Текст книги "Хранитель Заката (СИ)"

Автор книги: Яна Перепечина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Она кивнула. Он задумался на миг, но потом с сожалением покачал головой:

– Не факт. Было темно. И могли случайно затянуть узел вместо того, чтобы развязать. Вот и пришлось резать.

Анна, которой хотелось думать, что она нащупала правильный путь, немного расстроилась, но решила не сдаваться.

– Владимир, тогда вопрос к вам. А почему вы решили, что ваш дядя не мог ударить смотрителя? И есть ли у вас какие-то доказательства, что вы ни при чём?

Племянник чуть расправил ссутуленные плечи и объяснил:

– Ну, во-первых я знаю дядю. Он добрый и… Ну, в общем, ему слабо ударить человека.

Анна вспомнила, что Мария Михайловна охарактеризовала своего фиктивного мужа как человека трусоватого. А вот и мнение другого близкого Полоцкому-Семёнову человека. Похоже, они не ошибаются.

– А во-вторых?

– А во-вторых, дядя в тот вечер приходил ко мне. Мы долго разговаривали… о жизни… обо всём… И потом я его провожал. Ночь была, темно. Мы решили, что риска никакого. Простились на каменной гряде, ближе к маяку.

Анна взглянула на Хранителя, тот, похоже, понимал, о чём говорит Владимир, а тот продолжал:

– Так вот, оттуда хорошо видно дом смотрителя. В нём горел свет. И на фоне освещённых окон было видно, как на улице стояли два человека. Они разговаривали, а потом ушли куда-то. Я не понял, куда. Один из них точно был Василий. А второй, как мне показалось, немного повыше него, крепкий. Но, может, он просто стоял на каком-нибудь возвышении.

– Мужчина? Женщина? – быстро спросил Хранитель. Глаза его опасно сузились.

– Я не понял. Человек был в куртке, капюшоне, брюках. Пойди разбери. Но это точно был не дядя, он к дому ушёл, я видел… – Племянник замолчал. – А потом раздался какой-то грохот, короткий, как будто упало что. И мимо окон снова прошёл человек. Один. И это был не ваш отец.

– Вы что были так близко, что могли услышать звук падения тела на землю? – не поверил Хранитель.

Племянник замотал головой:

– Да нет, это было не тело. Что-то другое. Громко довольно грохнуло. В тишине на приличное расстояние разнеслось.

– Я той ночью ничего не слышала, – вспомнила Анна. – Но я крепко сплю, а за тот день устала очень.

Хранитель вопросительно посмотрел на Полоцких и Дениса. Те тоже развели руками:

– Надо мной можно хоть из пушки палить, – хмыкнул орнитолог.

– А я вернулся от Володьки и в душ пошёл сразу. Вода лилась, ничего бы не услышал.

– А моя комната выходит окнами в сторону Северного пляжа, а не на маяк, – расстроилась Мария Михайловна.

– Понятно. – Хранитель был мрачен. От его утреннего, после поимки чужака, воодушевления не осталось и следа. – А как насчёт вашего алиби? – Он испытующе посмотрел на Владимира. Тот виновато пожал плечами:

– А у меня доказательств никаких нет, конечно. Я мог бы сказать, что мы с дядей до утра в доте сидели. Но это было бы неправдой.

Племянник сказал это как-то так, что Анна ему сразу поверила, хотя до этого сомневалась. Ведь и правда, скажи он такое, дядя, наверное, подтвердил бы, стараясь выгородить любимого родственника. Но Владимир снял подозрение с Полоцкого, а с себя не стал.

– А зачем вы вдоль моря ходили? – задала она последний вопрос. – Ваши следы видел Денис.

– Честно говоря, из любопытства. Думал, может, ещё что увижу. Дядя-то рассказал, что на смотрителя напали. Я за камнями прятался, а про следы не подумал. Лило же чуть ли не целый день. Кто ж знал, что не успеет дождь следы смыть?

Хранитель вздохнул, поднялся и сообщил:

– Ладно, все можете расходиться.

Зашумели отодвигаемые стулья, Матвей с Анной оделись и вышли из дома. Было уже совсем светло. На маяк они поднимались, то и дело глядя в окна, выходящие в сторону дота. Вскоре стало понятно, что даже из самого верхнего из них дым от небольшого костерка вряд ли был бы заметен. А Владимир утверждал, что костёр был совсем маленьким.

– Значит, всё-таки расстроил отца не дым, – пришёл к выводу Хранитель.

– Значит, не дым, – согласилась с ним Анна. – Ой! А мы же телефон на зарядке забыли!

– Да, точно, – нахмурился Хранитель. Бегом они слетели по лестнице, преодолели несколько метров до входа в дом и ворвались внутрь. Там уже никого не было, а  телефон лежал там, где они его оставили. Хранитель включил его и быстро стал листать содержимое. Через пару минут лукавая улыбка на миг разгладила напряжённые черты. Он хмыкнул и покачал головой.

– Что там? – изумилась Анна.

– Ну-у… – замялся Хранитель. – Скажем так, там то, что объясняет, почему отец спрятал телефон при вашем появлении. Но, к сожалению, это никак не проливает свет на случившееся с ним.

Анна изнывала от любопытства, но дальше задавать вопросы не позволили гордость и хорошее воспитание.

– Понятно, – сказала она, надеясь, что Матвей всё же поделится полученной информацией. Но тот снова улыбнулся и закусил губы, как будто не хотел рассмеяться у неё на глазах. Анна сердито покосилась на него и решительно направилась к двери.

– Думаю, Галина Филипповна уже встала. Не пора ли поговорить с ней?

– Пора, – с готовностью поддержал её Хранитель. Но в его голосе Анна всё же услышала сдерживаемый смех.

Глава 47. Орнитологи

Когда Анна с Хранителем подошли к орнитологической станции, в дверь выглянул Денис и приложил палец к губам:

– Тщ-щ, я вас в окно увидел. Все ещё спят, оказывается. Или разбудить?

– Да нет, не нужно, – покачал головой Хранитель. – Лучше оденься и выйди, у меня к тебе ещё несколько вопросов возникло.

Денис покладисто кивнул и исчез за дверью, а Анна вопросительно посмотрела на Матвея.

– Я всё же склоняюсь к тому, что на отца напал кто-то из гостей, – пояснил он. – Нужно разобраться с этой их командировкой... Ты не замёрзла?

– Нет, мне кажется, сегодня значительно теплее, чем вчера.

– Да. И ветер стихает. Думаю, завтра до нас смогут добраться с большой земли.

Снова появился Денис. Он осторожно прикрыл за собой дверь и забрался на перила крыльца, став похожим на большую грустную птицу.

– Я готов.

– Денис, расскажи-ка мне про вашу командировку.

– Что именно?

– Начни с того, часто ли такие проводятся?

– Регулярно. В последнее время резко сократились популяции многих птиц этого региона. Недавно даже конференцию созывали в Финляндии. Потому что, по некоторым данным, потери составляют до семидесяти процентов. И это огромная проблема…

– А что, здесь много птиц? – заинтересовалась Анна. – Я только чаек видела, да и то до шторма.

– Много, – одновременно ответили Денис и Хранитель. А Матвей пояснил:

– Только они гнездятся с другой стороны острова. Там большой птичий базар.

Денис кивнул:

– Да, по моим данным через Закат и окрестности пролегают пути миграции крякв, морянок, турпанов, встречаются чомги, крохали и многие другие. Здесь очень подходящие для них места. Мелководье, почти нет хищников, кормовая база достаточная. Мы рассчитываем способствовать восстановлению некоторых видов… – Он говорил серьёзно, и Анна с удивлением заметила, что, похоже, молодому орнитологу и правда не всё равно, что происходит с пернатыми.

Денис заметил её изумлённый взгляд и усмехнулся:

– Что? Не такой уж я пропащий, да, Анна?

Она не стала отнекиваться и делать вид, что ничего такого не думала, и кивнула:

– Не предполагала, что вам по-настоящему интересна орнитология.

– Я вырос в этом. Мои родители большие учёные. И их друзья – тоже. Волей-неволей проникнешься… – Он перевёл взгляд на Хранителя: – Так что да, командировки – не редкость. Но конкретно к вам на моей памяти ни разу не ездили. Хотя отец рассказывал, что орнитологическую станцию здесь построили чуть ли не после войны. Правда, её регулярно предоставляли в пользование и другим учёным, не только орнитологам, которым было нужно какое-то время пожить на Закате. Это обычная практика.

– А как ты узнал об этой командировке?

– Да в этом никакого секрета не было. Я работаю в лаборатории АнМиха, а он приятельствует с Галиной Филипповной. Ну, она его и пригласила в экспедицию. И ещё Камиллу и второго коллегу. Но тот заболел. В итоге вместо него поехал я.

– То есть экспедицию возглавляет Галина Филипповна?

– Да.

– И она же была её организатором и вдохновителем?

– Скорее всего, но не стопроцентно. Я как-то не интересовался. Лучше у АнМиха уточнить.

– А вы сюда надолго приехали?

– На две недели. Потом АнМих улетает в другую экспедицию, в Мурманскую область. Он известный в нашей среде специалист и просто одержим орнитологией. Говорят, с юности. Потому и не женился. Хотя, насколько я могу судить, к нашей Марии Михайловне он неравнодушен.

– А Галина Филипповна? – вернул разговор в нужное ему русло Хранитель.

– А что Галина Филипповна?

– Она тоже одержима орнитологией?

Денис пожал плечами:

– Да я бы не сказал. Обычная тётка. У неё семья на первом плане. Я даже удивился, когда узнал, что она едет в экспедицию. На моей памяти она никогда никуда не ездила. У неё дети, муж богатенький. Для неё орнитология скорее хобби, так, чтобы дома не сидеть и от скуки не изнывать.

Анна удивилась:

– Разве? То-то она вас всё к труду призывает и за судьбы орнитологии переживает.

– Ну, я под её началом не работал никогда. Но родители мне именно так её характеризовали. Они с ней с юности знакомы. Говорят, она подавала большие надежды, но потом вышла замуж – и её как подменили. Сумасшедшая мамаша. Из тех, кто детей до пенсии опекает. Какая уж тут орнитология?

– И тем не менее, она поехала в экспедицию… – задумчиво протянул Хранитель. – Зачем?

– Да кто ж её знает? Может, детям захотелось отдохнуть от неё, вот она ради них сюда и отправилась… Моя мама говорит, что дети – главный двигатель её жизни. Она делает только то, что может принести им пользу…

Тут дверь на крыльцо распахнулась, и показалась заспанная Камилла. Юное личико её было нежно-розовым и таким трогательным, что Анна улыбнулась и покачала головой. Неужели Денис так никогда и не оценит эту славную девушку?

– Доброе утро, – сонно приветствовала всех Камилла. – Вы чего это тут собрались?

– А ты что так рано встала? Ты же сова из сов? – удивился Денис.

– Да меня Галина Филипповна разбудила. Ей кто-то позвонил ни свет ни заря. И она уже добрых пятнадцать минут бу-бу-бу, бу-бу-бу. Ах, он что, совсем плох? Ох, как же так? Вы же мне говорили, что ещё несколько месяцев есть точно! – очень похоже передразнила Камилла.

Денис повернулся к Анне и Хранителю:

– Не обращайте внимания, Ками у нас по утрам всегда злющая. Особенно, если её разбудить.

Но Матвей не слушал его, он серьёзно спросил у Камиллы:

– О ком это она?

Та пожала плечами:

– Да о муже, наверное. Он у неё вечно больной. Ипохондрик. А Галина Филипповна ему потакает вечно всем мозги канифолит: мой бедный Валик такой страдалец, такой мученик. Хотя мне кажется, что это у них развлечение такое. Он делает вид, что болеет, а она – что верит в это.

– Но, похоже, сейчас он и правда плох, раз она так разволновалась, – предположила Анна и посмотрела на Хранителя. Тот стоял рядом с таким видом, что она испугалась.

– Матвей, что случилось?

Тот мотнул головой и спросил у Камиллы:

– Как фамилия Галины Филипповны?

– Ахременко.

– А её мужа?

Денис пожал плечами:

– Наверное, тоже Ахремен…

– А вот и нет! – перебила Камилла. – Галина Филипповна как-то жаловалась, что неудобно мужу и жене жить с разными фамилиями. Говорила, хоть меняй на старости лет. Я тогда у неё спросила, почему же она не поменяла, когда замуж выходила. И она ответила, что тогда был жив её отец, а он был очень против, обещал чуть ли не проклясть, если она фамилию сменит. Мол, у них древний казацкий род, а она мало того, что за русского замуж собралась, так ещё и хочет фамилию его взять. Так и пришлось ей оставить отцовскую.

– А ты фамилию её мужа не знаешь? – Хранитель опять был мрачен и сосредоточен.

– Не знаю, но могу узнать, если нужно.

– Как?

– Да я помогала оформлять доки для экспедиции. И она мне как-то фотки своих документов пересылала. Я их не удалила ещё. Мне кажется, там все страницы паспорта были. Я тогда ещё смеялась, что птицам по барабану, за кем она замужем и сколько у неё детей.

Камилла сунула руку в карман джинсов и вытянула смартфон. Пока она листала ленту сообщений, Хранитель молчал, думая о чём-то. Анна и Денис не решались нарушить эту мрачную сосредоточенность.

– Вот, – Камилла увеличила снимок и сунула смартфон Хранителю. Тот посмотрел и помрачнел ещё сильнее.

– Что? – наконец нарушила тишину Анна.

Хранитель резко выдохнул и распорядился:

– Давайте-ка завтракайте, господа орнитологи. А потом берите своих старших товарищей под белы рученьки и приходите к Полоцким. Нужно серьёзно поговорить.

Глава 48. Родня

Орнитологи пришли к Полоцким примерно через полчаса. За это время Матвей с Анной успели сходить к дому маячника. Там Хранитель долго осматривал большую поленницу, землю вокруг неё, вместительную садовую тачку и инструмент, хранящийся в небольшом крепком сарайчике безо всякого намёка на запоры. Анна примерно понимала, что он ищет, и поэтому стояла в стороне, чтобы случайно не уничтожить те немногие следы, которые могли сохраниться после почти двух суток непогоды.

– Ну что? – спросила она, когда Хранитель, наконец, подошёл к ней. Он притянул её к себе, прижал одной рукой, уткнувшись лицом в волосы, с которых она наконец-то сняла капюшон. Ветер совсем утих, становилось всё теплее и над заливом появились чайки. Анна смотрела на них, и ей казалось, что от их криков её немного отпускает напряжение последних дней. Она шевельнулась и попросила:

– Давайте позвоним вашему другу, узнаем, как там Василий.

– Да, теперь можно, – согласился Хранитель. – Не слишком рано.

Анне казалось, что утро было уже очень давно, чуть ли не сутки назад. Поэтому она удивилась, но тут же поняла, что времени ещё и правда совсем немного, не больше девяти часов. Хранитель свободной рукой порылся в кармане, по-прежнему не отпуская Анну, зазвучали гудки вызова. Наконец его друг, голос которого Анна стала уже узнавать, отозвался. Безо всякого приветствия он радостно гаркнул:

– Мэтью, амиго, дяде Васе гораздо лучше! Если так пойдёт, завтра утречком будем выводить из комы. Сильна старая гвардия. Без боя не сдаётся.

– Спасибо… – Голос Хранителя чуть заметно дрогнул. Он с усилием сглотнул и вдруг спросил: – Слушай, а у отца в волосах не было щепок или чего-то вроде того?

– И в волосах были, и на одежде. Я ещё подумал, что он дрова колол. Помнишь, как в нашем детстве? Он их так рубит, что я на это могу часами смотреть. Виртуоз! Вот поставим его на ноги, я специально на этот ваш Закат приеду, чтобы полюбоваться и – была не была! – даже, может, поучиться…

– Спасибо, – снова повторил Хранитель. Его друг, имени которого Анна так до сих пор и не знала, но которого уже почти любила за это неравнодушие, за умение говорить как-то так, что верилось – беда отступит и (самое главное!) за его привязанность к Хранителю и его отцу, которой он не скрывал, осёкся и через секунду спросил:

– Это важно, да, Маттео?

– Важно.

– Мэт, – тихо и уже безо всякой шутливости в голосе попросил его друг, – я тебя умоляю, ты там без самодеятельности. Подожди, когда шторм уляжется. Говорят, сегодня уже спокойнее намного. Я сам не видел, но наш зам главного живёт у залива. Он-то и сказал, что уже затихает понемногу. Вот когда ещё чуть потише будет, приедут специально обученные люди и всё…

– Я тоже специально обученный. Почти, – не согласился с ним Хранитель. – Ты там береги отца.

– Мэтью! Мэт, раздери тебя нелёгкая! – заорал в трубку его друг, но Хранитель уже не слушал его. Он выключил телефон и сунул в карман.

– Но… – начала было Анна.

– Иначе он бы звонил, не переставая, – улыбнулся Хранитель. Стало понятно, как он любит своего друга.

– Но, может, он прав?

– Он, безусловно, прав. Но это дело семейное. И сначала я должен разобраться во всём сам, а уж потом приглашать специально обученных людей.

– Как – семейное? – Анна вообще ничего не понимала.

– А вот так. Я пока тоже не всё понимаю, но, кажется, догадываюсь. Пойдёмте-ка к Полоцким.

Мария Михайловна, обнаружив на пороге гостей, по своей неизменной привычке тут же начала накрывать на стол. Но не успела: вошли Матвей и Анна.

– Не нужно, – остановил её Хранитель. – Садитесь, пожалуйста, Мария Михайловна.

Она посмотрела на него с тревогой и изумлением, но послушно села, только вазочку с орехами, стоявшую на столе, подвинула так, чтобы всем было удобно брать её содержимое.

– Вот и я нашей хозяйке сказала, что не нужно нас кормить, – прогудела Галина Филипповна. – Столько есть просто нельзя. Залив из берегов выйдет, когда я домой отправлюсь и в катер заберусь.

Камилла непривычно робко и коротко засмеялась. Анатолий Михайлович улыбнулся. Денис промолчал, а Хранитель сел напротив Галины Филипповны и спросил:

– А зачем вы вообще сюда приезжали? И как я должен вас называть? Мама? Или всё-таки лучше по имени-отчеству?

Рты раскрылись абсолютно у всех, в том числе у старшей орнитологини. Но она справилась с собой быстро и добродушно удивилась:

– Матвей, голубчик, вы о чём? И почему вспомнили вашу матушку?

– Да нет, речь не о моей матери, конечно. Но я и правда не знаю, как мне вас называть. Ну, не мачехой же, в самом деле! – в голосе Хранителя звучали пугающая холодность и при этом жалящая насмешка. – Вы ведь жена моего отца.

– Как?! – не сдержала изумлённого возгласа Мария Михайловна. – Но ведь…

– Нет-нет, я не о том, кого считаю родным отцом и одним из самых близких мне людей, – успокоил её Хранитель. – Я о том человеке, который поучаствовал в моём появлении на свет и больше никоим образом не присутствовал в моей жизни.

– То есть?… – поняла Анна.

– Да, – развёл руками Хранитель, словно и сам удивляясь тому, что происходило. – Булатов Валентин Сергеевич – это тот человек, имя которого записано в моём свидетельстве о рождении в графе «отец». И оно же написано в паспорте Галины Филипповны на той странице, где указывается семейное положение. Вот так совпало. Хотя я склонен думать, что никакого совпадения нет. А есть человек, которому зачем-то понадобился я и который сумел устроить так, что оказался на Закате. Да, Галина Филипповна?

Хранитель строго посмотрел на орнитологиню. Она отвела взгляд и долго молчала. Так долго, что Анна совсем уж было подумала, что женщина решила не отвечать на вопрос. Но она ошиблась. После продолжительной паузы Галина Филипповна кивнула и, к изумлению Анны, легко ответила:

– Да, Матвей, именно так. Я жена вашего родного отца, и на Закат я приехала, потому что хотела познакомиться с вами, рассказать вам о Валентине, помирить вас.

Анна слушала и с ужасом понимала, что версия орнитологини выглядит очень правдоподобной. Неужели они всё-таки ошиблись? В очередной раз.

Но Хранитель приложил палец к губам и покачал головой, словно призывая Галину Филипповну не лгать.

– Ну, зачем вы так? Ведь ваш мотив был совсем другим. Давайте уж не будем увиливать, ходить вокруг да около и выдумывать версии разной степени убедительности. Вы сюда приехали совсем с другой целью. И будет лучше, если вы расскажете всё, как есть. Во всяком случае, так мы точно сэкономим время и к приезду представителей прокуратуры будем готовы рассказать им всё, как было. Они, кстати, в худшем случае доберутся до Заката уже завтра утром.

– А в лучшем? – поинтересовалась Камилла, следящая за происходящим с напряжённым вниманием.

– А в лучшем – сегодня вечером. – И я склоняюсь именно к этому варианту развития событий.

– Матвей у нас точнее любого гидромицентра, он море чувствует! И всегда оказывается прав. Мы уже даже перестали удивляться! – радостно заметила Мария Михайловна. Сыном смотрителя она гордилась так явно, будто он был и её ребёнком тоже.

Галина Филипповна посмотрела на неё с неприязнью, а Хранитель поторопил:

– Рассказывайте.

Глава 49. Версии

– Мне нечего рассказывать! – заупрямилась Галина Филипповна. – Ну, почти нечего. Да, вы, Матвей, старший сын моего мужа. Да, нас можно даже родственниками считать…

– Ничего себе! – невежливо присвистнула Камилла. – У вас просто нашествие родни, дядя! То я, то теперь мачеха. Так мы с вами, Галина Филипповна, выходит, тоже родня?

– Я не понимаю тебя, Камилла, – поморщилась орнитологиня и повернулась к Матвею. – Так вот ваш отец в последнее время себя плохо чувствует, и я хотела убедить вас помириться с ним.

– Мы с ним не ссорились. Он ушёл от моей мамы, когда мне было меньше года. Я его не знаю. И даже не представляю, как он сейчас выглядит. На фотографиях, которые сохранились у мамы, он молодой. Но с тех пор прошло больше тридцати лет. Меня растил совсем другой человек. Поэтому будьте любезны не употреблять слово «отец» в отношении вашего мужа. Моего отца зовут Василий Аяцков, а не Валентин Булатов. И на этом в разговоре можно было бы поставить точку, если бы вы не покушались на убийство моего настоящего отца.

Мария Михайловна ахнула, её фиктивный муж нахмурился, Денис буркнул что-то, племянник Полоцкого-Семёнова хлопнул себя по колену, Анна смотрела на Галину Филипповну во все глаза, а Камилла не сдержалась и громко протянула:

– О-фи-геть!

– Не говорите ерунды, молодой человек! – возмутилась, стараясь перекрыть возникший шум, Галина Филипповна.

– Отчего же ерунду? – казалось, недоумевал Хранитель. – Вас видели в ту ночь, когда пострадал мой отец, рядом с ним.

Анна бросила вопросительный взгляд на племянника Полоцкого, тот изучающе смотрел на орнитологиню, а потом попросил Матвея:

– Пусть она встанет.

– В этом нет необходимости. Вы, Владимир, видели рядом с отцом человека крепкого телосложения, который был чуть повыше отца. Под это описание подходит только Галина Филипповна. Анатолий Михайлович и Мария Михайловна ниже отца, Камилла ростом примерно, как мой отец, к тому же она очень стройная, какую одежду ни надень – всё равно это будет заметно. Остаётся Денис, но он намного выше отца…

– Не слишком убедительно, – дёрнула плечом Галина Филипповна. – Мало ли кого видели рядом с маячником? Может, и меня? Я ходила к нему, хотела попросить разрешения подняться на маяк.

– В темноте? – изогнул бровь Хранитель.

– В какой темноте? Я была у маяка на закате.

– Вы же говорили мне, что вам это не слишком интересно, – напомнила Анна.

– Ну, сказать можно что угодно…

– В том числе и сейчас, – с нехорошей усмешкой согласился Хранитель. – В вечер, когда мой отец ещё был в полном здравии, вы приходили к маяку. Камилла видела вас с отцом, вы о чём-то разговаривали и смеялись. А буквально через несколько минут, когда вы ушли, отец был уже расстроен и задумчив. И тому тоже есть свидетели. Значит, вы сказали ему что-то такое, что повлияло на его настроение.

– Это бред.

– Ладно, пусть бред, – не стал настаивать Хранитель. – Но поздно вечером, уже в темноте вы зачем-то вернулись к маяку.

– Не было этого.

– Хорошо. Пусть так, – Матвей кивнул. – Мария Михайловна, будьте добры, дайте лист бумаги и что-нибудь пишущее.

Хозяйка, не сходя с места, открыла один из ящиков стола и достала тетрадь и ручку. Хранитель быстро накидал какую-то схему и подвинул её к Галине Филипповне.

– Вот, смотрите. Это маяк, это дом отца, это залив. Где вы были, когда приходили к отцу? Только точно вспомните, это важно. – Хранитель, очевидно, решил сменить тактику и теперь говорил ровно и даже доброжелательно. Судя по всему, это сработало и немного успокоило орнитологиню. Она недовольно поджала губы, но в схему всё же всмотрелась.

– Вот здесь я была. Пришла отсюда, мы с Василием посидели на скамейке, поговорили на отвлечённые темы. И я ушла.

– А почему же вы не стали подниматься на маяк? – снова не выдержала Анна. Ей было очень неприятно разочаровываться в Галине Филипповне, и она ощущала даже что-то вроде обиды. Женщина так нравилась ей. Почти как Мария Михайловна. И вдруг такое. Наверняка ведь из-за наследства приехала…

– Потому что Василий сказал мне, что наверху ты, Анечка. – Голос Галины Филипповны звучал привычно басовито и мирно, и Анна снова засомневалась в том, что женщина виновата. – Ну, я и не захотела тебе мешать. Решила, что потом заберусь. Мы же сюда на две недели приехали. Хватило бы времени.

– А так же хватило бы времени уговорить моего отца, чтобы он повлиял на меня, – снова вступил Хранитель. – Только вот повлиял в чём? Чтобы я отказался от наследства?

Галина Филипповна посмотрела на него, как до этого смотрела только на Камиллу и Дениса, со смесью снисходительности и превосходства и закатила глаза:

– Ну, нет, конечно. Я же сказала, хотела, чтобы вы с отцом наладили отношения.

– Ага, и исходя из этой цели, вы ударили отца по голове поленом, а потом оттащили к лодке, сбросили в неё и отправили умирать в море? Видимо, чтобы он меня не отговорил общаться с вашим мужем? Да, Галина Филипповна? Такая у вас версия?

Мария Михайловна коротко глотнула воздуха и закрыла рот рукой. Остальные напряжённо молчали. И орнитологиня тоже. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и снова заговорить:

– Я его не ударяла никаким поленом.

– А что же тогда вы делали у поленницы?

– Я там не была.

– Были. Я ещё в первый день на Закате, когда мы с Анной отправлялись на поиски лодки, заметил, что на вашей обуви есть мелкие деревянные щепки. Вы стояли на причале, а мы с Анной сидели в катере, и ваши ноги были почти напротив наших лиц. А у вас замшевые мокасины, к ним всё липнет. Я тогда заметил, но не придал этому значения. Но сегодня всё понял.

В ночь, когда кто-то напал на отца, Владимир… – Хранитель бросил быстрый взгляд на племянника Полоцкого. – …видел отца с вами. Потом раздался грохот. А утром мы обнаружили отца в лодке далеко от берега. Сегодня я осмотрел место, откуда примерно раздался шум, услышанный Владимиром. И понял, что вы были у поленницы. Оттуда и щепки. Но я допускал, что вы там могли быть раньше. Поэтому и попросил вас показать на схеме, где вы проходили накануне. И вы однозначно сказали, что не были не только у поленницы, но даже хотя бы в относительной близости от неё.

– Да мало ли где на мою обувь могли попасть щепки! – возмутилась Галина Филипповна, но в её голосе Анне почудился страх.

– Да больше нигде, – не согласился Хранитель. – Лес на Закате не валят, используют привозной. Прошлогодние дрова уже закончились. Новые привезли две недели назад. Отец как раз нарубил и сложил в поленницу. Но у неё вы, по вашим же словам, не были. Она, кстати, не на проходе, в стороне от дома, за сараем, случайно там не бывают, только если по делу. Но я допускал, что отец мог показывать вам свои владения и завести в том числе и туда. Однако вы сами опровергли это моё допущение. У Полоцких и Родаковых дрова хранятся не на улице, а в дровяных сараях. Там вы тоже случайно побывать не могли. А на орнитологической станции дров нет. На ней зимой никто не живёт. А весной, летом и ранней осенью, если вдруг станет холодно, проще электрическими обогревателями пользоваться. Они и стоят в кладовке. Так что нет, больше щепок нигде вы найти не могли.

В комнате повисла тишина. Первой не выдержала Мария Михайловна:

– Господи, да неужели ради какого-то наследства?!

Старшая орнитологиня посмотрела на неё безо всякого выражения и бесцветно ответила:

– Да приём здесь наследство? Дело совсем в другом.

– А в чём? – тихо спросила Анна, которой в голову пришла неожиданная мысль. – Вашему мужу нужен донор, а дети не подходят? Или донор нужен как раз детям? И вы решили попросить Матвея?

– Да ну нет, конечно, – ответила Галина Филипповна и вдруг нервно, почти истерично засмеялась:

– Ещё версии есть, господа ищейки?! Или больше ни до чего додуматься не смогли?!

Глава 50. Фамилия

Анна судорожно думала. Почему-то перед такой Галиной Филипповной ей пасовать не хотелось. Перед той, кем она считала орнитологиню ещё накануне, – запросто. И даже стыдно не было бы уступить спокойной рассудительной женщине. Но сейчас перед ней сидел совсем другой человек.

Как назло, больше ничего не придумывалось. Может, Матвей не прав, и дело вовсе не семейное? Но чем другим мог насолить орнитологине смотритель маяка? Не фактом же женитьбы на бывшей жене её мужа? Даже звучит путанно и бредово, а уж если допустить, что мотивом для нападения на Василия послужило что-нибудь вроде этого, то первый порыв – срочно вызывать психиатрическую скорую помощь. Ну, какой человек в здравом уме способен на подобное?

Анна даже еле заметно тряхнула головой, чтобы прогнать бредовую мысль. Всё это заняло пару-тройку секунд, не больше. Но всё равно повисшая пауза уже казалась слишком долгой. Анна  обеспокоенно посмотрела на Хранителя. Тот был задумчив и, казалось, чего-то ждал. Галина Филипповна тоже взглянула на него и надтреснуто рассмеялась:

– Что? Нет больше вариантов?

Матвей не смутился и спокойно покачал головой:

– Нет.

– Тогда ответьте мне на один вопрос: что вам известно о вашем дедушке?

– Я так понимаю, вы не об отце моей матери?

– Нет, конечно, – фыркнула орнитологиня. – О той линии ваших родственников я ничего не знаю, да, признаться, мне и неинтересно это. Так как?

В комнате, где и до этого было тихо, повисла уж совсем мёртвая тишина. Только море сердилось где-то далеко. Хранитель обречённо вздохнул, помедлил, но всё же ответил:

– Мама рассказывала, что родители её первого мужа были хорошими людьми и по-доброму относились к ней. Но свекровь умерла ещё до моего рождения, а свёкор –  вскоре после того, как моя мама подала на развод.

– Ну, да. Примерно так и было, – с видом экзаменатора, услышавшего правильный ответ, кивнула Галина Филипповна. –  С той лишь разницей, что отец моего мужа, Альберт Валентинович, не умер, а попал в автомобильную аварию и стал тяжёлым инвалидом.

– Это какая-то ошибка, – не поверил Хранитель Заката. – Мама всегда мне рассказывала иначе. Она прекрасно относилась к свёкрам и не стала бы обманывать меня. Более того – она наверняка бы поддерживала связь с ними, помогала, чем могла.

Орнитологиня недобро усмехнулась:

– Никакой ошибки. Просто мой свёкор все эти годы жил в… – Она запнулась, но всё же закончила: – В специализированном медицинском центре, где за ним ухаживали и поддерживали его организм…

– Да в дом инвалидов они деда сдали! – догадался Владимир и возмущённо поморщился. – Красавцы! А вашей матери, небось, напели, что он умер, чтобы она не ездила к нему и дед, растрогавшись, не отписал бы ей и вам чего стоящего.

– Да что ему отписывать?! – окрысилась Галина Филипповна, и Анна не узнала её, таким жёстким и неприятным стало в один миг располагающее ранее лицо. – Он гол как сокол! Мой муж вгрохал в содержание отца миллионы!

– То есть дело не в наследстве? – не выдержал Полоцкий-Семёнов.

– Да при чём тут наследство? Нет у деда ничего. Ни гроша.