Текст книги "После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
Соавторы: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28. Черепаха Тортилла
От Давида пахнет ночным воздухом, свежесваренным кофе и тем самым игристым – не перегар, а еле уловимые «пузырьки» в голосе.
Расстояние одного неправильного решения томно сокращается.
– Я скучал по тебе, Тая, – шепчет мне в шею, щетиной царапает мою щеку.
Упираюсь кончиками пальцев в его грудь. Где-то там пульсирует сердце.
Дыхание перехватывает. Нервно облизываю губы.
Невольно провожу ноготками по жесткой ткани рубашки. Божечки-кошечки…. остановить это надо.
Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в стойку.
Давид наоборот делает полшага ко мне, ладонью опирается на столешницу рядом.
– Зря тогда не забрал тебя.
– Давид, прекрати. Мне домой надо, там Лена с девчонками сидит.
– А муж?
– Давид, у нас остался день до открытия, – выдавливаю сбито, – у тебя слишком несерьезный настрой.
– С тобой рядом вообще сложно держать настрой серьезным, – пальцами едва-едва задевает мое запястье, соскальзывает туда, где бьется пульс.
Кожа сбрасывает искры мурашек к локтю, будто в кафе потянуло сквозняком. Не тянуло.
– Ты пьян, завтра стыдно будет за то, что делаешь.
– Мне? Стыдно? Скажи, что нет никакого мужа.
Шершавое тепло от его дыхания пробегает по ключице к плечу. Сердце спотыкается. Раз. Два… Пять.
– Есть. Давид, если ты не прекратишь, то я завтра уволюсь и сам открывай тут все.
– Пусть тоже приходит на открытие.
– Он занят.
– Или его нет?
– Давид…
– Я тебя знаю, Тая, – облизывает губы и берет пальцами кончики моих волос, перебирает их. – Если бы у тебя был муж или мужчина, которого ты любишь, то ты бы вот так с посторонним не стояла в полуобнимку в кафе.
Резко наклоняется. Касается влажно моих губ.
Пальчики сначала подгибаются, а потом выпрямляются. И вжух – я влепляю ему пощечину.
– Ауу.
Отталкиваю его.
– Я увольняюсь, – выскальзываю из его рук.
– Тая, ну извини, – наперерез мне. – Больше такого не повторится.
– Конечно, не повторится, потому что я тут больше не появлюсь. Приставания пьяного начальника я терпеть не буду!
– Я понял! – поднимает руки ладонями ко мне. – Больше не буду.
Хоть и полумрак, но глаза его вижу.
– Обещаю, больше не буду. Ну, подожди, – отходит от меня, где-то роется, бренчит связкой ключей. – Держи. Сделал тебе дубликат.
– Это чтобы я приходила в пять утра, а потом в двенадцать его закрывала?
– Это чтобы ты могла в любое время прийти и уйти, – вкладывает в руку, – даже если меня тут нет. Идем домой, я провожу.
– С тобой идти опасней, чем встретить тут кого-то.
– Ну сказал же, не буду больше. Повело… – ухмыляется.
Закрываем кафе. Идем в сторону дома.
– Знаешь, много думал тогда, как правильно было поступить.
– Все равно кто-то бы проиграл, поэтому “правильно” нет. Каждый сделал так, как ему удобно и выгодно.
– Делал, да, но что в итоге потерял…
Если смотреть так, то да. Он потерял меня и детей. Я только его. Три против одного. Так-то да, он больше в проигрыше.
Дома Лена уже уложила всех детей спать, сама лежит и залипает в телефоне.
– Ну, как там? – шепчет в коридоре, чтобы никого не разбудить.
– Все супер, Ленусь, спасибо, – стягиваю кроссовки, – вывеска это что-то. Теперь точно можно открываться.
– Я рада. А этому твоему как?
– Тоже понравилось. Он еще после бара был, так вообще на все согласен был.
– Тай, Стасик тут у тебя уснул.
– И ты оставайся.
– Саня сейчас вернется, надо встретить его с работы.
– Ну, так встречай, – играю бровями, – я утром Стасика приведу.
Им в их однушке порой бывает сложно нормально “встретить мужа с работы”.
– Спасибо, Таюш.
Проверяю детей, умываюсь, ложусь в кровать.
Вокруг тишина и темнота.
Только сейчас расслабляюсь. Начинаю чувствовать.
Его губы на своих. Остатки его аромата. Как он будто маски все свои сбросил сегодня и снова тот же Давид, за которого я выходила замуж и которого любила.
Мне бы тоже маски сбросить и понять, что я чувствую.
Но додумать не успеваю и засыпаю.
Сдаю Виту с Аминой в сад, целую в макушки и иду в кафе. Хоть оно не мое и не у меня открытие завтра, но все равно как-то не по себе. Давид скидывает сообщение, что ему надо что-то уладить с документами. Ни слова про вчерашний вечер.
Хорошо, если все забыл.
Хотя не верится что-то.
Но теперь у меня есть ключи от этого места. Включаю свет, кофе-машину. Пока делается кофе, снова пробегаюсь, проверяю, что все готово и ничего не пропустили.
Салфетки – есть, морсы – в холодильнике, сиропы, флаеры…
Все равно же что-то забудем, но пусть это будет минимально.
Готовлю себе два сырника, как слышу стук в дверь.
Кого еще там принесло?
Вытираю руки и иду. Мы забыли растяжку, что мы открылись. А так да, не понятно. Работаем мы или еще нет.
Зато, когда выхожу в зал и смотрю на стеклянную дверь. Внутри сразу встает дыбом встают все ворсинки.
Ирина Марковна. На коляске. Охает, ахает, что-то там причитает за дверью. Рядом с ней лощеная брюнетка примерно моего возраста: идеальная гладкость волос, строгая блузка, машет что-то Марковне в такт.
Еще и Давида нет. А значит, это будет совсем не “визит вежливости”. Я же просила меня предупреждать, если она приедет.
Открываю им.
– Доброе утро, Таисия, – протягивает каждую букву Ирина Марковна, как сдачу. Вкатывается на своей коляске, как черепаха Тортилла.
– Здравствуйте. Давида нет.
– Еще нет? Ай-ай-ай. Надо срочно его найти. Лилечка, звони. Это же какой позор, – театрально хватается за грудь в предынфарктном состоянии.
Лилечка… со мной не здоровается. Собирает губы уточкой и с “видом спеца” осматривает тут все.
– А что случилось, Ирина Марковна?
– Ты видела эту вывеску? Это кто прилепил? Это… вот не уследишь, все, там такого наделают. Нам перепутали что-то. Сняли нашу и прицепили не пойми что.
– Ирина Марковна, – ноготком указательного пальца эта Лилечка выводит по уголку губ, – а тут везде пробито это “Витаминка”, – говорит так, будто там написано “кишки кобры”.
– Это теперь название этого кафе, – успокаиваю их.
Ну мне кажется, что успокаиваю, а на самом деле, как будто нет…
Они не сговариваясь разворачиваются и смотрят на меня.
– То есть как название?
У Лилечка от гадливости даже губа подергивается.
А у меня внутри сироп вяжет. Это тебе Марковна за все хорошее.
– Вот так. Давид поменял концепцию. Теперь это детское кафе, – натягиваю улыбку.
– Я думала это шутка…
Глава 29. Гормональный сбой
– Звони Давиду, Лилечка.
Девушка набирает.
– Ирина Марковна, а вы зачем приехали?
– Посмотреть, как тут все. А тут… ох… ах….
Я же просила его предупреждать!
– Давид сказал, что у него нет администратора. Вот, я привезла Лилечку. А тут такое. Открытие под угрозой.
И она еще завтра тут будет. Мы точно завалим открытие. Куда бы ее сослать. И Лилечку эту.
Мы что-то с Давид не обсуждали, что ему надо администратор. Хотя, по хорошему, наверное, нужен. Но никак не протеже Ирины Марковны.
Лилечка, не спрашивая разрешения, обходит стойку, наклоняется к кассе, стучит ноготком по меню на экране.
– Ирина Марковна, посмотрите, тут иконки на меню детские, – кидает на ходу. – И что это за "Компот для дракона"? Это тестовые называния, да? – с надеждой спрашивает у меня.
– Нет, постоянные. И “Витаминка” это новое название кафе.
Приходится отбиваться одной тут.
– Ирина Марковна, вам не кажется, что это несолидно?
Меня она вообще игнорирует, только с мамой Давида говорит.
– А Давид знает, что вы… здесь? – уточняю, не двигаясь с места.
– Конечно, – откидывается Ирина Марковна, – я сказала, что заеду. – Сын сказал, что один не справляется. Вот Лилечку привезла – она у нас умница, отличница. Работала уже в похожих заведениях.
– Да, – наконец удостаивает мне внимание Лилечка, – я вела зал в "Ривьере" и "Скарлетте". Работала с расписанием, мотивацией, негативом, – короче ни с чем конкретным, – но начинать надо с фасада и подачи. Вот, например, флаеры – на мелованной дешевке, это бросается в глаза. И название… – она прикусывает губу, – ну… это по-детски. Но вечером мужчины… Закажут "дракона" и будут хохотать. Унизительно.
– Вечером у нас "Витаминка: вечер", – отрезаю спокойно. – И электронные названия переключаются. Флаеры печатались в цейтноте – это раз. Два – я рада, что вы так инициативны, но сейчас, на пороге открытия, мы не меняем концепцию. Мы ее выполняем. Если хотите – присылайте резюме, кейсы, контакты прошлых мест. Сдадите тест и выйдете на пробную смену.
Лиля моргает. Свекровь тонко щурится.
– Ты тут никто, Таисия.
– Я тут работаю. Сервис, оформление, кухня, запуск – все на мне. За найм отвечает Давид. Любое "да" он говорит сам. Без него – мы ничего не подписываем и не переставляем.
Мне бы психануть, уйти и все бросить, но я не могу за день до открытия так сделать и испортить все. Оставить это на них, чтобы они всю мою работу обесценили окончательно.
– Лилечка, а как тебе это кафе для свадьбы?
– Ну, если на время свадьбы вывеску Витаминка прикрывать чем-то и убирать эти игрушки, украсить, то почему нет…
Чьей свадьбы?!
– Вот есть место для фото-зоны…
– Невеста в белом, все в светлом… Лилечка, ты же хотела пастельно-розовую гамму?
– Да, и тут неон можно сделать – "D L", – мечтательно. – Но я бы тут не заказывала еду, а то наделают ежиков в тумане, это так неэстетично. Короче, чтобы свадьба не превратилась в детский день рождения, надо постараться.
– Опять растраты…
– Как там тебя, Мелиссия… сделай мне матча латте на кокосовом, – кивает, задрав подбородок, Лилечк.
– У нас меню без матчи. Кокос – да. Могу предложить капучино на кокосовом или какао.
Также, как Марковна, театрально вздыхает.
– Давай капучино…
Делаю. Но не для того, чтобы угодить, а чтобы протянуть ей и сказать:
– С вас двести рублей
– Что? Я тут работаю.
– Я ничего об этом не знаю.
Тут уже вопрос принципа. Пришли тут со своими указаниями. Что одна, что вторая.
– Указаний, что вас надо кормить бесплатно, у меня нет.
– Я тоже, может, гость? – подъезжает Марковна, – меня тоже бесплатно нельзя?
– Давид ничего не говорил по поводу вип-клиентов. Бесплатные напитки мы будем раздавать завтра в десять утра. Приходите пораньше, а то там ограничен набор.
Ее аж перекашивает.
– Ирина Марковна, вы меня простите, но я тут работать не смогу. Столько негатива и ненависти.
– Лилечка, милая, не переживай, Давид ее уволит. Я тебе обещаю.
– Вот когда уволят, тогда приходите и делайте тут себе кофе бесплатно, сырники по своим рецептам жарьте, а пока я тут – платите.
– Не зря он с тобой развелся. Правильно сделал!
Я на Лилю, та не удивлена. В курсе, значит, кто я.
– Правильно, да? А вы и довольны!
– Очень довольна! Вот Лиля хорошая невеста будет, заботливая, внимательная, кофе гостям продавать не будет.
Лиля сияет, как самовар, который начистили и всем презентуют.
– Лилечка, я рада, что вы такая гостеприимная, но будьте осторожны с Ириной Марковной. Если вы ошибетесь, то она вам яд в кружку подольет или укусит.
– Что?!
– Хорошего вам дня, – сама отпиваю кофе, за который они не хотят платить. – Если вам нужен Давид, то подождите его на улице, а у меня нет времени на вас.
– Мы его тут подождем.
Мне уже хочется бросить все и уйти, но не могу, пока его тут нет. Эти две тут революцию сделают.
– Мне работать надо, а вы отвлекаете.
– Хочу посмотреть, что ты тут такое уже важное делаешь, что он тебе платит.
Раз, два, три… выдыхаю.
– Ладно, делайте, что хотите,
Разворачиваюсь, чтобы уйти дальше проверять, все ли у нас есть.
Как за спиной разносится хлопок двери, шумные быстрые шаги.
Оборачиваюсь.
– Ты тут делаешь? – Давид кивает матери.
Я пока притихаю, не знаю еще как дальше себя буду вести.
– Давид, сынок, ты же сказал, что администратора еще нет, я Лилечку привезла. Она сказала, что поможет, а твоя эта….
– Кофе даже не угостила и требует за это деньги! – вставляет пять копеек Лилечка.
– Какой нахрен кофе?! Администратор! Я просил искать кого-то? Я вообще сказал предупреждать, если поедешь.
– До тебя не дозвониться, Давид.
– Значит, занят.
– Не кричи на мать!
– Вы что сговорились, а?
Смотрит на них и на меня. Как будто я с ними.
– Бл*т*, у меня завтра открытие кафе. А у вас что массовый гормональный сбой?
Мы втроем замираем и смотрим на него.
А я-то причем?!
– Мы с Лилей хотим помочь…
– Я просил о помощи? Вот ты думаешь, что без вас я не справлюсь? Ты, – ладонью в сторону матери, – со своими советами. Не хотел обижать, поэтому сглаживал. Тебе что, – кивает Лилечке, – ближе кофе не нашла где попить.
Да! Так им.
– Ты, – ладонью рубит по воздуху, – вообще…
– А я что? – пожимаю плечами.
– Ты что? Это ты меня спрашиваешь, ты что? Ты когда мне про детей собиралась сказать, а? Или никогда?
Глава 30. Давид
Бар гудит ровным фоном. Где-то стук стаканов о дерево, смех из-за соседнего столика. На столе у нас простая закуска, горьковато-сладкие напитки обжигают горло, но расслабляют.
– Ну, рассказывай, как живешь. Как мать?
Я откидываюсь на спинку стула, Саня сидит чуть облокотившись на стол. Служба въелась в осанку, в прищур, в привычку смотреть по сторонам.
– Как живу… Вернулись недавно. Купил тут квартиру в новом районе. Открываю кафе. У матери ноги больные, она инвалид, в коляске теперь.
– С ней не живешь?
– Она со всем справляется отлично, утром и вечером к ней сиделка приходит помочь.
– Мои тоже все кряхтят что тяжело, а сами потом сажают еще двадцать грядок, три парника. Бороться и переубедить бесполезно.
– Сами такими же будем.
– Тьфу-тьфу-тьфу. А Таисия как?
– Мы же развелись с ней тогда, потом я уехал.
– Да? Как так-то? Вроде нормальная девчонка была. Или изменила?
– Нет, – выдыхаю. – Не изменила. Мы тогда так… сцепились, поссорились. Мать, болезнь, переезд… Короче, не выдержали. Развелись.
Я стискиваю стакан пальцами и делаю глоток.
– Жалеешь?
Киваю головой.
– Сейчас встретил ее, пригласил в мое кафе поработать. Каждый день хожу и ругаю себя, что тогда отпустил.
– Так а в чем проблема?
– Теперь она вроде как замужем.
– Так вроде как или замужем? Какая-то неуверенность у тебя в голосе, Дава, – смеется.
– Да потому что она говорит, что есть, а я его никогда не встречал, хотя мы в одном дворе живем. Не видел его на площадке с детьми. А когда у них спрашиваю про папу что-то, они смотрят на меня как на белого медведя. Мол, ты о чем, дядя?
– Так… может она тебе назло это говорит?
– Да ладно…
– Женщины могут.
– Ну это как-то слишком.
– Давай я проверю, если хочешь.
– Как?
– Я теперь работаю там, где такие сведения получить можно легко.
– Что от меня надо?
– Скинь мне ее фотку, личные данные, дата рождения и телефон. Бывает, просто, однофамильцы, так надо точно идентифицировать. А я пробью завтра. Сегодня вряд ли – ночь, но завтра скажу точно.
– А давай. Хоть буду знать, кто там.
– Да. Может, еще вернешь.
– Не знаю… – качаю головой, – у нее ж еще дочки есть. У нас с ними как-то не очень ладится. Вернее, с одной нормально, со второй – нет. А какой там у них отец, кто знает…
– Не кипишуй, завтра узнаю все.
Телефон вибрирует. Тая. Как чувствует, что о ней говорим.
– Привет, Таюш, – ведет куда-то не туда, но я рад ее слышать.
– Ты что там, отдыхаешь?
– Я…. со своим другом тут, минутка жизни. Мы встречаемся раз в год.
– Все, заканчивай значит.
Усмехаюсь с этого тона серьезного.
– Ты прямо как жена командуешь.
Чмокает и злится. А мне нравится еще больше ее дразнить.
– Давид, сегодня ставят вывеску. Ночью. Нужно, чтобы ты был. И деньги наличкой привез рассчитаться, я тебе все скинула в сообщении.
– Какую вывеску? Завтра все, Тай.
– Представь, что мы завтра открываемся без названия над дверью. Представил?
– Представил…
Ее. Без одежды. В кафе. И мы одни.
– Еду.
– Ну и хорошо.
Снимаю деньги, вызываю такси. Голова шумит не от напитков, а от мыслей о бывшей жене. Нашелся же какой-то ушлый. Свободная стала и сразу уже ему понадобилась. Девочка моя...
Подъемник поднимает части вывески. Тая бегает, командует рабочим.
– Как дела тут?
– Другого времени не мог найти отдыхать?
– Надо было заранее предупредить, я бы не занимал этот вечер.
– Как будто ты не знал, что у нас открытие! – разворачивается и возвращается к монтажникам.
У нас…
Отхожу к двери, опираюсь, наблюдаю.
Как она бегает и командует. Я хочу ее вернуть. Это определенно то, чего я хочу сейчас сильнее всего.
– Давид, хватит улыбаться!
– Я всегда так улыбаюсь, когда ты командуешь. Ты такая сексуальная.
Отталкиваюсь и иду в ее сторону. Вокруг темно, уже прохладно, хочется ее согреть.
– Давид!
– Отойди, пожалуйста, пока не повесим – я кусаюсь.
– Извините, гражданка волчица.
Такая она… моя и не моя. Ну, вот где этот муж?Ночь, она тут одна. Среди мужиков левых.
Ну как одна… со мной не одна, конечно. Но держать себя в руках сложно. Хочется потрогать. Обнять. Пощупать.
Но я жду, когда все установят, расплачиваюсь, зову в кафе, но свет не включаем. Ей хочется посмотреть на ночную эстетику. Мне хочется посмотреть на нее.
– Мне очень нравится, – подхожу ближе и шепчу, чтобы не портить момент.
– Давид...
Такая она… что обнимаю ее одной рукой и притягиваю к себе.
– Давид, перестань.
Да как тут перестать-то… Обнимаю двумя руками.
– Я скучал по тебе, Тая.
Провожу своей щекой по ее. Родная такая, маленькая моя.
Облизывает губки. Упирается кулачками в грудь.
– Зря тогда не забрал тебя.
Надо было найти выход, а не разводиться.
Теперь сложнее все вернуть.
С утра снова еду по делам. Какую-то еще бумажку забыл подписать. Мама зачем-то звонит. Потом Лиля. Вот как сговорились все. Тая прислала сообщение, что утром поедет в кафе.
Хоть тут вроде все норм. Я, конечно, вчера...
А что теперь?
Если я хочу свою бывшую жену? Как ее вернуть теперь? Когда она замужем и с детьми. Нужен какой-то план, но сначала надо знать вводные. Поэтому жду, что узнает Саня.
Завтра открываюсь, а будто вообще ничего не сделано. Все какие-то мелочи вылазят. Одна надежда на Таю, что в кафе у нее все под контролем.
– Здоров, Дава, – Саня застает на пути к кафе.
– Привет, узнал что?
– Да. Только… – откашливается.
– Что?
– Дав, Таисия после тебя замужем не была.
Я замолкаю.
– Как – не была? Это точно? Развелась, может?
– Неа. Не была вообще. У нее один брак зарегистрирован был. С тобой. И у нее есть две дочки.
Это да.
– Она сказала, что они от второго брака.
– Ну, смотри сам. Я не утверждаю, кто отец... Но факт в том, что она родила их через восемь месяцев после вашего развода.
У меня внутри все падает.
Восемь месяцев.
– Если она тебе не изменяла…
А она не изменяла. В этом я уверен. А значит…
– Это мои дочки?
– Тут лучше тест ДНК сделать или у нее спросить.
Я вспоминаю их лица. Одну с шишками в карманах и вечными коленками в пластырях. Вторую – с короной и блестками в волосах. Табуретки, витаминки…
Мои дочки.
– Спасибо, Сань.
Она что? Совсем обалдела? Как вообще могла такое скрывать от меня? Я же их отец! Если я. А может…? Нет, ни фига не может. За месяц до развода, мы еще с ней, то мирились, то ссорились. Такое в порыве очередного спора могло случится. Мне только она почему ничего не сказала?!
Если это правда… Если это правда! Отлуплю ее. А потом зацелую.
И нет никакого мужа! И в глаза мне смотрела и врала. Врала, чтобы про дочек не узнал. Чтобы позлить меня. Они, получается, тоже ничего не знают.
Вот почему так странно на меня смотрели, когда про папу спрашивал. Лошара. Спрашивал про папу, а сам папа.
Мои… У меня две дочки? Две! А я не знал ничего. Хоть бы… хочется придушить, потом зацеловать, или наоборот.
Лиля опять названивает, но как-то не до нее сейчас. Пропускаю звонок.
Хотя поделиться хочется с кем-то. Но самый родной человек – это мама и Тая. Но что-то нет уверенности, что они обе обрадуются, что я знаю такую новость.
Выходит, и не с кем поделиться.
Подъезжаю к кафе. Тут машина матери.
Я же просил! Чего вот лезть! Сейчас вообще не до нее! Если опять Таю доведет, то та может и бросить все. Слишком ее много! Где надо и где не надо! Слишком своей заботой давит! Перебор даже.
А там у меня в кафе шабаш. Мать, Лиля, Тая. Витаминок моих еще не хватает только!
И хорошо, что нет. Мать придумала, что мне нужен администратор. Сама придумала, сама Лильку притащила.
Администратор, твою мать. С Лильки администратор, как с меня маникюрщица. Тая на взводе из-за матери, мать из-за того, что до меня не дозвонится, Лиле кофе не подали с почестями.
И меня ведет. Срываюсь на всех разом.
– Я просил о помощи? Вот ты думаешь, что без вас я не справлюсь? Ты, со своими советами, мам… Не хотел обижать, поэтому сглаживал.
На Лилю.
– Тебе что, ближе кофе не нашлось, где выпить? Это не кофейня.
Ну и на Таю по накатанной.
– А ты...
– А я что? – пожимает худенькими плечами Тая.
– Ты что?!
Нет! Ну, ты смотри на нее.
– Это ты меня спрашиваешь, ты что? Ты когда мне про детей собиралась сказать, а? Или никогда?
Тая вспыхивает. На маму. На меня. Бледнеет. Краснеет.
Стоп. Но я это при всех обсуждать не хочу. А то опять свои пятаки сунут туда, куда не следует и испортят все.
– Каких детей… – тихо спрашивает.
– Завтра из детсада две группы придет. Куда мы их всех расположим? Нам еды вообще хватит?
Тая выдыхает и расслабляется.
– Я не слышала ничего об этом. Откуда?
– Не знаю, мне заведующая позвонила, сказала, что они придут.
– Давид, не волнуйся, еды точно хватит. С местами…
– Давай еще столы и стулья заказывать! Мам, ну правда, если не хочешь поругаться, то давай ты сейчас уедешь, а я буду решать вопросы.
– Так а Лилечка хотела…
– Потом все. Пока лишние руки нам не нужны.
– А может?
– Не может, – подхожу к ней, целую в щеку. – Я тебе вечером позвоню.
Выпроваживаю обеих. Остаемся с Таей наедине.
– Давид… в том магазине, где покупали мебель, должны быть еще стулья, может…
– Не будет никаких детей из сада, расслабься, – беру кружку с приготовленным кофе и отпиваю. Холодный уже, конечно…
– Ты идиот?
– Надо было найти повод, чтобы они не мешались, – ставлю кружку и облокачиваюсь на стойку.
В глаза ей смотрю. Как вот она мне в глаза смотрела, врала.
– Фух, шутки у тебя.
– До тебя далеко…
– Ты о чем…?
Ух и не знаю, с чего начать даже.
– О том, что ты замужем, например.
Глазищи свои на меня поднимает и хлопает.
– Ты же не была замужем. И детей родила сразу после развода. Это мои дочки?
