Текст книги "Воитель (СИ)"
Автор книги: Ян Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 2
Мы заняли позицию на гребне холма. Ну как мы – так и не представившиеся всадники согнали свежих ополченцев, стимулируя слишком, по их мнению, неторопливых. Очень к месту вспомнилось происхождение слова «стимул» – палка которой подгоняют скот. Символичненько. Идти было недалеко, метров двести, но не сказать что удобно. Ноги скользили на влажной земле вперемешку с камнями, вроде бы небольшое копье оказалось тяжелым, неухватистым и уже успело натереть ладонь. Молодой парень таки сделал выбор, и попытался дать деру – рванул с неплохой такой скоростью по направлению к лесу. Неплохой скоростью для пешего, конный догнал его играючи, невидимым из– скорости взмахом чего-то типа шашки снес беглецу голову, чуть склонившись с седла подхватил ее за волосы, и вернулся к нам.
– Эта падаль легко отделалась. – Для убедительности он потряс трофеем, держа его за волосы. – Следующего, кто попытается бежать, заживо скормлю тварям.
Возможно, конечно, всадник – коренастый и немного раскосый, словно с примесью монгольской крови – и брал на понт, но делал это очень убедительно. Даже Станиславский не нашел бы, к чему придраться. Возможно, отвлеченно рассуждая, нужно было что-то сделать – все-таки нас, ополченцев, было двадцать три…уже двадцать два. Все равно больше, чем пятеро погонщиков, и мы даже не были безоружны. Но и так не самый лучший человеческий материал был окончательно деморализован скоростью и жестокостью расправы, так что о каком-то организованном сопротивлении говорить смысла не было. Ну, позже я понял причину обреченной пассивности остальных, и даже похвалил себя, что не дернулся – шансов просто не было. Проводив взглядом скатившееся со склона тело, я поплелся дальше на вершину, занимать позицию.
На гребне нас выстроили в подобие линии. Ну, как выстроили – растыкали в ряд, велели держать копья острием к противнику и не разбегаться. Для убедительности cамого нерасторопного – то ли деда, то ли очень плохо сохранившегося бомжа средних лет – перетянули плетью, оставив быстро вздувшийся рубец на голой спине. Тот, видимо уже ученый жизнью, никак выражать недовольства не стал, только вскрикнул разок. Мужик, что вручил мне копье, расщедрился даже на краткий инструктаж, на пальцах объяснив единственную тактику, которую от нас ожидали. А именно – упереть тупой конец древка в землю, выставить острие вперед и вверх, и молится Всеблагим Заступникам, чтобы тварь сама напоролась на наконечник.
– А если не напорется? – поинтересовался я.
– Ну, значит не повезло. – Флегматично ответил тот. – Ори тогда громче, глядишь кто поможет.
Великолепный план. Надежный как швейцарские часы, да. Ну, с другой стороны, орать я умею куда как лучше, чем махать копьем.
Мы – как ни странно, ни лысый ни всадники нас не бросили, наверное чтоб не разбежались заранее – стояли на гребне и ждали. Как оказалось…ну ладно, как я тогда думал, ожидание боя страшнее собственно боя. Те минуты, когда ты видишь приближающуюся смерть, но она еще не дошла. Когда у тебя есть время рассмотреть ее во всех подробностях, представить как именно она тебя сожрет, разорвет, растерзает. Когда прокручиваешь в голове все варианты – и каждый из них поганый.
А рассматривал я внимательно.
Самая шустрая стая уже поднималась вверх по склону. Неспешно и дергано переставляя свои искаженные конечности, собаки шли чем-то типа рыси, только очень уж отвратительной, нереально чуждой. Их было не очень много, голов пятнадцать – двадцать. Точнее посчитать мешала высокая трава на холме и мясные проплешины, оказавшиеся недурным камуфляжем. Но, в любом случае, приемлемо, по одной на каждого максимум. Ну, если твари не догадаются попробовать в тактику, вопреки словам здешнего командира…кстати кто он хоть…да и вообще, где я…не пофиг ли, сейчас другие приоритеты.
Твари, кстати, догадались. Командир назвиздел. Надо же никогда такого не было, и вот опять. Но шутки шутками, а собачки реально бегут на сплошной массой, не стаей – а хоть и кривоватым, но клином. Впереди тройка самых здоровых зверюг, чуть позади основная свора. Еще и пара особо бойких смещалась во фланг, явно собираясь обойти нашу неприступную крепость с боку, или как минимум, отвлечь от основной атаки. Хоть и твари, а действуют куда грамотнее нас.
Больше всего, кстати меня напрягала фланговая парочка. Ну, потому что я стоял практически с краю, и был вторым кандидатом на педигри, сразу после мужика в живописной рванине. Мужик был похож на Зи Зи Топа, если бы тот работал сборщиком металлолома в депрессивном райцентре, вооружен близнецом моего копья. И были некоторые подозрения, что обращению с этим оружием он обучен получше меня, во всяком случае держит куда как увереннее…или просто показалось. Ну, в любом случае, всегда считал, что любую работу нужно доверять профессионалам. И в момент, когда первый представитель канис охреневалис прыжком преодолел оставшиеся пять метров, я очень аккуратно, бочком, на полшага сместился назад, оказавшись чуть левее и позади оного профессионала. Не сбежал – не то, чтобы был против, но вряд ли проканало бы – просто перераспределил риски и сохранил боевую единицу в лице себя.
Таки насчет профессионализма бородача я не ошибся – одна из тварей, что выбрала его своей целью, оказалась насаженной на копье, пробившее тушку в районе горла. Зизи даже почти успел выдернуть оружие и встретить вторую – меньше чем за секунду, мое уважение. Но почти не считается, вторая собака оказалась шустрее первой, и как-то перекрутившись в полете, пинком не по собачьи длинных задних лап пропорола соседу горло, оттолкнулась от уже обреченного тела и прыгнула уже в мою сторону.
Что-то подумать я не успел – оно и к лучшему, на это ушли бы драгоценные доли секунды, которых не было. Тело само собой, на непонятно откуда взявшемся инстинкте выставило копье вперед и вверх, упирая пятку в землю. Ну, как и учили несколько минут назад. И еще зажмурился, хотя этому и не учили., словно маленький ребенок, который верит, что если он не видит чудовище, то и чудовище его не видит. Гениальная стратегия выживания. Десять из десяти. Рекомендую.
Что-то с чудовищной – ха-ха, каламбур -силой ударило, едва не выбив древко из рук, отдача чуть эти руки не отсушила. Я отлетел назад, шлепнувшись на задницу, и сверху обрушилась туша.
Я открыл глаза.
Зрелище мне не понравилось – где-то на расстоянии вытянутой руки передо мной красовалась пасть. Оскаленная, истекающая черной пеной слюны, воняющая так, что хотелось сдохнуть просто чтобы не нюхать. Что умеренно (очень умеренно) радовало – тварь была насажена на копье, которое я умудрился не выронить. Наконечник вошел ей где-то в районе правой лопатки, пробил насквозь и торчал из спины. По чистой, невероятной случайности она сама напоролась на него. Что не радовало – она все еще была жива. Более того, даже вполне себе бодра. Псина хрипела, дергалась, скребла когтями пытаясь дотянутся до меня. И медленно, сантиметр за сантиметром, насаживая себя на древко, таки подбиралась ближе. Зубы клацали в воздухе, на лицо падали крупные капли густой слюны вперемешку с кровью, отчего я чуть не добавил в этот коктейль немного рвоты. Но сдерживался, ухватившись за древко обеими руками, упираясь изо всех сил, вжимаясь спиной в землю и орал, понимая, что сейчас обоссусь. Не от страха, разумеется, а от лютой ненависти.
– Сдохни, сука блохастая! – выл я, сам уже не сильно похожий на хомо, тем более сапиенс. – Сдохни, тварь, ну сдохни же!
Тварь оказалась без понимания, и сдыхать не торопилась.
И тогда я, собрав все силы, отшвырнул копье с шашлыком по корейски, подхватил с земли камень, немалых размеров булыжник, которых на гребне холма имелось в избытке, и со всей дури, которая только нашлась, впечатал его в собачью башку. Очень вовремя, потому что обладатель башки был уже на ногах…в смысле на лапах. Так что впечатал еще раз. И еще. И еще, уже не считая, не думая, не чувствуя ничего, кроме животного желания, чтобы эта хрень перед мной перестала двигаться, перестала скалить зубы, перестала быть.
Ну, вроде бы получилось. Сухо хрустнула кость, тварь дёрнулась в последний раз и обмякла.
Я ещё несколько раз ударил уже мёртвую тушу, прежде чем до меня дошло, что она больше не шевелится. Потом отшвырнул камень, пару раз пнул тяжёлое, исходящее паром тело, не удержал равновесие и отполз в сторону на четвереньках, давясь и кашляя. Меня таки стошнило. В желудке было пусто, так что исключительно желчью.
А потом перед глазами развернулась бледно светящаяся панель.
> [Идёт инициализация. Носитель распознан]
> [Зарегистрирована душа без привязки. Установка Системы…]
> [Установка завершена. Добро пожаловать]
>
> [Получен опыт]
> [Получен Уровень 1]
> [Доступно получение класса. Анализ носителя…]
> [Класс получен: Ополченец (обычный)]
Я сидел на земле, перемазанный кровью, грязью и слюной сраной псины, и тупо читал эти строчки. Вокруг ещё шёл бой. Кто-то кричал, кто-то умирал, кто-то рубил тварей, – но для меня всё это словно отодвинулось, заглохло, ушло на второй план. Был только я и эта светящаяся надпись.
Светящаяся надпись, кстати, не впечатляла вот ни разу. Ни визуальными эффектами не впечатляла, ни содержанием. Судя по всему, класс мне перепал максимально отстойный, никоим образом не располагающим к нагибу всего живого, счастью и богатству или, хотя-бы, веселому времяпровождению. Такое себе пушечное мясо категории «Г». Собственно, именно этим мясом я в этом мире и являлся.
Кстати, да… а не в этом? Не думаю, что каждый из моих недобровольных коллег мог похвастаться иссекаем в анамнезе, да и вообще – неужели в этом мире таких как я каждый второй? Должно же мне что-то полагаться, ну хоть какая-то плюшка? Вам чё, жалко, что ли?
Словно услышав мои стенания, панель моргнула, и на ней проступило еще что-то, написанное другим цветом. Хотя нет, цвет остался тем же, но стал более глубоким, насыщенным…все не так…значимым, вот. Словно за этими словами теперь стоял кто-то очень древний и могущественный, кто на долю мгновения заглянул мне через плечо и оставил в моем статусе крохи своего присутствия. Отблеск от отблеска, жалкую долю отражения истинного величия – и неизмеримо много для простого смертного.
> [Обнаружена аномалия.]
> [Носитель: душа вне естественного цикла перерождений.]
> [Активирован протокол… Дар Героя.]
>
> [Внимание. Носителю доступны уникальные привилегии: ]
> – Свободная смена классов без прохождения Перерождения.
> – Возможность обретения любого навыка без классовых ограничений.
> [Предупреждение: для получения навыков по прежнему необходимо соответствие требованиям.]
> [Предупреждение: обретение навыков вне класса может быть сопряжено с риском и получением негативных эффектов]
> [Данная информация скрыта от всех способов проверки статуса.]
Я перечитал это раза три.
А потом ещё раза три. Я не тормоз, я обстоятельный.
Если отбросить весь пафос и торжественность, которыми Система обильно сдобрила сообщение, выходило следующее. Я – не такой как все… ну, тут и так сомнений не было. Я могу то, чего, судя по всему, не могут другие, могу менять классы, как перчатки, и брать любые навыки, какие захочу.
Звучит как мечта любого задрота, здорово облегчающая прокачку персонажей…ну, меня, в смысле. Что-то то вроде возможности создать мультикласс, воина-хилера с большими огненными шарами.
А теперь читаем мелкий шрифт… который «предупреждение». Чтобы получить, скажем, класс крутого мага, мне сначала надо стать крутым магом. Чтобы получить класс несгибаемого воина – сначала стать несгибаемым воином. Чудесно. Это всё равно что мне сказали бы: «Ты можешь занять любую должность в компании! Главное – сначала на неё дорасти». Спасибо, кэп. Я так знал, что могу стать кем угодно, если очень постараюсь. Проблема всегда была в «постараться».
Насчёт риска и негативных эффектов тоже в целом понятно, так, что три раза подумаешь, надо ли оно вообще.
Иными словами, мне выдали ключи от всех дверей.
Не уточнив, что за каждой дверью с той стороны может стоять что-нибудь, что эти ключи у меня вместе с руками отгрызёт.
Ну а раз информация скрыта ото всех, то и я решил никому о ней не рассказывать.
Вот совсем-совсем никому. Ни одной живой душе. Потому что я, может, и не самый умный чно и не дурак. И уже давно понял простую вещь.
Если ты особенный – про это лучше молчать. Особенно в таких местах, где права человека защищены ровно настолько, насколько этот человек их сам способен защитить. В моем случае – ни на сколько.
Так что если я не хочу оказаться на цепи или лабораторном столе – лучше молчать.
Я уже собрался полистать остальные менюшки – должны же тут быть характеристики, инвентарь, ещё какая-нибудь полезная муть, – но Система, видимо, решила, что для первого знакомства хватит, и панель погасла. Меня грубо выдернули обратно в реальность, в которую очень не хотелось возвращаться.
Реальность, ожидаемо, была так себе…хотя, могло быть и хуже.
Бой уже заканчивался, причем заканчивался нашей победой. Из пары десятков «добровольцев», встретивших врага на холме, на ногах оставалось ощутимо меньше половины, человек семь. Остальные либо лежали тих и неподвижно, либо ползали и корчились, чередуя просьбы о помощи с матами и богохульствами. Часть просто исчезла – то ли собачки их уволокли в качестве трофеев, то ли таки сумели под шумок слинять. Бородач, за чьей широкой спиной я так удачно спрятался, тоже лежал, давно и основательно мертвый.
А еще подошла обещанная подмога. Откуда-то – очевидно, с упомянутой уже заставы, прискакал десяток конных, в хороших, годных доспехах и с нормальным оружием, и вот они то и решили исход боя. Или, что вернее, переломили – можно, конечно, предъявить им претензию «какого так долго», но без них псы порвали бы не половину, а всех. Я смотрел, как один из прибывших заметил отбившуюся от стаи гончую, догнал ее и располовинил огромным…то ли мечем, то ли копьем с очень длинным наконечником. Смотрел, и понимал, какая между нами лежит пропасть, которую мне предстоит как-то перепрыгнуть. Если я, конечно, не хочу оставаться бесправным мясом. Ну и, разумеется, если раньше не сдохну. Что, учитывая как начался первый день в этом мире, совсем не исключено.
Наверное, я должен был ужаснутся. Растеряться. Еще что-нибудь в таком роде, ну или хотя бы сожалеть о тех, кто только что погиб рядом со мной, защищая нафиг им не нужную деревню по приказу какого-то сраного феодала. Но я поймал себя на другой мысли. Что когда тварь напоролась на моек копье, когда я добивал ее камнем, когда выжил в смертельной схватке – мне это понравилось. Мне понравилось побеждать, понравилось оставаться живым. И хотя я все еще не глядя променял бы весь этот адреналиновый приход на всего лишь шанс вернутся домой, но…
Но Система ведь признала меня. И вручила ключи от всех дверей, а кто кому что поотгрызает – это мы еще посмотрим.
Один из всадников прервал мои размышления.
– Эй, ты. Цел? Зовут как?
Я хотел ответить что-нибудь остроумное и дерзкое, как обычно. Но, внезапно для себя, подумал, и выдал ровно то, что от меня хотели услышать.
– Ант. Звать Ант.
Как несложно догадаться, назвал я ему первую половину моего земного имени. Вторую половину оставил при себе – так, на всякий случай, вспомнились разные сказки и суеверия. Которые в этом мире могут оказаться суровой документалистикой и гайдами по выживанию…
– Чудное имя. – равнодушно кивнул всадник. – Ладно, Ант, поздравляю с классом. И с тем, что пережил свой первый разлом. – Он криво усмехнулся, разворачивая коня. – Их у тебя будет еще много.
Глава 3
Всадник ускакал, оставив меня переваривать эту, безусловно, бодрящую и жизнеутверждающую информацию. Спасибо, добрый человек. Удружил. Я бы и сам как-нибудь догадался, что попал в такое место, где звездюлины выдают, как у нас рекламные листовки у метро – весело, бесплатно и совершенно не интересуясь твоим желанием.
Я остался сидеть на земле.
Сидеть было хорошо. Сидеть было безопасно – относительно, конечно, потому что абсолютной безопасности в этом мире, как я уже начал подозревать, не существовало в принципе. Но по сравнению с тем, чем я занимался последние полчаса, сидение на заднице в грязи, перемазанным кровью дохлой собаки, тянуло на полноценный санаторий. С грязевыми ваннами. Все включено.
Вокруг меня доживал свои последние минуты бой. Точнее, уже не бой, а зачистка – прибывшие с заставы бойцы деловито, без азарта и геройства, добивали то, что осталось от стаи. Получалось у них куда лучше, чем у нас. Оно и понятно, одно дело – два десятка перепуганных оборванцев с палками, и совсем другое – профессионалы на бронированных лошадях, с нормальным – и явно дорогим – железом и, что я начал смутно понимать, с правильными классами. Насчет лошадок, кстати, тоже вопросики. Не сказать, что я них особо шарил, но кони были куда как крупнее земных, да и не припомню я у них заостренных зубов, явно не для овса предназначенных. Один из обладателей этого копытного монстра гонял по склону отбившуюся тварь, с эдакой ленцой опытного человека, для которого все уже давно превратилось в рутину. Как сантехник прочищает засор – без вдохновения, потому что сфигли ему там взяться.
Я смотрел на это и думал, что вот эта пропасть между мной и ними, она не про оружие и доспехи. И даже не про характер, он у меня и так огонь.
А еще я думал, что надо бы наконец нормально изучить статус.
Раньше было как-то не до того. А вот теперь, когда непосредственная угроза отползла в сторону и занялась перевариванием менее удачливых товарищей, можно было и заняться самокопанием. В хорошем смысле.
Я сосредоточился на том ощущении, которое осталось после того, как погасла светящаяся панель. Подумал «статус» – и панель послушно развернулась перед глазами, бледно-серая, без всяких визуальных понтов.
>[Носитель: Ант]
>[Раса: Человек]
>[Уровень: 1]
>[Класс: Ополченец (обычный)]
>[Навык: Удар (обычный)]
И все.
Ни тебе характеристик, ни силы-ловкости-выносливости, к которым приучили меня тысячи часов, убитые на игрушки. Ни инвентаря, ни кошелька, ни строчки с количеством опыта, ни ползущей к заветной сотне полосочки. Ничего из той привычной мишуры, которой обвешана любая ролевая игра. Только три скупые строчки: кто ты, насколько вырос и что умеешь.
Что умеешь – это и было главное. До меня дошло не сразу, но дошло крепко: в этом мире вся сила, вся разница между населяющими его она держалась на одном-единственном слове. Навык. Не на циферках в характеристиках, и уж точно не желтых кругляшках в сундуке. На навыках. И, судя по обрывкам того смутного знания, что плескалось в голове с самого пробуждения, навык тут мог дать вообще что угодно. От «бить чуть сильнее» – до «отменить существование ближайшего океана». Вся лестница, от перхоти человеческой до катаклизмов в человеческом же облике, была сложена из навыков, как из кирпичей.
И это, если вдуматься, был довольно интересный принцип. В корне отличающийся от земного понимания силы и влияния. Потому что навык – это не меч, который можно выбить из руки, не доспех, который можно пробить, не золото, которое можно украсть или пропить. Навык сидит внутри…или где-там расположена эта система. Он часть тебя. Отними у нашего средневекового барона коня, замок, дружину – он ничем не будет отличатся от своего же крестьянина, разве что морда шире и зубов больше. Сделай (если сумеешь) то же самое со здешним феодалом – он останется бароном. Потому что-то, что возвышает его над толпой, у него не в сундуке, а в нем самом, в тех кирпичах-навыках.
А у меня этих навыков было целый один.
Я мысленно ткнул в строчку, и в голове, будто всегда там лежало, развернулось знание.
> [Удар (обычный): незначительно усиливает атаки оружием]
Нууу такое. Прямо чувствуется размах, аж дух захватывает. Как пластиковая вилка к дошираку, вроде и есть посуда, а вроде и хрень полная. Но зато он у меня был. Совершенно не внушающий, вообще не впечатляющий и нигде не выдающийся, но зато мой. Из абсолютного нуля я стал хоть чем-то. Маленький шаг для человечества, гигантский рывок для одного попаданца, Нил фигни не скажет.
А еще я перечитал имеющееся, и поймал себя на нехорошей, очень нехорошей мысли.
Мне захотелось еще.
Не идти срочно валить монстров, нет. Я ж не псих. Во всяком случае, не совсем. Мне захотелось вот этого вот всего, возможности стать хоть чуточку, хоть на один несчастный уровень ближе к тем суровым ребятам на лошадях, для которых развалить тварь пополам – как два пальца об асфальт.
Желание было таким острым и таким чужим, что я даже немного испугался…а потом подумал – да и насрать. Если это поможет мне выжить, то пусть будет хоть чужим, хоть инопланетным, хоть от лукавого. Главное, чтобы работало. Потом будем разбираться, чье оно и насколько правильное.
– Эй, ты. Живой?
Я вздрогнул и едва не схватился за копье, оно валялось рядом, вместе с насаженной на него полупротухшей тушей. Надо мной стоял один из ополченцев, из тех семерых, что пережили первую волну. Мужик был немолодой, жилистый, с лицом, по которому будто прошлись теркой – все в каких-то старых рубцах и оспинах. Но интеллект в глазах наблюдался, в отличии от большинства его…и моих коллег.
– Вроде живой, – отозвался я, поднимаясь и для верности ощупывая себя. Все на месте. – Сам не верю.
– Это хорошо. – Мужик сплюнул в сторону. – Меньше копать. Ты это, не рассиживайся
– А чего? – насторожился я.
– Тушки собирать, надо. – Он кивнул на дохлых тварей, разбросанных по склону. – И своих тоже.
– А зачем тушки-то?
Мужик глянул на меня, как на идиота. Видимо, у него были основания.
– Ты откуда такой взялся, а? – спросил он почти с любопытством. – Прям с луны свалился. Это ж добыча. Шкуры, клыки, требуха. Из разломной твари даже говно в дело идет, ежели знать, кому продать. А самое главное – ядра. В каждой есть. Маленькое, тяжелое, и всем нужное. Чем тварь злее – тем ядро дороже. Из них, говорят, всякую магическую дрянь делают. Нам, понятно, не дадут – это уже баронское. Но за сбор могут пожрать дать. Бывает, что и монету, или еще чего.
– А своих зачем собирать? – все же уточнил я, хотя ответ уже подозревал и заранее им не наслаждался.
– Жечь. – Мужик пожал плечами. – Кого порченая тварь укусила или поцарапала – тех жечь обязательно. Иначе к ночи могут встать, особенно когда так близко от Разлома. Не, не обязательно – но могут, а кому такое понравится.
Я машинально оглядел собственные руки. Царапины были – конечно, были, я полчаса катался по земле, усеянной камнями. Ободранные костяшки, ссадина на предплечье…
– А если просто об камень? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Получилось так себе. —. Считается?
Мужик посмотрел на мою руку. Потом на меня. И, к моему невероятному облегчению, ухмыльнулся.
– Не ссы, паря. Камень не считается. Порча по слюне идет, по крови ихней, по укусу. От нее холодом тянет, и место чернеет. Просто ободрался – живи дальше. Пока. – Последнее слово он добавил с настолько красноречивой интонацией, что лучше бы молчал.
Я выдохнул.
– Слушай, а тебя как звать? – Все-таки человек, который только что, сам того не зная, спас меня от приступа паники, заслуживал знакомства.
– Кривой, – буркнул мужик, оскалив рот, в котором не хватало доброй половины зубов. Наверное, это у него символизировало улыбку.
На том и порешили.
Кривой, как выяснилось, был тем, что в любой армии любого мира называется «старый солдат» – мужиком, который ухитрился прожить достаточно долго рядом с разломами, чтобы усвоить простую истину: дольше всех живет тот, кто меньше всех высовывается. Мы с ним, можно сказать, сошлись на почве общей жизненной философии. Свою я, правда, озвучивать не стал – не та обстановка, чтобы козырять интеллектом. Но внутренне порадовался, что нашел родственную душу.
Родственная душа тут же согнала меня с насиженного места.
– Пошли. Вон, лысый уже зыркает. Не будешь работать – плетей огребешь. А то и чего похуже.
Лысый и правда зыркал весьма многообещающе. Этот угрюмый лось, сейчас обходил уцелевших и пинками да тычками сгонял их в кучу. Я б на такого отстойного работодателя жалобу в трудовую инспекцию накатал…если б она была тут. Ну, или просто прикопал где-нибудь, если б были силы. Ну а так пришлось подниматься и идти работать.
Работа была – хуже чем в макдональде…то есть, простите, хуже чем во вкусноиточке.
Сначала нас припахали стаскивать в кучу дохлых псин. Несмотря на размеры, они были на удивление тяжелые. Даже самая мелкая тварюшка, с земную таксу размером, весила никак не меньше хорошего алабая, и таскать их было крайне сомнительным удовольствием. Новый знакомый показал место, где у них находилось ядро – в твердом хрящевом кармане под грудиной. Лысый даже расщедрился на нож – видимо, что не повредили ценную вещь, выковыривая копьем. Само ядро оказалось небольшим, с фасолину размером, темно-багровым камушком. Или не камушком, потому что слабо светилось, будто-бы внутри тлел крошечный огонек. Опять же, не мог это быть огонек, ядро ощущалось неприятно-холодным. А ще тяжелым – гораздо тяжелее, чем долно было быть по размеру. Тянуло от него чем-то нехорошим, настолько, что хотелось вымыть руки.
Лысый молча забирал ядра, внимательно наблюдая чтоб не скрысили ничего, складывал в мешочек из толстой кожи и делал пометки в кожаном же блокнотике, вполне земного вида. Бухгалтерия и сюда добралась.
Пока я таскал круглое и катал квадратное, Кривой больше трепал языком, демонстрируя выдающиеся навыки кошения от работы. Я же не возражал, так как любая информация о мире для меня была на вес золота, и уж точно стоила получаса неквалифицированного труда.
– А чья тут земля-то? – спросил я между делом.
– Барона Грайвена. Бочарное его деревня…да и вообще все тут его. И мы теперь, считай, его люди. До форта доведут, а там уже решат, куда нас определить. Тама капитан Хорст заправляет. Грят, мужик суровый, но по-своему честный, не из тех, что своих почем зря на убой гонит. Хотя на убой все равно погонит, как же без этого.
– А барон?
– Барон-то? – Кривой усмехнулся щербатым ртом. – Для нас с тобой – бог. Так-то уровень и класс никто черноногим не скажет, но тут все знают. Воин, редкого грейда, не меньше десятого уровня. Своими руками тварь из Разлома третьего ранга валил, точно люди видали, врать не будут.
Я слушал, внимал, проникался и запоминал. Здешний хозяин – редкий грейд и десятый уровень. Над ним хватает тех, кто сильнее, как здесь так и в столице. И каждая ступенька, насколько я понял, означала не просто «бьет посильнее», а что-то качественно иное. На самом верху, если верить намекам, сидели уже не совсем люди. Или совсем не, что скорее – натурально полубоги, полудемоны, а то и без «полу». Вот эти товарищи между собой, надо думать, и делили землю, власть и разломы. Ну и людишек, куда ж без них…без нас.
– А навыки, – не унимался я, потому что нужно ловить момент, – их только за уровни дают?
– Не только.
Кривой посмотрел на меня с легким удивлением, даже с жалостью. Будто не ждал от даже от меня настолько тупого вопроса.
– За уровни – да, обязательно. Но бывают и такие, что только в Разломе можно получить. Какой, заранее не угадаешь, хотя иногда пытаются. Иногда даже угадывают, бывает и точно известно…нас в такие не пустят. Но чаще как повезет. Вот за этими навыками настоящие охотники и лезут, потому как такой навык дороже золота. Бывает, один-единственный из бродяги лорда делает.
Он причмокнул беззубым ртом, явно представляя себя обладателем подобного сокровища.
А у меня в голове таки складывалась картинка. Разлом это не только мясорубка, но еще и лотерея, покруче русского лото. Жуткая, кровавая, но и адски привлекательная. Ведь главный приз то, чего ни за какие деньги не добудешь. Полез – выжил – вытащил счастливый билет. Или не вытащил. Или не выжил. Шансы, надо думать, были так себе.
И вот тут я особенно остро ощутил, что за козырь мне сдала Система. То, за чем люди лезут в пасть разлома, рискуя всем, – я однажды смогу просто взять на очередном левелапе. Если хватит сил и умений соответствовать. Если не угробит негативный эффект. Куча «если», конечно. Но даже с этой кучей все уже гораздо интереснее, чем у простых аборигенов. И даже чем у далеко не простых.
Молчать. Молчать и расти. Вот и вся моя стратегия на этот дивный новый мир.
– Понятно, – сказал я вслух как можно равнодушнее. – А эти, которые из разломов лезут, – они все одинаковые? Или тоже… по сортам?
– По рангам, – поправил Кривой, явно довольный, что нашел благодарного слушателя. – Как у людей классы – так у тварей ранги. Эти вот, гончие да сторожевые, что мы сегодня били, – серая мелочь, ниже плинтуса. Толпой страшны, поодиночке – тьфу. Бывают редкие – те уже с норовом, в одиночку такую не возьмешь, навык какой-нибудь свой имеет, пакостный. А бывают и выше, да только из такого мелкого разлома, – он мотнул головой туда, где над холмами все еще светилась трещина, – выше редкого ничего не вылезет. Кишка тонка у разлома. Силенок не хватит протолкнуть.
– А из большого?
– А из большого… – Кривой помолчал, и веселья в его голосе поубавилось. – Из большого всякое лезет. Из большого, бывает, такое выходит, что целый город не справляется. Зверь размером с дом, которому армия бойцов со всеми навыками – на один зуб. Или умное что-нибудь. Говорящее. Это хуже всего – когда оно говорить умеет. Зверь, он зверь и есть, его понять можно. А когда тварь с тобой по-человечески заговорит, да складно так… – Он передернул плечами. – Видал я раз такое. Больше не хочу. Но это не наша забота. Нам бы с тобой эту ночь пережить да до форта дойти.
Ага. Конкретная, понятная, достижимая цель – это хорошо. И пережить ночь тоже неплохая идея, потому что из двадцати трех «добровольцев», встретивших врага на холме, в живых осталось семеро, считая меня. Остальные лежали на склоне в самых разных позах и разной степени сохранности. Ближайший мужичок неопределенного возраста лежал на спине, глядя в чужое яркое небо, и на лице у него застыло удивленное выражение. Будто он до последнего не верил, что вот так все и закончится. На какой-то паршивой высотке, которая ему сто лет не сдалась.
Я смотрел на него и чувствовал… да ничего я толком не чувствовал, вот в чем дело. В голове крутилась только практичная мысль: его копье лучше моего. Но я не стал меняться – заметил, как лысый следит за тем, кто что подбирает. Связываться не хотелось.
Пока я раздумывал над превратностями попаданческой жизни, к нам подъехал один из всадников. Судя по всему, именно он командовал прибывшей с заставы подмогой, во всяком случае выражение морды у него было вполне командирское.
