Текст книги "Хранитель Заката (СИ)"
Автор книги: Яна Перепечина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
– Ты говоришь, как та врач…
– Вот видишь. Значит, я не параноик.
– Нет! – рассердилась Анна. – Я верю ему.
–Твоё право. А я пока побуду в стане скептиков. Если пойму, что ошибалась, повинюсь и извинюсь.
– Нел, неужели и ты?! – Анне было до слёз обидно.
– Прости, я не хочу тебя обижать. Но не могу через себя переступить. Что-то меня напрягает… Прости…
– Ладно, не будем ссориться, – смягчилась Анна. – В конце концов, ты имеешь право на своё мнение, а я – на своё.
– Вот именно, – согласилась Нелли. – Просто помни, что я тебя люблю и в лепёшку разобьюсь, лишь бы ты была счастлива.
– Тогда будь добрее к Богдану.
– Ну, готова пообещать не плевать ему в кофе и не добавлять в еду слабительное. Сойдёт?
– Вполне, – фыркнула Анна. – Я знала, что могу на тебя положиться.
Попрощались они вполне мирно. Но Анне всё же было грустно от того, что впервые за взрослую жизнь они с сестрой разошлись во мнениях. Да ещё и по такому серьёзному поводу.
Глава 6. Откровение
Через три месяца анализ снова был отрицательным. В душе Анны затеплилась надежда. Желая поднять настроение и Богдану, она позвонила ему на работу. Услышав новость, он без особой радости сказал:
– Поздравляю.
–Видишь, милый, может быть, всё обойдётся. И тебе не придётся переживать, что заразил меня.
–Да, не придётся, – согласился Богдан и добавил: – Мне сейчас некогда. Не могу больше говорить.
– Конечно! Прости! До вечера!
Анна тут же набрала сестре. Та отреагировала на новость гораздо эмоциональнее:
– Анютка, умница моя! Вот видишь! Ты борешься. Молодец! Так держать! Очень большая вероятность, что ты не заразилась. Осталось три месяца и всё будет позади.
– Ты веришь в это?
– Я непрестанно желаю этого и верю, что Господь меня услышит.
– Спасибо, Нел! Без тебя мне было бы гораздо сложнее держаться и не раскисать.
–Да ладно, не преувеличивай мою значимость, а то я возгоржусь. Я ведь не единственный твой друг. Есть, кому тебя поддержать, и кроме меня.
На это Анна ничего не ответила, а увела разговор в сторону. Они с сестрой ещё немного поболтали о дочке Нелли и простились. Положив трубку, Анна впервые за последние месяцы задумалась над тем, что же на самом деле испытывает Богдан. Всё это время он исправно принимал лекарства, занимался собой и своим здоровьем, следил за питанием и соблюдал режим. В общем, делал всё то, что рекомендовали врачи. Кроме того, он охотно принимал и заботу Анны. Но сам ни разу не спросил, что чувствует она, не страшно ли ей. И ни разу не показал, что сожалеет о том, что всё так случилось. Да и сожалел ли он?
Вон как радовалась Нелли, услышав об отрицательном результате. И как вёл себя Богдан... Может, конечно, он был не один. Но даже слово «поздравляю» можно произнести по-разному. В том числе и таким образом, что в нём прозвучат искренняя радость и вера в человека. А Богдан сказал как-то так… Анна сердито мотнула головой и призналась себе, что произнёс он его даже не просто равнодушно, а со скрываемым раздражением. Неужели не рад? Но почему? Захотелось обсудить это сестрой. Но Анна отогнала эту мысль. Не хватало ещё, чтобы Нелли сильнее прежнего невзлюбила Богдана. Может, всё ещё показалось. Решив, что не будет горячиться, Анна принялась готовить ужин.
Вечером Богдан быстро поел, чмокнул Анну в щёку и уткнулся в ноутбук. В последнее время он всё чаще проводил вечера, блуждая по Сети.
– А у тебя лекарства ещё не заканчиваются? – поинтересовалась Анна.
– Нет, ещё много. Хватит на пару недель.
– Да? Что-то я потерялась во времени. Мне казалось, что уже пора новые получать.
– Нет, – отозвался Богдан и замолчал, а потом и вовсе поднялся и вместе с ноутбуком перебрался в комнату.
Анна убрала со стола и достала коробку с лекарствами, чтобы убедиться, что Богдан не ошибается и таблеток ещё достаточно. Она уже давно не следила за тем, чтобы Богдан принимал их. Поначалу, пока тот не привык, постоянно напоминала, контролировала, боялась, что он забудет и это повредит его здоровью. Но потом Богдан втянулся и стал сам строго придерживаться рекомендаций врачей, и Анна с облегчением и радостью самоустранилась. Она любила заботиться о Богдане, но старалась не докучать гиперопекой.
Лекарства лежали неаккуратно, вперемешку с коробочками и инструкциями по применению. Анна вздохнула и принялась разбирать их, но через несколько секунд задумчиво отложила очередную облатку и подошла к магнитному календарю, прикреплённому к холодильнику. На нём она отмечала дни получения лекарств. По её подсчётам таблеток должно было остаться гораздо меньше.
Нехорошее чувство всколыхнулось в душе. Анна заставила себя не паниковать, вернулась к столу, на котором лежали коробочки, и внимательно пересчитала таблетки в облатках. Так и есть. Их значительно больше, чем должно быть. Анна медленно, прерывисто выдохнула, сложила все лекарства обратно в коробку и, держа её обеими руками перед собой, пошла в комнату.
Богдан сидел, уткнувшись в экран. Она подавила желание посмотреть, что же он там увидел, и, тщательно контролируя голос, спросила:
– Почему ты не принимаешь лекарства?
Анна была готова к вспышке гнева или истерике и старательно подбирала аргументы, чтобы успокоить, поддержать, убедить. В конце концов, у всех могут быть срывы, апатия и даже депрессия. Анна неоднократно читала об этом на форумах ВИЧ-положительных, завсегдатаем которых стала с того злосчастного дня. Конечно, Богдану нелегко. Но вместе они справятся.
Однако Богдан совершенно спокойно ответил:
– Я больше не буду их пить.
Анна растерялась:
– Почему? Тебе подобрали хорошую, эффективную терапию…
– Потому что никакого СПИДа нет.
Анна вспомнила слова доктора во ВИЧ-диссидентах. О, нет. Только не это.
– Подожди, Богдан. Не горячись…
– Я не горячусь. У меня было время со всем разобраться. И я понял, что нас дурят. На нас зарабатывают, – Богдан начал заводиться.
– Как зарабатывают? Тебе же бесплатно выдают лекарства!
– Это не важно. Ты думаешь, это забота? Ничего подобного! Я для врачей подопытный кролик. Они меня изучают.
– Что они изучают, если ты говоришь, что СПИДа не существует?! – не выдержала Анна.
Богдан отвернулся от неё и замолчал. Анна заставила себя сдержаться, села рядом и мягко спросила:
– Откуда ты это взял?
– Познакомился с умными людьми. Они мне открыли глаза.
– А они тебе не сообщили о статистике смертности среди ВИЧ-диссидентов и тех, кто принимает лекарства? И о том, сколько после положительного результата живут те и другие?
– Это всё россказни. – Богдан снова говорил почти спокойно. В его голосе звучало ослиное упрямство человека, не желающего слышать никакие аргументы.
– Давай завтра съездим в Центр, – предприняла последнюю попытку Анна. – Поговорим, попросим совета…
– Ты правда веришь в то, что они скажут правду?! – саркастически усмехнулся Богдан. Вид у него при этом был такой, словно он представитель высшей цивилизации, беседующий с существом, отстающим от него в развитии на миллионы лет.
Анна с изумлением и болью смотрела на него.
– А как же я? А как же наши дети? Ты же хочешь детей...
– А что дети? Родим, сколько захочешь.
– Без лечения они заболеют. Ладно я. Но о них-то подумай. Прошу.
– Не заболеют. Вот увидишь.
– Богдан, что ты говоришь?! Ты обвиняешь врачей в том, что они ставят над тобой опыты, а сам собираешься экспериментировать со здоровьем и будущим ни в чём не повинных детей! Как хочешь, но я на это не пойду!
–Не ходи, – пожал плечами Богдан.
– Ты что?.. Ты хочешь сказать?.. Ты предлагаешь расстаться?
– Я не хочу этого. Но что я могу поделать, если ты не разделяешь моих взглядов? О какой совместной жизни может идти речь?
– Богдан, одумайся. Не ради меня. Ради себя. Ты погубишь себя. Я читала, что недавно умерла очередная ВИЧ-диссидентка… Ей было всего тридцать два...
– Ты опять веришь всякой чуши! Всё. Тема закрыта. Это моя жизнь. И я волен распоряжаться ей. Собери мои вещи!
– Да. Ты прав, – кивнула Анна. Внутри клокотали боль и злость. Злость на тех, кто так обработал Богдана. Но она взяла себя в руки, встала и вышла. Через час она оделась, выставила сумки в коридор и сообщила:
– Твои вещи я собрала. Можешь уйти сегодня или завтра утром. Ключи брось в почтовый ящик. Если что забудешь, я потом верну.
– Вот ты какая! – ядовито процедил изумлённый Богдан, видимо, не ожидавший, что она выполнит его требование. – При первом же испытании прячешь голову в песок и самоустраняешься!
– При первом испытании? – холодно ответила Анна. – Моё первое испытание длится уже четыре месяца. И длилось бы гораздо-гораздо дольше, если бы ты не стал адептом какой-то феерической ереси.
– А! То есть я ещё и виноват в том, что болен?!
– Ты виноват в том, что не борешься, а предпочитаешь жить с закрытыми глазами, по сути занимаешься отсроченным во времени самоубийством. Как хочешь, но я не хочу и не могу в этом участвовать.
– Так вот ты какая! – повторил Богдан.
– Да, я такая. Решишь лечиться – возвращайся. Я ни словом не упрекну и буду тебе помогать. Но отказаться от борьбы я не готова. За помощью в самоубийстве не ко мне. Это противоречит моим принципам. Всего доброго, Богдан.
Анна направилась к дверям. Но Богдан вдруг вскочил, выбежал в прихожую, вынул из кармана куртки портмоне и достал какую-то бумажку.
– На! Смотри! – Он сунул её в руки Анне и прислонился к стене с видом победителя.
Анна развернула небольшой лист и с удивлением увидела, что это результаты анализа на ВИЧ. Положительные результаты. Она непонимающе посмотрела на Богдана.
– На дату посмотри, – сквозь зубы сказал он.
Анна взглянула и окаменела. Анализ был полугодовой давности. Тогда они только начали встречаться с Богданом и ещё не проходили обследования.
– Как это понимать?
– Как?! Да так! Решил провериться ради интереса. И получил вот такое.
– То есть ты знал, что болен, когда мы стали жить вместе?! – Анна не верила своим ушам. – Знал и не сказал мне?! Неужели Нелка и доктор правы? Ты что, уже тогда был ВИЧ-диссидентом? И считал, что ВИЧ – выдумка?!
Анна не ждала ответа. Но Богдан почему-то решил объяснить:
– Нет, я банально не поверил в это...
– Но результаты сохранил.
– Да просто сунул в портмоне и забыл.
– А потом, когда мы надумали обследоваться, оказалось, что никакой ошибки не было... – Анна стояла, прижавшись спиной к двери, и, как казалось ей, только поэтому не падала. Ноги ослабли, а руки неприятно тряслись. Узнавать такое о человеке, за которого она ещё совсем недавно собиралась замуж, было невыносимо. – И ты даже ничего не сказал мне... И просто сделал вид, что результаты ещё не готовы... Сколько бы ещё ты скрывал, если бы я тогда не пошла с тобой в лабораторию? – Анна с болью посмотрела в глаза Богдану. Он моргнул, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не стал, отвёл взгляд.
Анна ещё с минуту подождала, сама не зная чего, возможно, слов извинения, но так и не дождалась. Богдан молчал, глядя куда-то вбок. Тогда она кивнула, шагнула за порог, тихо прикрыла за собой дверь и поехала к Нелли. Поверить в то, что всё закончилось вот так, она не могла. Как не могла понять, зачем Богдан рассказал ей о том, первом результате.
Глава 7. Диалог
Когда Анна на следующий день вернулась домой, Богдана уже не было. Вместе с ним исчезли не только его, но и некоторые её вещи, в том числе один из двух ноутбуков, в первые же дни совместной жизни облюбованный Богданом. Увидев это, Анна рассмеялась и едва не сорвалась в истерику, но удержалась, решительно переоделась в домашнюю одежду, включила на полную громкость любимую подборку рока и принялась за уборку. Ей хотелось убрать из своей жизни всё, что напоминало ей о Богдане. В его возвращение она не верила.
Одиночество, от которого Анна отвыкла за месяцы жизни с Богданом, давалось ей нелегко. После расставания с ним на неё почему-то накатил страх. Даже в первые дни, сразу после известия о положительном результате, она не боялась возможного заражения настолько сильно. Теперь же надежда на чудо почти исчезла. И три месяца до следующего анализа казались невыносимо долгими.
Нелли, чутко уловившая произошедшие изменения, то и дело приезжала или зазывала Анну к себе, теребила, ругалась, сердилась и этим удерживала младшую сестру на плаву. Шли недели. Дата последнего анализа приближалась, в душе вели постоянную борьбу робкая надежда и липкий ужас. И если бы Анна не поддерживала первую почти постоянным напряжением всех сил, второй наверняка победил бы и загнал в депрессию.
А потом Анна увидела Богдана с какой-то девушкой. Был уже февраль, ощущался поворот на весну, люди на улицах как-то повеселели, ожили. Анна после работы решила пройтись по центру. Она неторопливо шла вниз по Тверской от памятника Пушкину к Кремлю. И у книжного магазина «Москва» услышала вдруг знакомый голос.
Богдан выглядел неплохо. Правда, Анне показалось, что он немного похудел и побледнел, но она допускала, что это только игра её воображения. Девушка, которая шла с ним, была совсем молоденькой. Обеими руками она держалась за ладонь Богдана, преданно смотрела на него снизу вверх и то и дело подставляла губы для поцелуев.
Анна замерла на миг, но тут же взяла себя в руки и медленно пошла дальше. Ей нужно было хорошенько подумать. К вечеру она была готова к разговору и набрала номер, который ещё помнила. Богдан, казалось, даже не удивился.
– Ты что? Соскучилась? – самодовольно спросил он. – Так поезд ушёл. Я не одинок.
Анна невероятным усилием подавила вспышку ослепляющей ярости и мягко поинтересовалась:
– Богдан, ты лечишься?
– От чего? – насмешливо спросил он. – Я не болен.
– А твоя девушка знает о твоей болезни? Ты сказал ей? – проигнорировала его слова Анна.
– Я не болен! – вдруг заорал Богдан так громко, что Анна вздрогнула и отнесла телефон от уха. – Я! Не! Болен!
– Если ты не расскажешь ей, я буду вынуждена сделать это сама, – предупредила Анна. – То, что ты делаешь теперь, уже не только самоубийство, но ещё и покушение на убийство человека. Одно дело, если эта девочка разделяет твои взгляды. И совсем другое, если она ни о чём не знает.
– Она разделяет…
– Сомневаюсь. – Анна говорила твёрдо и сдержанно и сама удивлялась тому, что, оказывается, может так. – Я не поленилась и заглянула на твои страницы в соцсетях. Найти Элину было проще простого. И знаешь, что я увидела у неё?
Почему-то Богдан покорно отозвался:
– Что?
– Репост записи о Дне борьбы со СПИДом. И её фотография с красной ленточкой на куртке…
Красная ленточка, сложенная в виде петли была символом борьбы с синдором иммунодефицита, и Анна знала об этом. Поэтому, если до того, как она увидела эту фотографию на странице Элины, у неё ещё были сомнения в том, стоит ли звонить Богдану, то потом они рассеялись. Красная ленточка без слов говорила, каких взглядов придерживается девушка. И поступить по отношению к ней так подло Анна не могла. Сказав Богдану всё, она замолчала. Он тоже ничего не говорил долго, наверное, с минуту, потом хрипло спросил:
– Что тебе от меня надо? Это что, месть?
– Нет, конечно… – Анне было горько и за него, и за себя, и за неведомую, но, похоже, славную Элину. – Просто я хотела сказать тебе, что нельзя так с людьми, Богдан. Расскажи ей всё. Она должна знать. Тебе же самому станет легче. Если Элина любит тебя, то всё поймёт, и вы будете жить, как живут многие плюсы и минусы (*) (специфической терминологии Анна набралась на форумах и знала, что Богдан понимает, что она имеет в виду). Но это будет её выбор. А если не любит, то нужны ли такие отношения тебе?
– Никакого СПИДа нет! – перебил её Богдан. Но в его голосе звучала не убеждённость, а мольба о поддержке, словно он хотел, чтобы Анна подтвердила его мнение, помогла укрепить пошатнувшуюся уверенность.
Анна вздохнула и сочувственно, почти ласково попросила:
– Скажи ей, Богдан.
Он снова замолчал, тяжело, прерывисто дыша в трубку. Потом тихо ответил:
– Хорошо.
– Обещаешь?
– А ты что, поверишь моему слову?
Анна на секунду задумалась и сказала:
– Да, поверю.
– После всего, что было?
– Мне кажется, ты изменился.
И снова пауза. Затем долгий горький вздох и гудки. Богдан ничего не сказал, но Анне хотелось верить, что она не ошиблась.
На следующий день Элина на своей странице в графе «Семейное положение» заменила «обручена» на «всё сложно». Анне было грустно от того, что она, похоже, стала причиной расставания двух людей. Но в сделанном она не раскаивалась ни секунды. Только очень сожалела, что нельзя было как-то помочь этим двоим, Богдану и Элине.
(*) Плюс – ВИЧ-положительный человек. Минус – ВИЧ-отрицательный.
Глава 8. Котлин
В путь Анна собиралась недолго и, как только сестра позвонила и сообщила о полученном разрешении, купила билет на «Сапсан» и отправилась на Закат.
Питер встретил её хорошей погодой, солнцем и теплом. Анна сошла с поезда и вдруг почувствовала себя такой молодой, такой беззаботной, как когда-то в студенческой юности. Неужели и правда всё позади? И можно надеяться на лучшее? И ждать… Чего? Или кого? Нет, никаких отношений с мужчинами ей пока совсем не хотелось, а хотелось удержать это подзабытое ощущение лёгкости и безмятежности. Какое счастье, что всё позади! И как, оказывается, здорово жить… А она и не задумывалась об этом раньше. Просто жила и даже почти не смотрела по сторонам. Но теперь совершенно точно всё пойдёт по-другому. Пообещав себе это, Анна огляделась и пошла к выходу из вокзала. Когда она была уже почти на улице, позвонила Нелли.
– Анют, ты как? Добралась?
– Добралась, – с улыбкой отрапортовала Анна. Нелли, конечно, сразу же уловила её настроение и одобрила:
– Вот такой ты мне очень нравишься. Молодец! Так держать! Тогда следующий сеанс связи вечером, часиков в восемь-девять. Если верить моему источнику информации,телефон на острове ловит нормально.
– Давай так, я постараюсь позвонить. Но если вдруг не получится, обещай не паниковать и не вызывать МЧС, пожарных и ФСБ с полицией.
– Ладно, не буду, – фыркнула Нелли. – А ты пообещай отдохнуть там так, чтобы потом год в отпуск не хотелось.
– Для этого двух дней мало, – вздохнула Анна.
– Ну ничего, ничего. Там всё-таки малолюдно и пустынно. Думаю, и два дня окажут на тебя самое целительное воздействие.
Анна вспомнила своё обещание быть счастливой и радоваться каждому мгновению и согласилась:
– Да, тоже так думаю. Ещё раз спасибо, Нел!
– Ты уже вызвала такси?
– Да, ещё из поезда.
– Ну, давай тогда. Целую! И мои тебе большущий привет передают. Особенно, твоя племянница.
– Ей тоже привет и поцелуи!
– Непременно! – И Нелли, как всегда без предупреждения и долгих прощаний, отключилась.
Катер на Закат отправлялся из Кронштадта. Анна ещё никогда не была в этом городе и поэтому с удовольствием слушала разговорчивого таксиста.
– Остров называется Котлин. Красивый остров, большой. Как с дамбы съезжаешь, так налево сам город, а направо заказник природный, «Западный Котлин» называется. Очень рекомендую. Красота там необыкновенная. Не хуже Мальдивов каких.
– Да что вы? – вежливо поддержала разговор Анна.
– Честное благородное! Песочек, пляж большой. Народу почти никого, особенно в будни. Райское наслаждение в хорошую погоду.
Анна про себя улыбалась наивным рекламным лозунгам, но совершенно не раздражалась. Не то у неё было состояние, чтобы сердиться на патриотично настроенного аборигена.
– А вода как? Тёплая?
– Ну, это как повезёт, конечно, – честно признался таксист. – Да и мелковато, разумеется. Но зато такая красота, такая тишь! Мы с женой и детьми сюда частенько приезжаем. Купили лодку надувную, складываем в неё вещи, чтобы не украли, сажаем своих пацанов и идём далеко от берега. Там находим какую-нибудь мель, высаживаем своих бандитов, они плещутся, в песочек играют, строят замки-крепости всякие, а мы с женой в лодке лежим, отдыхаем. Красота-а! – Он мечтательно прикрыл глаза, и Анна даже испугалась, как бы они не слетели с дамбы в воды Финского залива. Но таксист уже снова смотрел на дорогу и, посмеиваясь, продолжал:
– А однажды я с пацанами играл, а жена в лодке дремала, не выспалась ночью, младший наш зажигал почти до утра. Ну, и не заметили мы, как лодку с мели стянуло и понесло. Слышим с детьми: жена откуда-то издалека кричит. Огляделись, а она чуть не до Финляндии доплыла! Идёт к нам, лодку тянет за собой на верёвке, хохочет, заливается.
– Идёт? – не поняла Анна.
– Ну да. Говорю же, мелко у нас тут. Долго можно пешком идти. Но потом, конечно, глубже становится. Жена сначала плыла, да оттуда и кричать было бесполезно. Мы бы всё равно не услышали. Теперь у нас дети вспоминают, как мама от нас уплыть хотела. – Таксист просиял славной доброй и открытой улыбкой. И Анне стало ясно, как он любит своих жену и детей. Она улыбнулась ему в ответ и искренне сказала:
– Очень забавная история.
– Ну да, – согласился таксист. – Вот мы и в город въехали. Скоро уж на месте будем. А вы к кому? Или квартиру сняли?
– Нет. Я не в Кронштадт. Мне дальше.
– Это куда ж это? – озадачился таксист. – Дальше только залив.
– Ну, вот мне как раз туда. На Закат.
– На остров?
– Ну да.
– Ух ты! Я прям вам завидую. Сам мечтаю там побывать. Но туда так просто не попадёшь. Только если кто из местных словечко замолвит. А у меня там никого знакомого нет. Или вы туда работать?
– Да нет. В гости, – призналась Анна, на миг представив себе, что и правда работает на маяке. Нет, такого совершенно точно с ней не случится. Посмотреть, погостить – это одно. А вот всегда жить на острове – нет уж, увольте.
– Жалко, – таксист вздохнул. – А я уж хотел попросить вас пригласить меня. С детства хочу. И вот никак. Видно, не судьба.
– Я бы вас пригласила, – постаралась утешить его Анна.
– А, может, запишете мой телефон? Вдруг вам обратно нужно будет ехать? – предложил таксист.
– Да, спасибо. Хорошая идея. – Анна внесла в память смартфона номер и пообещала:
– Я спрошу у жителей острова, вдруг кто сможет вас пригласить. Не обещаю, конечно, но спрошу.
– Вот спасибо! – обрадовался таксист. – Вы звоните. Я приеду и встречу вас, как нужно будет. Примерно не знаете, когда именно?
– Через два дня вечером.
– Ага. Сейчас я себе помечу и буду иметь в виду.
– Спасибо.
Машина как раз остановилась у парка, который был разбит вдоль кронштадтской набережной.
– Пристань там. – Таксист выбрался из салона, достал маленький чемодан Анны и мотнул головой куда-то левее парка.– Не заблудитесь. Или, может, вас проводить?
– Да нет, ну что вы! Спасибо, конечно, я найду.
– Всё-таки лучше провожу.
С этими словами доброжелательный таксист подхватил чемоданчик и, не ставя его на колёсики, пошёл к пристани. Анна торопливо последовала за ним. Ветер дул с залива, развевая волосы и прижимая к телу свободную рубашку. Справа, в парке, звучали детские голоса, а впереди её ждали Закат и уединение. Только природа, маяк и она сама. И почти полное безлюдье. Хорошо-о-о…
Глава 9. На Закат
Пристань располагалась в том месте, где заканчивалась тупиком скромная набережная, уходящая вправо, а слева покачивались на волнах несколько кораблей и катеров. У прохода на причал, отгороженный невысокими металлическими стойками, притулилась маленькая серая будка с гордой надписью «Касса».
– Отсюда раньше «Ракеты» до Арсенальной набережной ходили. И обратно, – пояснил таксист. – Люди на них на работу ездили. Быстро и относительно недорого было. Сейчас не знаю, может, и не ходят уже. Ещё экскурсионные маршруты к фортам были.
– К фортам?
– Ну да. Здесь же кругом форты. Их много. Точно не помню сколько, но больше десятка. «Пётр I», «Павел I», «Александр I», «Константин»… Ну, вот и возят к ним экскурсантов. Мы ездили с женой, когда ещё детей у нас не было. Красота-а... Конечно, помню уже мало что. Вот пацаны подрастут, их свозим, полюбуемся…
– Пожалуй, надо будет тоже прокатиться, – решила Анна. – Когда с Заката вернусь, обязательно куплю билет и сплаваю.
– Не пожалеете, – поддержал её идею таксист, поставил чемодан и распрощался, неловко протянув руку. Анна с улыбкой пожала её, недолго посмотрела вслед своему неожиданному знакомцу и взглянула на часы. До назначенного времени у неё было ещё пятнадцать минут. Можно было бы прогуляться по набережной, но с чемоданом дефилировать туда-обратно не хотелось. Она подкатила его к парапету и стала изучать окрестности.
К её удивлению, жизнь здесь была довольно активной: то и дело проплывали по своим делам какие-то корабли, рыбачили несколько человек, сидели рядом с ними с десяток кошек, всем видом демонстрирующих равнодушие и незаинтересованность, по набережной бегали дети и прогуливались старички и старушки. И при этом остро чувствовалось, что город маленький, не столичный. И эта провинциальность и даже какая-то отгороженность от большого мира очень нравились Анне.
– Простите, пожалуйста, а вы случайно не на Закат? – спросил вдруг кто-то сзади.
Анна вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Перед ней стоял симпатичный мужчина лет тридцати с небольшим. Пшеничные волосы, лёгкий загар, на лбу солнцезащитные очки. То, что он снял их, обращаясь к ней, и приветливая улыбка сразу понравилось Анне. Она любила вежливых, доброжелательных и открытых людей.
– На Закат, – подтвердила она, тоже улыбнувшись и подумав о том, что людям, не знающим об острове, их разговор может показаться бредом или шифровкой. Видимо, её собеседник подумал о том же самом, потому что фыркнул и сказал:
– Звучит конспиративно.
– Да уж, – согласилась Анна и посмотрела на часы. – Мне назначили на десять. Вам тоже?
– Да. Мы с коллегами приехали, а на пристани никого, касса закрыта, спросить не у кого, даже засомневались, не ошиблись ли. Но тут увидели вас с чемоданом и решили уточнить, вдруг вы туда же, куда и мы.
– И не ошиблись, как видите. Наверное, стоит подойти поближе, -преложила Анна.
– Пожалуй, – кивнул её собеседник. – Раз уж мы попутчики, позвольте представиться. Денис.
– Очень приятно. Анна.
– Мои коллеги у кассы. Сейчас я вас познакомлю, – пообещал Денис. А Анна в душе не порадовалась. Общества ей сейчас совершенно не хотелось. Даже общества располагающего симпатичного Дениса. Но деваться было некуда, и она постаралась не выказать своего разочарования.
У кассы и правда стояли трое: невысокий толстячок лет пятидесяти в джинсах и ярко-красной ветровке, рослая женщина, примерно его ровесница, с приветливым добродушным лицом и юное создание с губами-дутиками и нереально длинными ресницами.
– Анна, коллеги, знакомьтесь. Мы вместе едем на Закат, – начал общую беседу Денис.
– Доброе утро, – пробасила женщина.
– Здравствуйте-здравствуйте, – засуетился толстяк, зачем-то двигая чемоданы, словно у пристани было мало места.
– Хай, – подняла ладонь и пошевелила пальцами девушка.
Денис представил всех друг другу. Толстяка звали Анатолием Михайловичем, женщину – Галиной Филипповной, а юное создание – Камиллой. Анна про себя повторила имена, чтобы запомнить получше, и спокойно встала поблизости.
За оставшееся время она узнала, что её попутчики – орнитологи, которые едут на Закат изучать пути миграции птиц. И если Анатолий Михайлович и Галина Филипповна вполне соответствовали её представлению о серьёзных учёных, Денис и Камилла были похожи на кого угодно: на трэвел-блогеров, виндсёрферов, молодую пару в свадебном путешествии, но только не на орнитологов. Позабавившись своей реакции, Анна оглянулась на залив и воскликнула:
– О! А вот, похоже, и за нами приехали!
Действительно, к пристани подходил небольшой катер. Орнитологи оживились, подхватили чемоданы и дружно уставились на него, сами напомнив Анне небольшую, но сплочённую стайку птиц. Она тоже подошла ближе к проходу на причал, чтобы потом не отстать от остальных. Денис отвлёкся от катера и подвинулся, словно приглашая, встать рядом с ним. Анна улыбнулась, но осталась на своём месте: она избегала излишней близости с малознакомыми людьми.
Когда катер причалил, стало видно, что им управляет немолодой мужчина с лицом то ли сильно загорелым, то ли пропитым.
– Не люблю я алкашей, – еле слышно прошелестела Камилла и поджала выдающиеся губы. Анна в душе согласилась с ней, но ничем, кроме красно-коричневого лица, не подкреплённая характеристика покоробила её. Остальные промолчали, хотя, конечно, услышали.
Мужчина выбрался на причал, подошёл к ним, сдержанно поздоровался и широко распахнул калитку, открывающую путь к катеру:
– Прошу. И документы, предъявите.
Все засуетились. Только у Анатолия Михайловича паспорт и ещё какой-то лист оказались поблизости, в туго набитой поясной сумке.
Мужчина с катера внимательно изучил всё, сверил со списком, который достал из кармана штормовки ещё, похоже, советского образца, и протянул руку за документами Дениса, потом Камиллы, следом Галины Филипповны и, наконец, Анны. Все паспорта он изучал тщательнейшим образом. Денис, уже стоявший за его спиной в ожидании погрузки на катер, усмехнулся и закатил глаза, словно призывая Анну тоже посмеяться над ревностным отношением к делу. Но та пожала плечами и не выказала раздражения. Зато Камилла закивала, хихикая в кулак.
Наконец, все формальности были выполнены, и мужчина представился:
– Аяцков Василий. Главный смотритель маяка. Сейчас мы все грузимся в катер. По пути я введу вас в курс дела, расскажу, что можно, а что нельзя на Закате. Чтобы ваше пребывание там было безопасным и безвредным.
– Даже так? – снова усмехнулся Денис.
– Даже так, – спокойно, без раздражения кивнул Василий Аяцков. Он спрыгнул с причала в катер и протянул руки. – Подавайте ваш скарб. А потом уж сами.
Погрузка прошла быстро. Только с Галиной Филипповной и Анатолием Михайловичем пришлось повозиться. Орнитологи причитали и жаловались на судьбу, вынуждающую их проделывать такие трюки, но всё же при помощи Дениса и смотрителя маяка, смогли спуститься и устроиться с относительным удобством.
– Как же я буду потом обратно забираться, когда возвращаться будем? – испугалась Галина Филипповна.
– Поживём – увидим, – коротко успокоил Василий. А Камилла жизнерадостно добавила:
– Может, вы там навсегда останетесь!
– Это в каком же смысле? – то ли изумился, то ли рассердился Анатолий Михайлович.
– В смысле, что нашей Галине Филипповне может там понравиться. На этом Закате. Вот и решит остаться.
– Камиллочка, вы уж извольте выражать свои мысли понятнее. А то невесть что может показаться, – сердито попросил Анатолий Михайлович. Но Галина Филипповна рассмеялась и положила свою ладонь на его руку:
– Толя, и что ты занервничал? Камиллочка совершенно права. И Василий тоже. Поживём – увидим. Может, я на этом острове так постройнею, что ланью начну скакать.
– Скачут горные козы, а лани бегают, – не пожелала успокоиться Камилла.
