Текст книги "Хранитель Заката (СИ)"
Автор книги: Яна Перепечина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
– Но зачем?
– Пока не знаю. Спросим у него.
Они шли быстро, Анна почти сразу запыхалась и замолчала, чтобы хотя бы немного выровнять дыхание. Хранитель оглянулся и взял её за руку, помогая идти.
Пустой причал они увидели издалека. Ни на нём, ни поблизости никого не было. Хранитель тут же сменил направление движения и стремительно зашагал к дому Полоцких. Когда подошли совсем близко, он прижал палец к губам Анны, призывая молчать, и, оставив её во дворе, за крепким сараем, шепнул:
– Войдёте в дом, только когда я позову. До этого стойте здесь.
– Но…
– Никаких но. Он может быть вооружён. Только когда я позову.
– Хорошо.– И Анна уже сама, без просьбы, снова перекрестила Хранителя. В третий раз за это непростое утро. Он благодарно улыбнулся и отступил от начавшей складываться традиции – сжал её плечи, притянул к себе и поцеловал в губы. Анна взяла в ладони его лицо и чуть отвела от себя, глядя в усталые глаза с болью и нежностью.
– Я буду ждать.
– Я скоро позову, – пообещал Хранитель и прижался лбом к её лбу, постоял так недолго, повернулся, легко и бесшумно взбежал по ступеням крыльца, тихо приотворил дверь и скрылся за ней.
Анна, не в силах бороться с охватившим её ужасом, прижалась спиной к стене сарая и вся обратилась в слух. Шумели волны, мешал прислушиваться к происходящему в доме ветер, и она не выдержала, подошла ближе, встала под одним из окон и слилась со стеной. Больше всего ей сейчас хотелось оказаться там, внутри дома, рядом с Хранителем. Но она понимала, что ничем не может помочь, а думать ещё и о её безопасности в такой момент ему ни к чему. Но как же тяжело ждать. Как невыносимо. Что же так долго?!
Внутри послышался шум, сдавленный крик, голоса. Анна закусила кожу на тыльной стороне ладони, но даже не почувствовала физической боли, так сильны были боль душевная и страх. И снова она шептала:
– Пожалуйста… – обращая свою просьбу к Тому, Кто, по её мнению, только и мог уберечь Хранителя от опасности.
Конечно, Полоцкий немолод и вряд ли силён. Но у него может быть оружие, и он совершенно точно напуган. А загнанный в угол человек способен на многое. И она беззвучно повторяла вновь:
– Пожалуйста… Пожалуйста...
Хранитель позвал Анну, когда сил у неё уже почти не осталось, когда, как ей казалось, прошло невозможно много времени, когда она уже почти потеряла надежду.
– Аня! – крикнул он. И она тут же ожила, кинулась на зов, вихрем взлетела по ступеням и дёрнула на себя дверь.
Хранитель стоял у стула, на котором серым дряблым мешком сидел Полоцкий. Глаза Анны судорожно ощупали Матвея. Тот казался невредимым, только появилась на скуле свежая ссадина .
– Матвей?
Он протянул руку и улыбнулся:
– Иди ко мне.
Дважды звать не пришлось. Анна стремительно преодолела пару метров, разделяющие их, и прильнула к нему, Хранитель притянул её к себе и прижался губами к волосам.
Полоцкий посмотрел на них и отвернулся.
Глава 43. Полоцкие
Полоцкий сидел на стуле, а у его ног лежала большая сумка, из которой выглядывали в спешке набросанные вещи. Выглядело это почему-то так, словно сумке вспороли брюхо. Анна отвела взгляд и поёжилась. Хранитель почувствовал это и крепче прижал её к себе.
– Вставайте, Владлен Архипович. Разговаривать будем в доме отца.
При этих словах Полоцкий ещё сильнее ссутулился, посидел так несколько секунд – Матвей не торопил его – и, наконец, поднялся.
– Возьмите с собой документы, – зачем-то велел Хранитель. Владлен Архипович повиновался, наклонился, порылся в сумке и достал небольшой пластиковый конверт.
До маяка шли в полном молчании. Анна держалась за руку Хранителя и пыталась понять, что происходит и зачем Полоцкий ввязался в такую авантюру. Но ничего мало-мальски правдоподобного в голову не приходило. Она перестала строить загадки и просто шла рядом, чувствуя, как крепко и при этом нежно держит её Матвей и удивляясь тому, что она, оказывается, ещё способна испытывать такие сильные ощущения от простых прикосновений. Чувствовать себя влюблённой и совсем молодой было удивительно.
Кроме шума волн и уже значительно более тихого голоса ветра, других звуков Анна не слышала. На орнитологической станции было тихо, видимо, все, кроме дежурившего у погреба Дениса, ещё спали. И даже куры Родаковых молчали, укрывшись от непогоды в своём домике.
Мария Михайловна ждала на крыльце, кутаясь в огромную шаль, больше похожую на вязаный плед, и тревожно вытягивая шею в сторону пришедших. Пропуская вперёд поникшего мужа, она с болью заглянула ему в лицо, но тот мрачно потупился и ничего не сказал. Матвей широко распахнул дверь, приглашая всех войти в дом. Когда Анна, следуя за Полоцкими, проскользнула мимо него, он придержал её за плечи и быстро поцеловал в висок. Анне показалось, что так он набирался сил и решимости для предстоящего непростого – в этом не было сомнений – разговора. И она задержалась на секунду дольше, чтобы ободряюще пожать ему руку и шепнуть:
– Я рядом.
Хранитель благодарно кивнул, снял штормовку и помог выпутаться из куртки продрогшей Анне. При их появлении Денис помахал рукой, но со стула не встал. В погребе было тихо, и Анна представила, как чужак там, внизу, прислушивается к шагам и голосам, не зная чего ожидать, но наверняка всё же надеясь на лучшее. Не хотела бы она быть на его месте.
В комнате уже было накрыто к чаю. Мария Михайловна успела даже сварить кофе и поставить в центр стола огромное блюдо с горячими гренками. Анна не знала, как оценить это: то ли как желание невиновного, но неравнодушного человека подбодрить всех и хотя бы немного разрядить обстановку, то ли как попытку провинившегося задобрить окружающих. Подозревать Полоцкую во всех смертных делах было для неё невыносимо: Мария Михайловна с первых же минут пребывания на Закате очень нравилась Анне и вызывала доверие. Каково же было Матвею, который знал женщину уже много месяцев? Сердце сжалось от сострадания, и она снова легко погладила пальцы Хранителя, которые по-прежнему удерживали её ладонь.
Матвей отодвинул один стул от стола и указал на него Полоцкому. Тот послушно сел. Взгляд его не блуждал вокруг, а был будто устремлён внутрь. Как будто давая ему немного опомниться, Хранитель негромко обратился к его жене:
– Мария Михайловна, расскажите, пожалуйста, как получилось, что вы вышли замуж за Владлена Архиповича.
Неожиданно для Анны Полоцкая вспыхнула, нервно помяла в руках прихватку-варежку, медленно опустилась на стул и, покусав губы, начала рассказывать:
– Я уже очень давно разведена, муж ушёл к другой, когда сын был ещё школьником. И у меня даже мысли не было снова выходить замуж. Однако несколько лет назад сын женился, родились внуки, один из них не очень здоровый, ему нужен постоянных уход, поэтому невестка работать не может. А сын у меня трудится на государственном предприятии, зарплата не очень большая, денег всегда не хватает. Но он очень любит свою работу. И ни невестка, ни я не хотели бы, чтобы он бросил её ради ненавистного, но денежного места. Всё же это очень важно – любить своё дело.
Я помогала, конечно, как могла. Но тоже много заработать не получалось. И тогда я подумала, что можно было бы купить как можно дешевле какой-нибудь маленький домик в деревне, уехать туда, на лето забирать внуков к себе, а квартиру сдавать и деньги отдавать детям. У меня неплохая квартира, – объяснила она, глядя на Матвея. Тот кивнул, ободряя. Анна поняла: что-то подобное он и предполагал. Чуть повеселевшая после его кивка, Мария Михайловна продолжила:
– Я стала искать дом. Нашла один под Псковом, в очень красивом месте, позвонила. Мы с хозяином договорились о встрече. Это и был Владлен. Пока ехали туда, разговорились. Я поделилась своими трудностями. А на обратном пути Владлен сделал мне предложение.
Анна не сдержала короткого изумлённого вздоха, и Мария Михайловна с улыбкой посмотрела на неё:
– Нет-нет, Анечка, никакой любви с первого взгляда. Просто я поделилась с Владленом сомнениями в том, что сын с невесткой обрадуются моему переезду. У меня очень хорошие дети, которые не приняли бы с моей стороны ничего, хотя бы отдалённо похожего на жертву. Они бы себя поедом съели, догадайся, что я уехала, чтобы немного помочь им… – Она замолчала, собираясь с мыслями.
Матвей с пониманием посмотрел на неё и спросил:
– И вы решили сказать им, что полюбили и хотите устроить свою жизнь?
Мария Михайловна невесело улыбнулась:
– Да, сын уже давно хотел, чтобы я встретила хорошего человека и была счастлива. И невестка тоже мечтала устроить мою жизнь.
– И Владлен Архипович предложил вам выйти за него замуж…
– Предложил.
– А вас не смутило это предложение?
– Сначала смутило, конечно. Но потом он всё объяснил, и я подумала, что мне просто очень повезло.
– Я догадываюсь, что он вам сказал. – Хранитель был строг, но в голосе звучало сочувствие и даже сострадание. – Что он мечтает стать маячником, но охотнее берут семейные пары, а не одиноких. Так?
– Почти дословно, – изумилась Мария Михайловна. Полоцкий и вовсе посерел, будто собираясь лишиться чувств, как какая-нибудь уездная барышня, когда открылись непристойные подробности её личной жизни.
– И вы решили, что это отличный шанс. И даже домик покупать не нужно, а отложенные на него небольшие деньги можно отдать детям.
– Так и есть. А жизнь на маяке меня совершенно не испугала. Я люблю природу и умею довольствоваться малым. Мы поженились. Дети удивились, конечно, но обрадовались. Владлен им понравился. Он хороший человек, – попыталась вступиться за фиктивного мужа Мария Михайловна.
Хранитель тему развивать не стал и вместо этого спросил:
– А фамилия? Обычно мужья берут фамилии жён, если их собственные неблагозвучны. Но, насколько мне стало известно, у Владлена Архиповича была вполне приятная для русского слуха фамилия Семёнов.
При этих словах Полоцкий дёрнулся, руки его суетливо зашарили по папке с документами, которую он до этого положил на стол перед собой.
– Владлен сказал, что ему очень понравилась моя фамилия, что он устал жить с обычной, распространённой, что из-за этого вечная путаница, – объяснила Мария Михайловна. – Ну, я и не возражала.
– А вас не смутило, что имя-отчество Владлен Архипович ну никак не тянут на рядовые? Путаница при таких анкетных данных маловероятна.
– Я спросила об этом, – кивнула, соглашаясь, Полоцкая. – Владлен мне объяснил, что чаще пишут инициалы. А В.А. – инициалы часто встречающиеся. Это не Э.Я. или У.Ф. какие-нибудь. И в сочетании с фамилией Семёнов вероятность путаницы увеличивается.
– Понятно, Мария Михайловна. Спасибо. – Хранитель был задумчив, но Анна видела, что, убедившись в невиновности Полоцкой, он испытал облегчение. – И дальше у вас всё шло по плану?
– Да, Владлен договорился о том, что нас примут на работу на Закат. Мы переехали сюда. Мои дети, конечно, немного удивились, но были счастливы за меня. И мы жили здесь очень хорошо, подружились с Василием и Родаковыми. У нас сложился отличный коллектив. Да ты же знаешь, Матвей…
– Знал, – голосом выделил последний звук Хранитель. Мария Михайловна бросила расстроенный взгляд на Полоцкого и поникла. – А Владлен Архипович часто бывал в Кронштадте?
– Сначала почти нет. Потом освоил моторку, стал выбираться почаще. Но всё равно обычно Василий по делам ездил.
– А друзья, родные и знакомые вам звонили?
Анна посмотрела на Полоцкого. С каждым вопросом Хранителя он мрачнел всё сильнее, а его пальцы продолжали суетливо теребить замочек пластикового конверта с документами. Смотреть на это было неприятно и даже страшно, хотелось забрать у него конверт, чтобы только не видеть эти нервные дрожащие движения.
– Да-а, – не очень уверенно протянула тем временем Мария Михайловна.
– Да? – вскинул бровь Хранитель.
– Мне – да. А вот… – Она виновато посмотрела на фиктивного мужа. – Прости, Владлен. Но врать я не буду.
Тот обречённо махнул рукой, и она закончила:
– А вот Владлену никто не звонил.
– И вас это не удивило?
– Поначалу я не замечала. Потом спросила как-то, а он сказал, что по натуре нелюдим, а родни нет. Мне его так жалко тогда стало. Мы уже привыкли к тому времени друг к другу. И хорошо жили, как добрые соседи. Благо, дом большой, можно и не мешать друг другу совсем.
– То есть, вас вообще ничего не смущало?
– До недавнего времени – нет, – твёрдо ответила Мария Михайловна.
– До недавнего времени? – вопросительно посмотрел на неё Хранитель.
– Да. А точнее – до прошлой недели.
– А что случилось на прошлой неделе? – спросил Матвей.
Мария Михайловна открыла рот, чтобы ответить. Но тут в крышку погреба яростно застучали.
Глава 44. Семёнов
От грохота Владлен Архипович вздрогнул. Стул, на котором по-прежнему с видом человека, выполняющего важную работу, сидел Денис, подпрыгнул, орнитолог от неожиданности чуть не упал, тут же испуганно-вопросительно посмотрел на Хранителя и проявил инициативу – топнул в ответ:
– А ну тихо!
Хранитель остановил его движением руки.
– Я так понимаю, наш арестант желает дать показания.
Он подошёл к погребу, сел на корточки и рывком открыл его.
– Вылезайте.
Чужак довольно ловко выбрался, поводил плечами, разминаясь, и хмуро заозирался. Увидев его, Полоцкий-Семёнов закрыл лицо рукой. «Да он же не знал, что мы его нашли», – вспомнила Анна.
– Садитесь, – велел Хранитель таким тоном, что Анна, будь она на месте чужака, спорить не решилась бы. Тот тоже возражать не стал, опустился на предложенный стул и откашлялся.
– Вы это, не трогайте его. – Чужак мотнул коротко стриженной головой в сторону Владлена Архиповича. – Лучше я сам всё расскажу.
– Сначала мы дослушаем Марию Михайловну, – не согласился Хранитель и посмотрел на Полоцкую. Та проглотила ком в горле и, чуть запинаясь, продолжила:
– А на прошлой неделе я увидела, как Владлен разговаривал с кем-то по телефону. Впервые за то время, что мы здесь. После этого он как-то погрустнел, стал задумчивее гораздо. А потом и вовсе повадился уходить куда-то надолго. Я, наверное, на это и внимания бы не обратила, но через несколько дней заметила, что из холодильника начала пропадать еда. Про чужого я и не подумала, если честно. Вот даже в голову не пришло. Решила, что Владлен стал тяготиться моим обществом, что устал от меня, жалеет, что связался со мной. А, может, ему позвонила какая-нибудь женщина, которую он любил или даже продолжает любить. Вот и уходит, чтобы подумать, как быть, посидеть в тишине, и даже еду с собой берёт.
Анна увидела, что Владлен Архипович с благодарностью смотрит на Марию Михайловну, и сердце тут же сжалось от сочувствия к обоим Полоцким. Она ещё не знала, что натворил Владлен Архипович, но не жалеть его всё равно не могла. Мария Михайловна протянула руку, ободряюще пожала плечо своего фиктивного мужа и продолжила:
– И все эти дни я думала, как бы поговорить с Владленом, успокоить, объяснить, что я всё понимаю. Я и к Василию ходила, в тот день, когда вы, – она посмотрела на Анну, – приехали. Хотела попросить его разрешить мне перебраться на орнитологическую станцию, чтобы не мешать Владлену. Там есть свободные комнаты. И одна даже с отдельным входом, я бы там никому не мешала. Но Василий был чем-то расстроен и сказал прийти на следующий день. Я не стала настаивать, видела, что он пытается подавить раздражение, и решила, что утро вечера мудренее. А утром он… – Мария Михайловна расстроенно замолчала.
Анна перехватила взгляд Хранителя и мягко спросила у Полоцкой:
– А что именно вам сказал Василий?
– Что-то вроде «завтра, всё завтра». Ну, или как-то так.
– Это было после нашего званого ужина?
– Да.
– Вы же тогда остались, чтобы убрать со стола, – удивилась Анна.
– Мы и убрали. Мне же Галина Филипповна помогала. А она и молодёжь подключила, и Анатолия Михайловича. Вот мы и управились минут за двадцать всего.
Анна прикинула, сколько она в свой первый вечер на острове любовалась закатом, и поняла, что Мария Михайловна вполне могла за это время и посуду помыть, и до маяка дойти.
– Вы сказали, отец был чем-то расстроен? – перехватил инициативу Хранитель.
– Ну, может, не расстроен, но обеспокоен. В общем, каким-то не таким, как обычно он мне показался. – Было заметно, что Мария Михайловна изо всех сил старается быть полезной и вспомнить малейшие детали.
– А вам он ничего больше не сказал?
– Нет, только то, что на маяке Аня и что она ему кажется прекрасной девушкой, – грустно улыбнулась Полоцкая.
– Анна, а когда вы после ужина шли с отцом к маяку, он тоже показался вам расстроенным или задумчивым? – Хранитель посмотрел на неё так, что Анна не сразу смогла взять себя в руки и на пару секунд замялась, стараясь выровнять дыхание.
– Н-нет. Наоборот, он был даже весёлым. Мы с ним разговаривали об острове, о маяке, о жизни здесь. – Анна задумалась. – А вот когда я уже спустилась с маяка – да, мне он показался или очень уставшим или грустным. И я поторопилась уйти, чтобы не мешать.
– То есть что-то произошло за то время, пока вы поднялись на маяк, а Мария Михайловна ещё не пришла?
– Видимо, да, – предположила Анна, а Мария Михайловна, Владлен Архипович, Денис и даже чужак, который заинтересованно прислушивался к разговору, кивнули, соглашаясь с её мнением.
Все какое-то время молчали, напряжённо думая. И тут голос подал чужак, негромко, задумчиво выдвинув версия:
– Мне кажется, он мог заметить дымок от моего костра. Я в тот день дурака свалял, решил картошки испечь. Подумал, что меня от причала и домов не заметить. Там деревья загораживают. А про маяк забыл. С маяка, может, и видно. Я не знаю, не был на нём.
– А откуда вы знаете, о каком дне идёт речь? – насторожился Денис. Хранитель не остановил его, а с напряжённым вниманием посмотрел на чужака.
– Да мне это, он сказал. – Чужак указал глазами на Полоцкого-Семёнова. – Что на остров гости приехали, а на следующий день, что ваш смотритель пропал. И ещё велел сидеть тише мыши. С того дня я больше костёр не жёг, хотя и мёрз ужасно.
Матвей повернулся к Анне:
– Отец поднимался в тот вечер с тобой?
– Не до конца. Проводил немного, проверил, заперты ли окна на лестнице, и ушёл.
Хранитель кивнул.
– Нужно будет посмотреть, мог ли оттуда быть виден дым от костра нашего незваного гостя. Но это чуть позже. А пока хотелось бы услышать, что вы... – Он в упор посмотрел на чужака. – ...делаете на острове. Кстати, не пора ли познакомиться?
Чужак быстро взглянул на Владлена Архиповича, вздохнул и представился:
– Владимир. Семёнов.
Анна услышала, как ахнула Мария Михайловна, и сама с трудом удержала вздох изумления. Матвей же только спросил:
– Владленович?
– Нет, – покачал головой чужак, переставший быть безымянным. – Виленович. Я племянник. И дядя ни в чём не виноват. Он вашего смотрителя не трогал. И я, кстати, тоже.
Глава 45. Племянник
– И что же вы здесь делаете, племянник? – спросил Хранитель, после короткой паузы, во время которой Анна успела обвести всех взглядом и увидеть, как огорчена и удивлена Мария Михайловна, как заинтригован Денис и понур Владлен Архипович.
– Пережидаю время, – невесело усмехнулся чужак. А его дядя жестом остановил его и, обращаясь к Хранителю и Марии Михайловне, сказал:
– Лучше я сам всё объясню. А ты, Володь... – Он в упор посмотрел на племянника. – Ты помолчи пока. Добавишь, если я что забуду.
– Ладно, – проворчал тот и уселся поудобнее.
Владлен Архипович недолго помял в руках конверт с документами и начал:
– Не так давно у меня в Петергофе был свой сувенирный магазинчик. Не так чтобы большой доход приносил, но я не бедствовал. Семьи у меня нет, а одному много ли надо. Да и нравилось мне это дело. А почти два года назад ко мне заявились люди, которые сообщили, что мой магазинчик теперь принадлежит им.
– Как это? – не поняла Мария Михайловна.
– А вот так, Маша! – Владлен Архипович вдруг ожил, в его глазах появился живой блеск, а голос зазвучал громче. – Мой племянник задолжал им большую сумму денег и не смог вернуть. Вроде как, хотел начать бизнес, кредит ему не дали, и он решил обратиться к знакомым. Но с делом ничего не вышло, а долг возвращать было необходимо. Что уж это за знакомые, я не знаю, но настроены они были решительно. Но в обмен на его жизнь согласились взять мой магазин, который Володька им щедро пообещал.
– И ты согласился?
– Пришлось. Володька – мой единственный родственник, сын умершего два года назад брата. Мы с ним детдомовские, у нас больше никого. Вообще никого. Я не мог его бросить. Хотя и дурак он, конечно. – Полоцкий-Семёнов с болью посмотрел на племянника. – В общем, магазин я им отдал, Володьку отпустили. А буквально через месяц меня нашли другие люди и потребовали ещё денег, оказывается, племянничек и им задолжал и пообещал, что я расплачусь. А у меня только квартира однокомнатная да домик под Псковом остался, где я мечтал поселиться на пенсии. Ну, и пришлось его выставить на продажу
И в этот момент я понял, что мы с братом что-то упустили, что Володька вырос гнилью и что он от меня никогда не отстанет, так и будет клещом сидеть, тянуть из меня последнее. Наверное, он и из отца так раньше тянул, но тот мне не рассказывал, стеснялся, думаю. А как отец помер, племянничек ко мне прирос. Да так, что чуть по миру не пустил. Растерялся я, не знал, что делать. И тут в Интернете случайно увидел вакансию маячника. И мне показалось, что это мой шанс изменить всё.
Я позвонил по телефону, но мне сказали, что охотнее берут семейные пары. Что делать? Думал, не судьба. Но вскоре позвонила Маша. И всё получилось, как она рассказала. Мы дорогой разговорились, она мне очень понравилась, показалась таким хорошим добрым человеком. И я ей предложил стать маячниками. Ни на что не надеялся особо. А она возьми – и согласись. Договорились только встретиться несколько раз, пообщаться, чтобы убедиться, что не раздражаем друг друга и сможем ужиться. Да с Машей, мне кажется, кто угодно уживётся. С ней легко, как будто сто лет её знаешь. И мы расписались. Фамилию её я взял, чтобы Володька меня не нашёл. Очень я зол на него был. Я даже квартиру сдавать не стал, чтобы Володька квартирантам не досаждал. Закрыл её просто, поставил на охрану и уехал.
Там мы и оказались на Закате. И всё было очень хорошо, пока однажды я не поехал в Кронштадт и не столкнулся там нос к носу с Володькой. Он меня, конечно, узнал. Обрадовался. Говорит, потерял тебя, дядь! – Владлен Архипович с горечью хмыкнул. – Стал мне рассказывать, как он хорошо живёт, что нашёл нормальную работу, что всё у него наладилось, позвал в ресторан. Мы там посидели, выпили немного. Я расчувствовался и дал ему номер мобильного моего. Дур-р-рак, – Полоцкий-Семёнов скривился и покачал головой. – И он мне через несколько недель позвонил. Рыдал, говорил, что опять влез в долги и что его убьют.
Анна посмотрела на племянника и испытала сильнейшее отвращение к нему. Взрослый мужик, старше Хранителя, а как они непохожи. И как жаль его бедного дядю.
– И вы решили его спасти? – Матвей явно сопереживал Владлену Архиповичу.
– Решил. А ещё решил поговорить с Васей и с тобой, думал, может, мы этому обалдую вакансию какую выбьем здесь, на Закате. Пусть бы трудился под моим присмотром. Я бы его контролировал. Так-то он парень неплохой, трудолюбивый, умеет многое, просто слабохарактерный. А здесь искушений никаких. Маша бы его приняла, я уверен…
Мария Михайловна кивнула и еле слышно выдохнула:
– Конечно.
– Ну, я и сорвался в Кронштадт. Володька меня ждал там, прятался. Но я не мог его так привезти на Закат, без подготовки, без разрешения. Мне нужно было подумать. И я вспомнил о дотах, которые ещё сохранились здесь, у нас. Один вообще совсем крепкий, там не сложно перекантоваться несколько дней. За Володькой я пошёл на моторке, потому что на ней можно и на вёслах ходить…
Тут Анна с Хранителем переглянулись: их версия полностью подтверждалась.
Не замечая ничего и глядя как будто внутрь себя, Владлен Архипович продолжал:
– Мотор заглушили далеко, чтобы никто и не услышал, дальше Володька грёб. Поселил я его в том доте, а сам стал думать, как с Васей поговорить. Да так ничего и не успел надумать – беда стряслась. Я сначала испугался, что это Володька, но он клянётся, что не трогал Василия и даже не ходил никуда в ту ночь.
– Не ходил, – подал голос племянник. – Памятью матери с отцом клянусь – не ходил!
– Сиди уж, – бессильно махнул рукой его дядя.
– Если всё это правда, – вздохнул Хранитель,– то нам придётся снова думать, кто и зачем напал на моего отца. И это очень плохо. Время идёт…
– Вспомнила! – вскрикнула Анна. – Я ведь ещё и днём приходила сюда. Ну, в день приезда! – приносила Василию обед. Так вот тогда мне показалось, что он что-то спрятал в комод, когда услышал, что я пришла. Как будто не хотел, чтобы я это увидела.
Матвей поднялся и подошёл к комоду, стоявшему у стены.
– Сюда?
– Да. Ещё ящик был не до конца задвинут.
Хранитель осторожно выдвинул ящик и принялся изучать его содержимое. Анна присоединилась к нему. Остальные продолжали сидеть вокруг стола в задумчивости, и только Денис тянул шею, стараясь разглядеть, что там в комоде.
– М-да… И что из этого мог прятать ваш отец? – не поняла Анна.
– Вот сейчас мы достанем всё – и будем думать, – решил Хранитель, вытащил ящик и понёс его в ту комнату, где ночевали Анна с Марией Михайловной. Больше никого с собой не позвал.
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! – дурашливо протянул Денис.
– Тихо ты! – цыкнул на него племянник Полоцкого-Семёнова. – Не видишь, серьёзное дело.
– Кто бы говорил! – возмутился Денис. А Хранитель обернулся к ним и сказал:
– Будьте так любезны никуда не расходиться и вспоминать по минутам, по секундам тот день, когда пропал отец.
Глава 46. Расследование
Ничего подозрительного Анна в ящике комода не увидела. Его содержимое она назвала бы «мечтой рыболова»: в идеальном порядке там хранились коробочки с блёснами и крючками, мотки лески, поплавки, несколько катушек от удочек и ещё много всего, названия чему она не знала. В отдельном пластиковом контейнере лежали несколько зарядных устройств для телефона, планшет и смартфон.
Матвей в задумчивости взял его в руки и попытался включить.
– Сел. А надо бы проверить. Не хочется, но надо. Может, отец что-то сфотографировал или надиктовал. Потом извинюсь перед ним. Хотя он всегда требовал, чтобы я знал пароли от его устройств.
– А он с современными гаджетами на «ты»?– удивилась Анна, мама и отец которой технику не любили и старались держаться от неё подальше.
– Вполне. А мог он прятать от вас в комод именно телефон?
Анна задумалась, вспоминая день приезда, и кивнула:
– Мог. Я не видела, что он прячет. Просто услышала звук задвигаемого ящика, а когда вошла, Василий уже сидел за столом, но вид у него был такой, как будто он только что плюхнулся на стул, вот буквально за доли секунды до моего прихода. Может, и телефон убирал. Хотя что бы такое я в нём могла увидеть? У меня вообще нет привычки заглядывать в экраны чужих телефонов. Правда, Василий, конечно, об этом знать не мог... А в планшете нет ничего?
– Сейчас посмотрим.
Матвей поставил заряжаться смартфон и взял планшет.
Всё это время остальные собравшиеся в доме почти не разговаривали. Слышно было, как Мария Михайловна убеждает мужчин есть, как позвякивают о стенки чашек ложки и на нейтральные рабочие темы беседуют Полоцкие. Денис и племянник в их диалог не вмешивались.
Пока Хранитель изучал содержимое планшета, Анна задумчиво смотрела в окно и размышляла.
– Ничего нет, – вынес вердикт Матвей, и тут она негромко, оглядываясь на приоткрытую дверь, сказала:
– Меня кое-что смущает.
– Что именно?
– Вот смотрите. В тот вечер, когда в последний раз мы видели Василия в добром здравии, он был вполне весел. Я бы даже сказала, что настроение у него было приподнятое, как будто случилось что-то хорошее. Мы за столом пели, и он тоже, хотя до этого мне казался нелюдимым…
– У отца хороший голос, – грустно улыбнулся Хранитель.
– Да, я в этом тоже убедилась, – согласилась Анна. – Но сейчас речь не об этом. Значит, смотрите. Мы с ним идём к маяку – он весел. Потом к Василию, чтобы поговорить с ним, отправилась Камилла. По её словам, он беседовал с Галиной Филипповной и они оба даже смеялись. Правильно?
– Да, так она говорила.
– Следом пришла Мария Михайловна, и ваш отец был уже обеспокоен чем-то. Когда с маяка спустилась я, он мне тоже показался расстроенным.
– Вы хотите сказать, что-то встревожившее отца произошло за те несколько минут, которые прошли между визитами орнитологини и Марии Михайловны?
– Ну да. Или во время разговора с Галиной Филипповной. Мне кажется, версия о том, что он увидел дым от костра, не очень убедительна. Потому что не успел бы он подняться так высоко, чтобы увидеть его. Да и я услышала бы шаги. День был тихим, а дверь на лестницу я оставила нараспашку. Но я ничего не слышала. Только невнятные голоса внизу.
– Значит, нужно поговорить с Галиной Филипповной и спросить, о чём они беседовали.
– Да, я тоже так считаю.
Хранитель посмотрел на часы.
– Семь утра.
– Галина Филипповна говорила мне, что она рано встаёт.
– Тогда пойдём-те ка нанесём ей визит. – Матвей проверил телефон, но тот не пожелал включиться. – Зарядка, что ли, барахлит? – Он достал другую и включил в розетку её.
– А что делаем с остальными?
– Полоцких и племянника отправим домой, Дениса – на станцию. Сами быстро поднимемся на маяк и посмотрим, как высоко нужно зайти, чтобы увидеть дым от костра. Мне кажется, вы правы, подняться пришлось бы почти до верха.
– И ещё! – вспомнила Анна.
– Что?
– Меня интересует, зачем племянник выходил на берег. Ведь именно там обнаружил его следы Денис. Кроме того, Владимир так и не объяснил нам, почему он уверен, что на Василия не нападал Владлен и чем он может доказать свою невиновность.
– Тоже собирался сейчас расспросить его об этом, – улыбнулся Хранитель. В его глазах Анна прочла уважение и даже восхищение.
– И ещё у меня появились вопросы к Камилле, Денису и Анатолию Михайловичу.
– Всех расспросим,– пообещал Матвей и поднялся.
Пока он вставлял на место ящик комода, собравшиеся молча следили за его движениями. Повернувшись к ним, Хранитель взглядом разрешил Анне начать расспросы. Ей как раз пришла в голову очередная мысль, и она поинтересовалась у Полоцкой:
– Мария Михайловна, а когда вы поняли, что с Василием произошёл не несчастный случай?
– Да мне Владлен сказал почти сразу, когда вы с Матвеем отправились на поиски лодки. Он заметил, что верёвка перерезана, а не перетёрта или оборвана. Ну, и засомневался.Анна поблагодарила и обратилась к Владлену Архиповичу и Хранителю:
– А что, верёвку так сложно развязать?
– Нет, – ответил второй из них. – Если она сухая и узел не затянут, то элементарно. Но отец любит привязывать лодки хитрыми узлами. Мы-то умеем развязывать, но… – Он запнулся. – То есть вы, Анна, думаете, что верёвку перерезал кто-то из тех гостей острова, а не местных?
