Текст книги "После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

Соавторы: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 50. Второй шанс

– Я поверить не могу… – хватается за грудь, оглядывается.

– Присядьте. Все нормально. Хотите воды?

То ли играет, то ли уже нет. Теперь, чтобы ей поверили, надо сильно постараться. И как показывает жизнь, врачи тоже могут врать.

Опускается на стул.

– Эти девочки… мои внучки… У Давида есть дети… Я же всегда хотела девочку, но так получилось, что успела родить только одного сына. Всегда мечтала, что вот он родит мне внучку. А тут даже две. Близняшки.

Дрожащими пальцами теребит салфетку.

Я приношу ей стакан воды.

Она сидит прямо, но дышит часто, будто бежала. Берет воду, делает маленький глоток, закрывает глаза.

– Я даже не знаю… верить вам или нет сейчас, – шепчу ей.

А она тянется, берет мою руку, прикладывает к своей груди. Под моей ладонью сердце бьется часто-часто, трепыхается в волнении.

– Я… бабушка… должна… Они у тебя такие… добрые. Все помочь мне хотели, помнишь?

Слова путаные, но смысл я улавливаю.

– Да, – выдыхаю и убираю свою руку. – Они такие.

– И они… не знают про меня? – поднимает глаза на меня с надеждой.

– Они только вчера узнали, кто их папа. И… они, точнее одна, – не хочет прощать его, потому что для нее он бросил их. И им не объяснить, что он о них не знал, что мама не сказала, почему все сложно и запутанно вышло.

Она стонет еле слышно, качает головой, сжимает стакан.

– Господи, что же я наделала…

Да уж… наделали вы…

Молчим.

– Мы взрослые люди, понимаем, что никому не известно, сколько нам отмерено. Вы ждете для сына какой-то "лучшей доли", правильного момента… Но ему не пять лет. Он взрослый уже. Он сам может выбрать, что ему нужно и кого любить. С кем он хочет быть. А вам бы внучками заниматься, огородом, цветником, не знаю, что вам нравится больше. Но точно не таскаться по больницам и играть в больничку.

Она вздыхает. И мне кажется, впервые в жизни со мной не спорит.

– Вы если хотите поиграть в больную, так я вам двух пятилетних врачей привезу, они вас и обследуют, и диагноз поставят и конфетами для здоровья накормят. Вот сюда бы вам энергию направить. Вы хотели бы, чтобы ваш муж был жив?

– Конечно, – не думает ни секунды.

– Мои девочки тоже хотят папу, – отвечаю. – А мне приходится искать ему "замену", когда у них есть родной отец.

– Надо было сказать… – она поджимает губы, взглядом роется во мне.

– Тая, поговори с Давидом, пожалуйста. Я была не права. Я была не права, – повторяет тише. – Я… хочу объясниться. Он тебя послушает, – сжимает пальцами переносицу. – Он же послушает?

– Я не могу ничего обещать, – отвечаю. – Потому что это его решение. И потому что вы уже сделали слишком много, чтобы он сейчас даже говорить с вами не хотел.

– Если он и тебя не послушает, мне кажется, он больше никого не послушает.

– Я не хочу, чтобы потом вы опять манипулировали своим здоровьем ради каких-то выгод.

– Да уже… какое тут здоровье…

– Вы ходите, это главное.

– А можно мне… увидеться с ними? Еще раз. Не как… – она запинается, – не как "колясочница", а просто… как бабушка.

– Я не знаю. Правда.

Медленно качаю головой.

– Сейчас я боюсь, что вы принесете больше вреда, чем пользы. Им нужна стабильность, а не качели.

Она вжимается в спинку стула, опускает стакан. Секунду смотрит в сторону.

– Я понимаю. Но они из всех детей тут в зале мне больше всего запомнились.

– Я пойду… – медленно поднимается, – не буду мешать. – Если… если он согласится со мной говорить, – голос ломается, – То я буду его ждать дома.

– Я передам, – отвечаю. – Но не обещаю, что он придет.

Она кивает. Делает шаг, еще один, потом останавливается в дверях.

– Я только сейчас поняла… почему они мне запомнились… они напомнили мне Давида маленького, у него такая же улыбка была.

Она уходит из кафе. А я в раздумьях. Что делать? Давид конечно против, и она… я ей не верю до конца. Хотя очень хотелось бы.

Иду к Давиду в кабинет, он стоит у окна. Упирается ладонями в подоконник, как будто держит весь мир, чтобы тот не покосился.

Оборачивается на шум. Морщинка у него на переносице углубилась. Думает и переживает.

– Я говорила с твоей мамой, – без прелюдий.

– Я ничего не хочу знать.

– Давид… мне показалось, она очень распереживалась, – продолжаю тихо. – Я сказала, что у нас с тобой есть дети. Она помнит девочек, говорит, они ей запомнились. Похоже, правда… переживает. И… раскаивается.

Мажет по мне взглядом-лезвием.

– А ты ей веришь?

– Я… не знаю, если честно. Но она… так со мной никогда не говорила.

– Давид, – делаю шаг ближе, – может, все-таки поговоришь с ней? Дашь шанс объясниться?

– Зачем, чтобы постоянно ждать подвоха? Завтра она еще что-то придумает. Мне что, самому на врача учиться. чтобы проверять ее диагнозы.

– Ну она же может ошибаться.

– Я помню твою позицию: "не вернусь, потому что есть твоя мама". Тая, – сжимает мои плечи, – я не хочу, чтобы она снова лезла в наши отношения. Я вас еще не вернул, а уже боюсь второй раз потерять.

– Может, она хочет измениться. Она не знала о внучках. Рассказала, что всегда мечтала о девочке… Теперь их две у нее.

– Послушай, – усмехается, – ты так быстро ее простила?

– Я не простила, я не хочу носить в себе эту тяжесть и чью-то обиду.

– Тай, я тоже ошибся. Сильно. Ты мне второй шанс не даешь, а за нее просишь, хотя она нам принесла куда больше зла.

– Такая вот я.

– Я подумаю над тем, чтобы поговорить с ней, если ты мне дашь шанс.

Внутри по венам начинает шуметь кровь.

– Давай так. Я встречусь с ней. Выслушаю. Но…. ты дашь шанс мне. Мы с тобой идем на свидание. Вдвоем. Не как повар и владелец, не как "мама девочек" и "папа, который опоздал". Как Тая и Давид.

– Давид… – тяну время, потому что страшно.

– Я не предлагаю завтра съехаться и делать вид, что прошлого не было. Но я прошу второй шанс, как ты просишь за мою мать. Что скажешь?

Глава 51. Свидание

Забираю девчонок из сада. Вита выбегает первой, с перепачканными вареной свеклой губами. Волосы торчат в разные стороны, в руках куча рисунков. Амина за ней не спеша. Чистенькая, причесанная.

– А где папа? – сразу же ко мне и осматривается.

– Он в кафе остался, за главного.

– А мы туда пойдем?

– Я на площадку хочу, – переобувается в кроссовки Вита.

– Пойдем на улицу я все расскажу.

– А что расскажешь? – тут же хватается за это Амина и ждет.

– Переодевайся, тогда расскажу.

– А я готова. Мне расскажешь? – дразнит ее Витка.

– Нет, я тоже хочу.

Ну, хоть стимул ей не затягивать время.

– Девчат, меня сегодня вечером позвали в ресторан, – беру их за руки, чтобы не разбежались.

– Я люблю решторан! – моментально оживает Амина. – Там были пирожные и музыкант с гармошкой!

– Это был не ресторан, а столовая, – напоминает Вита, прищуриваясь.

– И это будет взрослый ужин, без вас.

– Почему "без нас"? – Амина останавливается, как вкопанная. – Мы же тоже хотим.

– В рестораны иногда ходят только взрослые, – терпеливо объясняю. – Чтобы поговорить.

– С кем? – от Виты, колет прямо под ребра.

– С Давидом, – говорю тихо.

Тишина. Потом одновременная реакция, как хлопушка.

– Я тоже пойду с Давидом! – заявляет Амина и подпрыгивает. – У меня есть синее платье и бантик!

– Я с ним никуда не пойду.

– Амина, мы идем поговорить. Тебе там скучно будет. Давайте, вы посидите с тетей Леной. Она кексы будет печь.

– Я тоже буду разговаривать! – не унимается Амина. – Ну возьмите меня.

– Аминчик, детка, давай мы с тобой в другой раз сходим?

– А со мной? – тут же перебивает Вита.

– И с тобой. Но сегодня я пойду одна.

– А вы целоваться там будете? – Амина.

– А спать он к нам придет? – Вита.

– Вы с чего это взяли?

– А после решторана целоваться надо.

– И спать. Так у бабушки в сериале.

Бабушка эта…

– Так. Никто к нам спать не придет и целоваться я не буду.

– А может, можно с вами? – снова заводит песню Амина.

– Вы поженитесь, да? – чуть не плачет Вита.

Чего-то вообще все выходит не по плану.

– Девочки, мне сегодня очень нужна ваша помощь, – приходится менять тактику. – Я так на вас надеялась, а вы против.

– А какая помощь?

– Мне надо собраться, выбрать платье, не перепутать тушь с лайнером. Мне нужна ваша экспертная комиссия по наведению красоты.

Это магическое словосочетание работает на обеих.

– Комиссия? – оживляется Вита. – С протоколом и оценками?

– С печатями и подписями, – подтверждаю. – И шоколадным десертом по итогам заседания.

– А я… – тянет руку, – можно я буду красить?

– Можно.

– А я прическу тогда, – заявляет Вита.

– Можно.

Все, быстро все забыли зачем вообще все это. Теперь лишь бы маму украсить.

Дома у нас начинается операция "выгуляем маму". На кровати выстроен ряд платьев: зеленое "как елка", черное "как ночь", голубое "как Аминино настроение". Амина уверена, что нужно "как принцесса", Вита – "как деловая женщина, которая не дает себя в обиду".

– Это слишком блестит, – критикует Вита выбор Амины. – Он подумает, что ты пришла на концерт.

– А это? – я показываю на черное.

– Грустное какое-то, – выносит вердикт Вита.

– А голубое? – киваю на третье.

– Подходит твоим глазам, – серьезно Амина. – И оно доброе.

– Ладно. Пусть лучше голубое.

Останавливаемся на голубом. Пока я его надеваю, Амина приносит свою блестку-"корону".

– Не надо, – смеюсь. – Это перебор.

– Тогда заколку, чтобы тебе не щекотали волосы, – решает она и бережно прикалывает невидимку.

– На случай ветра возьми мою резинку, – складывает мне в косметичку.

– Мама, ты холодное там не пей, чтобы горло не заболело.

– И сладкое не ешь, уже поздно.

– Если он тебя обидит, то я его укушу, – и показывает мне свои зубы без двух верхних передних.

– Мам, ты лучше сладкое нам привези.

– Хорошо, привезу вам десерт, но вы обещайте, что будете слушаться тетю Лену.

– Хорошо.

Телефон вибрирует.

Давид: “ты готова?”

Я смотрю на себя в зеркало.

Ну, почти.…

– Какая ты, мамочка, красивая, – улыбается Амина.

Под моим руководством вышло вполне прилично. Дала им тени самые светлые в тон кожи, чтобы не слишком выделялись огрехи. Волосы просто красиво уложили завитками на плойку.

Отвожу девочек к Лене, Давид уже ждет у машины.

Хищно и довольно улыбается. Как будто это не просто ужин.

В ресторане приятная легкая музыка, пахнет вкусненько. Сто лет, кажется, нигде не была.

У нас столик у окна с видом на город.

– Тебе идет это платье.

– Моя комиссия одобрила такое.

– Комиссия?

– Ага, у нас даже заседание было.

– С прокурором? – усмехается, намекая на Виту.

– Его тоже позвали.

Я беру пасту, Давид заказывает рыбу на гриле.

– Отпустили тебя?

– Не хотели, но как я сказала, что они помогут мне собраться, то все быстро оживились?

– А чего не хотели отпускать?

– Они хотели с нами.

– Давай сходим тогда еще все вместе.

– Посмотрим на этот вечер.

Мы вспоминаем смешное и безобидное из прошлого, как он однажды перепутал соль и сахар и сделал "карамельный борщ", как я впервые хотела угостить его своими фирменными пирожками и обожгла его палец.

– Мне так не хватало тебя, Тая.

– Да ладно… прям не было никого.

– Нет, я пытался… но все было не то. Ну, так ты тоже….

– Что с мамой будешь делать?

– Раз я обещал, то я ее выслушаю. Но верить ей, Тая, я не смогу. Ты и сама понимаешь все. Это было не то что слишком. Это… необратимо.

– Ну, хотя бы она будет знать, что сказала все, что хотела и тебя не будет терзать то, что не послушал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Тут больше другой интерес… вытянуть тебя в ресторан.

Кончиками пальцев нащупывает мои и нежно их гладит.

Домой возвращаемся уже по темноте. Я откормленная. Чуть уставшая и под эйфорией вечера. Я как в прошлое окунулась. И так там хорошо, так спокойно с ним.

Сворачиваем в наш двор и попадаем в темень. Весь наш двор как вырубило. Ни в домах нет света, ни во дворе.

Давид паркуется почти наощупь, я набираю Лену.

– Не знаю, что Таюш, пропало уже как полчаса.

– Давай я девчонок заберу, я вернулась уже.

– Слушай, свет как пропал, так они все отключились и спать легли. И мой тоже. Так что приходи ты уже завтра за ними.

– Точно?

– Да.

– Ну, ладно. Но если что, звони.

Отключаюсь.

– Лена сказала, что света уже полчаса как нет. И девчонки уснули.

– Понятно. Лифт, наверное, не работает. Пешком придется идти.

В подъезде и правда темень. Давид берет меня за руку. Идет первым. На третьем этаже мне уже хочется отдохнуть, но домой мне хочется сильнее. Еще туфли эти.

Наконец мой этаж.

– Может, нам еще с тобой кофейку попить? – предлагает Давид, пока я наощупь пытаюсь вставить ключ в замок.

– Поздно уже.

– Десять, это поздно разве?

Наконец дверь поддается. Вхожу. На автомате щелкаю выключателем, нет ничего. Давид за мной заходит.

– Света нет.

– Мне страшно одному дома.

– Ладно, одно кофе и все, по кроватям.

– Так… мы можем сразу в кровать.

И в следующую секунду чувствую его ладони на моей талии. Подталкивает назад пока не упираюсь в прохладную дверь.

– Давид…

– Потом все, – почти беззвучно.

Мягко, но уверенно целует меня. Осторожно, как будто ждет, что дальше.

Сильнее прижимает к двери.

Его аромат, губы, чуть туманное и расслабленное сознание дают сбой. И я отвечаю на поцелуй.

Поцелуй тает на губах. И как же я скучала по нему…

– Ты кофе хотел… – шепчу в темноту.

– Уже передумал, – чуть подсаживает и подхватывает меня на руки .

– Где твоя спальня?

Нет…

– Вторая дверь справа.

Дальше мозг. Просто отключается. Какие-то инстинкты просыпаются. Я только стягиваю с него пиджак, рубашку. Тянусь к ремню брюк.

Пожалею же потом.

Может, быть… А чего жалеть, с другой стороны?

Мы не последние люди друг другу.

Вам еще работать. Будешь мешать личное и работу.

– Уволюсь.

– Что? – Давид останавливается и приподнимается на локте.

– Куда это ты уволишься?

Черт.

– Я сказала это вслух?

– Да.

– Забудь.

– Что еще ты там про меня говорила у себя в голове?

– Что плохо мешать работу и личное.

– Смотри на это как на семейный бизнес.

Переворачивает меня на живот и тянет молнию на платье вниз. Целует между лопатками, убирает в сторону волосы и прикусывает заднюю сторону шеи.

Куда от него теперь деться?

Глава 52. Второй шанс

Тепло. Тихо. Темно.

Одеяло сбилось на колени. К коже, покрытой легкой испариной липнет простынь.

Я лежу у Давида на плече, слушаю, как сердце стучит ровно, как метроном.

– Тая, – шепчет в мои волосы и перебирает пальцами по коже на плече. – Попробуем еще раз?

Провожу по его ключице.

– Там много против.

– Хочешь переедем вообще отсюда? Подальше от мамы и ото всех.

– Не только в ней дело. Вита не хочет. Ревнует меня к тебе.

– А ты хочешь? – касается губами моего лба.

Я… глупо отрицать, что чувства прошли. Они притихли на время. Пока его не было.

– Я боюсь, чтобы не получилось как в прошлый раз.

– Я тебе обещаю, что больше ее слово вообще никак не повлияет на меня. Ни ее, ни чье-либо. Только твое. И наших девочек.

– Давид….

– Я знаю. Я сам виноват, – губами скользит к виску, – поэтому и говорю, что вы всегда будете на первом месте.

Я… и хочу. И страшно очень. И если я сама переживу, то девчонкам получить папу, а потом его опять потерять… А если не получится?

Мы молчим, слушаем темноту. За окном шуршит машина, где-то за стеной едет лифт.

– Давай начнем с того, что будем вместе жить. И ночевать.

– Это сложно.

– Ничего не сложно. Было бы желание. Только к тебе или ко мне.

– Нам больше перевозить.

– А у меня больше комнат.

– Еще рано, Давид, – качаю головой.

– А ты нам предлагаешь прятаться от них? У меня? От двух маленьких шкодниц? Как от родителей? Тут вообще кто главный?

– Мама.

– Мама? – разворачивается и нависает надо мной.

– Папа главный, поэтому папа и решает.

Снова его губы на шее. И я, кажется, хочу уже на все согласиться.

Обнимаю его обнаженную спину.

– Представь только, что у нас такие все ночи будут. А потом утро, общие завтраки, – целует в губы.

– Их надо подготовить.

– У тебя кто в доме главный, ты или они?

– У нас равноправие.

– Тогда я беру на себя роль руководителя. Ты мой помощник главный.

– Комиссия в составе двух строгих дам будет тщательно рассматривать твою кандидатуру.

– Ладно, тогда пока я к вам, а потом решим, где нам лучше. А может в двух квартирах останемся. Нам же надо где-то уединяться, – ведет губами по шее и спускается ниже.

– Девочка моя…

Просыпаюсь от звонка будильника. Тут же пишу Лене, что хочу забрать девчонок. Она пишет, что одна уже проснулась.

– Давид, – бужу его, – мне надо идти за дочками, еще их покормить и собрать.

– Иди.

– Иди к себе.

– Ты меня выгоняешь?

– Они не должны видеть, что ты тут ночевал.

– А что такого?

– Их надо подготовить.

– Вот не усложняй. Придут и увидят.

– Ну, Давид.

– Давай. Я чайник поставлю. Что вам там, кашу сварить?

– Ты кашу умеешь варить?

– Так, как ты, конечно, не умею, но сварить могу.

– Не надо кашу, бутерброды сделай. Кашу они поедят в саду. И какао. Без сахара с молоком, – быстро одеваюсь. – Мне кофе, без сахара, со сливками.

Кожа под его взглядом покрывается мурашками.

Бросаю взгляд как лежит на моих подушках, как довольный кот. Улыбается. Я же даже кровать себе двуспальную купила, как будто ждала, когда вернется.

– И оденься.

– Я думал тебе нравится.

– У нас девочки все-таки. Они не привыкли, что у нас по дому разгуливают мужчины в трусах.

– Мужчины? А мы кого-то еще собираемся приглашать?

– Мужчина, – усмехаюсь, поправляя себя.

– Даже, если он папа?

– Тем более папа, пример ты какой будешь подавать?

– Хорошо. – Тогда с тебя завтрак, я сейчас приведу дегустаторов.

Убегаю к Лене. Мои красоточки уже собраны. Наперебой рассказывают мне, как вчера свет отключили и как они в темноте играли.

– Воспользовались хоть тем, что детей не было дома? – шепчет Лена.

Я поджимаю губы и киваю.

– И как?Помирились?

Киваю.

– Рассказывай тогда!

Взглядом на девчонок.

– Ясно. Рада за тебя. И за вас, – обнимает меня. Если надо будет еще посидеть, – подмигивает мне, – говори.

Мы идем к себе. И мне надо их как-то подготовить к тому, что там папа, но они перебивая друг друга тараторят про выключение света. И какое сегодня надеть платье, и можно ли корону, так что в квартиру мы входим, как есть.

– Привет, мои принцессы.

Давид выходит из кухни. Одет прилично. Как вчера до раздевания. Рубашка, брюки, носки.

– Папа! – бросается к нему Амина.

– А почему он тут? – хмурится Вита.

– Захотел с вами позавтракать, – приобнимает Амину и берет в одну руку.

– А почему ты тут?

– Маме было страшно одной, я остался с ней.

– Он же не спал в моей кровати? – смотрит на меня.

– Не спал я, Вит, иди сюда, – зовет ее, но она не рвется особо. – Идем завтракать.

Вита идет сама. Амину Давид несет на руках.

Как-то у них контакт прошел быстрее.

На столе нарезаны бутерброды с маслом и колбасой. Сделано какао. Мне кофе.

Быстро завтракаем, я делаю прически, Давид отвозит их в сад, потом едем в кафе. Набираем сразу обороты, Я шуршу списками закупок, повара спорят, как "правильно" карамелизовать тыкву.

Запарка – лучший камуфляж для мыслей, но мне сегодня даже это не помогает. Ловлю себя на том, что дважды за пять минут невольно уже несколько раз подумала о Давиде и этой ночи.

Влюбилась заново в бывшего мужа?

Браво, Тая, оригинально.

Улыбаюсь сама себе.

И вот вроде не сделал ничего, и в прошлом накосячил, и маму его со счетов снимать нельзя, но…

Хочу ли я, чтобы они снова мирились и она опять начала разыгрывать что-то?

Не знаю.

Но вот увидеть его хочу. Уже.

Документы, что ли, у него подписать? Или счета отнести? Или списки продуктов отнести? Да. Пусть заказывает.

Он как чует, сам мне набирает.

– Таюш, я голодный, как волк. Может, у тебя там что-нибудь для меня найдется? Согласен и на кашу с сырниками. Лишь бы ты принесла…

Так бархатно и низко это говорит, что у меня горло пересыхает.

Глава 53. Попались

Я уже собираю на поднос омлет, тосты, салат, кофе.

– Босс наш проголодался, пойду отнесу, – предупреждаю своих настолько равнодушным голосом, насколько могу.

– Что это? – вырастает Лиля у стойки, как всегда не к месту.

– Завтрак в кабинет начальнику.

– Я отнесу, – тянется к подносу, а лакированный ноготь уже в моем поле зрения.

– Не надо, – аккуратно уворачиваюсь. – Следи тут за порядком.

– Ты вообще повар, а не официант.

– А ты администратор, сама говорила, что официант это не твое. Каждый при своем.

Она фыркает, но отступает. Я иду к лестнице, и с каждым шагом внутри делается теплее и тревожнее.

Ты взрослая женщина, Тая. А дрожишь, как первокурсница. Соберись.

В дверях его кабинета замираю. Он сидит у окна, свет на плечах, рука в волосах – привычный жест, когда считает. Поднимает глаза.

– Завтрак.

Он тут же откладывает все и поднимается.

Подхожу к столу, ставлю поднос на стол.

Давид закрывает за мной дверь и шаги за спиной приближаются ко мне.

– Тая.…

Несколькими шагами сокращает расстояние. Обнимает со спины.

Я не двигаюсь. В сердце барабаны.

Отодвигает волосы и целует в основание шеи. Это вообще нормально, так хотеть бывшего мужа…

Дверь без стука распахивается.

Давид тут же отпускает меня.

Но тот, кто входил, явно видел.

Видела. Лилечка.

– Стучать не учили? – отрезвляет ее Давид.

– Там к Тае, мужчина ее.

Спускаемся в зал. Женя.

Давид, конечно, не остался у себя, хотя попросила поговорить наедине.

Женя стоит у входа, держит в руках бумажный пакет и цветы, ищет меня взглядом. Вот теперь уже точно поздно.

– Привет, – говорит он, когда подхожу.

Тянется, чтобы поцеловать, но я уворачиваюсь.

– Это тебе, – протягивает мне букет, – а это девчонкам, – пакет.

Мне и отказаться неудобно, и взять не могу, потому что знаю, что Давид смотрит. Беру все.

В конце концов, Давид пока мне никто. Никаких заявлений официальных он не делал.

– Жень, выйдем на улицу? А то тут людей много.

Кивает, выходим на улицу, становимся чуть в стороне.

Чуть-чуть бы раньше, а теперь мой мир уже поделен на "до" и "после" прямо посреди зала.

– Тая, прости. Я… сорвался тогда. Не поздно же вернуть все?

– Женя, я правда благодарна тебе за все, что ты делал для девочек и для меня. Но я не хочу обманывать ни тебя, ни себя.

Он кивает, смотрит прямо.

– Значит, "нет"?

Я молчу секунду – честно ищу слово.

– У нас дочки. Мы все равно будем видеться, общаться. Тебя будет это цеплять. Это однозначно точно.

– А ты не можешь с ним не общаться?

– Мы еще и работаем вместе.

– Ты везде ищешь не пути решения, а оправдания.

Кто-то заходит в кафе, кто-то выходит, но я не обращаю на них внимания. Расставаться всегда сложно. Легко на эмоциях, разругаться. А вот сложно, когда хочется остаться друзьями.

Я и сделать ничего не успеваю. Только спиной ощущаю, как кто-то меня обнимает одной рукой. Тепло ладони ложится мне на талию – уверенно, по-собственнически, без лишнего нажима. Наклоняется ко мне и целует в висок.

– Проблемы? – Давид кивает Жене.

– Удачи тебе… Не обожгись второй раз.

Разворачивается и оставляет нас.

– Вы что, вместе? – подлетает сзади Лиля. – Я тут рвусь, понимаешь, изо всех сил, помогаю тебе, твоей матери, бесплатно! А ты что?

– А ты не знала, что она моя жена? – спокойно говорит Давид.

И будь это кто другой, я бы возмутилась, но перед ней прям наслаждаюсь тем как она краснеет, багровеет, дышит, как носорог.

– Никакая она тебе не жена! Бывшая.

– Уже нет. Жена.

Разворачивает мое лицо к себе и целует тут же. Прямо на улице. При всех.

– Если я тут никому не нужна, то уйду. Сама. Найду место, где будут ценить. Где не целуются при персонале!

Мы усмехаемся друг другу и останавливаемся только, когда слышим стук каблуков.

– Еще не хватало твоей маме увидеть.

– Лиля передаст, не волнуйся.

Разворачиваемся к кафе, мельком мажу взглядом по Жене, они о чем-то говорят с Лилей. Надеюсь, что они не свяжутся, чтобы нас разлучить опять. Он одинок, она тоже свободна. Пусть бы лучше уже отстали от нас.

В кафе возвращаемся вместе, но не за ручки. Заявлений не делаем. Но Алина смотрит на нас, поджимая губы. Я сбегаю на кухню.

И вечером, когда время забирать дочек из сада, уходим вместе.

Пусть думают, что хотят. Мы же вроде как и не должны тут отчитываться.

Вита занимает сразу качели, Амина катается с горки. Мы с Давидом едим на скамейке мороженое.

– Ты с мамой говорил?

– Пока нет.

– Маринуешь ее?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Как незакрытый вопрос какой-то.

– На выходных съезжу, пусть еще подумает.

У него в кармане играет телефон.

Показывает мне экран. Лиля.

Сбрасывает звук и убирает в карман.

– Давид, ответь.

– Зачем?

– Ну так она не поняла. Таким несколько раз надо сказать.

– Да? Ну ладно. Но если опять не поймет, то заблокирую.

Принимает вызов.

Она что-то тараторит там.

А у Давида лицо становится каменным.

– Это ты рассказала про нас с Таей?.. Ну, передай ей, что это кино мы уже видели… и увидимся с ней, когда выпишется. Так что пусть не залеживается.

Отключается и блокирует Лилю.

– Не поняла.

– Что не поняла? Что случилось?

– Мама опять в больнице, – откусывает мороженое с таким выражением лица, что согласится теперь ее увидеть только в одном случае, чтобы “убить”.

Она когда-нибудь успокоится?!