Текст книги "Ярость на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Ковёр заглушал шаги.

В коридоре было тихо – все трудились по кабинетам.

Остановившись у безликой деревянной двери с табличкой «Отдел внешних коммуникаций», я ненавязчиво постучал. Выждал несколько секунд, нажал ручку и вошёл внутрь.

Все сотрудники ушли на совещание, и только один трудился в поте лица, перебирал бумажки, что-то записывал в ежедневник, периодически стучал по клавишам допотопного калькулятора.

Вот он – работник года.

– Добрейшего утречка, Пётр Антонович! – поздоровался я.

Мужчина отвлёкся от своего занятия.

Пётр Антонович Кабанов, заместитель начальника отдела по внешним коммуникациям, сидел у окна с видом на посёлок. Это был солидный мужчина, одетый с иголочки, с прилизанными волосами и равнодушным взглядом. Подтянутый, тридцать шесть лет. Всегда был на хорошем счету, не конфликтовал с коллегами, проявлял компетентность в своей сфере. Отвечал за системный анализ внешних коммуникаций, учёт договоров и соглашений, продление и расторжение, а также за связи с муниципалитетами городов, в которых мы имели свои представительства.

– Здравствуйте, ваше благородие.

Кабанов встал, приветствуя меня по всем правилам.

– Сидите-сидите, – я небрежно придвинул второй стул. – Как жизнь? Хорошо себя чувствуете? Нигде не болит?

Пётр Антонович быстро справился с удивлением. Мне даже показалось, что в его взгляде промелькнула лёгкая досада. Но этот товарищ слишком крут, чтобы позволять считывать свои эмоции.

– Благодарю, господин Иванов. Самочувствие прекрасное.

Усевшись напротив, я достал из чехла кромсатель и прямо через стол вогнал лезвие Петру Антоновичу в колено. Точнее, попытался это сделать. Кабанов, пристально следивший за моими движениями, вдруг ускорился, смазавшись в мутное пятно, и сместился вправо, в пространство между двумя шкафами с прозрачными дверцами.

Я встал.

– Шутки кончились, Кабанов.

Да, «крысой» оказался не самый последний человек в холдинге. Но отдел по коммуникациям – это логично. Они всегда в курсе моих командировок. Скажу больше: я часто выезжаю в другие города по их рекомендации, если важная сделка требует моего личного присутствия.

Кабанов нынешним утром свято верил, что я умчался на дирижабле в Тавриду. А именно в Херсонес. И там, как и следовало ожидать, на моего двойника напали. Вот только двойником оказался очень непростой прыгун-индонезиец, которого сопровождала целая команда невидимых агентов Чёрного Ока. И на сей раз мы перебили не всех – одного убийцу удалось вырубить иглой с нейротоксином, связать и нацепить на запястья блокиратор. Сейчас убийца летит на дирижабле в Красную Поляну, и проснётся он очень нескоро. В специальной камере, уже подготовленной мастером Багусом.

Признаться, я вздохнул с облегчением.

А всё потому, что в числе подозреваемых был Герман Кучера.

…Рядовой служащий неуловимо изменился. Подобрался, перетёк в боевую стойку. Он мог ускориться в любой момент, но я не понимал одной вещи. У этого человека отсутствовал Дар. Вообще. Я читал досье Кабанова, стоял перед ним и ничего не чувствовал.

Что мы упустили?

Пётр Антонович сделал три молниеносных движения. Прикоснулся к запястью, лацкану пиджака и кольца на пальце. И вот тогда я ощутил всплеск.

Делаю шаг вперёд, в стол.

Серия быстрых ударов прошивает пустоту.

Кабанов, размазавшись в едва уловимое пятно, взмывает под потолок, и оттуда мне прилетает в грудь ногой. Удар настолько сильный, что я падаю, опрокидывая стул и с треском врезаясь в письменный стол.

Мой бывший подчинённый продолжает висеть в воздухе.

На краткий миг его силуэт стабилизируется.

И тогда я выпускаю стальное жало.

Клинок со свистом рассекает воздух, врубается в плечо Кабанова, и мужика сносит к стене. Не давая ему опомниться, я усилием воли проворачиваю нож в ране.

Кабанов истошно орёт.

Нож вырывается и летит к рукояти, капли крови заляпывают мебель, ковёр и бумаги на столах.

Я успеваю вскочить, в моих пальцах формируется короткий меч. Кабанов, несмотря на адскую боль и повисшую плетью руку, вновь размазывается и… несётся к двери.

Нет, он не планирует вступать в бой.

Он хочет свалить.

Клинок с треском врезается в дверное полотно. Я промахнулся. Потому что Кабанов снизился и сдвинулся влево, его пальцы уже тянутся к ручке двери…

Делаю упыря бесплотным.

Пальцы агента проходят сквозь ручку.

В два прыжка оказываюсь рядом с шустрым противником и наношу серию хаотичных, непредсказуемых ударов. Проницаемость снята, и Кабанов ничем не защищён.

Чувство беспомощности.

Давно забытое.

Практически все мои удары прошивали пустоту, при этом я не мог закатать противника в пол и тем самым замедлить. Тактика, спасавшая меня в бою с метами, дала осечку. Передо мной был странный враг, непостижимый гибрид меты и левитатора, который, судя по всему, держался на каких-то артефакторных устройствах.

Просачиваюсь в дверь.

И уже оттуда, скрытый полотном, наношу три удара.

Третий удар, кулаком, достигает цели. Я попадаю противнику в живот, тот перегибается пополам, но не сбивает концентрацию! И летит в сторону окна.

Понимая, что Кабанов может пробить стекло и вылететь наружу, я вновь захожу в кабинет, попутно раздавая мысленные приказы через Ольгу. Здание оцеплено моими людьми. Но никто из них не ожидает появления Кабанова на высоте третьего этажа холдинга.

Стекло разлетается вдребезги.

Кабанов вылетает в пасмурное январское утро, а из пролома несёт холодом. И тут же неведомая сила перехватывает предателя и швыряет обратно. Сработал один из моих кинетиков.

От неожиданности враг обретает форму.

Он несётся прямо на меня.

Я отступаю и технично наношу два быстрых удара в правильные точки. Выдвинутой костяшкой среднего пальца левой руки. И указательным пальцем правой.

Пётр Антонович с грохотом рушится на пол.

* * *

Я очень давно не встречался с мастером Багусом во сне.

В наспех выдуманном конструкте собрались начальник моей СБ, Ярик, Джан и Уайра Чу. Пространство напоминало гостиничный номер, только одна стена была полностью прозрачной, и за ней проносились чужие видения.

Образы, выдранные из подсознания пленников.

Сейчас, во время нашего обсуждения, эти ошмётки фантомов, рассеивались. Срастались с аморфной серостью, заволакивающей всё, что несущественно.

– Масштаб впечатляет, – сказала Джан.

Мы получили достаточно сведений, чтобы делать выводы.

Лишь одного мы ещё не поняли – как простой смертный получил силу и возможности одарённых, не умея оперировать энергией ки. Добытые артефакты сейчас изучает Михалыч.

– Давайте подведём промежуточные итоги, – сказал я. – Против нас выступил не орден убийц, как мы полагали изначально, а служба устранения Ганзы. Поскольку эта структура подчиняется ганзетагу, большому совету городов, мы можем с уверенностью считать, что приказ отдал Густав де Линь.

– Рядовые исполнители не в курсе, кто отдал приказ, – заметил мастер Багус. – Но цепочка ваших размышлений, господин, верна. Этот же человек причастен к санкциям, наложенным европейцами на финансовый сектор империи.

– Он же, – добавила Чу, – несёт ответственность за негласный запрет продавать акции и другие ценные бумаги европейских компаний нашему холдингу.

Накануне я прочитал досье Густава де Линя.

Могущественный княжеский Род, происходящий из старинного бельгийского городка. Земли и замки в разных уголках Европы. Густав входит в Совет Директоров «Транскапитала», хотя и не с контрольным пакетом акций. Зато он возглавляет ганзетаг – нечто вроде собрания представителей вольных городов Ганзы. Поскольку де Линь, несмотря на бельгийское происхождение, ухитрился занять главенствующую позицию в Любеке, ключевом городе Ганзы, то и председательствовать назначили его. Причём бессменно. Должность закрепилась за этим мужиком на протяжении… если мне память не изменяет, последних семидесяти лет.

Де Линь был бесом.

Уайра хорошо выполнила работу и нашла чёткие взаимосвязи между ганзейским руководством и владельцами ведущих фондовых бирж, отказывающихся с нами работать. У брокеров холдинга возникли проблемы в Лондоне, Цюрихе, Франкфурте и ещё нескольких западных городах. Часть бирж давно объединилась в группы, подконтрольные одним и тем же влиятельным семьям. Де Линь ухитряется давить на эти группы. Мне расписали его экономические рычаги, но гораздо важнее – политическая поддержка. Так называемые регуляторы. И вот здесь у семейки де Линь всё в порядке. Потому что они научились взаимодействовать как с Верховным Советом Евроблока, так и с властями промышленно развитых стран.

У меня сразу возник вопрос: а с хрена ли этому княжескому Роду вместо того, чтобы расширять бизнес, сворачивать дела в России и терпеть колоссальные убытки? И тут меня ждали сюрпризы. Прежде всего, Ганзу не устроил экономический союз РИ с Небесным Краем, в результате которого образовались новые торговые возможности. Для наших стран, не для Ганзы. Позиции европейских торговцев в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке пошатнулись. Во-вторых, промышленники Евроблока проигрывают конкурентную борьбу с японскими корпорациями и нуждаются в дешёвых энергоносителях. А Россия и Халифат снижать цены на газ и нефть не хотят. Наска пытались давить на рынок, но потерпели неудачу – качать сырьё по трубам выгоднее, чем перевозить танкерами. Значит, решили лидеры Евроблока, надо сбить цены искусственно с помощью санкций. А ещё лучше – развязать войну, победить в ней и получать энергоносители бесплатно.

В общем, интересы правящих кругов впервые за десятилетия совпали.

– Служба устранения, – задумчиво произнёс я. – А они даже не пытаются соблюдать приличия.

– А зачем? – хмыкнула Уайра. – Ганза – очень влиятельная торговая структура. Они умудрились запустить щупальца в десятки стран мира. Даже в Африке открыты отделения «Транскапитала». Все знают, что у них такое есть.

Да уж.

Я представил себе, что началось бы по телевизору в моём мире, просочись в общий доступ, что корпорация «Майкрософт» обзавелась штатом наёмных убийц и даже объединила их в одно подразделение. Хотя… Не факт, что телеканалы и газеты вообще стали бы это освещать. Как и сам «Майкрософт», они принадлежат одной и той же группе лиц…

– У нас есть имена других агентов, – напомнила Джан. – Всех, кого внедрили в представительства холдинга. Человек двенадцать, если я не ошибаюсь. Надо вывести их из игры как можно скорее.

– Приказы уже отданы, госпожа, – ответил мастер Багус. – Пока мы с вами беседуем, ударные тройки Чёрного Ока выполняют зачистку.

– Это хорошо, – похвалил я. – Но меня интересует другое. Как получилось, что вражеские агенты систематически внедряются в наши структуры, следят за моими перемещениями и организовывают ловушки, а мы этого не видим?

– Моя вина, господин, – поспешно произнёс индонезиец. – Операция по внедрению началась больше полугода назад. Некоторые агенты убивали «оригиналов», занимали их места и являлись на работу под иллюзией. Другие проходили собеседования и устраивались по поддельным документам. Мы их проверяли, но всё выглядело безупречно. Холдинг разросся, и у нас нет физической возможности добраться до каждого сотрудника на ментальном уровне. Не хватает специалистов.

– Я вас не упрекаю, мастер. Но следует проделать работу над ошибками. Схема ясна. Подумайте, как прикрыть эту дыру.

– Будет исполнено, – старик слегка поклонился.

– Уайра, – я посмотрел на перуанку. – Биографию де Линя я изучил самым тщательным образом. Но этого недостаточно. У всех имеются слабые места. Найдите точку, на которую можно надавить.

Чу сухо кивнула.

– Позволено ли мне спросить, – вмешался Багус, – почему мы не рассматриваем смерть нашего врага? Де Линь связан с ключевыми политическими фигурами, от которых исходят приказы, направленные против нашего Рода. Убив князя, мы нарушим цепочки.

– Хороший вопрос, – я посмотрел на Джан. – Дорогая, что думаешь по этому поводу?

Жена вздохнула.

– Сергей, ты можешь это сделать. Аналитический отдел утверждает, что мы выиграем несколько недель. Потом Ганза оправится, а новый председатель ганзетага поведёт ещё более жёсткую политику против нас. Ганза – это очень могущественная организация. Я бы сказала… это не по зубам нашему Роду.

– Предположим, я убью всех, – кинул я следующую версию. – Де Линя, Меркен, Доннерсмарка, королеву Астрид…

Глаза девушки расширились.

В конструкте повисла гробовая тишина.

– Ты же не серьёзно, – прошептала Джан.

Уайра Чу сохраняла каменное выражение лица.

Мастер Багус терпеливо ждал, когда к нему обратятся.

– Солнце, – я нежно улыбнулся. – Разве я когда-нибудь шутил со смертью? Если я предлагаю устранить этих господ – значит, это осуществимо в ближнесрочной перспективе.

– Я даже не знаю, что начнётся, – честно призналась Джан. – Это обрушит всю международную систему безопасности.

– Вот незадача, – я хмыкнул. – Им позволено хозяйничать в нашей стране, а я не могу ответить? Убийцы нападают на меня, не стесняясь. При этом Ганза больше не относится к числу торговых партнёров империи. Что мы теряем? Или Трубецкие?

– Решение грубое, – сказала Чу. – Но в эффективности ему не откажешь.

– Вы что, сговорились? – не выдержала Джан. – Никто просто так не убивает особ королевской крови и лидеров… Евроблока!

– Когда-нибудь всё случается впервые, – философски изрёк я.

Глава 26

– Что ты делаешь?

Федя замер на пороге додзё, уставившись на меня.

Моя тренировка выглядела очень странно. Представьте себе человека, застывшего посреди зала с каменным лицом. При этом человек не медитирует, его глаза открыты, а на ногах – шнурованные ботинки. Чуть в стороне, у матов, выстроились рядком запасные пары обуви. Кроссовки, кеды, сланцы, парусиновые туфли…

Реквизит этим не исчерпывался.

С потолочной балки на верёвке свисала пластиковая канистра, до половины наполненная водой. Рядом с ней Федя мог увидеть ещё более удивительную хрень: большую десятилитровую бутыль, тоже пластиковую, внутри которой разместилась бутылка поменьше, на два литра. Третий уровень «матрёшки» – бутылочка на триста миллилитров, тоже заполненная водой. Вложить их друг в друга никто бы не смог. Никто, кроме меня.

– Тренируюсь, – ответил я.

Федя сбивал концентрацию, но это даже хорошо.

Дополнительное усложнение.

Суть моих манипуляций сводилась к тому, чтобы не придавать проницаемость всей стопе. И вообще. Я учился делать бесплотными отдельные слои. Одежду, части перекрытий. Провода в стене. Бутылку внутри бутылки внутри бутылки. Подошвы ботинок. И наоборот. Сохранять плотность ботинка при полной проницаемости тела.

Меня, знаете ли, стали напрягать пробитые стопы.

– Это такая хитрая головоломка, – догадался Федос, направляясь к стойке с оружием. – Ты теперь будешь управлять вселенной, не покидая пределов этого зала?

Хмыкнув, я повторил упражнение.

Сделал себя проницаемым, сохранив в нормальном виде только сами ботинки. Получилось! В смысле, получилось сделать быстро. Не мучиться пять-шесть минут, разделяя тело и обувь, а уложиться в тридцать секунд. Новый рекорд, между прочим. Не смейтесь.

– Совершенствую Дар, – честно признался я. – Калибрую точность.

– А-а-а, – Федя снял со стойки боевой шест, лихо крутанул его, провёл за спиной и замер в классической стойке с полусогнутыми в коленях ногами. – И что ты делаешь проницаемым?

– Себя.

– Оригинально.

– Кроме ботинок.

В глазах паренька мелькнуло понимание.

– Чтобы не проваливаться?

– Угадал.

Федя направился к макиваре – соломенному манекену, который мы используем для избиений. Влажность прессованной соломы поддерживается постоянно, чтобы сохранять нужную упругость и сопротивляемость.

– А бутылки зачем? – толстяк начал отрабатывать на макиваре прямые выпады.

– Представь, что можно не вступать с противником в бой. Проделать ему дырку в сердечной мышце и организовать приступ. Кровоизлияние – и дело с концом.

– Изящно, – похвалил оружейник. Глухой удар. – А в чём сложность?

– В том, что это придётся провернуть быстро и в движении, – ответил я, перемещаясь к бутылкам. – А ещё, как ты понимаешь, человеческое тело не обладает прозрачностью.

– Так сделай его прозрачным, – Федя методично избивал манекен. – Ты ж умеешь.

– Если бы всё так просто было… – я сосредоточился и проделал крохотную дырку в самой маленькой бутылочке. Струйка воды начала заполнять среднюю ёмкость. – Тканей много, кости, лёгкие, сосуды… Огромное количество всего. При этом враг не стоит на месте.

– И какой план?

– Тренировки.

Мальчишка сменил хват и перешёл на боковые удары с замахом.

– Но ты, по-моему, усложняешь.

– Да? – мне стало интересно.

Альтернативное мнение, всё-таки.

– Ещё как, – подтвердил Федя. – Во сне ты можешь провернуть такую операцию, потому что у тебя много времени. А в реальном поединке – без шансов. Идея с ботинками мне понравилась. А продырявить сердце… Ну, блин. Проще этого мужика зарезать, чем тратить силы на извращения.

– Хм, – я ненадолго задумался.

Мы и впрямь многое привыкли усложнять.

Другой разговор – следы.

Зарезанный во сне клиент – это повод для расследования. А вот сердечный приступ… Мало ли, что у него там со здоровьем было. Постоянно у кого-то мотор ночью отказывает. Как минимум, этот способ убийства заслуживает внимания. И никаких веществ в крови, яды ведь не используются…

Но в одном Федя прав.

Мне следует отточить в совершенстве главный навык.

Удерживать плотность ботинок. И справляться с этим не за тридцать секунд, а за одну. Практически мгновенно. Быстро переходить из одного пограничного состояния в другое. Избавиться от своей уязвимости.

– Спасибо, Федя.

– За что? – глухой удар по макиваре.

– Как это за что? За ценные мысли.

И я вновь сосредоточился на ботинках.

* * *

На столе были разложены артефакты.

Кольцо – простое, серебряное, без гравировки и украшений. Наручные часы. Запонка. Предметы, не вызывающие подозрений. И таящие в себе огромную силу.

– Я понимаю, как это работает, – сказал Михалыч. – Но не верю в существование подобных устройств.

– Но вот же они, – я бросил хитрый взгляд на трофеи.

– С фактами не поспоришь, – признал каббалист. – Часы – это своеобразный аккумулятор. Туда помещается огромное количество энергии. А поскольку у простых смертных нет каналов, вокруг них формируется насыщенная ки-аура. И вот, собственно, из этой ауры подпитываются другие устройства.

– Интересно, – протянул я.

– Запонка отвечает за левитацию, – продолжил каббалист. – Кольцо – за ускорение метаболизма. При этом оно имеет два режима. Простое ускорение и синхронизация с полётами.

– Когда он уклонился от моего удара, был включен первый режим, – догадался я.

– Верно. А потом он переключил кольцо, чтобы летать быстро.

– Но это же… – я подбирал слова. – Что мешает наштамповать такие устройства в промышленных масштабах и создать непобедимую армию?

– Много чего мешает, – ответил Михалыч. – Во-первых, товар штучный. Схемы невероятно сложные. Мне пришлось отвлечь Луку от какого-то важного проекта, чтобы хорошенько всё просветить. Ещё и увеличивающий проектор понадобился. На две тысячи крат. А во-вторых, мы это всё уже проходили. Вмешиваются мойры – и все огребают. Спецслужбы научились пользоваться такими вещами очень осторожно, чтобы не переходить красную черту.

– То есть… – я подумал над формулировкой вопроса. – Это по-настоящему? Устройства меняют самого человека? Ускоряют метаболизм, поднимают в воздух?

– Человек, – глубокомысленно изрёк Михалыч, – способен на что угодно. Доказано, что наши ментальные возможности ничем не ограничены.

– Ограничены, – возразил я. – Наличием узлов и каналов.

– Всего лишь инструмент, – пожал плечами каббалист. – Что делает левитатора левитатором? Или беса бесом?

– Понятия не имею, – честно признался я.

– Склонности нашего подсознания, – выдал Михалыч. – Предрасположенность. Но не генетическая, а ментальная. То, что мы открываем в себе при инициации, передаётся по наследству. Закладываются психотипы, они влияют на генетику. И мы получаем силу крови. НО. Кто-то же был первым? Основатели Родов? Те, кого изменил Великий Чертёжник. Почему они выбрали тот или иной путь?

– Решали бы разумом – все стали бы бесами, – заметил я.

– Человеку присуща боязнь смерти, – кивнул Михалыч. – Да, мы бы вряд ли увидели такое разнообразие психотипов, как сейчас. Но предрасположенность имела скрытые, глубинные механизмы. То, что не зависело от сознательного выбора. А психотип – это просто оптимальная конфигурация узлов и каналов. Заточенная под конкретную способность.

– Психотип вторичен? – охренел я.

– Да.

Каббалист был рад, что встретил понятливого собеседника.

– Ладно, – я задумчиво взял часы, повертел в пальцах. Обычные часы. Напоминают советский «Полёт» с хронографом. Михалыч сказал, что артефактная начинка зашита в браслет. Циферблат не является частью системы. – Ты хочешь сказать, что эти устройства меняют человека даже при отсутствии психотипа. А предрасположенность вообще никакой роли не играет?

– Вроде того, – ответил Михалыч. – Но тут всё гораздо сложнее. Можно убрать из уравнения кольцо. Или запонку. Но часы – основа всего. Без них ничего не включится. Скажу больше: кто-то настроил артефакты таким образом, чтобы они активировались в одно касание, сразу запускали свой функционал и расходовали идеально выверенные дозы ки. Всё уже настроено и откалибровано. И личность носителя не важна.

– То есть, я дам эти устройства первому попавшемуся дворнику – и он взлетит?

– Легко, – подтвердил Михалыч. – Ещё и метлой начнёт махать так, что за минуту весь участок уберёт.

Я рассмеялся.

А Михалыч – тот ещё затейник.

– Хорошо. А разве у нас нет обнаруживающих… детекторов? Или чего-нибудь такого? Как он пронёс эти штуки в холдинг?

– Есть детекторы, – обиделся каббалист. – Но мы не сталкивались с подобными устройствами раньше. Для идентификации нужна… отправная точка.

– Образец.

– Стандартные схемы, – уточнил Михалыч. – А здесь все схемы нестандартные.

– Это собрано людьми?

– Уверен, что да.

– Кем-то… вашего с Добрым Эхом класса?

– Покруче, – вздохнул Михалыч. – Мне было бы интересно познакомиться с этим мастером. Работа не просто ювелирная… она по краю возможного. Даже не знаю, как объяснить. Все известные артефакты черпают ки от одарённых – это основа. А здесь… судя по всему, человек со сверхспособностями зарядил устройства энергией и передал Кабанову. Таким образом, артефакты обходят сразу два краеугольных ограничения.

– Каких?

– Непрерывная подпитка от носителя. И наличие Дара у носителя.

– Хм, – я задумался. – Но ведь Ганза не могла разработать настолько крутые артефакты. У них нет собственной промышленной базы, лабораторий, учёных. Это торговцы, инвесторы, банкиры. Или я ошибаюсь?

С запозданием я понял, что несу чушь.

Ганза ведь производит «Тигров»…

Но как производит? Выкупила предприятие у прежних хозяев и держит контрольный пакет акций.

– Мы с Лукой не считаем, что эти устройства собраны Ганзой, – покачал головой Михалыч. – Поэтому я поговорил с Уайрой.

– И что она думает?

– У Ганзы есть компании, специализирующиеся на продаже артефакторики, – сообщил Михалыч. – Они покупают и перепродают. У них обширные связи на чёрном рынке.

– А ещё, – задумчиво произнёс я, – нельзя забывать про дружбу с британцами.

– Тоже об этом подумал.

Не знаю, как это получилось, но британские силовики, как мне кажется, лидируют по производству странных вещей для своих агентов. За годы нашего противостояния что мне только не попадало в руки! И я не удивлюсь, если убийцы Ганзы плотно взаимодействовали с англичанами, планируя свои операции в России.

– Мы можем воспроизвести эти механизмы? – задал я следующий вопрос.

– Пока не уверен, – Михалыч тяжело вздохнул. – У нас нет высокоточного оборудования. Вернее, есть. Но его будет недостаточно.

– Всё упирается в деньги?

Я уже представил, как снабжаю своих гвардейцев такими безделушками и превращаю их в неуловимые летающие пятна, разящие врагов направо и налево.

– Не только в деньги, – нахмурился каббалист. – Понимаешь, такими технологиями располагают правительственные лаборатории, некоторые концерны и, как я подозреваю, инквизиторы. Оборудование для микроскопической сборки просто так на чёрном рынке не достанешь.

– А самим собрать?

– Ну… не знаю.

– Допустим, если через сны раздобыть чертёж.

– Никто не пробовал.

Достав из ящика стола ежедневник, я сделал пометку на будущее.

Поинтересовался:

– На наших гвардейцах испытывали?

– Конечно, – ответил Михалыч. – Всё работает.

– Выбрали обычного бойца? Без сверхспособностей?

– Обижаете, ваше благородие.

– И в мыслях не было, – заверил я. – Ладно, Михалыч. Спасибо за науку. Подумаю, что тут можно сделать и как использовать.

* * *

Со стороны могло показаться, что я отказался от идеи мстить своим обидчикам.

Но память у меня хорошая.

Просто служба безопасности вела подготовку в нужных направлениях. Уже к двадцатым числам января мы зачистили всех агентов Ганзы, проникших в структурные подразделения холдинга. Но основные усилия мастера Багуса были сосредоточены на сборе информации, слежке, разработке схем по ликвидации неугодных мне фигур. Параллельно с этим Уайра Чу искала возможности надавить на руководство Ганзы. А именно – на Густава де Линя, из-за которого фактически была парализована наша торговля ценными бумагами. По последним данным, от нас стали отворачиваться и западные инвестиционные фонды, в которых мы имели паи. Заморозки пока не произошло, но нам упорно не позволяли вкладываться в новые проекты. Скрепя сердце, я отдал распоряжение вывести наши активы из фондов Евроблока. Да, потери. Перечёркнутые перспективы. Но так надёжнее.

В конце января был найден подходящий рычаг.

И я организовал встречу с Густавом де Линем.

Решил для начала поговорить, уладить конфликт бескровными способами. Не потому, что я миролюбивый няшка, а потому, что на этом настаивала Джан.

Когда я говорю «организовал встречу», то подразумевается, что всё было сделано в одностороннем порядке. Беседа со мной у князя не была запланирована. И, честно говоря, я не хотел ввязываться в очередную мясорубку. Поэтому вместо меня в Любек отправилась проекция под управлением Феди.

Что ж, это было прикольно.

В тишине кабинета сидели я, Федя и Ольга. Трансляция велась напрямую между мной и оружейником. При этом саму проекцию сделали точной копией меня. Идея была в том, чтобы мои слова передавались Феде, а он отвечал за «озвучку» дубля.

Густав де Линь по своему обыкновению ровно в час дня по Гринвичу вышел из своего кабинета в штаб-квартире Ганзы, спустился на первый этаж и вошёл в ресторан, где за ним был навечно закреплён столик у окна.

Каждый день бельгиец обедал за этим столиком в одно и то же время.

Но сегодня перед ним сформировался интересный собеседник.

Моя бесплотная копия, управляемая Федей.