Текст книги "Воитель (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Ваша милость, – магичка почти светилась, – мне понадобится час на разметку и манекен. И… я бы просила разрешения на прямой замер.

– Разрешаю. – Барон уже отворачивался к карте, теряя ко мне интерес – до заката. – Все. Ступай.

Час до заката я провел продуктивно: сидел у палатки, точил наконечник, который в точке не нуждался, и уговаривал себя, что все нормально. Сайх подошел, присел рядом, помолчал.

– На треть, – сказал он. – Как с латником. Понял?

– Понял.

– Барону понравится и треть. – Он поднялся. – Твоя забота – не сдохнуть на ровном месте. У меня в десятке и так недокомплект.

Трогательная забота о личном составе. Я почти умилился.

Закат в этот вечер выдался – по заказу. Солнце село на дальние холмы и медленно расплющивалось о них, заливая Лагерь густым, тревожным багрецом, и все вокруг – палатки, лица, сталь – приобрело тот самый уместный колер, который этот мир так уважал. Кто-то там, наверху, по-прежнему не изменял своему чувству юмора.

Полигон устроили на утоптанном пятачке сразу за навесом мэтров. Вот это соседство мне активно не понравилось с первого взгляда, только моего мнения никто не спрашивал. Слева, в десятке шагов, – длинные столы с образцами, склянками, восковыми табличками и нашим кирпичом-накопителем, который лежал на подставке из серых пластин, тускло отсвечивая зеленью рун. За столами – ларь с ядрами, над которым как раз колдовал казначей, сверяя что-то в своей книге. Прямо по курсу, шагах в пятнадцать, смонтировали манекен – лиственничную колода в человеческий рост, на которую накрутили пластины нами же добытого латника.

Барон стоял у столов. И – сердце у меня сделало лишний удар – держал в руках ядро Пастыря. Казначей, видимо, только что извлек его из ларя по высочайшему требованию: барон поворачивал темно-багровый камень в пальцах, разглядывая на просвет закатного солнца. Ольвен рядом что-то желчно комментировал, тыча в прожилки сухим пальцем. Фон Аренн – в двух шагах, руки за спиной. Кранин разместился чуть поодаль, с видом человека, который здесь исключительно из вежливости, и вообще все это уже видел.

– Встань сюда. – Волшебница указала мне нужную точку. – Расслабься. Копье держи, как привык в бою. – Она обошла меня, как скульптор заготовку, и остановилась за спиной. – Теперь слушай внимательно. Я проведу замер потока изнутри, в момент активации. Для этого понадобится вот это. – Перед моим носом на секунду возник костяной стилус, тонкий и желтоватый, с вырезанной по всей длине рунной вязью. – Я приложу его между лопаток. Ты почувствуешь… скажем так, сквозняк. Это нормально. Не дергайся, не прерывай навык, работай как работал. Это не больно… почти.

– Обнадеживает.

– Я стараюсь.

– Готовы? – Барон опустил ядро, не выпуская его из руки, и повернулся к нам. – Начинай.

Я выдохнул, поднял копье и потянулся к паутине.

Холод отозвался сразу – здесь, в трех лигах от раны, его было хоть залейся. И в этот момент между лопаток кольнуло.

Сквозняк – она сказала «сквозняк», и слово было даже правильное, только сквозняк этот дунул не по коже. Ой как не по коже…Он ощущался где-то внутри, и опять же – не в смысле в моем родном ливере. Стилус каким-то образом воткнулся в паутину. Так-то, не существующую в реальности, это ведь просто визуализация моего ощущения этой непонятной силы. Но он воткнулся куда-то в самую сердцевину, в средоточие этой виртуальной паутины…и я почувствовал, как мои аккуратные, тщательно выстроенные шлюзы просто смыло к херам.

Приток из ручья стал рекой, река – морем, море – всемирным потопом. Я еще успел подумать, спокойно так, – что дофига как-то, – и попытался прикрыть шлюз.

Шлюз не прикрылся.

Зато я услышал ритм. Ритм Разлома.

Только теперь он не был скрыт за лигами болот, не терялся на грани восприятия. Он был внутри меня. Бил в паутину, в кости, в зубы, накатывал и опадал, и с каждым накатом чужой поток вламывался в меня все шире, пока я с ледяной, кристальной ясностью не понял, откуда он бьет. Не с северо-востока. Из двух шагов слева. Ядро Пастыря в руке барона пульсировало – я чуял это так же ясно, как собственное сердце, – пульсировало в такт, наливаясь и оживая. Мертвый узел этой поганой грибницы. Который мы своими руками принесли в лагерь, который мы заботливо подзаряжали, убивая посланных на убой тварей. Который…

Рука – огромная, ледяная рука – легла поверх моих рук. Я почувствовал ее так же, как чувствовал когда-то собственный навык: будто кто-то невидимый кладет ладони поверх твоих и направляет. «Переполнение» вывернулось у меня из хватки, как угорь, поток взревел, наливаясь уже без всякой меры. Какая нахрен, треть. Какая, в жопу, половина…

Все, и даже больше влетело в «Исток».

Жабры – вот самое близкое сравнение, я уже говорил, и плевать, при чем здесь жабры, – жабры вывернулись наизнанку. Вдох стал выдохом. Весь этот потоп, вся река, которую башня гнала в меня – вся она получила направление. Наружу. В накопитель.

Руны из зеленых стали белыми, из белых – слепящими, воздух над глыбой задрожал и потек, – а поток все шел, потому что там, на том конце, качало сердце размером с башню. Руны почернели. По граням побежала изморозь. Изнутри камня донесся тонкий, высокий звук – так поет стекло за миг до того, как лопнуть.

И барон Грайвен, воин редкого грейда, зарубивший тварь третьего ранга, успел сделать единственное, что успел бы на его месте кто угодно. Ровным счетом нихрена.

Звука взрыва я не услышал. Он пришел потом, вместе со всем остальным, когда свет стал изнанкой света, а верх и низ поменялись пару раз местами и разошлись недовольные друг другом. Сквозь мутную пленку купола я видел, как навес складывается внутрь себя, как столы, склянки, восковые таблички превращаются в горизонтальный град, как ларь – окованный, вросший в землю ларь – подпрыгивает, лопаясь по швам, и из него встает гроздь маленьких черных солнц: ядра, вся наша ледяная добыча, все аккуратно взвешенное и записанное в книгу, высвобождали запасенное разом, цепочкой, одно от другого.

Купол над нами… откуда здесь взялся купол… гудел, прогибался, шел трещинами света. Рядом со мной, на коленях, стояла магичка – обеими руками вцепившись в воздух, с черными от натуги жилами на висках, с кровью, двумя ровными дорожками бегущей из носа, – и держала. Держала, пока мир снаружи ломался. Я, лежа под ее щитом, как под перевернутой стеклянной миской, делал единственное, на что был способен: не мешал. Выдающийся вклад в общее дело, без приколов.

А потом стало тихо.

Я поднялся. Не с первого раза, но все же.

Пятачок за навесом – навеса больше не было – выглядел так, будто по нему прошлись великанской теркой, а потом еще дохнули ледяным перегаром. Воронка на месте столов – неглубокая, но широкая, с оплавленно-обмороженными краями, если такое сочетание вообще возможно… здесь было возможно. Манекен исчез вместе с пластинами. Оцепление разбросало, как кегли, никто даже не шевелил я. Дальше, за пятачком, лежали сорванные палатки, и оттуда уже бежали люди, много людей.

Барона я узнал по рукам, больше узнавать было не по чему. Фон Аренн лежал в трех шагах от него, на спине, целый с виду, только очень белый и очень мертвый. Казначей лежал у развороченного ларя, накрыв собой обугленную книгу. Дальше – еще. И еще. Я перестал считать на дюжине.

– Пойдём. – я даже не заметил, как волшебница встала. – Хозяин ждёт.