Текст книги "Дорога охотника 3 (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Утро началось не с кофе, а с осознания двух простых вещей. Первая – я понятия не имел, что меня ждёт в заброшенной шахте. Вторая – мне это совершенно не мешало туда собираться. Лежал на топчане, пялился в потолок и мысленно составлял список необходимого. Список получался гораздо внушительнее моего кошелька. Классическое противоречие между амбициями и ресурсами, знакомое всем – от тёмных властелинов в фэнтези до студентов после начисления стипендии.

Итак, что нужно для похода в заброшенную шахту, где двадцать лет назад пропала целая смена горняков, а местные до сих пор обходят её стороной? Ну, в смысле, кроме мозгов, чтобы туда не соваться.

Свет – потому что под землёй темно, если что. Масляная лампа – хороший вариант, но хрупкая и жрёт масло, которое ещё и покупать нужно. Факелы – проще, дешевле, но коптят и горят минут по тридцать—сорок, если повезёт. Нужно минимум штук десять, если не хочу ковыряться в полной темноте. Охотничий инстинкт в темноте, конечно, работал – живых существ я чувствовал и без света. Но вот ямы, обвалы, трещины в полу и прочие креативные способы свернуть шею он не фиксировал от слова совсем. Потому что оно неживое. Логично, но печально.

Верёвка. Хорошая, крепкая, длинная – и не только на случай, если всё достанет. В шахте наверняка есть вертикальные участки, спуски, может, даже провалы. Без верёвки туда соваться – так себе идея.

Оружие. Нож – понятно, он всегда при мне, но это и не совсем оружие, больше инструмент. Арбалет – тоже, хотя с болтами ситуация так себе. А вот что-то для ближнего боя в тесных тоннелях – это вопрос. Копьё, даже если я и сварганю что-то по-быстрому, в узком проходе – хуже не придумаешь, размахнуться негде, зацепишься за стену и привет. Нужно что-то короткое, тяжёлое. Дубина? Топорик? Кистень?..

Провизия. Минимум на два-три дня, если застряну. Вода – обязательно, полная фляга плюс запасная ёмкость. Еда – что-то компактное и калорийное.

И – информация. Побольше информации о том, что, собственно, в этой шахте такого, что двенадцать мужиков зашли и не вышли. «Обвал» – как-то не впечатляет, это, скорее, более официальный эквивалент «хрен его знает, что там случилось».

Встал, умылся, прихватил снаряжение и спустился вниз. Общий зал «Трёх дубов» в это время суток был почти пуст – только неизменный Боров за стойкой и какой-то мужик в углу, спящий лицом в стол.

– Завтрак, – сказал я, садясь за стойку. – Подешевле.

Боров кивнул, скрылся на кухне. Вернулся с миской каши и куском хлеба. Два медяка. Дёшево и… ну, питательно, по крайней мере. Вкус, в целом, тоже норм.

– Мне нужны припасы, – сказал я, жуя. – На два-три дня. Иду в Рыжие холмы.

Трактирщик посмотрел на меня тем взглядом, каким смотрят на человека, который объявил, что собирается прыгнуть с моста, привязав к ногам резинку от трусов.

– Припасы – это к Долге, через два дома, лавка с зелёной вывеской, – сказал он. – Верёвку – тоже у него. Факелы сам сделаешь или купишь у кузнеца, Горт их делает. Не мне тебе говорить, но… – он понизил голос, – туда одному лучше не ходить.

– А с кем? Ты составишь компанию?

– Ха! – Боров фыркнул. – Я в своём уме. Нет, я серьёзно. Пару раз в год появляются дурачки, которые лезут в ту шахту. Кто-то возвращается, кто-то нет. Из тех, кто возвращается, половина потом неделю заикается и ссытся в постель. Наводит на размышления.

– Уже навело, – кивнул я. – Что конкретно там такого?

Боров оглянулся – зал по-прежнему был пуст, если не считать спящего мужика, – и навалился на стойку, приблизив ко мне своё бородатое лицо.

– Разное говорят. Кто-то – про обвалы и ядовитый газ. Логично, шахта старая, крепёж сгнил, вентиляция – хер знает как работала и работала ли вообще. Кто-то – про тварей, которые в темноте живут. И ещё говорят, что шахта не просто шахта. Что внизу, под железной рудой, есть кое-что постарше.

– Что-то от Старых?

– Может. А может, и того, что было до Старых. – Боров выпрямился, снова взял в руки вечный стакан. – Но это так, байки. Я сам туда не лазил, врать не буду.

Руины. Под шахтой. Которая сама по себе находится рядом с Перепутьем, на территории диких земель. Где каждый второй камень – памятник какой-нибудь исчезнувшей цивилизации, а каждый первый – надгробие тех, кто пытался их изучить.

Нормально. Просто класс. Крысы в подвале – это разминка, волки в поле – зарядка, а теперь, значит, – основная программа. Заброшенная шахта с чем-то жутким внизу. Прямо как в тех игрушках, в которые я… а, да, не помню, играл ли. Но ощущение дежавю просто нереально сильное.

Доел кашу, расплатился, вышел.

Лавка Долги нашлась легко: зелёная вывеска, на которой криво намалёвано что-то, отдалённо напоминающее мешок… или жопу… или жопу в мешке. Искусство – оно вещь субъективная.

Внутри царил лёгкий полумрак и приятный запах – специй, пыли и сушёного мяса. Прилавок завален всякой всячиной: мешки с крупой, связки вяленой рыбы, глиняные горшки с чем-то, бухты верёвки, инструменты, посуда. Хозяин – худощавый мужик лет сорока, с вытянутым лицом, бородой и длинным, чуть загнутым носом… ну, ну, логично, как ещё должен выглядеть торговец-то? – стоял за прилавком, перекладывая что-то с места на место.

– Здорово, – сказал я. – Мне бы припасов на пару-тройку дней. И верёвку. Хорошую.

Долга – если это был он – окинул меня оценивающим взглядом.

– На пару-тройку дней – это куда?

– На север. Рыжие холмы.

Взгляд лавочника изменился, сразу стал как у человека, который понимает, что клиент может и не вернуться, а значит, жаловаться на качество товара тоже не будет.

– Полсотни медяков за всё, – сказал он, не торгуясь.

Много. Но я уже понял, что в Перепутье цены ни хрена себе – монополия, удалённость, отсутствие конкуренции. Адам Смит перевернулся бы в гробу, если бы видел этот рынок. Впрочем, он бы перевернулся ещё раньше, увидев, как болотные крысы координируют атаку.

Торговаться не стал по причине бесполезности этого занятия и за половину имеющегося капитала получил два мешочка вяленого мяса, мешочек – но побольше – сухарей, горсть сушёных фруктов, флягу, моток верёвки (метров двадцать, крепкая, пеньковая), огниво и трут, свечные огарки – штук десять, кусок мела (полезная штука – метить стены), мешочек соли.

Забил сумку до отказа. Тяжеловато, но терпимо.

Следующий пункт – Горт. Кузница встретила привычным жаром и грохотом. Кузнец был занят – ковал что-то похожее на лемех для плуга, и прерываться ради такой мелочи, как я, явно не собирался.

Подождал. Пять минут. Десять. Пятнадцать.

– Горт, – я повысил голос, перекрикивая звон молота. – Мне нужны факелы. И болты для арбалета. И что-нибудь для ближнего боя в тесноте.

Кузнец наконец-то оторвался от наковальни, сунул заготовку в воду, повернулся.

– Факелы – два медяка за полудюжину. Болты – у меня только наконечники, по полмедяка, древки сам доделаешь. Для тесноты… – он почесал бороду, – вон там, в углу, кувалда старая лежит. На длинной ручке, ей крепёж раньше вбивали. Тяжёлая, неудобная, зато в узком проходе – милое дело. Десять монет.

Кувалда. Серьёзно? Я подошёл, взял в руки. Тяжёлая – килограмма четыре, не меньше. Ручка – около полуметра. Была длиннее, но обломалась, обмотана кожей. Боёк – массивный, квадратный, один конец плоский, другой заострённый, как у кирки, оба выщербленные. Не оружие в привычном понимании, скорее инструмент. Но в руках человека с силой двадцать восемь…

– Беру.

Итого: шесть факелов – больше не было в наличии, десять наконечников для болтов, кувалда. Семнадцать медяков. Мой кошелёк ощутимо полегчал. Осталось… посчитаем… двадцать пять монет.

Ну, если вернусь с добычей – отобью траты… а если вообще не вернусь, то и насрать на деньги.

Зашёл в свою в комнату, разложил добычу на койке. Время для крафта.

Сначала – болты. Достал заготовки древков, которые нарезал ещё для охоты на волков, отобрал лучшие – прямые, без сучков, подходящего диаметра. Наконечники Горта были грубоватые, но надёжные – простые железные конусы с втулкой. Насадил, закрепил смолой. Оперение – перья, собранные в лесу, обрезанные ножом и примотанные тонкой нитью, выдернутой из рукава рубахи. Рубаха и так была в таком состоянии, что лишняя нитка роли не играла.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 13 → УР. 14

Проверил результат. Десять болтов – не идеальных, но рабочих. Баланс чуть хуже, чем у покупных, но на дистанции до тридцати метров попаду куда целюсь. Возможно, что и на полсотни. Наверное. Если цель не будет слишком активно возражать.

Дальше – факелы. Шесть штук от Горта плюс те, что можно сделать самому. Нарезал веток, обмотал тряпками (пожертвовал ещё один рукав – рубаха окончательно превратилась в жилетку, ну и ладно), пропитал жиром из остатков трофеев. Получилось ещё четыре, качеством похуже покупных, но гореть будут. Итого десять факелов – часов на семь-восемь, если экономить. Свечи – тоже вариант, особенно для стационарного освещения. Поставил на камень, зажёг – и сиди, занимайся делами. Не так ярко, как факел, но зато горит дольше и руки свободны.тВерёвку проверил на прочность – привязал к ножке койки, потянул. Койка скрипнула, но верёвка выдержала. Для моего веса хватит, если не дёргаться слишком резко. А для чего-то более серьёзного… ну, посмотрим.тМел. Простая, но критически важная штука. В шахте – разветвлённая система ходов, заблудиться – раз плюнуть. Отмечаю повороты, перекрёстки, тупики. Старый как мир метод, но работающий. Тесей, говорят, тоже нитку использовал. Правда, у него была ещё и Ариадна, а у меня – только кувалда.

Собрал всё в сумку, распределяя вес. Кувалду пристроил за спину – не идеально, но руки свободны. Арбалет – через плечо, нож – на поясе. Факелы – в отдельном мешке, привязанном к сумке. Фляги – обе полные, одна на поясе, вторая в сумке.тПеред уходом задержался у зеркала – мутного, покосившегося куска полированного металла, висевшего над умывальником. Из зеркала на меня смотрел… ну, скажем так, не красавчик с обложки, но в целом неплохо. Худое лицо с щетиной, волосы, которые давно не видели расчёски, рубаха-жилетка, из которой торчали жилистые руки с очень даже приличным рельефом… А ведь точно помню, что в прошлой жизни так и не смог загнать себя в зал.тШмотки, конечно, подкачали, но в Перепутье это, похоже, стандартный лук. Тут даже староста одет так, что в приличном городе его бы не пустили дальше чёрного хода.

Вышел из таверны. Утро было ясным, свежим, с лёгким ветерком, несущим запахи леса и дыма. Как-то не сильно хочется лезть под землю, и вообще как-то неприятно.

Стоп.

Ощущение. То самое, знакомое, зудящее на границе восприятия. Кто-то смотрит. Не Лиса – её я уже научился отличать, у неё сигнатура была характерная, спокойная, контролируемая. Это – кто-то другой. Или другие.

Медленно повернул голову. Площадь, люди, обычная утренняя суета. Никого подозрительного. Но ощущение не уходило, скорее даже усилилось. Как будто меня сканировали – не магически, хотя кто его знает, может, и магически, – а просто очень внимательно изучали. Несколько пар глаз. С разных направлений.

Мало мне одной хвостатой.

Граф? Барон? Храм? Академия? Или кто-то, о ком я ещё даже не знаю?

Впрочем, сейчас – не время разбираться. Шахта ждёт. А мои наблюдатели… пусть наблюдают. Если они решат пойти за мной в шахту – ну, им же хуже. Темнота, узкие ходы и мои навыки – не самая лучшая комбинация для незваных гостей.

Вышел через северные ворота. Стражник – один, сонный, явно дослуживающий ночную смену – глянул на мою экипировку и ухмыльнулся.

– Далеко собрался?

– В шахту.

– Ну, удачи, – он зевнул. – Последний, кто туда ходил, вернулся через два дня. Седой. А ему тридцать лет было.

– Спасибо за поддержку.

– Не за что.

Дорога на север вела через невысокий холм, потом – вдоль ручья, петлявшего между деревьями. Лес здесь был другим, не таким густым и давящим, как в глубине диких земель. Больше света, больше звуков, меньше ощущения, что за каждым деревом прячется что-то, мечтающее тебя сожрать. Почти приятная прогулка, если не думать о том, куда именно я иду.

Охотничий инстинкт фоном отмечал мелкие сигналы повсюду: птицы, грызуны, пара оленей на почтительном расстоянии. Ничего крупного, ничего опасного. Предчувствие опасности молчало, что само по себе было уже поводом для оптимизма. Осторожного оптимизма, потому что неосторожный в этих краях противопоказан для здоровья.

Прошёл часа три, и ландшафт уже начал меняться. Деревья поредели, уступая место каменистым холмам, поросшим жёстким кустарником. Земля приобрела рыжеватый оттенок – близко расположенная железная руда, очевидно. Рыжие холмы – название буквальное, получается, без всяких метафор. Холмы действительно были рыжими, от глины и выходов руды, и на фоне зелёного леса смотрелись как проплешины на голове великана. Или как следы от прыщей. Или… ладно, хватит с метафорами, и так всё ясно. К вечеру лес окончательно сменился предгорьями, и сделал привал – лезть в неизвестность уставшим совершенно не привлекало, к тому же я рискнул парой болтов и подстрели пару же птиц. Средних размеров, но очень даже приятных на вкус – одну извел на ужин, вторую оставил на завтрак. Освежив уже слегка позабытые в условной цивилизации навыки, соорудил себе лежак в покрытой кустарником расщелине, и завалился спать.

Шахту поутру нашёл не сразу. Вход – а точнее, то, что от него осталось – был замаскирован зарослями и осыпавшейся породой. Если бы не охотничий инстинкт, зафиксировавший полное отсутствие живности в радиусе полусотни метров от этого места, я бы, наверное, прошёл мимо.

Именно что полное отсутствие живности. Пустота. Ни птиц, ни грызунов, ни насекомых – абсолютный вакуум жизни вокруг входа в шахту. Даже трава росла как-то неохотно, жухлая и пожелтевшая. Животные чуяли что-то, чего я пока не чувствовал. Или чувствовал, но не осознавал – вот это лёгкое, едва уловимое покалывание на задней стороне шеи, как будто кто-то провёл холодным пальцем по позвоночник. Предчувствие опасности… нет, не оно само, слишком отдалённо, слишком неопределённо. Но его эхо, отзвук, тихое, ненавязчивое, как далёкий комариный писк. Не «щас тебе пиздец», а «тебе точно сюда надо? ну, смотри, я предупредил».

– Надо, – ответил я вслух, и собственный голос прозвучал странно в этой тишине. – Руда сама себя не принесёт.

Вход представлял собой прямоугольную дыру в склоне холма – метра два в высоту, полтора в ширину. Крепёж из толстых брёвен частично сгнил, частично обрушился, но сам проход был свободен. Из темноты тянуло холодом и сыростью, и ещё чем-то – неуловимым, странным, на самой границе обоняния. Не гниль, не сырость – что-то резковатое, с лёгкой ноткой чего-то, чему я не мог подобрать названия. Как будто лизнуть металл – но на запах, наверное, лучшая аналогия. Как будто сама порода здесь пахла иначе, чем должна.

Достал мел, нарисовал на стене у входа жирную стрелку, направленную наружу. Первая метка. Дай Ктулх…эээ…не, не надо. Дай Один, не последняя.

Зажёг факел. Пламя плеснуло оранжевым, отбрасывая пляшущие тени на стены. Дым потянулся внутрь – значит, тяга есть, значит, где-то дальше есть выход для воздуха. Или, по крайней мере, достаточно объёма, чтобы дым рассеивался. Уже хорошо – задохнуться в первые же минуты не входило в мои планы.

Арбалет – заряжен, на плече. Кувалда – за спиной, рукоятка торчит над правым плечом. Нож – на поясе. Факел – в левой руке. Правая – свободна, готовая к чему угодно.

Вдох. Выдох.

– Ну, поехали, – сказал я и шагнул в темноту.

Первые метров двадцать – пологий спуск, стены из рыжеватой породы, пол – утрамбованная земля с остатками рельсов. Деревянный крепёж поддерживал свод через каждые три-четыре шага, и бóльшая часть брёвен выглядела вполне прилично – сухие, крепкие, разве что потемневшие от времени. Двадцать лет – не так уж много для хорошего дерева. На стенах – следы инструментов, кирки или чего-то подобного. Работали основательно, руду вырубали пластами. Кое-где в стенах ещё поблёскивали прожилки – бурые, покрытые налётом. Железо. Хорошее, судя по оценке материалов, которая сработала автоматически. Не лучшее качество, но вполне пригодное для обработки.

ЖЕЛЕЗНАЯ РУДА (СРЕДНЕЕ КАЧЕСТВО) – Содержание железа: среднее. Примеси: незначительные. Пригодна для выплавки.

Отлично. Значит, руда здесь есть, и до неё несложно добраться. Осталось только набрать, не помереть и дотащить до кузницы. Простейший план из трёх пунктов, что может пойти не так.

Тоннель раздвоился через сорок метров. Левый ход шёл ровно, чуть вниз. Правый – круче, уходил куда-то в глубину под углом градусов в двадцать. На развилке я поставил мелом крестик и стрелку, указывающую на выход. Охотничий инстинкт молчал. Сигнатур живых существ – ноль. Полная пустота. И это, как ни странно, нервировало больше, чем если бы тут кишели крысы или ещё какая пакость. Живое существо – это понятно. Это можно убить, обойти, напугать. А вот пустота… пустота может означать, что тут нет ничего опасного. Или что-то, что здесь опасно, не является живым.

НЕЖИВЫЕ СУЩНОСТИ, НЕЖИТЬ И МЕХАНИЗМЫ НЕ ОПРЕДЕЛЯЮТСЯ ОХОТНИЧЬИМ ИНСТИНКТОМ

Этот момент из описания таланта я помнил. Как раз поэтому и нервничал.

Пошёл налево – потому что направо не дело. А ещё потому что более пологий спуск, больше шансов найти руду у поверхности и проще убегать, если нарваться на что-то серьёзное.

Тоннель тянулся метров на сто – прямой, широкий, с аккуратным крепёжом. Видно, что здесь работали профессионалы: стены ровные, потолок стабильный, даже что-то вроде водоотводных канавок на полу. Шахтёрское мастерство – ремесло не менее уважаемое, чем кузнечное, хотя и куда более смертельное. Через каждые двадцать шагов – ниши в стенах, где когда-то стояли светильники. В одной из них нашёл остатки масляной лампы – ржавую, смятую, но узнаваемую. Двадцать лет… Время беспощадно к вещам, оставленным без присмотра.

Тишина. Абсолютная, всеобъемлющая, такая, какую можно услышать только под землёй, – когда тысячи тонн камня отсекают тебя от всех звуков внешнего мира. Только мои шаги, треск факела и стук собственного сердца. И ещё – капли. Где-то далеко, за стеной или ниже по ходу, мерно капала вода. Кап… кап… кап… Ритмично, монотонно, с интервалом в три-четыре секунды. Как метроном. Или как часы, отсчитывающие время до чего-то. Перестань себя накручивать, сказал я себе же. Это просто вода. Конденсат, подземный источник, что угодно. Просто вода капает с потолка, и ничего мистического в этом нет.

Глава 7

Тоннель, постепенно расширяясь, вывел в рабочую зону, относительно просторную, как для подземелья. Здесь когда-то был рабочий участок: вдоль стен – остатки стеллажей с инструментами (большая часть проржавела до неузнаваемости), в центре – что-то вроде стола из каменных блоков, на нём – ржавые остатки ещё какого-то оборудования. В дальнем углу – ещё два тоннеля, уходящие в разные стороны.

Отметил стены мелом. Осмотрелся.

На столе, среди ржавого хлама, лежал предмет, явно не принадлежавший к шахтёрскому инвентарю. Небольшой ящик – деревянный, почерневший от времени, но сохранившийся значительно лучше, чем всё остальное в этом помещении. На крышке – что-то вроде резьбы, затейливый узор, который я не мог разобрать в мерцающем свете факела. Подошёл ближе. Ящик явно не новый, древний даже, но ещё крепкий – с виду от десятков лет до, как бы, не сотен.

Открыть? Или оставить на потом, после того как разведаю окрестности? Предчувствие опасности молчало. Ну, относительно ящика – молчало. Общий фон тревожности, который я ощущал с момента входа в шахту, никуда не делся, но конкретно этот ящик не вызывал всплеска.

Аккуратно поднял крышку. Петли скрипнули, но выдержали. Внутри – бумаги. Стопка пожелтевших, но читаемых листов, исписанных мелким убористым почерком. И ещё – что-то завёрнутое в промасленную тряпку. Маленькое, тяжёлое. Развернул тряпку. Кусок металла – тёмный, с характерным матовым блеском, размером с кулак. Не железо, не медь, не серебро – что-то другое. Идентификация со мной согласилась:

НЕИЗВЕСТНЫЙ СПЛАВ – Состав: не определён. Плотность: высокая. Твёрдость: высокая. Магический фон: слабый.

Магический фон… не радиационный, и на том спасибо. Но всё равно, чё-то стремно.

Засунул металл обратно в тряпку, сунул в сумку. С бумагами разберусь позже, на свету, когда не нужно будет одним глазом читать, а вторым – изучать темноту вокруг. Скатал листы, упаковал поаккуратнее. Была мысль прикарманить что-то из брошенного инструмента – но ничего действительно интересного не нашлось. Всё равно прихватил несколько железяк покрепче, вдруг чего стоит.

Два выхода из камеры. Один – налево, относительно ровный, похожий на продолжение основного штрека. Второй – направо, наклонный, уходящий вниз. Из правого тянуло холодом сильнее, и тот неуловимый запах, который я учуял у входа, здесь был отчётливее – металлический, резковатый. Пугающий, если честно. И ещё – влажность, воздух, поднимающийся из правого тоннеля, был ощутимо более влажным.

Вода. Там, внизу, вода.

Нет. Нет-нет-нет. Это просто подземный источник. Грунтовые воды. Ничего общего с тем, что снится мне по ночам. Просто совпадение.

Налево. Определённо налево. За рудой. Зачем я сюда пришёл, помнишь? Руда. Руда, мать её, железная руда для кузнеца. Не приключения, не загадки древних цивилизаций, не встречи с потусторонним. Руда.

Пошёл налево.

Тоннель продолжался ещё метров семьдесят, потом расширялся, переходя в… ого. Это была настоящая выработка – огромная камера, метров тридцать в длину и десять в ширину, с потолком, уходящим в темноту. Стены – сплошная руда, красно-рыжая, с характерным металлическим блеском. Здесь к добыче подходили серьёзно – целые пласты были вырублены, превратив стены зала в выщербленное полотно. Инструменты – кирки, ломы, тачки – валялись повсюду, где их бросили двадцать лет назад. Некоторые проржавели до дыр, другие – сохранились получше. Странно, конечно: страшилки страшилками, но это ведь стоит вполне осязаемых денег. И – руда. Много руды. Прямо на полу – куски, обломки, готовые к транспортировке. Нагнулся, поднял один, взвесил в руке.

ЖЕЛЕЗНАЯ РУДА (ХОРОШЕЕ КАЧЕСТВО) – Содержание железа: высокое. Примеси: минимальные. Пригодна для выплавки качественной стали.

Хорошее качество, уже лучше, чем то, что я видел у входа. Горт будет доволен. Если, конечно, я дотащу эту тяжесть до посёлка, а это отдельный квест, потому что руда – она тяжёлая. Гравитация – та ещё сука бессердечная, действует даже на попаданцев с почти тремя десятками силы.

Начал собирать. Выбирал куски поплотнее, потемнее – навык подсказывал, что именно они содержат больше железа. Соорудил из мешка, выцыганенного у кузнеца, импровизированный рюкзак, забил лутом. Получилось килограммов двадцать – столько, сколько мог унести, не теряя в подвижности. Пока собирал, обнаружил кое-что ещё интересное. У дальней стены, за грудой вырубленной породы, был ещё один проход. Не тоннель – скорее, пролом. Как будто стену пробили с этой стороны… или снаружи, хер поймёшь. Края – неровные, рваные, совсем не похожие на аккуратную работу кирки. Словно что-то продавило камень, проломив себе дорогу.

Из пролома тянуло тем же запахом – только здесь он был ещё сильнее. И ещё – звук, уже не капли, как раньше. Что-то другое. Шорох? Скрежет? Как будто камень тёрся о камень, очень тихо, на самой границе слышимости. Предчувствие опасности вновь проснулось. Всё ещё не паника, ещё предупреждение, как лёгкий толчок в плечо. «Эй, ты уверен?»

Я не был уверен. Но любопытство – эта проклятая, неистребимая черта, которая, вероятно, убила больше попаданцев, чем все драконы мира вместе взятые – требовало посмотреть.

Подошёл к пролому. Заглянул.

За ним – коридор. Не тоннель шахты, нет. Стены – гладкие, обработанные, из камня совсем другого типа – тёмного, почти чёрного, с тусклым отблеском. Пол – ровный, без единого камешка. Потолок – невысокий, метра два, но идеально плоский.

Это явно было не частью шахты. Ну, или здесь очень креативный подход к шахтостроению.

Что-то действительно есть под шахтой, как и говорил Боров. И шахтёры, очевидно, пробили стену и нашли их – или что-то нашло шахтёров. И на этом двенадцать человек закончились.

Логика говорила: разворачивайся, бери руду, неси кузнецу, получай деньги, забудь. Любопытство говорило: только одним глазком, буквально два шага.

Компромисс предложил: заглянуть, но не соваться дальше десяти метров. Если будет что-то серьёзное – сваливать. Если нет – вернуться позже, подготовленным.

В конце концов, ничего страшного ведь из этой шахты наружу не вылазило… вроде бы.

Шагнул в пролом.

Разницу ощутил мгновенно. Температура упала градусов на пять, воздух стал суше, и тот запах – непонятный, тревожный, чужой – ударил в нос с такой силой, что я непроизвольно поморщился. Факел освещал стены, и на них… что-то было. Резьба? Рисунки? Символы?

Поднёс факел ближе. Да. Символы. Высеченные в камне, заполненные чем-то тёмным – не краской, скорее, какой-то минеральной вставкой. Узоры – геометрические, сложные, повторяющиеся. Круги внутри кругов, линии, пересекающиеся под странными углами, фигуры, которые не были ни человеческими, ни звериными.

Десять метров. Я прошёл запланированные десять метров. Коридор продолжался, уходя вглубь. На стенах – всё те же символы. На полу – ни пылинки, ни камешка. Как будто кто-то подмёл его совсем недавно. Или как будто здесь не бывает пыли. Второй вариант пугал почему-то гораздо больше.

Предчувствие опасности усилилось. Не «всё, приплыли», но уже и не мягкое предупреждение.

Ладно. Намёк понял.

Развернулся, сделал шаг к пролому – и замер.

Звук. Тот самый шорох-скрежет, только теперь – ближе. Значительно ближе. Из глубины коридора, оттуда, куда я не дошёл. Охотничий инстинкт – молчал. Ни одной сигнатуры. Ничего живого. А звук – был. Приближался. Медленно, мерно, ритмично. Шшшрк. Шшшрк. Шшшрк.

Как будто что-то тяжёлое ползло по камню.

Или что-то каменное ползло по полу.

Я не побежал – хотя желание такое было, – просто пошёл назад быстрым шагом, контролируя дыхание, не оглядываясь. Прошёл через пролом, пересёк выработку, вернулся в тоннель. Мел на стенах на месте, стрелки по прежнему указывают направление к выходу.

Были сомнения, как бы странно это ни звучало.

Звук позади стих. Или я его перестал слышать – расстояние, стены, собственное тяжёлое дыхание. В любом случае – что бы это ни было, оно не последовало за мной. Пока.

Добрался до первой рабочей зоны, остановился, привалился к стене, позволил себе несколько глубоких вдохов. Руки тряслись. Не от страха – ладно, немного от страха, – а от адреналина. Тело на автомате перешло в боевой режим, и теперь никак не хотело из него выходить.

Ладно. Ладно, блядь, руда есть, и её много. Двадцать кило за спиной, можно будет вернуться за следующей партией. А вот стоит ли возвращаться, с учётом того, что под шахтой руины – это уже совсем другая история. Что-то похожее на руины Старых, но не совсем. Или совсем, но другого типа. В любом случае – древние и потенциально опасные. И в этих руинах что-то есть. Что-то неживое, не определяемое охотничьим инстинктом, но вполне материальное и движущееся. Что-то, что шуршит по камню. Мне, вероятно, следовало послушать кузнеца, стражника, трактирщика и собственный здравый смысл и не лезть сюда одному. Но здравый смысл у меня давно загнан под шконку.

И тут накатило новое ощущение. Не звук, не запах, не визуальный сигнал. Что-то на уровне… метки? Тёплое покалывание на лбу, там, где – если верить снам – Глубинный оставил свою отметину. Покалывание было мягким, ненастойчивым, как осторожное прикосновение. И оно указывало – направо. Вниз. Туда, где был второй тоннель, из которого тянуло влагой и холодом. Вода. Там, внизу, вода. И метка хочет, чтобы я к ней пошёл.

Покалывание усилилось. Ненамного, но ощутимо. Словно тот, кто его генерировал, не привык к отказам. Или привык, но считал их временным неудобством. Я ускорил шаг. Поднялся по пологому тоннелю к входу. Дневной свет ударил в глаза – ослепительный, тёплый, живой. Никогда ещё свет не казался мне таким прекрасным. Выбрался наружу, отошёл от входа на десяток метров, сел на камень.

Руки всё ещё тряслись.

Ну и что это было, а? Что ты увидел? Пустой коридор с картинками на стенах и странный звук. Ничего конкретного, ничего смертельно опасного. Может, камни осыпаются. Может, подземная вода размывает породу. Может, ветер гуляет по трещинам, создавая акустические эффекты.

Может. Может. Может.

А может, там, внизу, сидит что-то, что сожрало дюжину горняков и не подавилось. И звуки, которые оно издаёт – это не камни и не вода. Это оно. Движется. Ждёт. Или просыпается. Всё, хватит. Перекур. Или перекус – перекуров в этом мире, похоже, не изобрели… Кстати, да, ничего похожего ни на сигареты, ни на трубки я не видел. Дикари-с.

Достал вяленое мясо, откусил. Прожевал, запил водой. Посмотрел на небо – солнце перевалило за полдень, до вечера часов пять-шесть. Времени достаточно, чтобы вернуться в Перепутье до темноты. С рудой, инструментом и с непонятными бумагами. А ещё с вопросами, на которые нет ответов.

И с абсолютной уверенностью, что хрен я сюда больше вернусь.

Добыча ощутимо давила на плечи. Казалось бы, нагрузка – ерунда для человека с силой двадцать восемь. Но под четверть центнера за спиной плюс три часа ходьбы – это уже серьёзная нагрузка, даже для прокачанного тела. Так и не добравшись до места прошлого привала, решил, что хватит – силы оставили окончательно, так что удачно подвернувшаяся крошечная пещера была как нельзя кстати. На остатках морально-волевых натаскал хвороста на лежанку, развёл костёр – даже не столько для тепла, сколько для успокоения нервов, – и, смотря на ночное небо, провалился в полудрёму. Последней мыслью было: «Почему ночь, даже для заката рановато?»

Утром позавтракал последним кусочком мяса и крошками от сухарей – попытка поохотится на что-то закончилась не начавшись, по причине полного отсутствия дичи. Ну, хоть пару съедобных корешков нарыл, но все равно очень мало. К тому моменту, когда показался частокол Перепутья, я был уставший, голодный и злой. Стражник у ворот – из другой смены, не тот сонный тип, что провожал утром – уставился на мешок за моей спиной.

– Руда?

– Она.

– Из шахты?

– Нет, из жопы единорога. Конечно, из шахты.

Он посторонился, пропуская. Мудрый человек – видел выражение моего лица и решил не нарываться.

Горт был у себя в кузнице, как обычно. Увидел руду, подошёл, взял кусок, повертел в руках. Поднёс к свету, поскрёб ногтём, понюхал, лизать не стал, хотя я бы не удивился. Лицо его – обычно сохраняющее выражение вселенского презрения ко всему человечеству – на секунду дрогнуло.