Текст книги "Золушка. Перезагрузка (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Он вздрогнул так, что едва не уронил банку с вишнёвым компотом, и поспешно спустился вниз, смущённо вытирая руки о грубую ткань штанов.

– Конечно, мисс Элис. Что-то случилось? Нужна помощь?

– Не совсем, – я облокотилась о косяк двери, чувствуя, как прохлада вечера проникает под простую ткань моего платья. – Мне нужна твоя помощь иного рода. Мне нужна… правда. Люди в городе, те женщины, что приходили сегодня… что они на самом деле говорят обо мне? Не приукрашивай. Мне нужно знать, как меня видят со стороны.

Кевин покраснел так, что его веснушки почти исчезли на алом фоне щёк. Он потупился, будто я спросила о чём-то глубоко интимном.

– Мисс Элис, я… я не обращаю внимания на сплетни. Честно.

– Это не сплетни, – мягко, но настойчиво возразила я. – Это – важная информация. Так же, как ты оцениваешь заряд кристалла перед тем, как вдохнуть в него силу. Мне нужно понять… репутацию этого места.

Он глубоко вздохнул, поднял на меня свои удивительно ясные, умные глаза – глаза учёного, застрявшие в теле робкого юноши – и заговорил быстро, сбивчиво, словно выплёскивая наружу что-то, что давно давило на него:

– Ну… – он сглотнул. – Сначала… сначала все думали, что вы здесь ненадолго. Что приехали, чтобы распродать остатки железа с полей, лес пустить на дрова, выручить последние деньги и… исчезнуть. Обратно в столицу. Говорили, что вы… – он замялся, подбирая слово, —… изнеженная барышня. Что вас сюда сослали, и вы сбежите при первой же возможности.

Я молча кивнула, давая ему понять, что нужно продолжать. Внутри всё сжалось, но это была горькая правда, которую я сама ожидала услышать.

– А теперь… теперь они не понимают, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти детское изумление. – Все уже знают, что поместье… ожило. Что тут идёт уборка, что вы разорвали контракт с Элмондом. Люди в трактире только об этом и говорят. Но не понимают, как к вам относиться. Вы ведь… вы не появлялись в городе с тех пор, как сбежали от мачехи, – он снова покраснел, осознав, что проговорился. – Извините, я не хотел…

– Всё в порядке, – я махнула рукой, делая вид, что это не имеет значения. – Я действительно сбежала. И знаешь почему? Она пыталась меня убить.

Глаза Кевина стали круглыми, как блюдечки. В них читался ужас, смешанный с внезапной готовностью к защите.

– Мисс Элис! Вам нужно немедленно обратиться в стражу! Она же ваша опекунша, она обязана…

– Пока нет, – я мягко, но твёрдо остановила его. – Но я не буду против, если эта информация… случайно просочится к твоим знакомым. Пусть знают, с кем имеют дело. А что говорят те женщины, что были сегодня?

– Они… удивлены, – он сказал осторожно. – Тем, что вы работаете рядом с ними. Говорите с нами, а не отдаёте приказы. Тем, что… – он запнулся. – Что вы заботитесь о них и при этом держитесь наравне, хоть они и старше вас.

– А что ты думаешь, Кевин? – спросила я, переходя на более личный уровень. – Ты не жалеешь, что приехал сюда? Ты получил образование, пусть и неоконченное. Ты мог найти место получше, чем это заброшенное поместье.

– Нет! – он воскликнул с такой внезапной горячностью, что сам смутился и понизил голос. – То есть… нет, мисс. Пока я работал с вами над кремом, над тем, как мы чистили масло… Я продвинулся в магии больше, чем за целый год в Академии! Ваш подход… он другой. Вы смотрите на вещи и видите не просто «артефакт» или «заклинание». Вы видите… суть. Как будто разбираете всё в голове на самые маленькие частички и понимаете, как они соединяются. Это… – он искал слово, —… одновременно и пугает, и вызывает дикое уважение. Порой я вообще не понимаю, о чём вы говорите – будто вы говорите на другом, тайном языке учёных! И… и вы дали мне шанс. Когда все остальные видели только моё лицо.

Он выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый мешок, и в его глазах читалось облегчение от сказанного.

Я смотрела на него, и во мне пробежала странная смесь эмоций – облегчение от честности и горечь от осознания того, каким меня видят. «Загадка». «Аномалия». Не жертва, не благодетельница. Нечто непонятное, но заставляющее присматриваться. Это было честно. И даже немного лестно.

– Спасибо, Кевин, – тихо сказала я. – Твоя честность для меня дороже любой лести. Это очень важно.

Я уже собиралась уйти, но остановилась на пороге, обернувшись к нему с последним, самым главным вопросом:

– Эта сила… магия. Когда ты направляешь её, что ты чувствуешь? Она всегда одинаковая? Резкая, как удар током? Или её можно… изменить? Сделать мягче? Исцеляющей?

Он нахмурился, впервые задумавшись не о факте применения магии, а о её качестве.

– Я… я не знаю, мисс, – признался он. – Меня учили просто… толкать её. Представлять поток и выталкивать его наружу. Он всегда ощущается… острым. Колючим. Но вчера, с кремом… когда вы говорили «мягче», «впитать»… я попытался не толкать, а… как бы… направить. И он стал… теплее. Плавнее.

Его слова подтверждали мою догадку. Магия была податливой. Она была инструментом, и её «острота» или «гладкость» зависели от намерения и понимания того, кто ею управляет.

– Спасибо, – с искренней улыбкой сказала я. – Это именно то, что мне нужно было услышать. Завтра поэкспериментируем. Попробуем не «толкать», а «направлять». Попробуем исцелять.

Он кивнул, и в его глазах зажёгся тот самый огонёк – не просто послушания, а соучастия, азарта исследователя, получившего ключ к новой, невероятной гипотезе. Это был взгляд не слуги, а соратника.

И это маленькое, едва зародившееся чувство общего дела согревало меня гораздо сильнее, чем чашка остывшего чая, ожидавшая меня на кухне.

Глава 7. В которой сказка стучится в дверь

Первые лучи солнца, бледные и осторожные, заливали кухню жидким золотом. В воздухе пахло старой древесиной и лавандой. Я надеялась успеть насладиться одиночеством и чашкой кофе, но оказалась не единственной ранней пташкой. У стола сидел Виктор. Он задумчиво смотрел в окно, на просыпающийся сад, его широкие плечи были ссутулены под грузом неведомых, но тяжких дум.

Услышав мои шаги, он обернулся, и на его обычно лице мелькнула легкая растерянность.

– Мисс Элис, я не думал, что вы уже проснулись.

– Доброе утро, Виктор, – я устало улыбнулась, направляясь к жестяной коробке. – Будете кофе?

– Не откажусь, мисс. Удивительно приятный напиток вы придумали, бодрящий.

Неловкая тишина повисла между нами. Звук ступки, растирающей зерна, казался удивительно громким.

– Как вам спалось? – спросила я, просто чтобы заполнить паузу.

– Как и всегда. Старые кости замучали, дождь предвещают, – он отхлебнул уже готовый бамбл и одобрительно кивнул. – А вам? Должно быть, непривычно в этом большом доме – да еще и на роли хозяйки.

Его слова попали в точку. Комнаты, несмотря на начавшиеся перемены, все еще были полны теней прошлого – теней, которые были мне и чужими, и родными.

– Да, – призналась я. – Порой кажется, будто из каждого угла на меня смотрят мама или отец.

Виктор тяжело вздохнул, его взгляд стал отрешенным.

– Эдвард… ваш отец… был хорошим человеком. Сильным. Но сломался после ее ухода. Лисандра была его солнцем. Без нее он не мог найти себе места – то впадал в черную тоску, то бросался в работу, пытаясь заглушить пустоту. Не было купца, который объездил бы больше стран, чем он. А потом он… женился на мадам Тревис. По большей части для того, чтобы вы были не одни, чтобы дать дочери мать. Я думаю, он также искал утешения. Но нашел лишь новую беду.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как в груди шевелится старая, детская боль. Он говорил о моем отце. О нашем отце.

– Он погиб, – тихо сказала я. – Самоходка сорвалась с обрыва.

Виктор мрачно кивнул, его пальцы сжали кружку так, что костяшки побелели.

– Так сказали. Машину нашли разбитой внизу. Но знаете, мисс Элис… Эдвард был отличным водителем. Лучшим, которого я знал. Он тот обрыв знал как свои пять пальцев. И самоходка была исправна, я проверял ее накануне. Все было очень… удобно.

В его голосе прозвучала та самая, едкая нота подозрения, которую я и сама начала ощущать, читая дневник Лисандры. И это подтолкнуло меня сделать следующий шаг.

– А смерть мамы… – я произнесла осторожно. – Я знаю, что это была чахотка. Но в ее дневниках… она писала, что открыла что-то опасное.

Виктор поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не удивление, а горькое подтверждение.

– Она стала слишком любопытной. Гильдия не любит, когда лезут в ее дела. А она лезла. Вскоре после этого занемогла. Угасла на глазах. Врачи разводили руками и придумали диагноз – чахотка.

Мы сидели молча. Двое взрослых людей, наконец озвучивших страшную, давно витавшую в воздухе тайну. Моих родителей убрали. И я оказалась следующей на линии огня.

И тут меня осенило. Острая, колющая мысль, от которой похолодело внутри. Я посмотрела на Виктора – этого верного, непоколебимого человека, который молча последовал за мной в изгнание.

– Виктор, – голос мой дрогнул. – Прости меня. Я ведь даже не спросила тебя тогда. Просто сказала: «Вези меня!» Ты служил моему отцу в том поместье, у тебя там ведь была своя жизнь… Хотел ли ты сам уезжать?

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и постепенно его строгие черты смягчились.

– Извиняться не нужно, мисс Элис. Глядя на вас сейчас, я будто вашу маму вижу– с огнем в глазах. Вы очень повзрослели. Я и не думал, что вы способны так толково распоряжаться делами.

Он помолчал, его взгляд снова стал серьезным.

– А в том доме мне нечего было терять. Мой долг – служить семье Мёрфи. Сначала вашему отцу, теперь – вам. И я… – он потупился, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность, – я тоже прошу у вас прощения. Что не уберег вас тогда. Я слышал… в городе шепчутся… что мадам Тревис пыталась с вами сделать. А я ничего не знал, не видел. Да и раньше – мы ведь все понимали, как сильно мадам Тревис ненавидит вас, как издевается, и ничего не делали...

В его словах была такая искренняя боль, что у меня к горлу подступил ком.

– Это не твоя вина, Виктор. Ты спас меня, когда это было нужно. Ты здесь. И это главное.

Мы допили кофе в новом, глубоком и уютном молчании.

После завтрака я нашла Кевина в саду. Он робко переминался с ноги на ногу у старой яблони, одна из ветвей которой была надломлена грозой и безнадежно поникла.

– Ну что, – сказала я, подходя. – Готов повторить вчерашний успех? Только на сей раз не с маслом, а с живым деревом.

– Я попробую, мисс Элис, – он с надеждой посмотрел на ветку.

Мы встали по обе стороны от нее, положили руки на ветку. Я закрыла глаза, пытаясь воспроизвести вчерашнее состояние – концентрацию, представление клеточной структуры, волокон древесины. Я чувствовала, как моя скромная сила и более мощный, но грубый поток Кевина сливаются и направляются в сердцевину надлома.

Но на сей раз что-то пошло не так. Энергия встретила сопротивление, извилистое и упрямое. Вместо того чтобы влиться в дерево, она забурлила вокруг ветки и выплеснулась наружу.

Раздался тихий, зловещий хруст. Сначала по коре пробежала дрожь. Затем от места надлома во все стороны стремительно пополз иней.

Мы отшатнулись в ужасе.

– Что это было? – прошептал Кевин, его лицо побелело. – Я делал всё, как вчера!

– Не знаю, – выдохнула я, с ужасом глядя на обмороженную ветвь. – Я думала, принцип тот же. Но живая природа оказалась сложнее, чем я думала. Магия – это стихия. А мы пытаемся приручить ее, не зная азов.

Во мне проснулся ученый, с ужасом осознавший, что играет с ядерным реактором, руководствуясь лишь интуицией.

– Мне нужны знания, Кевин.

– В библиотеке много книг, – робко предложил он.

– Их слишком много. Искать нужное – все равно что иголку в стоге сена. А времени нет. И… – я посмотрела на него, – ты и сам говорил, что не закончил учебу. Тебе самому нужен учитель.

Он покраснел и кивнул.

Наше обсуждение прервал окрик миссис Дженкинс. Обменявшись настороженными взглядами, мы пошли обратно в дом.

В гостиной сидел пожилой джентльмен. Безупречно прямой сюртук, галстук-бабочка, трость с серебряным набалдашником. Его лицо было сухим и невыразительным, а глаза за круглыми стеклами очков смотрели на мир с холодной проницательностью.

– Мисс Элис Мёрфи? – его голос был сухим и ровным. – Сэр Эдгар Пим, представитель Регулирующего Комитета Гильдии Магов. Мне стало известно о распространении некоего… чудодейственного крема. Мне потребуется проверить вашу лицензию на производство и сбыт магических снадобий.

Внутри у меня все оборвалось.

– Сэр Пим, – я сделала шаг вперед. – Вы заблуждаетесь. Мой крем – не магическое зелье. В его составе лишь травы и масла.

Он тонко улыбнулся.

– Согласно регламенту, таковым считается любой продукт, в рецептуру которого входят компоненты, обладающие магической природой. Например, пот горгульи, чешуя дракона, пыльца лунного цветка… Судя по эффекту от вашего крема, он никак не может быть следствием лишь одних трав да масел. Продажа подобного без лицензии карается колоссальным штрафом и полной конфискацией всего оборудования. Имеется ли у вас указанная лицензия?

В этот момент из гостиной вышел Виктор с подносом. Он взглянул на гостя и замер.

– Сэр Пим? Простите, но это вы? Вы помогали моей бабке, Марте, с оформлением бумаг на ее травяную лавку!

Сэр Пим нахмурился, его взгляд скользнул по лицу Виктора, и в его глазах что-то дрогнуло.

– Старая Марта с Рыночной? Помню. Упрямая была старушка. Никак не могла запомнить, что квитанции нужно хранить в трех экземплярах. Она ведь была в детстве моей няней, знаете. Как она?

– Отошла в мир иной пару месяцев назад, – вздохнул Виктор.

Сэр Пим опечалился, уголки его губ опустились.

– А что лавка, дети унаследовали?

– Лавку прикрыли. Новые правила, налоги… Не потянули.

– Да, – сэр Пим покачал головой. – «Новые правила». Иногда они скорее душат, чем помогают. Раньше времена были проще.

Виктор, ловко уловив момент, кивнул в мою сторону.

– Вот и мисс Элис пытается дело предков поднять. Нелегко. Система-то для больших игроков.

Сэр Пим посмотрел на меня, потом на Виктора, и его взгляд смягчился.

– Правила есть правила, – произнес он, но уже без прежней непреклонности. – Однако… гильдейская лицензия – путь долгий и затратный. Требует предоставления эталона образца, множества проверок, взносов… – Он сделал паузу, смотря на меня поверх очков. – Есть иной путь. Вы можете оформить ваш продукт как «косметическое средство на натуральной основе». Это другой, куда менее строгий регламент. Вам нужно будет лишь зарегистрировать состав в муниципалитете и соблюдать базовые санитарные нормы. Это не даст вам права заявлять о «магических» свойствах, но позволит легально производить и продавать.

– Благодарю вас, сэр Пим, – я сказала искренне. – Вы оказали нам огромную услугу.

– Служу порядку, мисс, – он снова стал официальным, поправил галстук. – Но иногда порядок можно поддерживать, находя разумные компромиссы. Всего хорошего.

Его уход оставил после себя новую дилемму: бороться с бюрократией или работать в тени?

Размышления об этом были прерваны внезапным и странным явлением.

Сначала зазвенели стекла в окнах. Потом со стола на пол упала чашка. Пол под ногами слегка дрогнул. Однократный, глубокий толчок, словно где-то очень глубоко сдвинулась гигантская плита.

– Обвал в старой шахте? – испуганно выкрикнул Кевин, выбегая во двор.

Все высыпали за ним.

Но я стояла как вкопанная. Мое восприятие, обостренное вчерашней медитацией, уловило нечто иное. Это была не геология. Это была волна чистой, ничем не сдерживаемой магической энергии, что исходила от магических жил под поместьем.

Она шла со стороны заброшенной оранжереи Лисандры.

Сердце заколотилось. Я, не говоря ни слова, пошла на этот зов.

Оранжерея встретила меня привычным запахом влажной земли и гнили. Ничего не изменилось. И все же воздух звенел от невидимой энергии.

И тогда я увидела их.

На старом, запыленном рабочем столе стояли они. Две хрустальные туфельки.

Чистейший хрусталь, сияющий и переливающийся в луче света. Невероятно изящные, с тонкими каблучками. Сказочные.

С замиранием сердца я взяла одну в руку. Она была удивительно легкой и теплой. Я примерила ее на босую ногу. И – о чудо! – она пришлась ровно впору, облегая стопу с комфортной, нежной легкостью. Никаких вспышек магии, никакого свечения. Просто идеально сидящая, красивая туфелька. Как в сказке.

До этого момента я отчаянно цеплялась за логику, списывая совпадения на игру случая. Третируемая падчерица, мачеха, сводные сестры – жестокая ирония судьбы, не более.

Но этот знак был слишком явным.

Я стояла посреди заброшенной оранжереи, сжимая в руке хрустальную туфельку, и наконец позволила себе признать то, от чего бежала.

Я не просто оказалась в другом мире. Не просто унаследовала чужую жизнь.

Я попала в сказку. И теперь мне предстояло выяснить, по чьему сценарию она разворачивалась.

Глава 8. В которой туфельки остаются загадкой, а работа с людьми приносит первые плоды

Утро началось не с кофе, а с кропотливого исследования. Хрустальные туфельки, найденные накануне, переходили из рук в руки, их изучали при солнечном свете, пробовали на ощупь, даже Кевин пытался ощутить в них хоть малейший след магии, вложенный посторонним заклинателем. Но результат был обескураживающе однозначным.

– Обычное стекло, – заключил Гримз, постучав по каблучку ногтем. – Качественное, конечно, дорогой огранки. Но никаких скрытых свойств, ни намека на зачарование.

– Только очень уж красивое, – добавила миссис Дженкинс, разглядывая изящную туфельку со смесью восхищения и суеверного трепета.

Я вздохнула, принимая обратно этот странный, прекрасный и пока бесполезный подарок от неизвестного дарителя.

– Значит, пока это просто красивый символ. Загадка, разгадку к которой мы пока не нашли. Что ж, у нас есть и более насущные дела.

Мой взгляд упал на Кевина, который старался стоять в тени, инстинктивно пряча свое воспаленное, покрытое буграми и красными прыщами лицо.

– Кевин, Виктор, давайте пройдем ко мне в кабинет.

Скоро Кевин сидел в кресле в кабинете отца, залитый ярким, почти хирургическим светом от найденной в закромах лампы. Он съежился от непривычного, пристального внимания, его пальцы нервно теребили край рубашки. Виктор стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая.

– Расслабься, – сказала я мягко, но деловито. – Мне нужно внимательно рассмотреть тебя, чтобы понять, как помочь. Я нуждаюсь в твоих знаниях о магии, а ты – в моих знаниях о том, как устроено и работает наше тело. Доверимся друг другу? Наука – это тоже своего рода магия, просто она оперирует другими законами.

Он кивнул, с трудом глядя на меня.

– Прекрасно. Итак, лекция номер один: что такое кожа и почему она бунтует, – я аккуратно кончиком чистого пера обозначила зоны на его лице, не прикасаясь к нему. – То, что мы видим – акне. Воспалительное заболевание сальных желез.

Я увидела полное непонимание в его глазах и тут же перефразировала, отбросив научные термины.

– Представь, что вся кожа, особенно на лице, спине и груди, усеяна крошечными мешочками – волосяными мешочками. Рядом с каждым волоском есть специальная маленькая фабрика – сальная железа. Ее задача – производить кожное сало, особую жировую смазку, чтобы защищать кожу от высыхания и вредных влияний извне.

Кевин кивнул, уже более уверенно.

– Видишь эти черные точки? – я указала на свой нос, демонстрируя явление. – Это «пробки». Устье этих самых мешочков забивается излишками сала и частичками отмершей кожи, которая постоянно обновляется. Когда эта пробка открыта и окисляется на воздухе – она темнеет. Это комедоны. А эти красные, болезненные бугры – это когда внутрь, в забитый мешочек, попадают невидимые глазу бактерии, крошечные организмы, вызывающие гниение. Начинается борьба, воспаление, нагноение – так тело пытается с ними справиться.

Лицо Кевина выражало живой интерес. Его собственная проблема вдруг стала понятным, хоть и неприятным, процессом.

– Твой тип кожи – жирный, то есть твои «фабрики» работают слишком усердно, производят много сала. Часто это связано с перестройкой организма в твоем возрасте. Но я почти уверена, магия тоже играет роль. Вспомни, когда ты активно пользуешься силой, не становится ли кожа жирнее, лоснящейся?

– Да! – он оживился, глаза загорелись от осознания. – Именно так! Особенно если долго что-то заряжаю.

– Вот видишь. Магическая активность, судя по всему, ускоряет все процессы в организме, подстегивает обмен веществ, что заставляет и сальные железы работать на износ. Стандартные зелья и мази, которые продают в городе, не работают, потому что не учитывают этот фактор. Они лишь маскируют проблему. Но мы подойдем к вопросу иначе, как инженеры. Мы будем лечить не симптом, а причину. Системно: тщательно очищать, мягко удалять отмершие частички, регулировать работу желез и бороться с теми самыми вредными бактериями. Договорились?

В его глазах загорелся тот самый огонек надежды и любопытства исследователя, который я так жаждала увидеть.

– Договорились, мисс Элис.

– Прекрасно. Основа всего – чистота. Поэтому уход будет дважды в день: утром и вечером. Утром – чтобы смыть то, что накопилось за ночь и подготовить кожу к дню. Вечером – чтобы снять всю грязь, пот и излишки сала, дав коже возможность спокойно восстанавливаться ночью. И, конечно, питание. Постарайся есть меньше сладкого и жирного – это топливо для тех самых фабрик-желез. Больше овощей, чистой воды, хорошего мяса. Это топливо и для всего организма, и кожа скажет тебе спасибо.

Я видела, что он впитывает каждое слово, и это придавало мне сил.

– А теперь, Виктор, мне нужна ваша помощь в кое-чем более материальном, – я повернулась к шоферу и протянула ему заранее составленный список. – Нам нужны инструменты и компоненты. Это наша инвестиция в будущее.

Виктор взял листок, и его брови поползли вверх по мере чтения.

– Обскур-ящик? Мисс Элис, это же дорогущий аппарат для фотографов... Да и пыли он требует. Зачем он нам?

– Нам нужно фиксировать результаты, – объяснила я. – Сегодня лицо Кевина выглядит так. Через неделю применения нашего средства – иначе. Нам нужны неоспоримые доказательства. Это бесценно и для науки, и для будущих переговоров.

Виктор кивнул, уже более серьезно.

– Купите грамм пыли, пожалуйста. Остальное – вещества. Основа для новых кремов, – я прошлась по списку пальцем. – Салициловая кислота. Ищите в аптеках или у алхимиков. Возможно, будет называться «спирт из ивовой коры» или «кислота для выжигания мозолей». Это наш главный боец. Она проникает в поры, растворяет эти самые пробки и отшелушивает мертвые клетки. Оксид цинка – белый порошок, успокаивает воспаление и подсушивает. Сера очищенная – желтый порошок, мощно борется с бактериями. Глицерин – мы его уже получали, но нужен более чистый. Он притягивает влагу и не дает коже пересыхать от действия других компонентов. Эфирные масла – концентрированные вытяжки из растений. Чайное дерево – антисептик, убивает заразу. Лаванда – заживляет и успокаивает. Розмарин – регулирует работу тех самых желез. Также ниже будет список с другими, менее важными веществами и их описаниями, покупайте их в последнюю очередь.

Я вручила ему кошелек со значительной частью оставшихся денег.

– Поезжайте в столицу, Аэлис, там выбор в лавках алхимиков и аптекарей больше. Это фундамент, на котором мы построим все остальное.

– Понял, мисс Элис, – Виктор бережно сложил листок и спрятал кошелек во внутренний карман. – Раздобуду всё, что смогу.

Проводив его, я почувствовала знакомую тревогу – мы снова оставались почти на мели, но иного пути не было. Чтобы отвлечься, я отправилась на кухню, где миссис Дженкинс замешивала тесто для хлеба.

– Помочь? – предложила я, беря вторую миску.

– Да что вы, мисс, куда вам, – она засуетилась, но я уже насыпала муку.

Мы работали несколько минут в молчаливом, неожиданно комфортном ритме. Запах теплой муки и дрожжей был уютным и земным, он заземлял меня после магических теорий и тревог.

– Вы давно здесь, миссис Дженкинс? – спросила я мягко.

– О, с самой свадьбы ваших родителей, мисс Элис, – она улыбнулась, и ее лицо, обычно озабоченное, на мгновение помолодело и стало очень добрым. – Сначала кухаркой, а потом… потом уже управляющей осталась. После того как… – ее взгляд потускнел, уставившись в липкое тесто.

– После того как все разъехались? – помогла я.

– Да. Тяжелое время было. Тишина такая, что в ушах звенело. Только мы с Гримзом да старый садовник, да и тот вскоре… – Она замолчала, яростно меся тесто, снимая с него грусть.

– Вы с мистером Гримзом давно знакомы?

– О, уже как десять лет знаемся, порой мы с ним… как кот с собакой, – она фыркнула, но в уголках ее глаз промелькнула теплая искорка. – Он всегда в масле, вечно ворчит, что я ему все инструменты тряпками вытираю, а я тут за чистотой да порядком слежу. Вечно ругаемся. Но он… надежный. Честный. Руки золотые. Знает свое дело как никто.

Она замолчала, и по ее внезапно сникшим плечам я все поняла.

– Миссис Дженкинс, вы… вам он нравится?

Она вспыхнула, как молоденькая девушка, и смахнула с лица непослушную прядь седых волн.

– Ох, мисс Элис, что вы… Грех даже думать такие глупости. Смотрите на меня – старая, заезженная кляча, руки-грабли от работы, лицо в морщинах да пятнах. А он же… мужчина еще в расцвете сил, мастер на все руки. Нет, нет, что уж тут.

В ее голосе звучала такая горькая, привычная покорность судьбе, что мое сердце сжалось.

– Это ерунда, – сказала я твердо, положив свою руку на ее шершавую, испещренную прожилками и мелкими шрамами руку. – Вы прекрасная, сильная и добрая женщина, миссис Дженкинс. И возраст или морщины тут ни при чем. А что до усталости кожи… – я улыбнулась, чувствуя, как рождается новый, важный план. – У меня как раз есть кое-какие рецепты моей матери. Не волшебные зелья для баловства, а правильный, бережный уход. Чтобы кожа дышала, не болела и не стягивалась. Чтобы вы посмотрели в зеркало и увидели не служанку, а себя. Сильную и красивую. Мы уже начали помогать Кевину. Почему бы не помочь и вам? Доверьтесь мне.

Она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, в которых смешались недоверие, смущение и робкая, давно забытая надежда.

– Но мисс… я же простая женщина, мне не к лицу всякие там притирания и кремы…

– Это не для баловства, – возразила я мягко, но настойчиво. – Это для вас. Чтобы вы чувствовали себя хорошо. Ваши руки уже чувствуют себя лучше после крема, очередь лица. Это такая же часть заботы о поместье, как и исправная самоходка Виктора. Здоровые и довольные люди работают лучше.

Она молча кивнула, и на ее глаза навернулись редкие, щемящие слезы, которые она поспешно смахнула запылившимся подолом фартука.

– Вы… вы прямо как ваша матушка, покойная Лисандра. Она тоже всегда видела в людях больше, чем их должность или наряд. Всегда заботилась.

Остаток дня прошел за бытовыми заботами. Мы с миссис Дженкинс провели полную ревизию съестного, составили список для покупки, также успели прибрать старую оранжерею. Ее я присмотрела себе в качестве лаборатории.

В этот момент со двора донесся знакомый скрип и урчание мотора – это Виктор возвращался из города. Вскоре он вошел в дом, запыленный, но с торжествующим видом. За ним Гримз вкатил небольшую тележку, доверху заставленную коробками, склянками и свертками.

– Мисс Элис, задание выполнено! – отрапортовал Виктор. – Не всё удалось найти, но основы – есть. И даже ящик этот… обскурный. Удалось сторговаться со фотографом, который на новый аппарат переходил.

– Отлично, Виктор, просто великолепно! – Я не могла сдержать улыбки, разглядывая драгоценные трофеи. Это была не просто покупка, это был первый кирпичик в фундаменте нашего будущего.

– И еще кое-что, мисс, – его лицо стало серьезным. Он достал из кармана форменной куртки конверт из плотной, дорогой бумаги. – Вам письмо. От господина Ангуса Коварда.

Сердце у меня на мгновение замерло. Я взяла конверт. Суровая печать с буквой «К» была аккуратно вскрыта ножом. Я вынула лист и быстро пробежала глазами по аккуратным, выведенным каллиграфическим почерком строчкам.

«Мисс Мёрфи, Ваше предложение касательно патента на технологию очистки льняного масла оказалось столь же неожиданным, сколь и интересным. После тщательного рассмотрения и консультаций с моими технологами, я склоняюсь к тому, чтобы принять его. Сообщаю о своем намерении навестить Вас завтра, приблизительно в полдень, чтобы лично обсудить все детали соглашения, включая стоимость выкупа патента, объемы потенциальных отчислений и юридические формальности. Прошу быть готовыми к моему визиту. С совершенным почтением, Ангус Ковард, «Масло и К°»

Я опустила письмо, чувствуя, как по спине пробежала смесь возбуждения и легкой паники. Он согласен. Он действительно согласен купить технологию. У нас было очень мало времени, чтобы подготовиться к визиту, который мог перевернуть все и дать нам столь необходимые средства и дыхание для новых проектов.

– Итак, дорогие друзья, – сказала я, и в моем голосе зазвучали командные нотки. – Завтра к полудню у нас будет чрезвычайно важный гость. Мистер Ковард едет заключать сделку. Начинаем готовиться. Всё должно быть безупречно.