка замечательная к нам приехала!
Анна покраснела от похвалы, подхватила бидон с кашей для кур и отправилась к Родаковым. Но дойти без приключений не получилось.
Глава 14. Званый ужин
У дома орнитологов дорогу ей преградил Денис.
– Что, Анечка, вас снова к хозяйству приставили? – поинтересовался он.
Вместо ответа Анна сказала:
– Мария Михайловна и Владлен Архипович через час приглашают всех нас на ужин. Передайте, пожалуйста, вашим коллегам.
– Как официально! – рассмеялся Денис. – Может быть, перейдём на «ты»? Всё же нам здесь бок о бок жить. Упростим общение.
Анна отчего-то начала раздражаться и сухо ответила:
– Не стоит. Я послезавтра уеду отсюда. А полтора дня можно и повыкать.
– Какая вы суровая! – с усмешкой восхитился Денис. – Люблю барышень строгих правил!
– Очень рада за вас, – ответила Анна и попыталась обойти распушившего перья орнитолога.
– Анна! Вы что, сердитесь?! – вроде бы искренне изумился тот и сделал шаг в сторону, не дав ей пройти. – Не надо! Умоляю вас! Простите глупого повесу! Я просто хотел перевести наше общение в неформальную плоскость. Но вину свою осознал и больше докучать с этим не буду. Вы мне верите? – Он состроил умоляющую гримасу и уставился на Анну.– Мир?
Она вздохнула и вынужденно кивнула:
– Мир.
В это время из окна высуналась Камилла:
– Денис! Ты где?.Мы же ещё кровать не подвинули! А мне одной тяжело! – Тут она сделала вид, что только заметила Анну и, манерно растягивая слова, сказала: – О, и снова здравствуйте…
Анне показалось, что девушка не смогла вспомнить её имя или специально изобразила забывчивость. Видимо, Денис решил так же, потому что поспешно сказал, стараясь сгладить неловкость:
– Кэмел, Анна передала нам приглашение от аборигенов. Нас зовут на ужин… Через сколько? – он вопросительно посмотрел на Анну.
Её покоробило то, как Денис назвал Марию Михайловну и Владлена Архиповича, и она коротко кинув:
– В семь, – повернулась и направилась к дому Родаковых.
– О! – казалось, обрадовалась Камилла. – Отлично! И готовить не придётся! А кого зовут?
– Всех.
– Пойди тогда старикам скажи, – распорядилась Камилла и исчезла, но тут же высунулась обратно и капризно велела:
– И не называй меня Кэмел!
– Договорились, Камелия!
Раздался звук выплеснутой воды, и орнитолог поддразнил:
– Не достала! Только зря выплеснула. Больше тебе воду таскать не буду.
– Тогда я тоже для тебя ничего делать не буду. Совсем ничего! А называть тебя буду Дендрарием! Или Денатуратом! – угрожающе и многозначительно заявила Камилла и с грохотом захлопнула окно.
Анна, которая, конечно, слышала всё это, усмехнулась. Какие страсти на Закате! Он – ловелас. Она – кокетка. Их связывают странные отношения. А Анну угораздило стать свидетельницей проявления высоких чувств. Повезло так повезло.
Ровно в семь у дома Полоцких собрались все: трое островитян и пятеро их гостей. По случаю тёплого вечера стол накрыли на большой террасе. Функции тамады взял на себя Владлен Архипович, оказавшийся весёлым лёгким человеком с хорошим чувством юмора. Он умудрялся вовлекать в непринуждённую беседу всех. А потом и вовсе жестом фокусника достал из-за своего стула гитару. И выяснилось, что даже Камилла знает застольные песни и с удовольствием подпевает им. А хозяйка и старшие орнитологи и вовсе увлеклись и тянули песню за песней.
