Текст книги "После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

Соавторы: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21. Свекровь

Я, кажется, даже физически чувствую, как вспыхивают мои уши.

Амина уже открывает рот, а Вита делает вдох и вот-вот "у нас папы нет" соскользнет с губ.

– Девчонки! – перебиваю, хлопнув в ладоши, – кто первой дойдет до двери дома, та сегодня выбирает мультфильм на вечер!

– Я! – Амина срывается с места и первая прижимается к дверям лифта.

– Так нечестно! – отпихивает ее Вита.

– Жестко у вас, – усмехается Давид, но вопрос больше не повторяет.

Дома укладываю их спать. Вита засыпает быстро, Амина крутится, просит "еще одну сказку", но я стою на своем. В итоге они обе мирно сопят, а я открываю ноутбук и залипаю в подбор поваров. Нахожу пару толковых анкет, приглашаю.

Потом открываю заметки и начинаю набрасывать меню. Через час получился шедевр, который я тут же скидываю в наш чат с девчонками. Давид такой себе ценитель…

Детское меню "Витаминки":

Суп "Петушиный привет"

Пюре "Облако счастья"

Котлеты "Ежики в тумане"

Паста "Спагетти-обнимашки"

Блинчики "Солнечные зайчики"

Какао "Обнимашки в кружке"

Мороженое "Единорог в тапочках"

Пицца "Хочу все и сразу"

Вера: "А почему нет салата “ШкалаПендра”?"

Лена: "Супер! Только мороженое переименовать в “Пломбир без границ”!"

Кира: "И добавь напиток “Чупакабра-кола”!"

Мы еще минут десять ржем над Лимонад “Шипучий таракан”, потом я все-таки отправляю Давиду.

Ответ приходит быстро.

Давид: “Петушиный привет” сразу нет.

Я: “почему?”

Давид: “не хочу, чтобы в моем кафе мне кто-то кричал: "Мне два петушиных привета!"

Я: “ок. “Хрюндель на обеде” пойдет?

Давид: “Слишком по-детски все. Представь, солидный мужик вечером заказывает “Единорога в тапочках”. Он либо уйдет, либо потом меня убьет”.

Я закатываю глаза.

Я: “Хорошо, а если сделать электронные ценники? Утром – детские названия, вечером – обычные”.

Он на секунду зависает в переписке, потом присылает смайлик с поднятым большим пальцем.

Давид: "Договорились"

К девяти в кафе подтягиваются трое претендентов. Одна женщина лет под сорок, и один паренек, явно только что после кулинарного колледжа. Ну и чуть постарше женщина, как я.

Отправляю их на кухню, прошу приготовить что-то из моего списка: сырники, пшенную кашу с тыквой и пудинг.

– Мне важно, чтобы еда была не просто вкусная, а еще и такая, чтобы дети это ели, а не плевались в стену.

Мальчик нервно кивает. Женщина в синем фартуке снисходительно улыбается – видимо, мысленно уже поздравляет себя с этим местом.

Я еще шлифую названия в меню. Поглядываю, кто как готовит.

– Сынок, привет.

– Мам? – слышу за стеной голос Давида. – Ты что тут делаешь?

– Да заехала посмотреть, как тут у тебя дела?

– Почему не предупредила?

– Сюрприз хотела сделать. Мило у тебя тут.

Черт. Встречаться со свекровью я хочу меньше всего.

Давид вообще говорил ей, что я тут работаю с ним или нет?

Оглядываюсь по сторонам, чтобы придумать, куда спрятаться от этой встречи.

– А тут у нас что?

Не успеваю.

Ирина Марковна заезжает в кухню на инвалидном кресле и мне остается только приподнять подбородок, расправить плечи в встретиться со бывшей свекровью.

В бежевом плаще, с идеально уложенной прической и тем самым прищуром, от которого передергивает.

– Доброе утро, Таисия, – выдавливает улыбку, будто прыщ, который нарывает.

Но не удивлена, значит, Давид сказал, а ей не терпелось посмотреть.

– Здрасьте, – я с нее перевожу взгляд на Давида.

– Тут у нас кухня, мам, Тая тут выбирает повара, не будем мешать, потом все посмотришь. Идем.

– Нет, Давид, я хочу попробовать, что она приготовила.

Я на Давида. Взглядом прошу это остановить. Тут же, если даже шедевр будет, она все запорет.

– Нет, мам. На открытие придешь и попробуешь.

Выпроводи ее теперь.

– Ой, – театрально хватается за грудь, – что-то душно тут.

– Пойдем на свежий воздух.

– Надо, но я еще не все тут рассмотрела, – опускается на свободный стул. – Тая, расскажи, как ты все эти годы жила?

– Хорошо, Ирина Марковна, только я занята. Вы, если хотите, можете тут все рассмотреть, но у меня люди.

Натягиваю улыбку и отворачиваюсь к своим поварам. Мне еще выбирать лучше.

– Мам, идем. Тае сегодня надо закрыть вопрос с поварами… – у него в кармане играет мобильный, – давай не будем мешать. – Достает телефон. – Да… Что говоришь? Подожди… Идем кивает матери. Та медленно поднимается.

Давид выходит из помещения, а Ирина Марковна, конечно, не упускает возможности, чтобы не высказать свое драгоценное мнение пока сына нет.

– Ну что…. ты научилась готовить-то? – кивает мне.

– Я и не разучивалась, – смотрю ей в глаза.

Откашливается, мол, "как сказать…"

Она разворачивает указательным пальцем планшет с меню.

– Ты придумывала?

– Я.

Вздыхает.

– Чувствуется безвкусица и это все никак не сочетается с названием этого элитного заведения.

– А Давид не говорил, что мы меняем название.

– Нет, – приоткрывает тонкие губы и напрягается. – На что меняется.

– Теперь кафе будет называться “Витаминка”.

Кривится, будто я матовым выругалась.

– Что?

– Да. Давид просто не успел вам еще сказать.

– Мальчик мой… Ты его опоила что ли чем-то? Как можно было “Перола”, – говорит с европейский акцентом, заменить на “Витаминка”. Это же…. Проезжает дальше и заглядывает в приготовленные блюда.

Накалывает вилкой сырник и пробует.

– Этот водянистый… Этот слишком сладкий, этот… подгорел.

– Вы все нам не подходите, – взмахивает пальцами Ирина Марковна. – Можете быть свободны.

Мои кандидаты начинают собираться.

– Нет, подождите. Это я тут решаю, кто подходит, а кто нет. Ирина Марковна, если вы посмотрели, то можете идти.

– Может, мой пудинг попробуете, – пытается договориться самая старшая женщина. – Я двадцать лет в детском саду отработала могу его с закрытыми глазами сделать.

– Пудинг? – слегка морщит нос свекровь. – Пудинг, дорогая, это должно быть что-то изысканное, а у тебя как каша манная. Мы такое тут подавать не будем.

– Мы сами решим, что будем, а что нет, – вмешиваюсь.

– Кто мы? Здесь нет никаких мы, дорогуша. Ты тут просто кухарка. И Давид не будет тут ничего менять и плясать под твою дудку. А если думаешь, что моего сына вернешь так, то не надейся. У него уже есть невеста.

Глава 22. «Мама»

Я выпрямляюсь, будто у меня за спиной не вытяжка и кастрюли, а корона и мантия. Вежливо ей улыбаюсь.

– Я только рада за Давида, – говорю спокойно, почти ласково. – Наконец-то он будет счастлив с достойной его матери девушкой.

У Ирины Марковны дрогает уголок губ. Не знаю, это попытка улыбки или спазм от слова "достойной". Женщины замирают, паренек из колледжа перестает скрести венчиком по миске. Все слушают.

И, кажется, им действительно надо отказать. Сотрудники, которые любят сплетни больше, чем свою работу, не вызывают доверия.

– Да, долго пришлось искать.

И тут меня накрывает воспоминание – такое яркое, будто я открываю духовку, а оттуда жаром в лицо.

Я стою у их двери с тортом, который сама испекла, в руках и нелепым букетом, который на самом деле был по акции. Я репетирую в голове: "Здравствуйте, я Тая", хотя Давид уже десять раз говорил, что все будет хорошо, "они тебя полюбят, я знаю".

Но все равно. Он не принц Датский, конечно, но я повар в детской столовой, а он сын успешного в городе бизнесмена.

И вот нам открывают дверь. На пороге – она. Ирина Марковна. Идеальная укладка, бежевый кардиган, брошь с жемчужиной, взгляд – как сканер в аэропорту.

– Мам, привет, – Давид пропускает меня в дом первой. – Это Таисия.

– Очень приятно познакомиться, – мягко тянет она. – Какой торт. Спасибо, конечно, но у меня непереносимость глютена, я такое не ем. И на гортензию у меня аллергия.

На гортензию бывает аллергия?

Я натягиваю улыбку и неловко пожимаю плечами.

Я элементарно не знала, потому что Давид мне ничего такого не говорил.

– Ты со своими аллергиями, мам… Сорок лет жила и не было ничего, а тут вдруг аллергия на все.

– Ты до моих лет доживи, потом и будем мериться болячками, сынок, – переводит все в шутку.

Потом вроде бы она сгладила первое неудачное впечатление. Отец Давида недавно умер, поэтому теперь мать живет в доме одна, на деньги, что остались от бизнеса мужа.

– А кто ваши родители?

Мне кажется этот вопрос стал решающим потом уже во всем, что произошло дальше.

– Мама учительница, папа – электромонтер.

– Кто? – переспрашивает и смотрит на Давида.

Мне надо было расстаться с ним в тот же день и больше никогда не встречаться. Но как расстаться, когда мы любили друг друга.

– А какая разница, кто ее родители, мам? Я не с ними буду жить, – переплетает наши пальцы.

– Ну… в общем… вы же не собираетесь еще жениться?

– Собираемся, – тут же отвечает Давид, – я сделал Тае предложение.

– Как? Уже? – театрально кладет ладонь на грудь. – Так быстро?

На языке у нее прям вертится… “может, еще надо к кому-то присмотреться”. Будто новое платье себе выбирает. Именно себе.

– А чего тянуть? Это моя женщина и я другую не хочу.

Тогда я глупая была. Нет, я поняла, что я не очень-то нравлюсь, но она живет своей жизнью, мы – своей. Ну потерпим как-нибудь друг друга на дне рождения ее сына раз в год.

Открыто она Давиду про это ничего не говорила. Но постоянно вскользь, а вот Ульяна у Зиминых перспективный врач-кардиолог, а вот Анна у Орловых стала Мисс-столица. Короче все вокруг были вау, кроме меня.

Мама ничего и не могла с этим сделать. Напрямую ссориться с сыном она не хотела, а на намеки он отвечал категорично:

– Мам, не заставляй меня выбирать между вами. Тебе спасибо и отцу, что вырастили, дали неплохой старт в жизни. Но дальше я сам. Я эту девушку выбрал, я ее люблю и кто там ее родители, кем она работает, вообще не важно.

Мы поженились. Мы были влюблены и счастливы. Мы хотели детей.

А ее настолько задевало и раздражало, что Давид ее не слушал и женился, что с того момента начался маленький ад.

Мелочи, которые тогда казались случайными. "У нас ножи так не кладут". "Салфетку – вот так, в треугольник". "Сметану сюда не добавляют, ну что ты". "Маникюр – аккуратнее, ярковато для девушки твоего уровня".

Это сейчас я ничего не боюсь и на ее реплику могу и ответить. Тогда я не хотела ругаться и ссориться с мамой своего мужа. И их ссорить не хотела.

Я не знаю, в какой момент у нас все пошло не так. Но его мамы становилось все больше в нашей жизни. И вроде как она помогала, но ее помощь никто не просил. То сервиз какой-то притащит огромный, который обязательно надо поставить на видное место, то чайник заменить.

Сейчас мне кажется, что она меня раскачивала эмоционально, чтобы я не выдержала и бросила Давида сама.

А потом эта болезнь.

Иногда мне кажется, что она сама себя довела до этого.

Я не знаю как, но спровоцировала у себя болезнь, чтобы нас разлучить. Если такое вообще возможно.

Глава 23. Мастер-класс

Бывшая свекровь ездит по кухне в своем кресле, как главный ревизор планеты. Поднимает крышки, тычет вилкой в сырник на манер кондитеров из кулинарного шоу. Также, сложив губы, чтобы не дай бог не стереть с губ помаду, морщится и показывает всем свой высокий статус эксперта.

Спокойно, Тая. Один, два, три…

– Ирина Марковна, пожалуйста, не мешайте.

– Так я же помогаю, – мягко-ядовито.

Четыре… пять… шесть….

– Вот у этой сырники разваливаются, у той манка сырая, а этот мальчик у нас вообще музыку слушает вместо того, чтобы работать.

Семь… восемь… девять…

– Мы справимся, – выдыхаю.

Десять… одиннадцать…

– Да у меня тут опыта больше, чем у всех вас вместе взятых.

Нет. Дыханием тут не отделаться.

Бросаю на стол полотенце, разворачиваюсь и иду к выходу. В зале отлавливаю Давида, который все еще говорит по телефону.

Смотрю на него так, что он быстро сворачивает разговор.

– Послушай. Я тебе не жена больше, чтобы улыбаться ей, кивать и стараться угодить. Если хочешь, то сажай ее на кухню, пусть она тут всем командует и готовит. Я место уступлю.

– Спокойно, Тай, не надо никому угождать, – кладет руку мне на поясницу и подталкивает назад к кухне. – Сейчас я ее заберу.

– Можно как-то еще сделать так, чтобы во время ее приезда меня здесь не было? Предупреждай, что ли.

– Хорошо, я ей скажу.

Давид открывает дверь в кухню. И тут же на нас вылетает старшая кандидатка из садика.

– Мне такая работа не нужна! Чтобы мне указывали, как пудинг варить!

Черт. Она так всех мне разгонит.

– Подождите…

Но она не оборачивается и уходит.

Заходим – картинка маслом: Ирина Марковна уже у плиты рядом со второй женщиной и учит ее замешивать тесто правильно. Цедит что-то про "золотистую корочку" и "слишком влажный творог". Парень в наушниках вообще в своем космосе, делает шоколадные маффины, на нас ноль внимания.

Я перевожу взгляд на Давида. Он чуть ведет уголком губ вверх. Для него это шутки, смешно ему. Сейчас разбегутся все, будет сам кашеварить.

– Мам, все, тебе пора, – подходит к ней, берется за ручки ее коляски. – Тут все уже умеют готовить, нам надо только отобрать лучших.

Откатывает ее инвалидное кресло.

– Я лишь хотела, чтобы… – делает невинные глаза.

– Я знаю, – мягко перехватывает ее исповедь, – но сейчас ты мешаешь.

– Давид, ну хоть эту девушку поправлю, – оборачивается на ходу Марковна, – у нее сковорода холодная!

– Давид, они же…. сейчас хорошего повара найти…

– Мы найдем. Ты не волнуйся. Отдыхай, дыши свежим воздухом.

– С таким уровнем у вас завтраки не взлетят!

– Взлетят, – говорю я ей в спину. – Особенно, когда нам не будут мешать с советами.

– Так, девочки, – басит Давид, – не ссорьтесь, – и наконец вывозит ее из кухни.

Что-то еще там рассказывает ей о том, что в кафе сделали. Я не слышу, что она отвечает, но там все ей не особо нравится.

А у него железные нервы, чтобы не нагрубить ей. Мама, конечно, а родителей не выбирают.

Дверь закрывается. На секунду – тишина. Я ловлю воздух, как после нырка. Оборачиваюсь к оставшейся кандидатке и к парню.

– Все, что тут говорила эта женщина, можете забыть. Делайте так, как делали. И запомните, ваше дело тут готовить, а не собирать сплетни.

Они продолжают работать. Я медленно успокаиваюсь. Через пару минут возвращается Давид – один, без мамы. Кивает мне на выход, мол, поговорить.

– Она уехала. Я предупредил, чтобы не приезжала без предупреждения, но… не могу обещать, что она послушается.

– После "мастер-классов" твоей мамы они все так разбегуться.

– Это был тест на стрессоустойчивость, – усмехается в ответ. – Один человек не прошел. Ну, как те, кто остался?

– Надо пробу снимать.

– Тогда приглашаю тебя на завтрак.

Глава 24. Знакомство

Женя меня ждет в кафе. Кроме как днем, по-другому с ним встретиться и не получается.

– Это тебе, – протягивает букет хризантем, нежно целует в щеку.

– Очень красивые, – утыкаюсь носом в цветы, вдыхаю нежный аромат. – Спасибо.

– Ты уставшая какая-то, садись. Будешь что-нибудь?

– Насыщенный был день. Но я не голодная, мне только кофе, но ты обедай.

Делаем заказ.

– Рассказывай, – Женя подается ко мне. – Как работа? Завертелось?

– Завертелось, – улыбаюсь так, чтобы не выдать, где именно центр этой воронки. – Кафе рядом с домом, через неделю открывается. Меня взяли вести кухню: меню, закупки, отбор поваров. Знаешь, такое семейное кафе. Днем более детское, вечером уже взрослое.

– Ну и отлично. Тебя там и покормили?

– Мы сегодня поваров отбирали, тестировали, что они наготовили.

– И как?

Про то, что одна женщина сбежала, умалчиваю, это надо будет рассказать про мать Давида, потом про него самого.

– Женщина и парень пришли. Парень мне понравилось, как готовил, а женщина не очень. Скорее всего его оставим и еще кого-то будем искать.

Нам приносят заказ. Мне кофе, где на густой пенке присыпано сердечко.

– А владелец кафе адекватный? – кивает Женя, берет вилку и начинает есть.

Глотаю кофе. Не давлюсь – но очень близко.

– Нуууу… в общем, да, – выбираю безопасное слово. – Мой знакомый старый.

– Насколько старый? Старый старый или молодой старый?

Или рассказать? Чтобы уже потом не было вопросов.

Ревновать же будет. Хотя и повода нет. Ну нет, конечно, одно то, что бывший муж – уже большой повод.

– Чуть старше меня.

– Если будут проблемы, говори.

– Да все нормально, Жень, я разберусь. Спасибо.

– Тая… мое предложение все еще в силе. На озеро или просто погулять. Я детей не боюсь и хотел бы больше времени проводить с тобой.

– Да, посмотрим, – повторяю. И сразу чувствую укол вины где-то под ребрами. Потому что "посмотрим" – это мой аккуратный щит между "давай" и “я еще не готова”.

– Боишься, что я им не понравлюсь? Или не уверена во мне?

– По правде, Жень, разного опасаюсь. Что мне понравишься, а им нет. Или им понравишься, а мы, например, ну… у нас что-то не сложится.

– Тая, ты усложняешь, мне кажется. Не представляй меня, как “девчонки, это ваш новый папа”. Пусть буду просто дядя Женя. Я не тороплю. Правда. Просто мне нравится быть рядом с тобой. Мы можем вместе куда-то сходить или хочешь, могу просто, например, встретить вас случайно после сада. Ты же не прячешь их от других мужчин, они понимают, что мама с кем-то дружит, общается.

Вот тут он прав. Даже Давид, и то знаком уже с девчонками. И как-то независимо от моих желаний ближе, чем я хотела бы. Он просто нагло и без предупреждения ворвался в нашу жизнь. Перезнакомился, кому-то понравился, кому-то нет, но они же не воспринимают его как отца. Для них он Давид. А тут пусть для них будет Женя.

– Хорошо, давай познакомлю вас. Но, как ты говоришь, не специально, а случайно встретимся. Без официальной части.

– Хорошо. Где устроим случайную встречу?

– Я вечером их забираю после сада. У нас во дворе слишком будет людно. Давай в парке нашем. Я туда их позову поиграть.

Вечером забираю девчонок из сада и веду в парк. У Виты в рюкзаке: испачканные колготки, рисунки, потерявшаяся еще зимой варежка, пять камней "самых красивых". У Амины – цветок, который притащила с прогулки и футболка, которую второй раз она надевать уже не будет.

Мы часто ходим в парк, поэтому они не удивляются, что идем туда сразу. Вита скидывает рюкзак и бежит на детскую площадку к самой высокой горке. Амина садится на лавку поправлять корону-из-заколок и прикидывает, кто сегодня будет ее подданными.

Женя подходит к нам минут через пять с двумя стаканчиками кофе. Только это могло бы не спасти нас от провала, но благо дочки еще слишком мелкие, чтобы такую цепочку построить.

– Волнуешься? – садимся на скамейку.

– Нет, чего волноваться. Я не строю иллюзий, – отпивает кофе, – как будет, так будет. Сейчас я просто хочу познакомиться с ними. Но думаю, что раз они твои дочки, то мне однозначно они должны понравиться.

Женя кивает на площадку.

– Так где твои девчонки? Покажешь?

– Вон, смотри, – киваю на горку. – Та, что в шортах, с пластырем на коленке и кепкой, козырьком назад – это Вита. У нее в карманах всегда есть шишки, камни или какой-то болт.

– Вижу.

– А вон та, в фиолетовом платье, – киваю на качели, – Амина. У этой наоборот, юбка с фатином, белые сандалии с бантом, ободок с короной.

– Такой контраст у них, – отпивает кофе Женя.

– И характеры тоже.

– Шорты и кепка – Вита, юбка и корона – Амина. Запомнил.

– Вита тоже платья надевает. Но по праздникам и для особых случаев.

Вита в этот момент съезжает с горки на животе, тормозит кедами и оглядывается. Амина раскачивается и на ходу еще поправляет ободок-корону.

– Мам, а можно мне… – к нам бежит Вита, но когда замечает, что я говорю с Женей, тормозит.

– Привет, – Женя здоровается первым.

– Здрасьте.

Я наклоняюсь и смахиваю с коленок песок, поправляю ей кепку.

– Это тебя оса укусила недавно? – кивает ей Женя и лезет в рюкзак.

– Да-а-а-а… – заинтригованно на него смотрит Витка.

– Держи, это тебе, – потягивает ей небольшую металлическую коробочку.

Она смотрит на меня. Сама брать не решается.

– Можно, Вит, – киваю ей.

Она берет и тут же открывает.

– Это такой маленький тревел-кейc.

– Что такое травелкейс?

Я тоже заглядываю, там салфетки, мини-гель, пластыри с яркими детскими рисунками, холод-пак, наклейки.

– Это такой набор на случай, если снова укусит кто-то.

– Спасибо, – застенчиво улыбается Жене.

Ой, ну все. Она если не спорит, значит, понравился. Попал прямо в сердечко со своим подарком.

И я за ней внутренне расслабляюсь тоже.

– А что у вас тут? – тут же подбегает Амина.

Как же без нее тут делили подарки!

Останавливается на расстоянии "безопасной этикетной зоны", смотрит исподлобья.

– Тебя оса не кусала?

– Нет.

– Тогда тебе держи книгу про пчелу Майю. Я когда-то в детстве смотрел этот мультфильм, а теперь, оказывается, и книга есть.

Амина хмурится. Книги она любит, но вот то, что подарили Вите, ей явно понравилось больше.

– Спасибо, Жень, мы обязательно почитаем перед сном.

Я не устраиваю официоза, не представляю их друг другу. Хочется, чтобы все было максимально естественно и не натянуто.

Амина оставляет мне книгу, а Вита запихивает свой подарок в рюкзачок. И снова сбегают на площадку.

– Они классные у тебя. Не понимаю, как их отец мог отказаться от таких дочек.

– По правде, он не знает о них.

– Не знает?

– Нет, – выдыхаю. – Я узнала, что беременна, когда мы развелись. Ну, а так как уже не были вместе, то я и не стала ему говорить. Он уехал, все равно бы не вернулся.

– А если бы сейчас вернулся?

Я ковыряю носком кроссовка камешек на земле.

А он и вернулся.

– Не знаю. Думаешь, надо рассказать?

– С одной стороны, да, с другой… а если он захочет вернуться? Я бы не хотел вас терять.

Мне так неудобно перед ним за всю эту ситуацию и надо, наверное, рассказать лучше. Так правильно будет.

– Жень….

– Мам, – окликает Амина, – а Вита без очереди на горку лезет.

Смотрим, как она не то, что без очереди, она против шерсти по горке лезет и никому не дает скатиться.

– Вита! Сейчас домой пойдем!

Она не слушает и все равно лезет.

– Характер.

В отца…

– Ладно, Жень, похоже на сегодня все. Буду их забирать. У нас так. Раз кто-то не слушается, то все идут домой, – поднимаюсь.

– Давай, я вас подвезу или провожу.

– Да тут идти ничего совсем, и я хочу поговорить с ними. У нас типа ритуала. Говорить о дне после сада.

– Тогда предлагаю через пару дней повторить знакомство.

– Я за, ты вроде как им понравился. Я заодно прощупаю.

Он кладет руку мне на талию, притягивает к себе и нежно, почти невесомо целует в щеку.

– До завтра, – шепчу ему.

– Напиши мне, как доберетесь домой.

Прощаемся, и я иду на площадку, забираю Виту. Она сопротивляется, что-то доказывает, но когда предупреждаю, что завтра вообще не пойдем, надувает щеки и губы и идет за рюкзаком.

– Вита, я предупреждала, ты знаешь правила.

Беру ее руку – одной, второй – руку Амины.

– Мы могли бы погулять еще, если бы кто-то меня слушался.

– Да я один раз только, – оправдывается Вита.

– Я тебе уже говорила про это не раз. Это опасно, и все хотят кататься.

Пыхтит как паровоз и молча идет домой.

– Ма-а-а-ам, а кто это был? – Вита забывает, что обижена минут через десять, подпинывает носком камушек по плитке.

– Мой знакомый, – говорю спокойно. – Женя.

– Мне понравился, – отстреливает Вита без паузы.

– А мне не понравился, – тут же встревает наперекор Амина, подтягивая юбку, чтобы не запылилась. – Почему ей коробочку со всякими штучками, а мне книжку? – надувает губы.

– Зато он по именам говорит, а не это шмыкозявки и табуретки! – наклоняет голову к Амине.

– А вы с кем это Женю сравниваете?

– С Давидом! – не сговариваясь, отвечают одновременно.

Ну, приплыли…