Текст книги "После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

Соавторы: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10. Витаминки

Я захожу к Лене за Аминой.

– Ну что, как Вита? Как ручка? – присаживается к Ленка.

– Хорошо.

– Да, уже лучше, Лен. Укол сделали, отек и температура спали.

– Вы долго, я уж подумала случилось что.

– Нам там укол сделали и мы долго сидели, ждали, когда легче станет.

– Амина, собирайся, пошли домой, – зову.

– Маааам, еще минуточку!

– А с бывшим что? – допытывается дальше Лена.

– Работу предложил.

– Что? Серьезно?

– Серьезно. Хорошо платит. Ему плевать, что у меня в трудовой. И это рядом с домом.

– Работать с бывшим… А что делать-то надо?

– У меня такая ситуация, что и к бывшему пойдешь. К тому же я думаю мы особо встречаться не будем. Он тут хочет кафе открыть. Зовет меня поваром. Ну, и помогать по кухне.

– А что за кафе?

– Ой… Короче, он хочет что-то пафосное, пиццерия там, роллы. А я ему предложила открыть детское кафе, сырники там, блинчики.

– Как мы хотели?

– Да.

– Здорово.

Амина наконец выходит их комнаты. На ногтях наклейки. Будто маникюр себе сделала.

– О, Боже…

– Надо было чем-то занять.

На лбу и на висках тоже какие-то наклейки с цветочками.

Возвращаемся к себе. Девчонки уходят играть, я набираю маму.

– Как дела?

– Виту сегодня укусила оса.

– Да? И что?

– Рука опухла, я ее к врачу возила. Укол там сделали.

– Бедная моя девочка… Как она?

– Да ничего уже. Это еще не все.

– Мама, – бежит ко мне Вита с бумажкой. – А напиши "Вита".

– Что там моя бусинка хочет.

– Твоя бусечка рисует.

Быстро пишу "ВИТА" и отдаю.

– Короче, мы сегодня утром, знаешь, кого встретили?

– Баскова?

– Ну, мама… какого Баскова?

– Николая.

– Нет, мы встретили Давида. Он вернулся.

– Надеюсь он там позеленел от икоты?

– Нет, не позеленел. У него все прекрасно. Кафе открывает. Цветет и пахнет. А еще он сегодня видел Витку с Аминой, но ничего не понял.

Девчонки там что-то делят, но я не вмешиваюсь. Должны сами разобраться.

– Я книги читаю, так там два типа мужиков. Одни или ничего не понимают, тугодумы, вторые – по родинке на попке и цвету глаз видят своих.

– Он из первых. У него, кстати в детстве была аллергия на укусы и это он предложил…

– Мама! – теперь бежит Амина. – А напиши “Амина”.

Пишу. "АМИНА".

Убегает.

– Короче, у него была аллергия. Я сообразила, что у Виты может быть. Не зря поехали. Ей в дороге стало хуже, но в больнице быстро сделали укол и пронесло.

– Пусть лежит и отдыхает.

– Уложишь ее.

– Я!

– Нет!

– Я старше!

– Ладно, мам, делят что-то. Пойду разберусь.

Откладываю телефон. Иду в детскую.

На полу раскатан рулон обоев, которые я им купила рисовать, чтобы не сдерживали фантазию.

Вита большими буквами выводит "ВИТА".

– Мое кафе теперь будет называться "Вита"! – гордо говорит Вита.

– А я? Я тоже хочу, мам!

– Ну назовите "ВИТА и АМИНА". Амиш, смотри, Вита свое дописала, а ты дальше пиши. и свое разрисуй. И будет у вас одно большое кафе.

– Ладно… – нехотя соглашается Вита, – пусть будет "Вита и Амина".

– Мам, а почему она первая?

– Потому что я старше!

– А ты шиводня наказана!

– Вот заноза мелкая.

– Амиш, ее сегодня оса укусила, ей укол делали, давай мы сегодня Вите уступим, а следующий раз ты первая будешь.

Вита все зарисовывает цветочками и сердечками.

– Ну ладно, – Амина берет свои фломастеры, Вита отодвигается на коленях в другую сторону.

Какая хорошая идея им для занятий. На полдня теперь. Пока все раскрасят, украсят, закрасят…

Можно спокойно попить чай.

Достаю из заначки твикс, ставлю чайник.

Чай.… Твикс… кайфуша… Спасибо, Давид, хоть на этом.

Я заканчиваю, убираюсь немного, иду к ним посмотреть, что получилось.

И это вау. ВИТАМИНА.

Все в цветочках, сердечках, блестках. Над буквой А корона. Видимо, королевы кафе все же на поделили чья корона.

– Мам, красиво?

– Очень красиво. Теперь свое кафе назовем “Витамина” или лучше “Витаминка”

– “Витаминки”, – хлопает в ладоши Амина.

– Мам, а пошли к Давиду, обменяем теперь на роможеное.

– Мороженое, шкалапенда. Выучить никак не можешь. Два мороженых. Мы же вдвоем ришовали.

Вот это я понимаю название для кафе. А то пергола какая-то. Или как там ее.

Глава 11. Ты еще не понял, с кем связался?

– Вита, Амина, не надо никуда ходить.

– Почему? – скручивает со своей стороны плакат Вита.

– А куда мы идем? – шепчет ей Амина.

– Менять рисунок на .

– Мороженое, – поправляет Амишка.

– Давайте, я вам куплю по мороженому сама, какие выберете, но мы никуда не пойдем.

– А как же его кафе?

Дети – удивительные. Он утром растоптал их кафе и шишку, а после обеда они уже все забыли и готовы даже помочь ему.

– Вита, он не будет ничего менять. Сказал же, что уже все сделано.

– Будет! Мы уговорим.

– Девочки…. – вздыхаю. – Давайте мы лучше дома откроем кафе “Витаминки” и поиграем.

– Ну мама! Он же плохо все сделал! – машет руками Вита. – Никто туда ходить не будет.

– Не будет он брать ваш рисунок, потом плакать будете.

– Если не возьмет, мы пойдем к другим. – Амина складывает руки на груди. – Он пожалеет.

– И к кому вы пойдете?

– Ну мам… ну, пусти… Мы быстро. Мы тебе тоже попросим мороженое.

– Не надо мне мороженое. Вот вы сами подумайте, зачем вы туда пойдете? А если он занят.

– Отвлечется. Мы не просто так пойдем.

– Ты сама сказала, что я владелица кафе, я хочу другое название!

Вот сказала на свою голову.

У меня чешется веко. Знак, что скоро сорвусь.

– Ладно. Идите. Не отстанете же.

– Ура!!!!

Давид живет этажом выше, поэтому я вывожу девчонок на лестницу. Они держат вместе плакат и поднимаются.

Я с ними не иду. Жду их внизу. Не хочу встречаться лишний раз с бывшим.

Под дверью слышу, как спорят, кто будет говорить. Стучат в дверь, потому что до звонка не достают. Он им открывает, но не с первого раза.

– Вам чего?

– Мы пришли по делу! – говорит Вита.

– Очень важному делу, – добавляет Амина.

– Нам надо с вами поговорить. Это срочно.

– Это… – Амина поднимает палец вверх. – Это проект.

– Проект?

– Для твоего кафе.

– И что за проект?

– Мы нарисовали…

– Я пока не просил ничего рисовать, – перебивает их.

– Но вы должны это увидеть, – Вита гордо вытягивает руки. – Это будущая вывеска. – Ами, отходи, – шуршат своей растяжкой.

Могу только представлять его выражение лица и улыбаюсь сама себе.

– Это что? Аптека?

– Нет, – одновременно говорят обе.

– Это имя!

– Наше!

– Надо так назвать кафе. Витаминки.

– Я так кафе называть не буду.

– Почему? – возмущается Вита.

– Потому что… звучит как аптечка. Витаминки, сиропчики… еще и на детском. Серьезно?

– Мы штаралищь.

– Молодцы. Но мне этого не надо.

– А роможеное? Ты же сказал, что я владелица.

– Я такого не говорил. Слушайте, я не просил никаких плакатов и названий. У меня все уже сделано. Я просил улучшения к тому, что уже есть, а не переделывать все.

– Я всем во дворе и в саду расскажу, что у тебя плохое кафе и никто к тебе не пойдет!

– Баклажан! – ругается Амина.

Он что делает?! Нормальный вообще так с детьми разговаривать!

Спускаются ко мне с этим свернутым свитком мечты.

– Он сказал… что это аптека, – шмыгает носом Амина.

Вита молчит, но на лице уже план мести проступает.

– Я вас предупреждала, – пропускаю в квартиру, – что у него уже готово все. Он не будет переделывать.

– А давайте ему разрисуем дверь! – разувается Вита.

– Да. И напишем, что он баклажан, – поддакивает Амина.

Тут они единогласны.

– Так. Мы двери, машины и все остальное не трогаем. Понятно?

Кивают, но глаза прячут.

– Вита, посмотри на меня.

Стреляет глазами в меня.

– Ну что, разве это не красиво? – разворачивает плакат свой в блестках, сердечках.

Все наклейки извели на эту красоту, а ему… мог бы, в конце концов, как-то и помягче.

– Очень красиво.

Но вел себя как придурок, будто к нему не дети пришли, а дизайнеры-неудачники на защите диплома.

И вообще, если такое отношение. Пусть сам свое кафе открывает. А еще такую рекламу сделаю, что все побегут оттуда.

– Я сейчас, девочки, пойду схожу к дяде и скажу, что мы ему помогать не будем. Сам пусть свое кафе открывает.

Обуваюсь и поднимаюсь на этаж выше.

– Тая? – открывает мне дверь.

Уже переоделся в домашнюю одежду. Свободная белая футболка, на которой несколько пятен воды. Влажные волосы. Свободные светло-серые домашние брюки. Босые ступни.

Откашливаюсь. Сглатываю. И смотрю в глаза.

– Зайдешь, может… – кивает мне.

– Нет. Я отказываюсь с тобой работать.

– Причина.

– Ты не дал им ни шанса. Можно было просто сказать: "девочки, классная идея, но давайте подумаем еще". Ты их обесценил. Они старались, вообще-то.

– Я не просил и сразу сказал, что переделывать ничего не буду.

– Они дети!

– Бизнес – это взрослая тема. Слушать детей тут…

– Знаешь что! Сам готовь там и делай по своему вылизанному правильному проекту. Будь как все и будешь сто пятьсот тысячным в списке элитных кафешек.

– И буду.

Соглашается.

Просто берет и соглашается.

Как будто моя речь мимо прошла.

– Вот и будь.

– Ты не понимаешь, что сомнительный проект может выстрелить, а может, и нет. А проверенный – это точное попадание в боль людей.

– Подумай над тем, что кто-то, например, обожает рыбу, но если ты с этой рыбой придешь на рынок, где люди ищут фрукты, то ты пойдешь… лесом со своей элитной рыбой. Мы продадим свою идею кому-нибудь еще! И вообще! Тебе машины мало было? Ты еще не понял, с кем ты связался?

Глава 12. Адвокат и прокурор

– Все спать, Витаминки, – целую и накрываю одеялом дочек. Завтра рано вставать в сад.

– Спокойной ночи, мамочка.

Выключаю свет и выхожу.

Завариваю себе еще чай перед сном, параллельно звонит Женя.

– Как день…? Мммм… Укусы, уколы, детские бизнес-проекты, эмоциональный крах… все в одном флаконе.

– Ого. Звучит… насыщенно. Что за эмоциональный крах?

– Да… не важно, в общем...

– Хочешь, завтра выгуляю тебя и твою команду?

– Куда-то нас приглашаешь?

– На озеро, покупаться.

Мы с Женей познакомились месяц назад. Туда-сюда, сначала переписывались, потом сходили на свидание, потом первый поцелуй. Потом я сказала, что у меня двое детей и я мать-одиночка. Женя как-то сразу стушевался от неожиданности, потом сказал, что ему все равно. Этим, наверное, подкупил.

Но я все равно не спешила их знакомить. Вносить в их детские сердечки мысль, что это может быть их папа, я не готова до тех пор, пока сама не буду уверена в этом человеке. Все же это очень волнительно и тонко. А месяц слишком мало.

– Пора бы уже познакомиться нам.

– Жень…

– Только не вздумай отнекиваться. Мы поедем на озеро, ты говорила, что девчонки любят воду. Возьмем фрукты, булочки, я могу бутеры наготовить, термос. Просто отдохнем.

– Женя, это мило… правда. Просто…

– Просто ты сомневаешься, да?

– Я не хочу торопить их. И тебя тоже.

– Да это же ни к чему не обязывает.

– Они спросят, кто ты. Надо будет что-то говорить.

– Скажешь, что дядя Женя. Друг.

– Это так неожиданно. Я подумаю, хорошо?

– Думай. Но сразу хочу все бонусы выдать. В запасе у меня зефирки, плед, и даже спасательный круг в форме пончика.

– Грязно играешь, – смеюсь.

Прощаюсь с Женей.

Выкидываю заварившийся чайный пакетик.

Как будто между двух миров. Один – тот, где есть Женя, озеро, плед и кто-то теплый рядом. Спокойно, уютно, робко. Второй – где вечно не вовремя Давид, эмоции, мороженое на палочке и вывеска из обоев. Эмоционально, на драйве, со спорами.

Только сажусь за стол и достаю заначку с шоколадкой, как звонок в дверь.

Проверяю в глазок. Давид.

Ну, конечно. Кто еще может явиться в полдесятого вечера, когда дети уже спят?

Защелкиваю цепочку и только потом открываю дверь, не снимая цепочку.

Знаю, что это еще с черти каких времен и сейчас такое не ставят. Но когда живешь одна, с дочками, то лишняя безопасность не помешает.

Щель узкая, но его лицо видно хорошо.

Он наклоняется, прищуривается.

– Ты серьезно? Цепочка?

– Так и знала, что когда-то она мне пригодится.

– Тая, мы можем поговорить?

– Я все сказала, – закрываю дверь, но она упирается во что-то.

Опускаю взгляд, там его босая нога в сланце.

– Я подумал… что слишком резко отреагировал.

Гляньте на него… Он подумал…

– Ты разбил детскую мечту.

– Я не сказал, что идея плохая. Просто название…

– "Витаминки" – это прекрасно.

– Я не спорю, я… – он чешет затылок. – Может все таки впустишь, а то на площадке как-то.

– Сейчас, ага… Говори, что хотел и уходи.

– Пойми ты, у меня через неделю открытие. Через неделю. Я уже дал интервью местному каналу, блогеры в графике, фуд-фотограф прилетает. Там афиши висят, сторис висят, все анонсировано. Я не могу сейчас менять вывеску, концепцию, меню под детсад.

– Ну так не меняй. Кто тебе мешает?

– Мне мешает, что мне нужен надежный человек, а его нет.

– Это я надежный? Знаешь, сколько у меня причин тебе отомстить?

– Да, знаю. И знаю, что ты можешь. Но не такая ты.

– Ты меня столько лет не видел. Откуда знаешь, какая я теперь?

– Потому что я знал тебя до. Ты не делала гадостей, даже когда имела право. Ты была прямой, резкой, но честной.

– Люди меняются.

– Тая… У меня подписаны договора на съемки. Если я сейчас все разворачиваю – то все деньги просто сгорят. Люди не придут. У меня даже наклейки на стаканчики заказаны. Я не могу все свернуть.

– Мам…. а там кто? – слышу за спиной и оборачиваюсь.

Амина с Витой выглядывают из своей комнаты.

Как же без них тут… адвокат и прокурор.

Глава 13. Маме цветы дарит папа

Аааа… это шкалапендра, – машет рукой Вита. – Я спать, – и уходит.

Аминка так и сидит, подсматривает.

– Амин, иди тоже.

– Угу, – и сидит дальше.

Так, ладно, надо заканчивать с этим, а то мы так и до полуночи не ляжем спать, а потом утром будет не поднять.

Разворачиваюсь к Давиду. Он улыбается.

– Что ты лыбишься?

– У нас тоже могли быть дочки.

Могли бы, конечно…. Если бы не был таким эгоистичным, то и были бы.

– Короче, ты если хочешь покорить столичный бомонд, то пожалуйста. Открывай тогда сразу пятизвездочный ресторан.

– У тебя вот из крайности в крайность, Тая.

– Ты думаешь к тебе на завтраки и поесть пиццу со всего города поедут? Слышал про горячих и холодных покупателей? Так вот это все, что ты будешь делать на холодных. Да, про тебя поговорят. Но ты… черти где. а пиццу можно поесть и в доставке. И что дальше? Твои горячие покупатели тут, в нашем районе. Ты лучше сделай нормальное кафе, напечатай флаеры. Заплати лучше школьнику, он тебе расклеит и в почтовые ящики разбросает.

– Слушай, сейчас на всех подъездах домофоны. Ну какие почтовые ящики. Проще голубями.

– А вот это, кстати, хорошая идея. Голуби у нас активные, это может сработать. И листовки больше людей приведут, чем все твои блогеры вместе взятые. Потому что вот тут люди, которым это надо. А не блогерам твоим и критикам.

– Поможешь?

Я? После всего?

– Ты за один день нанес моим дочкам двойную обиду. Как я после этого должна с тобой работать? Ты растоптал их кафе. Потом назвал их рисунки "это что такое", обесценил их вывеску, на которую ушел целый вечер. И потом еще просто взял и выгнал их.

– Я их не выгонял.

– Смысл был, что тебе плевать на то, что они делали для тебя. – Смотрит мне за плечо. – Я не ожидал просто. Думал, они шутят.

Тяжело как…

– Давай так, если они тебя простят, то, может быть, тогда я соглашусь.

– Хорошо, я решу с ними вопрос. Тогда по рукам?

Протягивает в щель руку, чтобы пожать, а я слегка придавливаю его в ответ дверью. С другой стороны.

– Сначала реши.

Мне нужны деньги, а чем он там торговать будет, мне все равно. Хоть огурцами.

– Чтоб ты понимал, мне все равно придется иногда брать их к тебе в кафе. А они не пойдут, если там им будет плохо.

– Я понял.

– Девочки, ну пожалуйста, быстрее!

Амина сидит на полу перед зеркалом, разложив перед собой шесть одинаковых на вид резинок и не может выбрать какую завязать.

– Мам, щердечки или звездочки?

– Звездочки были вчера.

– Точно! Тогда возьму ш блештками, – решает и выбирает вообще третий вариант.

Вита, уже заплетенная, роется в ящике под кроватью, выкидывает оттуда раскраски, ищет что-то.

– Мам, а где та с котенком и речепахой? Хочу ее взять.

– Вит, вон же у тебя в рюкзаке "Мир акул", бери и пошли!

Усаживаю Амину на стул и заплетаю косу.

– Нет! Эту Амина ее мазюкала! – возмущается Вита и вытаскивает новую – с феей. – Вот эту возьму!

– Это моя!

Амина уже подрывается, чтобы слезть и отобрать.

– Сидеть! – хватаю за плечо и возвращаю назад.

Как в мультике про маму-обезьяну…

Уже опаздываем. Сад не школа, конечно, но все равно там зарядка, завтрак, порядок нарушим и все день не задался.

Заканчиваю с прической.

– Так, все, выходим! Пока мама не начала дышать, как бык на арене!

– А это как? На арене?

– Лучше вам не видеть, – предупреждаю.

Вылетаем из квартиры, хлопаем дверью, спускаемся в лифте, выходим… и замираем.

У подъезда стоит Давид.

Черная футболка, джинсы, в одной руке крутит ключи.

Осматривает нас, будто кто-то еще должен с нами появится.

– Привет, касатки.

– Кто? – возмущается Вита.

Приоткрывает дверь машины.

– … И табуретка.

– Давид, мы спешим.

Прям вот вообще он не вовремя со своими извинениями.

Из машины достает два маленьких, но невероятно ярких букета. Мелкие розочки, много зелени. Все перевязано ленточками.

Он присаживается на корточки и вручает Вите и Амине.

– Это вам, – он протягивает букеты, – я был неправ.

Амина открывает рот от восторга и даже не знает, что делать. Смотрит то на меня, то на Виту.

Он, конечно, всегда умел производить эффект. Особенно на женщин.

Амина наконец берет свой и тут же утыкается носом в цветы.

– Ой, пахнут как клубничка!

– Это тебе, табуретка, – протягивает.

– Мне не нравится.

– От тебя другого не ожидал. Честность твое второе я, да?

– Какое второе я?

– Не важно. Что с букетом не так? – смеюсь сам с себя, что не все предусмотрел. – Он если упадет, то не рассыплется, я проверил, он крепко и надежно связан.

– Он завянет и его выкинут.

Откашливается и на меня поднимает глаза.

Старался же.

Я пожимаю плечами. Сам пусть выкручивается.

– Есть секрет, если поставить в воду и каждое утро с ним здороваться, то не завянет.

– Не верю.

– А ты проверь.

– Ладно, – забирает букет, не показывает восторга, но поджимает губы, сдерживая улыбку.

А Аминка и так уже поплыла.

– Это…. – откашливается Давид, – я про ваш плакат. Он очень крутой, девчонки. Я тогда глупость сказал… Не рассмотрел. На самом деле, я бы хотел повесить его у себя в квартире. Как вдохновение. Можно?

Он говорит это почти серьезно. Но Вита дергает головой.

– Нет! Это не для квартиры! Это для кафе, дурак!

Я кривлюсь. Ловко, Виточка. Спасибо за "дипломатию".

– О, – Давид слегка моргает. – Ну, ладно. Тогда пусть будет в кафе. Главное, чтобы он был. Он мне правда понравился. Давайте повесим в кафе.

Я на часы.

– Давид, спасибо за цветы, мы опаздываем, я побегу, потом поговорим.

– Садитесь, я вас отвезу.

– Да тут близко.

– Ну так опаздываете же.

Он уже сам открывает дверь. Подает руку Амине, помогает сесть. Потом Вите.

– Кеды не теряй свои только, табуретка.

– Ух ты! – оглядывается Амина.

Я сажусь с ними.

– Выезжаешь со двора, налево. Потом вниз. На главной тоже налево. И на втором перекрестке направо, – “диктую” адрес.

– Понял, – трогается с места.

С утра уже съездил, что-ли, в цветочный…?

Амина держит свой букет крепко и все не налюбуется.

Вита кладет свой рядом.

Не впечатлил.

Осматривается и наклоняется вперед, просовывая голову между передних кресел.

– А почему ты маме цветы не купил,а? – смотрит на Давида.

Давид мельком на нее и на дорогу. И… зависает. Вот тут-то его и прибило.

– Нуууу, маме, наверное, папа цветы должен дарить.

– Папа? – в один голос Витаминки.

Глава 14. Прощальщицы

– Так, ну что, – перебиваю их, уводя от темы “папы”, – продаем плакат Давиду?

Амина довольно кивает, Витка сомневается.

– Ладно, пусть забирает. За два роможеных.

– Каждому, – добавляет Амина.

– Без палочек и белое, я помню.

– А я в рожке люблю и розовое или желтое, – пять копеек вставляет Амина.

В ответ слышу тяжелый вздох. Вот так и живем…

– Не перепутай. Вон то здание, – показываю на бежево-персиковое здание с крышами, как у замков.

Давид паркуется.

– Все, прощальщицы, бегом, у нас пять минут осталось.

Давид выпускает их из машины и присаживается.

– Пока, витаминки, – кивает им.

– Пока, – Амина протягивает первой руку, как королева.

Давид усмехается, но подыгрывает, целует. Потом жестом просит уже и руку Виты, та хлопает, дает “пять” и разворачивается.

– Пока, спасибо, что подвез, – киваю на прощание и веду девчонок в группу.

Быстро переодеваемся, успеваем даже на зарядку.

А когда выхожу из здания, вижу на том же месте Давида.

– Ты что тут делаешь?

– Тебя жду, едем на работу.

– Уже?

– Через неделю открытие. А ты когда собиралась начать работать? В день запуска?

Он открывает пассажирскую дверь рядом с собой, как будто это все само собой разумеется.

– Нет… но я как-то не готовилась, – сажусь, пристегиваюсь.

– Там все уже сделано, с большего. Кухня осталась и меню. И поворята, – садится рядом.

– Все? Ты вчера даже вывеску не принял, – бурчу.

– Тая…

– Тая… я не отрицаю, что в твоей идее возможно что-то есть. Но у меня вся готово и оно идет вразрез с тем, что ты предлагаешь. Я физически не успею. А все должно быть идеально.

– Я тебе не предлагаю перестраивать здание. Пару деталей и все…

– Мне вывеску делали две недели.

– Значит, найдем, кто сделает быстрее. Вон, у Лены муж занимался этим раньше, сможет договориться, я думаю.

– Название уже зарегистрировано.

– Другое зарегистрируй. Передумал.

– Так у тебя все просто!

Он тормозит на светофоре.

Легкий толчок машины, и я машинально поворачиваю голову к нему.

Пересекаемся взглядами. Всего секунда – может, меньше.

Но я вижу его глаза. Эти самые, карие, с тенью иронии и вечно прячущейся усталостью.

Смотрит внимательно. Не нагло. Не вызывающе.

Я отвожу взгляд и отворачиваюсь к окну, будто там что-то невероятно важное. Сейчас пусть думает, что я равнодушна.

Хотя я помню, как он смотрел на меня после первого поцелуя. Помню, как он касался моего лица, будто я – лучшее, что у него было.

И я это любила. Я любила его. Сильно. По-настоящему.

Потом я научилась не любить. Долго закапывала это все в себе, забивала гвоздями, бетонировала изнутри. Потому что если дать себе слабину – не выберешься.

Я сейчас где-то под слоем железобетона все еще живет тепло.

Дрянь такая. Выжила, что ли?

– Это не реально…

– Давай так, если реально, то ты…. мне еще сотку платишь. По рукам? – протягиваю ему руку.

– Расскажи сначала свое видение.

– Вывеска раз. У Лены муж когда-то этим занимался, думаю, я думаю, у него остались связи.

– Дальше.

– Интерьер у тебя на сорок процентов напоминает стоматологию. Холодные цвета.

– Это стильно.

– Это не уютно. Не обязательно рисовать на стенах Винни-Пуха. Сделай хотя бы зону с теплым светом и подушками. Уют и тактильность – ключ к сердцу родителя.

– Не хочется превращать кафе в детский сад.

– Ты заработать хочешь или тебе деньги отмыть надо и плевать, что там будет?

– Ну какое отмыть, Тая…

– Тогда выдели уже из бюджета на коврик, пару пуфов и ящик с игрушками – игровая зона готова. Телевизор можно, чтобы крутить утром мульты, а вечером клипы там, музыка… Это нравится.

– Допустим, меню?

– То, что ты планировал оставляем на вечер, но добавляем завтраки. Сырники, там, блинчики, молочная каша, морсы, компоты, какао. Про названия я тебе уже говорила "Блинчик-паровозик", "Каша для феи", "Компот для дракона". И лучше все в картинках. Для них порой подача важнее. И порции небольшие.

– Сколько тебе надо, чтобы меню сделать?

– День, чтобы продумать, заказать продукты тоже в принципе не проблема.

– Помощники?

– Сколько можно взять?

– Сколько нужно?

– Давай начнем с одного, но думаю лучше двоих.

– Бери сразу двоих.

– Ну, и название… Ты сам послушай. Витаминки…. Это же ярко, просто, запоминается.

– Аптеку не напоминает? Или еще чего?

– Ты криминальных новостей перечитал что ли?

– Во что я ввязываюсь… Ладно, по рукам, – протягивает ладонь.

Я кладу свою на его и сжимаю.

А Давид тянет к себе мою руку и касается тыльной стороны ладони шершавыми губами.