Текст книги "Воитель (СИ)"
Автор книги: Ян Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Воитель
Пролог
Любой опытный человек скажет вам, что на войне выживает самый осторожный. Не сильнейший, не храбрейший и уж точно не самый сильный – этих будут валить в первую очередь, враги-то тоже не дураки. А выживет тот, кто первым нырнет в канаву, последним высунет из нее свой нос и никогда, вот вообще никогда не полезет геройствовать, если можно отсидеться в стороне. А тем более, если нельзя. Храбрецов, красиво сложивших головы в первой же атаке, безусловно вспомнят добрым словом. Возможно, даже посмертно наградят, а их именем назовут улицу, а то и целую площадь. Это, безусловно, послужит им большим утешением на том свете…особенно с учетом того, что через десяток лет никто и не вспомнит, чьи это были имена и на кой ляд эти ребята так старались. А вот их более осторожные товарищи доживут до седин, будут нянчить внуков и рассказывать тру-стори, как они в одиночку держали фронт, отстреливались от драконов и сходились в рукопашной с троллем. Потому что кто проверит-то, когда все храбрецы давно в земле.
Мудрость я эту всегда разделял, искренне считая, что в жизни всегда есть место подвигу. Главное – держатся от этого места подальше. И большую часть моей жизни это, нужно сказать, у меня неплохо получалось. Пока не оказался в этом мире, в который меня так любезно закинуло, совершенно не поинтересовавшись, не хочу ли я, например, просто сдохнуть. Очень даже неплохая альтернатива, и это даже не совсем шутка.
Мир этот называется Вардан. Красивое, в общем-то название, звучное, с эдакой суровой ноткой. Я, каюсь, не сразу сообразил, отчего оно отзывается в памяти тревожным сигналом, ассоциируется с чем-то страшным нехорошим. А когда сообразил таки – заржал как припадочный, изрядно напугав дремавшего рядом мужика. Ну, хоть и не доучившийся – а все ж историк, это не пропьешь.
Вардан…Верден. Знаменитая мясорубка Первой Мировой, в которой за несколько месяцев перемололи столько народу, сколько в иные времена хватало для завоевания всей ойкумены и еще чуток сверху. Кто-то там, наверху, обладал неплохим чувством юмора. И чувством слова тоже, потому как более подходящего названия для этой злобной помойки придумать было просто невозможно. Цензурного так уж точно.
Устройство этого мира, на первый, второй и десятый взгляд ничем не отличалось от устройства тысячи фэнтезийных миров, о которых я читал в книжках, которые видел в фильмах и посещал в играх. Крошечные баронства и величественные империи, грызущиеся друг с другом за каждый клочок земли. Аристократия, свято верящая, что солнце встает исключительно для ее удобства, и смотрящая на остальных как на…как на не-аристократию, да. Магия, гильдии, культы, секты и мистические ордена. Древние руины и подземелья, в которых, возможно, таились несметные сокровища – и совершенно точно прятались твари, готовые сожрать охотников за этими сокровищами. Классика жанра, короче.
И вся эта классика прочно стояла на крепком фундаменте. На Системе.
Систему в Вардане имели все. Не как благословение, или наоборот – проклятие, не как дар или мутацию. А просто по факту рождения в этом мире, как мы с вами имеем две ( в среднем) ноги, две руки и немного мозгов. Стоило местному младенцу заорать в первый раз, осознав в какую клоаку его засунуло беспощадное мироздание, как Система уже была при нем. Отсчитывала прожитые секунды, оценивала накопленный им опыт и ждала, когда же он дорастет до получения класса. Каждый живущий здесь человек – и не только человек – получал уровни, тем быстрее, чем больше прилагал к чему-то усилий. А с уровнями – навыки, новые или улучшающие старые, тут уж как пойдет, зависело много от чего. В первую очередь от класса.
Класс – это вообще главное, что определяет место разумного в Вардане. Сильнее, чем деньги, значимее семьи, весомее репутации…хотя, конечно, всегда есть нюансы. Но в целом – класс определял, кем ты будешь в этом мире, какие – и сколько – тебе будут выпадать навыки. Перед кем ты можешь задирать нос, с кем говорить на равных, а кому придется низко клонятся. Класс определял твой статус. Твои возможности. Отношение общества к тебе и твое место в нем. И, самое неприятное, для всех неприятное – класс определял твой предел. Твой потолок, выше которого не прыгнешь, как не тренируйся, какие подвиги не совершай, кому не возноси молитвы…но опять же, были нюансы.
А вот характеристик, привычных любому задроту, не завезли. Хочешь прокачать ловкость – изволь выбить навык…ну, например, акробатики. Хочешь прокачать еще больше – получи навык «выдающейся акробатики». Хочешь еще больше – принцип ты понял, дерзай.
Грейды классов даже дети знали назубок, как у нас марки машин. Обычный, необычный, редкий, уникальный, эпический, легендарный, мифический. От серого мусора, который выпадает всякому сброду – до сияющих вершин, к которым за всю историю мира вознеслись хорошо если несколько сотен…Причём, скорее и правда хорошо – далеко не всегда высокий грейд класса сочетается с добротой и человеколюбием. Практически никогда не сочетается.
А еще, чем выше грейд – тем меньше в твоих навыках, твоем теле, в твоем существовании простых и понятных физики, химии и прочей скучной науки. Одна из главных закономерностей Системы, один их множества тонких моментов, примечаний мелким шрифтом, которыми никто не спешит делится, если посчастливилось узнать. Низшие грейды классов усиливали тело либо давали конкретные умения, своего рода шаблоны рефлексов, ухваток или приемов. Ударил сильнее, сколотил крепче, взглянул подальше – это, как правило, простые и необычные классы, редкие уже поинтереснее. Ну а высшие категории легендарных и, особенно, мифических классов могут похвастаться навыками уровня «я твой мироздание труба шатал». Чем дальше, чем выше по этой лестнице, тем ближе к сказке. Страшненькой такой сказке, как будто и без этого в Вардане не хватало ужасов. Взять те же Разломы.
Разломы, да. Так сразу и не объяснить, что это за прелесть…но я попробую. Разломы – это проклятие Вердана и его благословение. То, что дает этому миру жить и развиваться, достигая иногда немыслимых даже на Земле высот. И то, что однажды его погубит, вот тут расхождений во мнениях нет.
По всему миру, без предупреждения и без видимой логики и системы (с маленькой буквы) регулярно открываются, собственно, разломы. Трещины в пространстве. Дыры в ткани мироздания, ведущие фиг знает куда. И из этих Разломов лезет всякое. Чудовища. Измененные твари,разума не имевшие изначально, потерявшие его или, что хуже всего – сохранившие. Аномалии и явления, которые даже тварями назвать язык не поворачивается. Бывает, что из особо мощного Разлома вываливается полноценная экосистема, отжимающая немалый кусок континента и перекраивающая его по своим безумным законам.
Некоторые Разломы схлопываются сами, просуществовав пару часов…бывает что и пару секунд…бывает, что и этого хватает. Некоторые существуют веками, и рядом с ними появляются крепости, лагери и поселения, со временем вырастающие в настоящие города. Охраняющие Разлом, живущие с него и, иногда, гибнущие от него же.
Никто не знает, отчего они появляются, как устроены и можно ли их закрыть навсегда. Не сказать, что не пытаются понять – одних только общепринятых и полностью доказанных теорий минимум три. Полностью противоречащих друг другу, разумеется, и это не считая тысяч версий попроще. Зато все прекрасно знают другое – в Разломах есть добыча. Руды и травы, которых не сыщешь в привычном мире. Шкуры и потроха тварей, порожденных разломами или им искаженных. Иные предметы и материалы, просто не могущие существовать в реальном мире – однако же существующие, и потому невообразимо ценные. А еще ценнее, дороже любого мифрила или адамантия получаемые в разломах навыки, которые иначе не взять ни за какой уровень, никаким классом, никакой тренировкой. Да, выдаются они по все той же непостижимой – или отсутствующей логике…кому как повезет, если в кратце. Потому к Разломам, даже самым проблемным, никогда не зарастает тропа, проложенная желающими рискнуть своей шкурой. Золота ли ради, новых строчек в статусе, да хоть просто потешить самолюбие и хлебнуть адреналинчику.
Так и жил этот мир. Год за годом, век за веком, Разлом за Разломом. Медленно, но абсолютно неотвратимо сползая к большой и, скорее всего, окончательной катастрофе. Ведь если смотреть не через века даже, а тысячелетия – то за последние пару миллениумов количество разломов выросло где-то на порядок, как стабильных так и короткоживущих. Допущенные к этим цифрам понимали ситуацию, некоторые просто чуяли нутром неизбежность апокалипсиса – но в основном предпочитали молчать. Кто из суеверного страха приблизить беду, кто во избежание упаднических настроений, а кто считал, что уж на их век точно хватит – а после нас хоть потоп.
Вот в такую гостеприимную мясорубку я и провалился. Без класса, с нулевым уровнем, без самого завалящегося навыка. С раскалывающейся головой, практически пустыми карманами и твердым убеждением, что вся эта дичь мне просто снится…ладно, кое-что все же было. Кое-что, о чем у меня хватило мозгов не рассказать ни одной живой (и мертвой тоже) душе на всем Вардане. Кое-что, за что любой местный аристократ продал бы родную мать, заложил фамильный замок и утопил любимого котенка.
Глава 1
Очнулся я от ощущения, что мне сыро и некомфортно. Оно и не удивительно, в канаве-то. Ну, получается – живой, хотя были сомнения, очень уж гадкое самочувствие. Уже неплохо. Опять же, света в конце тоннеля не видел, старичков с бородой тоже не замечал. А значит, пора начинать путь в дивный новый мир. Что этот мир именно новый, я просто знал, на каком-то подсознательном уровне, а вот насчет дивности были определенные сомнения.
Я дёрнулся, замотал головой, выматерился и сел.
Голова отозвалась тупой болью, спина —старческим нытьём, которое бывает, когда уснешь в неудачной позе в неудобном месте. Канава, определенно, относилась к неудобным местам.
Первым делом проверил свою тушку на комплектность, не потерялось ли чего. Или, наоборот, не прибавилось ли.
Руки – две штуки. Ноги тоже две. Голова – одна и, судя по способности связно разговаривать, рабочая. Шея ворочается, пальцы шевелятся, кости вроде целы…но отчего же так гадко -то? Одежда на мне была самая обычная – джинсы, футболка и – слава всем богам – кроссовки, всяко лучше подходящие для попаданства, чем туфли или шлепки. Из полезных в моей ситуации вещей в наличии было большое и красивое нифига. Из вещей вообще – связка ключей и телефон. Телефон, кстати прекрасно перенес межмировое путешествие, даже заряд не растерял по дороге. Молодцы китайцы. Сеть, правда, не ловил, равно как и спутники GPS – видать, и здесь Роскомнадзор лютует. Но можно будет включить туземцам Рамштайн, или показать Боку, но Пико…хотя это, наверное, делать не стоит. Во избежание.
Несмотря на уверенность, все ж грызло подсознательное опасение, что все это следствие не тех грибочков в пицце или вообще розыгрыш, и сейчас из-за вон тех кустов выскочит какое-то чмо с камерой и криком «Зис ис пранк!» Но все же нет, я от природы достаточно внимательный и наблюдательный товарищ. На Земле это приносило разные результаты – от премии до условного срока, а вот здесь…кстати, где? Так вот, здесь я четко видел множество мелочей, складывающихся в совершенно определенную картину.
Слишком чистый и слишком свежий воздух, без даже намека на выхлопные газы, на пыль и промышленные выбросы. Зато пахло прелой землей, дымом и немного навозом.
Небо тоже было неправильным – слишком высокое, слишком яркое, слишком…молодое, что-ли. Да и солнце было иным, чуть больше, не на той оси и немного другого оттенка. Растительность по краям дороги так же отличалась от привычной, как лично виденной, так и в книгах или передачах.
Да, моя первая в этом мире канава тянулась вдоль грунтовой дороги, со следами копыт и глубокими колеями от колес. Очевидно тележных, потому что очень уж узких. Да источники запаха навоза, обильно раскиданные по проезжей части, подтверждали версию с гужевым транспортом. В одну сторону дорога уводила куда-то в невысокие холмы, скрытые странной фиолетовой дымкой, а в другую вела вниз, к населенному пункту типа села или деревни. Туда я и пошел, поскольку имелись обоснованные сомнения, что смогу выжить в дикой природе – из всего жизненного опыта ближе всего к сурвайвингу была ночевка на лавочке в парке, лет десять назад, а это немножко не то.
Село, или что оно там, кстати тоже неплохо подтверждало версию об ином мире – подобной нищеты и архаики мне не доводилось видеть в самых депрессивных районах, а в студенчестве я посетил их немало. На музей деревянного зодчества, реконструкторский фестиваль или съемочную площадку «Холоп-666» это тоже походило мало. Настоящая средневековая деревенька – утопающая в грязи, с покосившимися хижинами под соломенными крышами, кривыми заборами из жердей, копошащимися в траве курами и валяющимися в лужах свиньями. А еще с людьми. Столь же грязными и потасканными людьми в холщовых рубахах и каких-то немыслимых обмотках вместо нормальной обуви – я даже пожалел, что не догадался припрятать где-то свои кроссы, как бы не предложили поменяться. Что-то подобное я видел в школьные годы, в учебнике истории про крепостное право…и вот нифига мне это не нравилось.
Еще больше мне не нравилось, что эти люди как-то не здраво суетились. Не занимались своими колхозными делами, а именно суетились – бегали, что-то таскали, орали друг на друга. Откуда-то был слышен женский плач, крики, надрывный лай собак, и над всей этой пасторалью висело такое плотное, осязаемое напряжение, что его можно было резать ножом. Вот только ножа у меня не было.
– Отлично, – сказал я. – Просто зашибись. Точно попал. Причём, судя по антуражу, не в тот период, где балы, красавицы и хруст французской булки. А в тот, где чума, инквизиция и средняя продолжительность жизни тридцать лет.
Логично было бы предположить, что я попал в прошлое.
Логично – но неправильно.
Потому что прошлое нашего мира, при всех его недостатках, обходилось без здоровенной, на полнеба, хреновины, которая медленно разгоралась над дальними холмами, со стороны, противоположной деревне.
Я уставился на неё, открыв рот, как семиклассник на проститутку.
Это была трещина, или разлом. Или даже Разлом – это осознание пришло оттуда же, откуда и понимание, что я нахожусь в другом мире, как бы не от самого этого мира.
Хреновина своему названию соответствовала полностью – гигантская, висящая прямо в воздухе на высоте, наверное, в полсотни метров, рваная трещина. Словно кто-то взял реальность, как лист бумаги, и порвал его. Не до конца, оставив рваные края. Изнутри разлом светился. Нехорошим таким, тошнотворным светом цвета застарелого синяка – фиолетово-зеленоватым, с прожилками чего-то совсем уж отвратительно-ядовитого. От неё во все стороны шли волны, как от нагретого асфальта, отчего казалось, что воздух вокруг трещины плавится и течёт. Не воздух, вновь осознал я, рядом с разломом нестабильным становится само мироздание.
Настолько омерзительно, что даже красиво.
Если бы я был художником, я бы, наверное, проникся.
Но так, как художником я не был, то каждая клеточка моего тела, каждый инстинкт и рефлекс, доставшийся от далекого хвостатого предка вопили мне только одно – беги, дурак, беги, пока не поздно, эта штука – плохая, эта штука – смерть. Спасайся, пока есть возможность.
Я, как назло, всегда был человеком разумным и спокойным, рассудительным даже.
Поэтому я не побежал.
Поэтому я стоял и смотрел.
И досмотрелся.
Из трещины посыпались твари.
Сначала я даже не понял, что происходит. Казалось, что из светящейся раны на горизонте выкатилась сель из множества темных комочков. Комочки эти, вылетев из Разлома, рассыпались по холмам и скрылись в траве. Но через некоторое, сильно меньшее, чем хотелось бы, время один из комочков выбрался на проплешину на склоне холма, где я смог его рассмотреть…не скажу, что получил от этого удовольствие.
Это была собака. Точнее, то, что когда-то, в каком-то кошмарно приходе, могло бы захотеть стать собакой. Но передумало на полпути и осталось мерзким недоразумением. Размером с крупного дога, но какой-то перекособоченой…перекособаченой, да. Даже в настолько стремной ситуации я не мог удержатся от дурацких шуточек, и вполне серьезно считал это своей сильной стороной. Еще животинка могла похвастаться лишними сочленениями в лапах, отчего двигалась она дёргано, рывками, неестественно. Шкуры на ней почти не было, только голое серо-багровое мясо, кое-где покрытое то ли наростами, то ли язвами. Зато была пасть, в которой зубов там было больше, чем положено приличной собаке. Раза в три больше, даже если собака совсем уж неприличная.
И эта псина была не одна. За ней из травы выбиралась вторая. Третья. Десятая. Целая стая этих самоходных ночных кошмаров, которые, едва оказавшись на твёрдой земле, дружно повернули свои уродливые морды в сторону деревни.
В сторону людей.
И в мою сторону. Ну, потому что я находился прям четенько между собачками и колхозниками.
– Не-не-не, – забормотал я, пятясь. – Это уже перебор. Я в целом к животным с пониманием, даже как-то на приют донатил, но это уже реально перебор. Я на это не подписывался, и сваливаю нафиг отсюдова.
И в этот самый момент, в деревне ударил колокол. Вот представьте себе церковный перезвон, созывающий бабок молится и каяться. Представили? Так вот, совсем не похоже. От деревенской колокольни доносился заполошный, резкий звон, лишенный всякой мелодичности и даже ритма. В голове всплыло слово «набат», вроде бы по смыслу оно, но…но какая нафиг разница, если меня сейчас сожрут, безо всякого уважения к статусу жертвы иссекая.
Стоит отдать должное аборигенам, среагировали они куда как быстрее меня. Видимо, привычные. То, что я раньше принимал за суету, оказалось лишь лёгкой разминкой. Теперь это был настоящий, полноценный, отборный хаос. Люди метались, хватали детей, скотину, какие-то узлы. Кто-то бежал в сторону от Разлома, кто-то, наоборот, нёсся к большому, обнесённому частоколом дому в центре деревни – видимо, к самому крепкому строению. Орали уже все и сразу. Особо выделя заполошно кричала женщина, зовущая то ли мужа, то ли сына, а может просто припадочная попалась.
Как-то идея идти к людям мне разонравилась – могут же и прибить в суматохе, мало ли какие у них инструкции на такой счет. Оставаться на месте тоже вариант так себе – сожрут-с. Двигаться в сторону портала…то есть, простите, разлома – тут без комментариев. Получается, вариант с дикой природой не такой и плохой…или еще подумать?
Долго думать мне помешала кавалькада всадников, выскочившая на дорогу из-за лесочка. Внезапно выскочившая – то ли я переоценил свою внимательность, то ли они действительно очень тихо передвигались.
– Ты! Кто такой? Что здесь делаешь?
Он говорил явно не по русски. Я точно это знал – звуки были чужие, рубленные и гортанные, ни на что земное не похожие. Не то, чтобы я был великим знатоком языков, но все же. Но вот в голове эти звуки складывались во вполне нормальные, понятные слова, словно кто-то мне имплантировал в черепушку синхронного переводчика. Несоответствие звуков и восприятия первое время было не слишком приятным, но дальнейшие события быстро это исправили. В смысле, показали что есть вещи куда более неприятные.
– Я…что? – выдавил я, сомневаясь что меня поймут. Зря сомневался, кстати, так как ответил на все том же чужом языке. Это был прикол покруче перевода, даже для избалованного нейронками организма – рот словно сам складывал нужные звуки в слова, язык и губы послушно принимали нужное положение. – Я не местный. Я вообще не отсюда. Долго обьяс…
– Дезертир, что ли? – родозрительно прищурился всадник, недвусмысленно опустив руку на рукоять висящего у седла меча. – Или беглый? Хотя уж больно чистенький.
Чистенький? Это после отдыха в канаве-то? Ну, видимо по местным меркам я выглядел действительно прилично.
– Я турист! – выдал первое, что пришло в голову. – То есть…путешественник. Странник, вот. Шел собачек посмотреть! Заблудился, и шел вот, искал дорогу.
– Путешественник… – Повторил всадник с такой интонацией, что сразу ясно стало, не верит он мне лично, в гробу видал всех путешественников в целом и вообще – сейчас будут проблемы. – Класс какой?
– Чего?
Класс, спрашиваю, какой, придурок⁈ И уровень. – ОН явно начал терять терпение, что с учетом ситуации было даже объяснимо. Мне, правда, не нравилось, но меня и не спрашивали.
– Я…менеджер. – честно ответил на вопрос. Среднего звена.
Не знаю, что в его понимании означало слово «менеджер» и как его перевел волшебный переводчик. Но, судя по тому, как перекосило его рожу, ничего хорошего.
– Пустышка, еще и перестарок, – вынес вердикт он и махнул рукой подтянувшимся пешим сопровождающим. – Этого тоже в ополчение, выдайте чего найдете.
– Стоп, стоп, стоп. – Я выставил перед собой руки, как будто это могло остановить здорового вооруженного мужика на лошади. – Какое, нафиг, ополчение⁈ Я никуда не записывался, я даже не служил – у меня белый билет. И вообще, я не местный, к вашим разборкам отношения не имею. Так что спасибо, но вынужден отказаться. Имею право.
Похоже, мне удалось рассмешить всадника.
– Имеешь, конечно, – весело хрюкнул он. – Ополчение – дело добровольное. Хочешь – вступай, не хочешь – повесим.
Ну, стоит признать, рекрутер из мужика получился неплохой – из предложенных вариантов я выбрал тот, где меня не убьют прямо сейчас.
– Ладно, тогда я доброволец.
– Вот и молодец…путешественник, – одобрительно кивнул всадник, мигом потеряв ко мне всякий интерес и поскакал дальше. Видимо, отлавливать следующих добровольцев.
А ко мне подвалил угрюмый лысый мужик из пеших и сунул в руки палку с привязанным к ней куском вроде бы острого железа – видимо, это было копье, только очень уж бюджетной модификации. Пока я рассматривал сие оружие возмездия, лысый толчком в спину отправил меня в строй, к остальным таким же бедолагам.
Копье, кстати, не внушало. И не впечатляло. Полное говно это было, а не копье, если честно – кусок отвратительного железа, прикрученный не менее отстойным ремешком к кривой палке. Возможно, это были знаменитое болотное железо и не менее знаменитая сыромятная кожа, и какой-нибудь реконструктор раннего железного века забрызгал бы штаны от счастья. Но мне не нравилось. Я держал эту хрень в руках и уже скучал по дому, потому что даже те, кого я дома считал откровенными упырями и уродами очень даже выигрышно смотрелись на фоне моего нового начальства. Да и на работу свою я зря батон крошил, теперь есть с чем сравнивать.
Нас согнали в кучу…ну, попытались в строй, но получилось, все же в кучу, сложно было ожидать другого от толпы заросших оборванных мужиков и меня, такого умного и красивого. Ладно, объективности ради мужики эти, хоть и выглядели неприглядно даже по меркам земных бомжей или удаленщиков, явно понимали в происходящем поболее меня. Вот только понимание их это не радовало, если не сказать больше. Кто-то уже хлюпал носом, кто-то стекленело смотрел в одну точку, кто-то пытался молится – откуда-то я понимал, что получается у него очень плохо, зато от души. Парень рядом со мной – моложе меня как бы не вдвое, а грязнее и вонючее на порядок, трясся так, что его копье, казалось, отбивало чечетку.
Я же стоял среди них и пытался не паниковать. Получалось так себе.
– Слушай сюда! – Привлек внимание толпы еще один всадник, видимо самый главный. Во всяком случае, доспех у него был самый нарядный, голос громкий и даже борода расчёсанная. Хотя, возможно это просто был средневековый метросексуал.
– Рядом с Бочарным открылся Разлом! – продолжил метросексуал. – Первая волна уже выплеснута, и скоро пойдет на деревню! Умных тварей в ранних волнах не будет, особо сильных тоже – смять вас не должны, обойти не догадаются. Ваша задача – встать здесь, вот на это гребне, и держать их! Держать столько, сколько сможете! С заставы уже выслали отряд бойцов, они скоро будут! Ваше дело – выиграть им время!
Ага. если перевести с пропагандонского на человеческий -мы должны сдохнуть на этом пригорке. Желательно не сразу, чтобы пока нас будут жрать уже виденные мной собачки, а может и кто еще, сюда успели подойти те, кто действительно умеет сражаться. А пара десятков удачно подвернувшихся бродяг всего лишь мясная затычка, прокладка между тварями и имуществом местного феодала. Расходный материал, от которого много не ждут – зато и не жалко. А уж если какого монстрика пришибем – так вообще песня, местной группе быстрого реагирования меньше работы будет.
В целом, я даже понимал такую математику, с практической точки зрения просто великолепный размен. Вот только один момент мне не нравится в этой, так-то рабочей схеме. Один из двух десятков бродяг – это я.
