Текст книги "Дорога охотника 3 (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Утро было ясным, безветренным и каким-то неправильным. Слишком тихим для Перепутья – обычно посёлок просыпался рано, с криками петухов – и с перьями, и с перегаром, стуком топоров, руганью стражников на воротах. Сегодня же посёлок обняла тишина, как будто мир затаился, набрав воздуха перед чем-то. Чем-то нехорошим, чем-то, что сломает привычный порядок вещей.

Предчувствие опасности – не системный перк, а своё, родное, выстраданное собачьей жизнью в этом дивном новом мире – не давало покоя, зудело, и зудело давно – с вечера, если честно. Всю ночь не мог уснуть, ворочался, прислушивался. Сны не приходили. Впервые за недели – ни чёрной воды, ни голоса. Тишина. И от этой тишины было страшнее, чем от любых кошмаров.

А вот метка не беспокоила, как будто уснула. Это, почему-то, напрягало больше всего.

Я собрался быстрее обычного – в любом ведь случае необходимость пополнить запасы руды никуда не делась. Мешок, кувалда, арбалет, болты – свои, любовно выструганные, с наконечниками из руды с глубоких уровней. Нож на поясе – тот самый, первый настоящий нож, выкованный с перком – не стал продавать, оставил себе на память, как талисман. Запас еды на два дня. Две фляги с водой. Верёвка – новая, длиннее прежней.

Зачем я собираюсь на два дня? Обычный спуск – дневная ходка. Туда, набрал, обратно. Потому что сегодня будет не обычный спуск. Я это чувствовал – не предчувствием опасности, не охотничьим инстинктом, а чем-то более глубоким, первобытным. Знанием, которое сидело в костях, которое не могло быть выражено в словах.

Вышел из таверны. Боров за стойкой посмотрел мне вслед, но ничего не сказал. Может, тоже чувствовал что-то. На площади было пусто. Никого. Лавки закрыты, дома – ставни нараспашку, но ни одной живой души.

Что за…

Охотничий инстинкт проснулся. Сигнатуры. Много. Не в посёлке – за посёлком, на юге, откуда я обычно не ждал неприятностей. Крупная группа, человек десять-двенадцать. Движутся быстро, организованно, как будто отряд… дружина… да ну нахуй…

Сердце пропустило удар.

Ольге.

Я не знал – откуда. Просто знал. Тот упрямый, несгибаемый мудила, который гнал меня через леса и болота, через дикие земли, через всё, что нормальный человек давно бы послал к чёрту, – он дошёл. Нашёл. Добрался до Перепутья.

Времени не было, от слова совсем. Через десять минут дружина будет у ворот, и местная стража из трёх с половиной мужиков с ржавыми копьями их не остановит, даже если захочет. А захочет вряд ли – спорить с графской дружиной здесь, на отшибе, никому не охота, особенно ради практически незнакомого им персонажа. Нет, можно надеяться, что у местных взыграет чувство собственного достоинства, тяга к независимости и гордость вольных жителей… но вот жопу я бы на это не поставил. Свою уж точно.

Бежать. Куда? На север – через лес, как в прошлый раз? Можно. Но они найдут след, у них маг-следопыт, я это знал из опыта. На запад? Болота, без подготовки – верная смерть. На восток? Горы, но до них два дня пути по открытой местности.

Осталось одно место, куда нормальный человек за мной не полезет.

Шахта.

Мысль возникла не моя – чужая, холодная, оформленная, как вложенный в голову файл. Метка – молчавшая всё утро – вспыхнула теплом. Не болезненным, как раньше. Приглашающим.

До шахты – два раза по пять часов обычным шагом, с привалом. Бегом, не жалея себя, с двадцатью восемью единицами выносливости – те же пять часов, но уже за один раз. Я бежал, как не бегал никогда в жизни, перепрыгивая через корни, продираясь через подлесок, не разбирая дороги. Охотничий инстинкт фиксировал преследователей – они двигались по моему следу, уверенно и быстро. Профессионалы. Один из них – маг. Я чувствовал его ауру – странную, мерцающую, как огонёк свечи на ветру. Слабее, чем раньше, значительно слабее. Что-то с ним было не так.

А ещё… ещё одна сигнатура. Знакомая. Лиса. Шла параллельным курсом, в стороне от дружины, невидимая для них, но не для меня. Следила? За мной? За ними? За всеми сразу?

Сейчас – не важно. Шахта. Только шахта.

Добрался, задыхаясь, со стуком в висках и привкусом крови во рту. Рыжие холмы – знакомые, привычные, почти родные. Вход в шахту – тёмный прямоугольник, от которого тянуло холодом и тем самым запахом. Зажёг факел, вошёл.

Или я расслабился, или эта парочка хорошо умела в маскировку – неважно, важно, что я их заметил только тогда, когда в меня уже летела пара стрел. Затупленных, как оказалось, оглушающих – собственно, это была их единственная ошибка, даже не ошибка, собственно. Откуда ведь двум лучшим егерям графа знать про наличие в моём статусе перка, препятствующего потере сознания? Да и по статам, судя по всему, они мне уступали, и уступали заметно, равно как и по навыку рукопашного боя. Стреляли, скорее всего, лучше, как это не обидно признавать обладателю класса «охотник», но это их не спасло. А вот меня – ещё как. Причём дважды.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

И тут – впервые за все эти спуски – я вспомнил.

Не всё. Обрывками, вспышками, как кадры из фильма, промотанного на ускоренной перемотке. Коридоры. Гладкие стены. Символы, которые двигались в свете факела. Зал – огромный, круглый, с куполообразным потолком. В центре – углубление, заполненное чёрной водой. Водой, которая не отражала свет. Водой, которая была… живой?

И – присутствие. Огромное, каменное, текучее. Нельзя сказать, что оно было живым…но и наоборот тоже нельзя. Что-то другое, что-то, что было здесь задолго до Старых, задолго до людей, задолго до всего, что имело имя. Каждый раз, когда я спускался, оно было там. И каждый раз, когда я поднимался, – стирало себя из моей памяти.

Зачем? Ну… вряд ли с добрыми намерениями. И стоило бы валить отсюда, вот прям все бросать и бежать… но, как водится, есть один нюанс. Охотничий инстинкт засёк преследователей – недалеко, у входа в шахту… уже в самой шахте, вошли. Все двенадцать. Факелы, оружие, уверенные шаги. Ольге – впереди, его энергетика горела яростью и решимостью, как маленький злой костёр. Ну давай, сержант. Добро пожаловать в мою шахту Хотя… «моя» – это сильно сказано. Я тут гость. Как и они. И хозяин – внизу.

Спускался быстро, почти бегом. Первая зона, вторая, пролом в стене, коридор с символами. Знакомый маршрут – тело помнило то, что не помнил разум. Ноги ставились точно, руки автоматически касались стен в нужных местах, словно я проходил этот путь десятки раз.

Может, и проходил.

Третий уровень. Пространство расширилось, потолок ушёл вверх, и я оказался в зале – том самом, из записей шахтёров. Круглый, метров тридцать в диаметре. Купол потолка терялся в темноте, факел не доставал. Стены – сплошной ковёр символов, от пола до невидимого потолка. И в центре – углубление. Бассейн. Колодец. Чёрная вода.

Я подошёл. Метка горела – не больно, просто тепло, мягкое и постоянное. Вода – неподвижная, абсолютно неподвижная. Ни ряби, ни отражения. Чёрная настолько, что глаз не мог зацепиться за поверхность, – казалось, что смотришь в бездну, у которой нет дна.

И из бездны смотрело в ответ.

Чистое, дистиллированное внимание. Огромное, древнее, нечеловеческое внимание, которое обратилось на меня, как прожектор на муравья. Ощущение было практически физическим – давление на кожу, на кости, на мысли. Как будто сама реальность прогнулась под весом того, что смотрело.

Ты пришёл.

Метка на лбу вспыхнула, и информация хлынула потоком – образы, ощущения, знания. Как файл, загружаемый прямо в мозг, минуя органы чувств.

Под шахтой – не просто руины. Это место – узел, точка, где реальность тоньше, чем в других местах. Где-то глубоко, под слоями камня и времени, – трещина, разрыв в ткани мира, через который сочится что-то. Медленно, каплями, столетиями. Чёрная вода – не вода… ну, тут можно было догадаться. Субстанция, которой нет названия на человеческих языках. Кровь мира? Слёзы бездны? Хер знает. Она – живая. Не разумная, но живая, как живы вирус или океан. И из неё рождается… он.

Я держу разрыв закрытым. Столько, сколько помню. Но я – слабею. Каждый век – слабее. Каждый год – ближе к концу.

– И тебе нужен…

Сосуд. Якорь. Тот, через кого я смогу восстановить связь с миром.

Так вот зачем метка. Вот зачем все эти сны. Вот зачем чёрная вода, видения и голос в темноте. Вербовка. Рекрутинг на должность «якорь для древнего стража трещины между мирами». Даже резюме не спросили.

Дурацкие мысли оборвал охотничий инстинкт. Преследователи близко, очень близко. Спустились ко второму уровню, прошли пролом, вошли в коридор с символами. Идут быстро, целенаправленно, как свора, почуявшая кровь. Мою кровь, стоит заметить.

И – что-то ещё, из глубины, из-за стен, из-под пола. Вибрация – низкая, утробная, от которой зубы заныли, а по позвоночнику прокатилась волна холода.

Страж – почувствовал гостей.

Они не должны быть здесь.

– Скажи это им, не мне.

Они разбудят то, что не должно просыпаться.

Первым в зал вошёл – Ольге, я узнал его не по виду – по сигнатуре. Жёсткая, злая, сосредоточенная. Он был ниже меня ростом, шире в плечах, с лицом, на котором была написана вся его непростая биография – шрамы, обветренная кожа, глаза цвета мокрого сланца. За ним – бойцы. Девять человек, плюс маг – Веник, если верить подслушанному в лесах. Бледный, трясущийся, с загнанным взглядом лунатика.

Сержант увидел меня и остановился. Факел в его руке высветил зал, чёрную воду, символы на стенах. Что-то мелькнуло в его глазах – не страх, скорее, профессиональная оценка ситуации.

– Вот ты где, – сказал он. Голос – ровный, хриплый, усталый. – Охотник.

– Сержант, – кивнул я. – Долго же ты добирался.

– Не торопился, – он шагнул вперёд, одной рукой указывая бойцам рассредоточиться. Профессионал. – Графу ты нужен живым. Желательно – целым. Но если будешь дёргаться…

– Стой.

Я поднял руку. Не угрожающе – предупреждающе. Ольге замер, и что-то в моём тоне заставило его прислушаться.

– Слушай внимательно, потому что повторять не буду. Ты в месте, которое старше всего, что ты знаешь. Под нами – трещина в реальности. Эту шахту бросили двадцать лет назад, потому что двенадцать человек спустились сюда и не вернулись. И прямо сейчас то, что их убило, знает, что вы здесь.

Ольге смотрел на меня. Долго. Без выражения.

– Красивая сказка, – сказал он наконец. – Но мне по…

Пол дрогнул.

Не сильно – лёгкая вибрация, как от далёкого землетрясения. Но достаточная, чтобы все замерли. Вода в бассейне – чёрная, неподвижная мгновение назад – пошла рябью. Мелкой, частой, неестественной. Не от тряски – изнутри. Как будто что-то поднималось из глубины.

Маг – Веник – отшатнулся. Его лицо, и без того бледное, стало цвета свежего снега.

– Сержант, – прошептал он. – Здесь что-то… Мать моя… Здесь что-то есть. Большое. Очень… я не могу определить… это не живое, это…

Шшшрк.

Звук пришёл отовсюду – из стен, из пола, из потолка. Камень двигался. Символы на стенах засветились – тускло, красноватым светом, как умирающие угли. И в этом свете стало видно: стены – не просто стены. Они – часть чего-то. Поверхность чего-то, что было свёрнуто, сжато, упаковано в камень, как змея в коробке.

И сейчас оно разворачивалось.

Из стены – правой, ближайшей к входу – выдавилась… рука? Нет, не рука. Отросток. Щупальце. Столб из чёрного камн…нет, сжатой до плотности камня воды, гладкий, блестящий, толщиной с человеческое бедро. Он двигался медленно, текуче, как расплавленная смола, и на его поверхности пульсировали те же символы, что и на стенах.

Боец, стоявший ближе всех, – молодой, светловолосый – не успел даже вскрикнуть. Отросток качнулся, как маятник, и ударил его в грудь. Тихо. Без удара, без хруста – просто прикоснулся. Парень замер, глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. И начал – сохнуть. Другого слова не подобрать. Кожа обтянула кости, щёки впали, глаза потухли. За три секунды из живого человека осталась мумия, которая осела на пол бесшумной грудой доспехов и тряпья.

Тишина длилась мгновение. Потом – ад.

– НАЗАД! – рявкнул Ольге, и голос его, надо отдать должное, не дрогнул. – Строй! К стенам не подходить! Щиты вперёд!

Из стен выдавливались новые отростки – два, три, пять. Они двигались медленно, но неумолимо, перекрывая пути отхода. Бассейн с чёрной водой кипел – бурлил, хлюпал, выплёскивая маслянистую жидкость на каменный пол. Жидкость растекалась, и там, где она касалась камня, – камень темнел, покрывался символами. Маг закричал. Тонко, истерично, как раненое животное. Бросился к выходу – и врезался в отросток, который плавно вырос из пола прямо на его пути. Прикосновение. Крик оборвался. Ещё одна мумия.

Ольге – профессионал до мозга костей.

– Центр! Все в центр! Держать периметр! Не дать этим… говнам подойти!

Бойцы – те, кто остался, восемь человек – сбились в группу. Мечи, копья – бесполезны против камня, но они этого ещё не знали. Один из них рубанул мечом по ближайшему отростку. Клинок лязгнул и отскочил, не оставив царапины. Зато отросток качнулся в сторону удара, словно почувствовал – словно потянулся к теплу.

– Не бить! – крикнул кто-то догадливый. – Они реагируют на движение!

– А на что не реагируют⁈ – прорычал Ольге. Он стоял в центре группы, меч в одной руке, факел в другой. Спокойный. Злой.

Хороший вопрос.

Я активировал «исчезновение».

Как будто мир вокруг стал громче, ярче, плотнее, а я – наоборот, тише, тусклее, прозрачнее. Свет факела прошёл сквозь меня, не задержавшись. Звуки моего дыхания исчезли. Я стал ничем. Дыркой в реальности, через которую видно стену позади.

Тридцать секунд.

Отростки замерли. Все. Разом. Застыли в тех позах, в которых были, – как фотография. Ближайший ко мне – в полуметре – качнулся, словно принюхиваясь. Я не дышал. Не двигался. Не существовал.

Он отвернулся. Медленно, нехотя, как собака, потерявшая след. И потянулся к группе Ольге.

Двадцать восемь секунд.

Мозг работал в режиме максимального разгона, перебирая варианты с бешеной скоростью. Такого навыка от Системы у меня не было, но до жути реальное ощущение крепкой руки, уже практически сжимающей яй… горло, да… так вот, это ощущение очень мотивирует думать быстрее. Отростки – не живые, охотничий инстинкт их не фиксирует. Они реагируют на движение, на тепло, может быть даже просто на намерение. На что-то, чего у меня сейчас нет, пока «исчезновение» работает.

Двадцать пять секунд.

Группа Ольге сбилась в кучу посреди зала. Восемь человек – минус двое, которых уже высушили отростки. Мечи бесполезны, это они уже поняли. Факелы? Может быть… огонь – универсальное оружие против всяких хтонических жутей. Но отростки, по ощущениям, скорее вода – а вода плохо горит…

Двадцать секунд.

Они пришли за тобой.

Голос – не голос, мысль, которая не моя. Глубинный, или как там его… да насрать, вот кого точно не стоит слушать, даже если вдруг и говорит умные вещи.

Пятнадцать секунд.

Выбор. Отлично. Помочь отряду Ольге – людям, которые пришли меня убить или притащить к графу, что, в общем-то, одно и то же с отложенным сроком исполнения. Или помочь… кому? Отросткам? Стражу? Тому, что спит под чёрной водой?

Нет. Хуй им на рыло, и тем и другим.

Лучше помочь себе.

Десять секунд. И пять свободных очков характеристик – а сейчас любая мелочь важна. Сделал выбор – быстрый, интуитивный, возможно – идиотский. Но подумать лучше времени не было. Всё в ловкость, прямо сейчас.

ЛОВКОСТЬ: 17 → 22

Тело отозвалось мгновенно – как будто кто-то смазал все суставы, натянул пружины мышц, откалибровал вестибулярный аппарат. Мир стал медленнее? Нет, не так. Я стал быстрее. Восприятие подстроилось под новые возможности, и теперь движения отростков казались не плавными, а слегка даже тягучими, как в замедленной съёмке.

Пять секунд.

Ольге орал что-то своим людям. Кажется, приказывал отступать к проходу. Логично – единственный путь из зала, если не считать бассейна с чёрной водой. Только вот отростки уже перекрыли проход, сплетясь в решётку из каменных столбов.

Две секунды.

Они в ловушке. И я – тоже, если подумать. Разница в том, что обо мне отростки пока не знают.

Ноль.

Время действия «Исчезновения» закончилось, выталкивая меня обратно в реальность. Я ощутил себя – вес тела, стук сердца. И направленные на меня взгляды, очень даже недружелюбные взгляды прибывшей по мою душу зондеркоманды. Как будто я их сюда звал. Отростки меня тоже почувствовали, и повернулись – все, разом, как подсолнухи к солнцу.

Только это солнце они, очевидно, собирались сожрать.

Рванул вправо, к стене – не к той, из которой росли отростки, а к противоположной, пока ещё чистой. Скорость приятно порадовала – возросшая ловкость превратила моё тело в ощутимо более быстрое, более гибкое. Пожалуй, правильно я предположил – на более высоких значениях характеристик возрастает ценность каждого вложенного очка. Отросток качнулся следом, потянулся, но я уже был в трёх метрах, и он промахнулся, ударив в пустоту.

– Ты! – рявкнул Ольге. – Ты что творишь⁈

– Спасаю жопу! – крикнул я в ответ, уворачиваясь от второго отростка. – Свою, потому что вашу – уже поздно!

Это было не совсем правдой. План – если это можно назвать планом – формировался на ходу, кусками, как пазл, который собираешь в горящем доме. Отростки реагировали на движение. На тепло. Значит, нужно дать им более привлекательную цель. Группа Ольге – восемь человек, все двигаются, все тёплые, все – потенциальная еда… или чего оно там с ними сделать хочет. Логично, что основное внимание отростков будет сосредоточено на них.

А я – один, и у мамы, и вообще.

Глава 10

Притормозил у дальней стены, вжался в угол. Скрытность плюс камуфляж плюс «слияние с тенями» – совсем не полноценная невидимость, уступает исчезновению, но стать менее заметным в подобной ситуации однозначно полезно для здоровья. Температура тела снизилась, дыхание замедлилось, контуры размылись в полумраке.

Отростки практически проигнорировали меня. Не полностью, к сожалению – один всё ещё поворачивался в мою сторону, но медленно, неуверенно. Как будто сомневался, есть тут что-то или показалось.

Да, ктулхеныш, – показалось, показалось. Присоединяйся к остальным – они как раз сосредоточились на группе Ольге.

– Назад! – командовал сержант. – К проходу! Пробиваемся!

– Там тоже эта срань! – крикнул кто-то.

– Тогда сквозь них! Не тормозим!

Один из бойцов – здоровенный мужик с топором – замахнулся и рубанул по ближайшему щупальцу. Топор лязгнул, как будто лезвие встретило камень, и отскочил. Отросток качнулся – и ударил бойца в плечо. Тот заорал, рухнул на колени и начал сохнуть.

Пять секунд – и ещё одна мумия.

Семеро осталось, из недавней дюжины.

– Не атаковать! – заорал Ольге. – Уклоняться! Только уклоняться!

Умный. Быстро соображает. Жаль, что это не поможет – отростков становилось больше. Они выдавливались из стен, из пола, даже из потолка, медленно, неумолимо сжимая кольцо вокруг группы. Бассейн продолжал кипеть, чёрная жидкость расплывалась по полу, и где она касалась камня – там прорастали новые отростки.Это не бой. Это – агония. Вопрос времени.

Ну а мне пора: чтобы добраться до выхода, нужно пересечь добрую половину зала, уворачиваясь от отростков. С ловкостью в двадцать два – это было реально. Наверное. Возможно. Хотелось бы верить.

Пренебречь, вальсируем.

Мир размылся. Отростки – тягучие, медленные – тянулись ко мне, но я был быстрее. Уклон влево, перекат, прыжок через низко стелющееся щупальце. Ноги несли сами, тело двигалось на автомате, подчиняясь новым рефлексам. Краем глаза заметил, как Ольге смотрит на меня – с каким-то странным выражением, не то удивлением, не то с ненавистью. Или завистью, да.

Почти дошёл, даже без почти – уже у выхода, но дальше не пройти. Блядь подводная тоже не дурак, и двери затянуло сплошной сеткой из маслянисто поблёскивающих щупалец.

Ольге смотрел на меня – через скрытность, кстати, смотрел, сученок.

– Солнечный осколок! – Таки решился он. – У Веника в вещах!

Маг-следопыт, логично же. У него должны были быть артефакты. Амулеты. Что-то, что помогало выслеживать меня через пол леса. И если среди этого барахла действительно есть что-то светящееся…

Тело Веника лежало у прохода – там, где он врезался в отросток и высох. Мантия, сумка с позвякивающими склянками, пояс с какими-то побрякушками. Добрался до тела мага за четыре секунды. Упал на колени, начал рыться в сумке. Склянки, свитки, какие-то камешки… Есть!

Кристалл. Небольшой, размером с куриное яйцо, молочно-белый, с золотистыми прожилками. Даже в полумраке он слегка светился – мягким, тёплым светом, как ночник в детской комнате. Отросток качнулся надо мной – близко, слишком близко. Я откатился в сторону, сжимая кристалл в руке. Как его активировать? Команда? Мысль? Кровь?..

– АКТИВАЦИЯ! – заорал я, потому что почему бы и нет.

Кристалл вспыхнул. Не знаю, как описать этот свет. Яркий – да, но не слепящий. Тёплый – как летнее солнце, как полдень в ясный день. Он хлынул из кристалла волной, заполняя зал, проникая в каждую щель, каждый угол. Никакого звука не было… но, в то же время звук был – высокий, скрежещущий, как ногтями по стеклу. Отростки дёрнулись, задрожали, начали втягиваться обратно в стены. Чёрная жидкость на полу зашипела, испаряясь тёмным паром. Бассейн перестал кипеть.

Свет продержался секунд пять – потом потускнел, угас. Кристалл в моей руке стал тёплым и каким-то… пустым.Но этих пяти секунд хватило. Отростки отступили – не полностью, но достаточно, чтобы освободить проход. Группа Ольге – оставшиеся семеро – не стала ждать повторного приглашения.

– БЕГОМ! – рявкнул сержант. – К выходу!

Они рванули к проходу, топоча сапогами, звеня доспехами. Я – следом, потому что оставаться в этом милом месте желания не было от слова совсем.

Но у Ольге, видимо, были другие планы.

На полпути к проходу он развернулся – резко, профессионально. Меч в руке, глаза – холодные, расчётливые.

– Стоять, – сказал он.

Я остановился. Не потому что испугался – потому что между нами было два метра, и двое его бойцов уже отрезали мне путь к выходу.

– Серьёзно? – спросил я. – Вот прямо сейчас?

– Ты идёшь с нами, – сказал Ольге. – Без фокусов.

За спиной – шорох. Отростки начинали оживать. Свет кончился, и они вспоминали, зачем пришли.

– Ольге, – я старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. – Мы можем убить друг друга после того, как выберемся. Но если останемся здесь – нас убьёт эта хрень. Всех.

– Он нужен графу живым, – сказал один из бойцов. Молодой, нервный, меч в руке дрожит.

– Ему также нужны вы, – парировал я. – Живыми. Сколько вас осталось, напомни? Семеро? Из двадцати, с которыми вы начинали погоню?

Ольге молчал. Смотрел на меня, и в его глазах что-то происходило – какой-то внутренний расчёт, взвешивание вариантов.

Шшшрк. Шшшрк.

Отростки возвращались.

– Перемирие, – сказал я. – До выхода из шахты. Потом – как хотите.

– С чего мне тебе верить?

– А у тебя есть выбор?

Пауза. Шшшрк. Ближе.

– Ладно, – сказал Ольге. – До выхода. Потом – никаких гарантий.

– Говно вопрос.

Мы рванули к проходу – все вместе, бок о бок с людьми, которые ещё десять минут назад хотели меня убить. Жизнь – она такая, полна неожиданных поворотов.

Коридор с символами был длинным – метров сто, может больше. Тентакли здесь тоже были, но меньше, тоньше, словно сила, питающая их, ослабевала с расстоянием от бассейна. Мы бежали, уклоняясь от тянущихся щупалец, перепрыгивая через те, что росли из пола. Один из бойцов – немолодой, грузный – отстал. Отросток поймал его за ногу, и он упал с криком. Двое товарищей дёрнулись было назад, но Ольге рявкнул:

– Не останавливаться!

Ну мы и не остановились.

Шестеро.

Выбрались из коридора в шахту – туда, где были обычные стены, обычный камень, обычная темнота. Здесь отростков не было. Ещё. Но вибрация в полу говорила, что они на подходе.

– Быстрее! – крикнул Ольге. – К поверхности!

Легко сказать. Шахта – это не прямой тоннель, это лабиринт. Повороты, развилки, спуски и подъёмы. Меловые метки на стенах – мои метки – показывали дорогу, но попробуй разглядеть их в мечущемся свете факелов, когда за спиной что-то скребётся и шуршит.

– Налево! – крикнул я, узнав развилку.

– Откуда ты знаешь⁈ – огрызнулся кто-то из бойцов.

– Потому что я здесь уже был, идиот!

Свернули налево. Потом – направо. Потом – вверх, по пологому подъёму. Звуки погони становились тише, но не исчезали совсем. Что-то следовало за нами – не отростки, что-то другое. Что-то, что двигалось быстрее.

Толчок прямо в сознание – резкий, болезненный. Я среагировал раньше, чем понял – нырнул вперёд, перекатился. В то место, где я только что стоял, ударило что-то тёмное, тяжёлое.

Существо… наверное. Идентификация фауны молчала, но оно и понятно, животным это страхомудище, очевидно, не являлось. Размером с крупную собаку, но неправильное, искажённое. Тело – блестящее, гладкое, как у отростков. Конечности – четыре, но расположены как-то не так, под странными углами. Голова – если это можно назвать головой – представляла собой нарост без глаз, без рта, просто гладкая полусфера с пульсирующими символами.

– Что это за хрень⁈ – заорал один из бойцов.

Порождение прыгнуло снова – на этот раз на него. Боец поднял щит, принял удар. Щит разлетелся в щепки, бойца отбросило к стене. Он врезался спиной в камень, захрипел, осел. В отличие от воздействия щупалец, в мумию он не превратился, просто сломан позвоночник. Хотя какая, нахер, разница.

Пятеро.

Второе порождение выползло из бокового прохода – мы и не заметили, когда успели его миновать. Теперь твари были с двух сторон.

– В круг! – скомандовал Ольге.

Мы сбились в кучу – я, Ольге, четверо его бойцов. Спина к спине. Классическая оборонительная позиция, бесполезная против врага, которого нельзя убить обычным оружием.

– Артефакт, – сказал Ольге, не оборачиваясь. – Используй его.

Логично. Я поднял кристалл, сосредоточился.

– АКТИВАЦИЯ!

Свет вспыхнул снова – яркий, тёплый, чистый. Порождения взвыли – тем же скрежещущим, нечеловеческим, бесшумным звуком – и отпрянули. Отступили в боковые проходы, скрылись в темноте.

– Бегом! – рявкнул я. – Пока они ослеплены!

Мы побежали. По тоннелю, вверх, к свету – настоящему свету, дневному, который уже виднелся впереди серым пятном на фоне черноты.

Выход. Почти.

Существо прыгнуло из темноты – я не видел откуда, просто почувствовал. Увернулся, но оно зацепило меня по плечу. Боль – резкая, обжигающая. Не как от обычного удара – глубже, словно что-то пыталось вытянуть из меня жизнь.

ПОЛУЧЕН УРОН: КАСАНИЕ СПЯЩЕГО

ЭФФЕКТ: ВРЕМЕННОЕ ИСТОЩЕНИЕ

– Сука!

Я отмахнулся кувалдой – больше рефлекторно, чем осознанно. Удар пришёлся по словно каменному боку твари, и – о чудо – она отлетела. Не сильно, метра на два, но достаточно.

– Бейте их чем-то тяжёлым! – заорал я. – Дробите!

Ольге среагировал мгновенно. Подобрал с пола обломок крепёжного бревна – здоровенную дубину килограммов на десять – и обрушил её на ближайшее порождение. Тварь отлетела, врезалась в стену. Не убита – так хоть замедлена… но это не точно. Другие бойцы последовали примеру. Камни, обломки, всё, что можно использовать как дубину. Не самое красивое решение, но работает.

Мы пробивались к выходу шаг за шагом, отмахиваясь от порождений, которые нападали из темноты. Ещё одного бойца зацепило – не насмерть, но ногу сломало, и его пришлось тащить на себе. Так и не понял, по какому принципу они решают, кого бросить, кого вытаскивать… да и срать на них.

Четверо боеспособных, один раненый.

И я.

Свет впереди становился ярче. Ещё десять метров. Пять. Три. Мы вывалились из шахты в серый дождливый день – все, кто остался в живых. Упали на мокрые камни, тяжело дыша, не веря, что выбрались. Позади, в темноте входа, что-то шевелилось. Порождения не решались выйти на свет – даже такой тусклый, даже сквозь облака. Солнце их пугало.

Минуту мы просто лежали. Дышали. Приходили в себя.

Потом Ольге поднялся.

– Ну что ж, – сказал он, отряхивая грязь с доспехов. – Перемирие закончилось.

Я тоже встал. Медленно, осторожно. Плечо болело там, где меня зацепило порождение, но терпимо. Регенерация уже работала.

– Ты уверен, что хочешь это сейчас?

– У меня приказ.

– У тебя четыре человека, – сказал я. – Один раненый. Остальные – на ногах еле держатся. Ты реально думаешь, что это хорошая идея?

Ольге смотрел на меня. В его глазах я видел усталость – глубокую, застарелую, усталость человека, который слишком долго делает работу, которую ненавидит.

– У меня приказ, – повторил он. Но в голосе уже не было прежней уверенности.

– Ольге, – я поднял руки, показывая, что не собираюсь атаковать. – Послушай меня. Просто послушай, две минуты. Ты преследовал меня две недели. Потерял – сколько? Дюжину людей? Больше? И ради чего?

– Ты украл трофеи графа.

– Я забрал то, что первый нашёл в руинах Старых. Руинах, которые не принадлежат ни графу, ни кому-либо ещё. И знаешь что? То, что мы только что видели там, внизу – это ерунда по сравнению с тем, что проснётся, если трещина расширится. Ты хочешь притащить меня к графу – отлично. А что потом? Граф казнит меня, заберёт… что он там хочет забрать… и всё? Все довольны?

– Это не моё дело.

– А чьё тогда?

Пауза. Дождь усилился – крупные капли барабанили по камням, по нашим головам, по трупам внутри шахты.

– Твои люди устали, – сказал я. – Им нужен отдых, еда, лечение. Раненому – целитель, иначе он не дотянет до цивилизации. Ты можешь попытаться взять меня сейчас – и, может быть, даже получится. Но какой ценой? Ещё двое-трое мёртвых? Ради приказа, который уже стоил тебе половины отряда?

Ольге молчал.

– Или, – продолжил я, – мы можем разойтись. Прямо сейчас. Ты скажешь графу, что я погиб в шахте – никто не проверит. Заберёшь своих людей, вернёшься домой. Будешь жить дальше.

– Ты предлагаешь мне нарушить присягу.

– Я предлагаю тебе выбор.

Он думал долго. Смотрел на меня, на своих людей – измотанных, раненых, напуганных. Смотрел на вход в шахту, где всё ещё шевелилось что-то в темноте.

– Ублюдок, – сказал он наконец.

– Это не ответ.

Ольге усмехнулся – впервые за всё время, что я его видел.

– Ты прав. Это не ответ.

Он развернулся. Пошёл к своим людям.

– Собирайтесь, – сказал он. – Уходим.

Один из бойцов – тот самый нервный, молодой – возмутился:

– А как же…это⁈

– Охотник погиб в шахте, – сказал Ольге ровным голосом. – Засыпало при обвале. Тела не нашли. Это официальная версия. Кто не согласен – может остаться здесь и проверить лично.

Молчание. Никто не остался.

Они собрались за пять минут – подхватили раненого, подобрали уцелевшее снаряжение. Ольге обернулся напоследок.

– Не попадайся мне больше, охотник.

– Постараюсь, сержант.