Текст книги "Дорога охотника 3 (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Впечатляло. Кровь был профессионалом – одним из лучших в своём деле. Двадцать лет охоты на людей, разведки, расследований… случались и ликвидации, чего уж. Он видел многое, работал с разными целями, научился уважать тех, кто заслуживал уважения.

Охотник – заслуживал.Не потому, что был силён или быстр – хотя, очевидно, и это тоже. А потому, что думал. Просчитывал на несколько шагов вперёд. Не полагался на удачу или грубую силу – использовал голову. Таких людей Кровь встречал редко. И ещё реже – среди тех, за кем охотился.

Заказ был ясен: найти охотника, по возможности установить контакт, выяснить намерения. По возможности же – выявить круг общения и тех, кого он ещё заинтересовал.

Охотник явно не хотел, чтобы его находили. Явно умел избегать нежелательного внимания. И явно не доверял никому, кто приближался слишком близко. Но и не таких просчитывали.

Кровь убрал подзорную трубу, бесшумно отполз от края обрыва. Встал, размял затёкшие мышцы.

Перепутье. Если охотник жив и хочет вернуться к цивилизации – он пойдёт туда. Единственное место на сотни миль вокруг, где можно купить припасы, продать добычу, узнать новости.

Веда проснулась от кошмара – как просыпалась каждую ночь последние три недели.

Одни и те же образы: башня, темнота хранилища, вспышки магического огня, крики умирающих. И он – охотник, безымянный человек с глазами хищника, который появился из ниоткуда и перевернул всё с ног на голову.Она села на койке, потёрла лицо руками. Лагерь экспедиции спал – только дежурные у костров да редкие патрули нарушали ночную тишину. Веда выбралась из палатки, накинула плащ, подошла к ближайшему костру.

Там сидел старый Марек – другой выживший из первой экспедиции, бывший солдат, а ныне – молчаливый призрак самого себя. Потеря руки сломала его. С протезом он управлялся неплохо, в чём-то творение искусного магомеханиста даже превосходило настоящую конечность, но что-то погасло в его глазах там, в хранилище, и так и не зажглось снова.

– Не спится? – спросила Веда, садясь рядом.

Марек пожал плечами. Он редко говорил – экономил слова, как скряга экономит монеты.

– Мне тоже.

Они помолчали, глядя в огонь. Где-то в лесу ухнула сова. Или то, что притворялось совой – в диких землях никогда нельзя было быть уверенным.

– Ты видела его, – сказал вдруг Марек. Не вопрос – утверждение.

– Кого?

– Там, в посёлке. Перед атакой.

Веда не стала уточнять, просто кивнула. Она действительно видела – мельком, в хаосе боя, когда культисты отчаянно сопротивлялись, а дружина графа ворвалась в логово сектантов.

– Нет, ты не понимаешь. – Веда повернулась к Мареку, и в её глазах блеснуло что-то похожее на одержимость. – Я алхимик. Я изучала системы Старых последние две дюжины лет. Их механизмы, их зелья, их способы улучшения живых существ. Я знаю, на что они были способны.

– И?

– И он – их продукт, я в этом уверена. Результат их экспериментов. Не знаю как, не знаю почему, но… – Она помолчала. – Когда я смотрю на него, я вижу то же, что вижу в их артефактах. Ту же логику. Ту же структуру. Он – как механизм, который они создали. Живой механизм.

Марек долго смотрел на неё, потом отвернулся к огню.

– Графу это не понравится.

– Графу много что не нравится. Мне, кстати, тоже. Но это не отменяет правды.

– Правда в том, – сказал Марек медленно, – что этот «механизм» убил моих друзей. Украл то, что мы нашли ценой нашей крови. И теперь уходит всё дальше, пока мы гниём в этом лесу.

Веда не ответила. Что тут скажешь? Она ненавидела охотника, от всей души ненавидела – за то, что он сделал, за товарищей, которых потеряла по его вине. Но одновременно… восхищалась. Как учёный восхищается идеальным механизмом. Как алхимик восхищается безупречным зельем. И это пугало её больше всего.

– Думаешь, граф его поймает? – спросила она наконец.

Марек криво усмехнулся – впервые за много дней.

– Нет. Не поймает. Он слишком… – Старый солдат поискал слово. – Другой. Не такой, как мы. Живёт по другим правилам.

– Тогда зачем мы здесь?

– Потому что граф платит, очевидно же. И потому что… – Марек помолчал. – Потому что я хочу увидеть, чем это закончится.

Глава 1

То, что они отстали, я понял не сразу – слишком привык к постоянному ощущению погони, к теням на границе восприятия, к необходимости петлять, путать следы, проверять каждый куст на предмет засады. Постоянно вслушивался в инстинкт, каждую минуту ожидал срабатывания предчувствия опасности. Находился в режиме постоянной боевой готовности так долго, что почти забыл, как это – не чувствовать чужого присутствия за спиной. А сейчас – пустота. Никого в радиусе полутора сотен метров – сто процентов, скорее всего – и в двухсотметровом тоже. Вроде бы – но это уже не точно – чисто на километр, два – насколько хватало моего восприятия, усиленного до предела. Только лес, звери и тишина.

Я остановился на краю оврага, глядя на заросли внизу, и позволил себе первый за много дней глубокий вдох. Воздух здесь был другим – гуще, насыщеннее, с привкусом чего-то древнего и чужого. Пахло хвоей, прелой листвой, грибами и ещё чем-то, чему я не мог подобрать названия. Чем-то, что говорило: ты больше не в знакомых местах, приятель. Добро пожаловать туда, куда адекватные люди не суются. Дикие земли. Территория, которую империя так и не смогла освоить за века существования. Леса, тянущиеся на сотни миль, становящиеся всё темнее и опаснее по мере удаления от обжитых краёв. Руины Старых – и тех, кто был до них, разбросанные там и тут. И твари – создания, которых не встретишь в обычных лесах, хищники, способные закусить парочкой своих собратьев из мест попроще.

В общем, так себе местечко. Полторы звезды из десяти, чисто за экзотику. Но выбора особо не было, популярность – страшная штука. А поубивать нахер всех местных папарацци – идея, конечно, привлекательная, но трудноосуществимая.

Спустился в овраг, прошёл по дну, поросшему мхом и папоротниками. Здесь было сумрачно даже днём – кроны деревьев смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи света, которые падали косыми столбами, полными танцующих пылинок. Красиво, если не думать о том, что в любом из этих столбов может прятаться что-то злобное или голодное. Или злобное, голодное и ещё огромное, да. Пока только фиксировал мелкую живность – грызуны в норах, птицы в кронах, что-то многоногое под корой ближайшего дерева. Ничего опасного. Ключевое слово – пока.

Я шёл весь день, останавливаясь только чтобы напиться из ручья и сжевать последние крохи того сухого пайка, что отжал у дружинников после засады. Еды оставалось на один, максимум два приёма. Потом придётся охотиться – или голодать, что в моей ситуации было бы совсем уж позорно.

Сначала я не понял, что именно не так – просто ощущение, зудящее на границе сознания, как комариный писк, который слышишь, но не можешь определить источник. Потом начал замечать детали.

Тишина. Не та тишина, к которой я привык в обычном лесу, – когда птицы умолкают при твоём приближении, а потом снова начинают петь за спиной. Нет, это была другая тишина. Мёртвая. Давящая. Как будто сам лес затаил дыхание, наблюдая за незваным гостем. Охотничий инстинкт выдал предупреждение – не конкретное, не «опасность справа в двадцати метрах», а общее, размытое. Что-то вроде: «Ты здесь чужой, и это место знает об этом».

Спасибо. Очень информативно.

Нашёл место для ночлега – углубление между корнями одного из древесных гигантов, достаточно просторное, чтобы лечь, и достаточно укрытое, чтобы не быть на виду. Не идеально, но лучшего в округе не наблюдалось. Костёр разводить не стал – полезная привычка, въевшаяся за недели бегства. Дым виден издалека, запах привлекает внимание. Лучше помёрзнуть, чем проснуться с чьими-то зубами у горла.

Завернулся в то, что осталось от трофейного же плаща – изодранную тряпку, которая помнила лучшие дни, – и попытался заснуть.

Но слишком много мыслей в голове, слишком много вопросов без ответов. Кто я? Откуда взялась эта система, которой явно нет у местных? Почему культисты решили, что именно я являюсь «сосудом»? Что за хрень происходит с моими снами в последние дни?

Попытка номер два: частичный успех. Задремал, провалился в беспокойную полудрёму, полную образов, которые не успевал ухватить.

Вода. Глубокая, чёрная, холодная. Что-то смотрит из глубины – не глазами, не так, как смотрят люди или звери. Просто присутствие. Огромное, древнее, терпеливое. Оно знает, что я здесь. Знает, куда я иду. И ждёт.

Проснулся рывком, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Рассвет едва начинался – серый свет просачивался сквозь кроны, превращая лес в мир теней и полутонов. Сердце колотилось как бешеное, на лбу выступил холодный пот.

Вот что это, блядь, было? Не обычный сон. Не кошмар в привычном понимании – там не было монстров, погони за Байденом верхом на Чебурашке и прочего укуреного экшена. Только вода, темнота и это ощущение наблюдения. Как будто кто-то заглянул мне в голову, пока я спал, и оставил после себя… след? Метку? Привет?

Метка. Слово всплыло в памяти само, непрошеное. Я потёр лоб, словно мог нащупать там что-то. Ничего, конечно. Никаких видимых следов, никаких ощущений. Но сны… сны начались именно после пленения. После того, как кристалл коснулся моей кожи. Совпадение? Не думаю. Хотелось бы верить, конечно, но интуиция – та самая, которая не раз спасала мне жизнь – говорила: нет, бро. Болт тебе, а не совпадение. Они что-то с тобой сделали.

Отличные новости для начала дня. Просто обосраться от счастья.

Поднялся, размял затёкшие мышцы, проверил снаряжение. Меч – на месте, слегка затупился, надо бы поточить при случае. Нож – тоже на месте. Фляга – почти пустая, нужно найти воду. Еды – хер да маленько, несколько полосок вяленого мяса и горсть каких-то орехов. Паршиво, но бывало и хуже. И, чёт есть уверенность, ещё будет. Двинулся дальше на запад – или на юго-запад, если верить положению солнца, которое я с трудом угадывал сквозь плотный полог листвы. Лес продолжал меняться: деревья становились ещё больше, расстояние между ними увеличивалось, создавая странное ощущение собора – огромного пространства, перекрытого живым потолком из переплетённых ветвей.

И твари. Первую я заметил около полудня – если здесь вообще можно было говорить о полудне, в этом вечном сумраке. Сигнатура на границе восприятия, метрах в ста двадцати, движущаяся параллельно моему маршруту. Размер – крупнее волка, меньше медведя. Характер движения – осторожный, целенаправленный. Явно не случайный зверь, бредущий по своим делам. Остановился, прижавшись к стволу ближайшего дерева, и напрягся, пытаясь выжать из имеющегося больше информации.

Тварь тоже остановилась.

Знает, что я здесь. Знает, что я её заметил. И не уходит.

Минута. Две. Три. Мы стояли неподвижно, разделённые сотней метров леса, – два хищника, оценивающие друг друга. Потом сигнатура двинулась – не ко мне, не от меня, а по дуге, огибая мою позицию. Проверяет. Ищет слабое место. Выбирает момент для атаки.

Умная скотина. Это плохо.

Я продолжил путь, но теперь – медленнее, осторожнее, постоянно контролируя преследователя. Тот не отставал – держался на границе моего восприятия, иногда подбираясь ближе, иногда отступая, но никогда не исчезая полностью.

Охотник, преследующий охотника. Смешно, но чего-то не смешно.

К вечеру таких сигнатур стало две. Ещё одна тварь присоединилась к преследованию – появилась с другой стороны, заняла позицию с другой стороны тропы, слегка поотдаль от первой. Они явно работали вместе, как волки, окружающие добычу. Только это были не волки – волков я знал, встречал, убивал. Эти создания двигались иначе – более плавно, более… текуче, что ли, если это слово вообще применимо к живым существам.

Нужно было принимать решение. Продолжать идти, надеясь, что они не решатся напасть? Или лучше остановиться, занять удобную оборонительную позицию, встретить угрозу лицом к лицу? Второй вариант как-то поинтереснее выглядит… и да, чёт, я очкую.

Нашёл место, которое можно было защищать: небольшая прогалина между корнями трёх огромных деревьев, с одной стороны прикрытая упавшим стволом, с другой – каменным валуном, торчащим из земли, как зуб великана. Не идеально, но хотя бы не окружат со всех сторон одновременно. Меч в руке, нож – в ножнах на поясе, под рукой. Две ловушки – простейшие петли из верёвки, растянутые на наиболее вероятных путях подхода. Больше времени не было, а жаль – грамотная подготовка здорово облегчила бы жизнь.

Преследователи приближались.

Восемьдесят метров. Шестьдесят. Сорок.

И тут я их наконец увидел.

Твари выступили из сумрака одновременно – две серые тени, скользящие между деревьями с жуткой, нечеловеческой грацией. Размером с крупного волка, но неправильные, искажённые. Пропорции – вытянутые, словно кто-то взял обычного хищника и растянул его в длину. Конечности – слишком тонкие, слишком гибкие, с лишними суставами, которых не должно быть у нормального животного. И шкура – не мех… не просто мех, а что-то переливающееся оттенками серого и чёрного, сливающееся с тенями так, что глаз отказывался фокусироваться.

Сумеречники. Название пришло само, словно я всегда его знал, даже не понадобилась идентификация фауны… но она подтвердила, да. И что очкую не зря – тоже подтвердила, кстати.

Животные остановились на границе прогалины, не выходя на открытое пространство. Смотрели на меня – если у них вообще были глаза в привычном понимании; я видел только тёмные провалы там, где у нормальных зверей располагались бы глазницы.

Оценивали. Примерялись. Решали, стоит ли добыча риска.

– Ну, – сказал я вслух, и мой голос прозвучал странно в этой мёртвой тишине, – кому тут пиздюлей по акции?

Не знаю, понимали ли они человеческую речь. Скорее всего, нет. Но интонацию – возможно. Или просто решили, что хватит выжидать.

Левый сумеречник атаковал первым. Движение было таким быстрым, что обычный человек даже не успел бы его заметить – просто размытая тень, метнувшаяся от деревьев к моему горлу. Но у меня были рефлексы, усиленные системой, и они сработали раньше, чем сознание успело обработать увиденное. Тело само ушло в сторону, пропуская тварь мимо. Меч – снизу вверх, по диагонали, целясь в незащищённый бок.

Попал.

Клинок рассёк шкуру сумеречника, выпуская на свободу что-то тёмное – то ли кровь, то ли какую-то другую жидкость. Тварь взвизгнула – высокий, режущий уши звук – и отскочила, припадая на раненую сторону.

Второй сумеречник использовал момент, чтобы зайти сзади. Предчувствие опасности завопило в голове, и я развернулся, встречая атаку лицом к морде.

Недостаточно быстро.Когти – длинные, кривые, похожие на полупрозрачные серпы – располосовали мне левое предплечье, от локтя почти до запястья. Боль была острой, обжигающей, но терпимой – адреналин делал своё дело, приглушая всё лишнее, а там и регенерация подключилась. Болевой порог завышеный, опять же. Взмахнул мечом – наотмашь, без конкретной цели, просто чтобы обозначить дистанцию. Тварь отпрыгнула, уходя от удара.

Первый сумеречник уже оправился, кружил справа, ища возможность для новой атаки. Раненый бок его если беспокоил, но не настолько, чтобы отступить. Преимущество – явно не на моей стороне.Они действуют слаженно, атакуют скоординированно – один отвлекает, другой заходит с фланга. Чтобы победить, нужно сломать их схему. Заставить ошибиться. Или…

Ловушка. Та, что слева, у поваленного ствола.

Я шагнул назад, потом ещё раз – медленно, демонстративно, изображая отступление. Раненый, испуганный, загнанный в угол. Лёгкая добыча.

Сумеречники купились. Первый – тот, которого я ранил – рванул вперёд, явно намереваясь закончить дело одним ударом.

И влетел прямо в петлю. Верёвка затянулась на передней лапе, рванула тварь в сторону. Не смертельно, даже не особо болезненно – но достаточно, чтобы сбить с траектории, заставить потерять равновесие на долю секунды.

Этой доли секунды мне хватило. Сокрушительный удар использовать не стал – слишком велик риск не пережить откат в этой ситуации, но что если попробовать усилить удар обычный?

Собрал силу – ту странную энергию, которую система называла этим термином – направил в клинок, высвободил. Меч врезался в шею сумеречника с такой силой, что прошёл насквозь. Голова твари отделилась от тела и покатилась по земле, а само тело ещё несколько секунд продолжало дёргаться, не понимая, что уже мертво.

Откат все равно, сука, пришел. Знакомая слабость, волной прокатившаяся по телу. Ноги подогнулись, в глазах потемнело. Не сравнить с полным бессилием после использования абилки, но тоже ничего хорошего.

Второй сумеречник не упустил момент. Тварь метнулась ко мне из темноты, и я успел только поднять руку в жалкой попытке защититься. Когти снова впились в плоть – на этот раз в правое плечо, глубоко, до кости. Боль была такой, что перед глазами поплыли чёрные пятна.

Но рефлексы – умнички, хорошие мои рефлексы, которые работали даже тогда, когда мозг уже отключался. Нож – когда я успел его достать? – вошёл зверю в глазницу по самую рукоятку. Тварь дёрнулась, захрипела, попыталась отступить, утаскивая нож за собой. Я не дал – вцепился в рукоятку и провернул, чувствуя, как лезвие крошит что-то внутри черепа. Упал на колени, потом – на бок. Боль накатывала волнами, такими сильными, что хотелось просто закрыть глаза и отключиться. Перед глазами плясали красные и чёрные пятна. Кровь – моя кровь – текла из ран, пропитывая землю.

Системное сообщение мигнуло на границе сознания, но я не смог его прочитать – буквы расплывались, превращаясь в бессмысленные закорючки.

И пришла темнота.

Очнулся от холода. Спасибо, что не от боли – процесс регенерации был медленным, медленнее, чем обычно – сказывалось истощение последних дней, – но он шёл. А вот ночь, судя по всему, вступила в свои права, и температура упала до… ну, хрен знает до скольких, но достаточно, чтобы зубы начали стучать. Я лежал на том же месте, где упал – среди корней, рядом с трупами сумеречников. Сколько прошло времени? Час? Два? Больше?

Мертвые твари выглядели ещё страньше, чем живыми. Та переливчатая шкура, которая так хорошо сливалась с тенями, теперь казалась тусклой, почти прозрачной. Под ней проступали очертания костей и органов – неправильные, не такие, как у нормальных животных. Стремно…с другой стороны, есть настолько хочется, что уже скорее жрать. С третьей – внутренний голос на пару с интуицией просто кричит «не еж, подумой!». Или все же…Сделал надрез, поднес к носу – и предчувствие опасности заставило отбросить несостоявшийся стейк.

Ладно, намек понял, но что они такое? Местная фауна? Результат какого-то эксперимента? Порождения тёмной магии? Вставать было лень – закрыл глаза, решив ещё немного отдохнуть. Спать по-настоящему не планировал – слишком опасно, слишком много неизвестных угроз вокруг.

И снова эта хрень…

Вода. Глубина. Темнота.

Только на этот раз – чётче. Яснее. Как будто что-то настраивало связь, улучшало качество сигнала.

Я стоял на берегу подземного озера – огромного, бескрайнего, уходящего во тьму. Вода была чёрной, абсолютно неподвижной, похожей на жидкое зеркало. В ней отражались звёзды – но когда я поднял голову, надо мной был только каменный свод.

«Сосуд».

Голос – не голос. Мысль, которая не была моей. Слово, которое звучало внутри черепа, минуя уши.

«Ты идёшь. Ты приближаешься. Хорошо».

– Кто ты? – Я попытался говорить, но из горла не вышло ни звука. – Что тебе нужно?

«Терпение. Время. Созревание».

Вода шевельнулась. Что-то поднималось из глубины – огромное, тёмное, не имеющее формы. Или имеющее слишком много форм одновременно.

Проснулся.

Заебися пахнет пися. Мало мне было преследователей-людей, теперь ещё и космический или какой он там ужас решил поучаствовать. Поднялся на ноги – с третьей попытки, цепляясь за корни. Голова кружилась, перед глазами плавали чёрные точки. Обезвоживание, кровопотеря, недосып – полный комплект. Нужна была вода. Еда. Отдых. Но прежде всего – нужно было убраться отсюда. Трупы сумеречников привлекут падальщиков, а падальщики в этих местах, подозреваю, не менее опасны, чем хищники.

Двинулся на запад. Или на юго-запад – в этом вечном сумраке было сложно определить направление. Шёл медленно, осторожно, опираясь на деревья, когда ноги отказывались держать. Насколько хватая сил, сканировал окрестности в поисках угроз. Пока – чисто. Сумеречники, видимо, были территориальными хищниками, и эта территория осталась позади.

К полудню нашёл ручей. Маленький, едва заметный – просто полоска воды, сочащаяся между камнями. Но чистая, холодная, без подозрительного запаха или цвета. Я упал на колени и пил так, как, наверное, не пил никогда в жизни – жадно, захлёбываясь, не обращая внимания на боль в ранах, и долго сидел на берегу, восстанавливая силы. Регенерация работала, раны затянулись, но процесс требовал ресурсов, которых у организма почти не осталось.

Нужна еда.Осмотрелся. Лес вокруг был всё таким же чужим, пугающим – гигантские деревья, вечный сумрак, мёртвая тишина. И никаких претендентов на должность моего обеда, разве что вот эти растения у ручья…

БЕЛЫЙ КОРЕНЬ – УСЛОВНО СЪЕДОБЕН.

Выкопал несколько корней – белых, похожих на морковь, только толще. Обмыл в ручье. Откусил маленький кусочек, вдумчиво разжевал – а в целом неплохо, да и выбора особого не было. Последствий, быстрых, во всяком случае, тоже нет… а там высокая выносливость зарешает. Съел остальное. Вкус – землистый, сладковатый, такой себе гибрид свеклы и моркови. Не стейк из хорошего ресторана… когда я последний раз был в ресторане… но сойдёт.

С набитым желудком стало веселее.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 15 → УР. 16

О, а так ещё лучше. Живём, значит.

Провёл остаток дня у ручья, отдыхая и восстанавливаясь. Собрал ещё корней, часть заточил сразу, часть оставил на потом. Наполнил флягу водой. Проверил раны – затянулись, медленно, но верно. К вечеру чувствовал себя почти человеком. Даже человеком, готовым идти дальше. Нашёл укрытие – на этот раз получше, расщелина между камнями, достаточно узкая, чтобы крупный хищник не пролез. Забился внутрь, завернулся в остатки одежды и попытался заснуть.

И снова – сны.

Вода. Глубина. Голос.

«Ты учишься. Ты адаптируешься. Хорошо».

– Отъебись от меня, – сказал я – или подумал, или и то, и другое одновременно. – Я не твой сосуд. Не твоя игрушка. И подписку на твой сраный канал я не оформлял.

Что-то похожее на смех. Или на шум волн. Или на звук, который издаёт океан, когда обрушивается на берег во время шторма.

«Сопротивление – это хорошо. Сильная воля – признак достойного сосуда. Продолжай сопротивляться. Становись сильнее. Когда придёт время – ты будешь готов».

– Готов к чему?

«К принятию. К слиянию. К тому, чем ты должен стать».

Проснулся. Рывком, с бешено колотящимся сердцем.

Задолбало. Третий сон, и каждый раз – ярче, чётче, убедительнее предыдущего. Связь, видимо, становилась сильнее. Метка – или что бы это ни было – работала, и с каждым днём её влияние росло. Нужно было что-то с этим делать. Найти способ заблокировать связь, удалить метку, избавиться от этой твари в своей голове. Но как? Я не знал. Не имел ни малейшего понятия. Это была магия – или что-то похожее на магию – а в магии я разбирался примерно как свинья в апельсинах.

Одно было ясно: ответы нужно искать. В руинах Старых, в книгах, у тех, кто знает больше меня о древних силах и способах с ними бороться. Но сначала – выжить. Поднялся, когда первые лучи света пробились сквозь кроны. Съел остатки корней, запил водой. Подобрал меч и нож.

И двинулся дальше, в глубину этих гостеприимных земель.