Текст книги "Золушка. Перезагрузка (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26. В которой прошлое манит, но настоящее держит крепче

Туфельки. Хрустальные, идеальные, лежащие в шкатулке на моем столе, мерцали в свете масляной лампы. Я провела пальцем по прохладной, гладкой поверхности. Возможно, это ключ домой. Мысль об этом вызывала странную, щемящую боль. Дом… это была моя старая лаборатория в Москве, запах реактивов, гул компьютеров, бесконечные статьи и исследования. Но что ждало меня там? Пустая квартира? Коллеги, которые уже смирились с моей смертью? А здесь… Здесь было поместье, которое стало настоящим домом. Люди, которые доверяли мне. Дело, которое я начала с нуля. И Кассиан, Логан… Их образы всплывали в памяти с упрямой настойчивостью. Нет, я не могла просто взять и уйти. Слишком многое держало меня здесь. Слишком многое нужно было сделать. Но знание, что путь назад, возможно, существует, давало странное чувство свободы и одновременно новой ответственности. Я отогнала эти мысли. Сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем.

Перед тем как отправиться к поверенному, я заехала в город за недостающими материалами для упаковки. И именно там, у лавки стеклодува, я столкнулась с Артуром Логаном. Он стоял, изучая витрину, его мощная фигура в практичном кожаном жилете казалась неуместной среди хрупких стеклянных изделий.

– Мисс Мёрфи, – он обернулся, и его лицо, иссеченное шрамом, озарилось робкой улыбкой. – Приятная случайность.

– Мастер Логан, – кивнула я, чувствуя неожиданный прилив тепла. За последние недели я успела проникнуться симпатией к этому прямолинейному, увлеченному своему делу человеку. В его обществе я чувствовала себя понятой, его ум схватывал мои идеи на лету, и в его глазах я видела не осуждение, а неподдельный интерес. Но между нами всегда висела незримая, но прочная стена – его преданность Гильдии. Организации, чьи тайны и методы вызывали у меня всё больше подозрений.

Мы разговорились о нейтральных темах: о новых сплавах, которые он испытывал, о сложностях стабилизации сложных артефактов. Он рассказывал увлеченно, его глаза горели. В такие моменты он был просто ученым, коллегой, а не частью могущественной организации. Я ловила себя на том, что смеюсь над его историями о неудачных экспериментах, и мне было легко и просто. Но затем он упомянул о новом «директивном постановлении» из центрального офиса Гильдии, и его лицо вновь стало маской официальной серьезности. Стена снова вырастала, напоминая о пропасти между нами.

Расстались мы тепло, но с легкой горечью. Он был тем редким человеком здесь, с кем я могла говорить на одном языке.

Юридические формальности оказались утомительными, но быстрыми. В конторе поверенного, представлявшего интересы племянника мадам Вандербильд, пахло воском для мебели и старыми фолиантами. Поверенный, суховатый мужчина с цепким взглядом, склонился над стопкой документов.

– Стандартный договор покупки, – его перо скрипело по плотной бумаге. – Первый взнос – сорок процентов от оценочной стоимости. Оставшаяся сумма вносится равными долями в течение двух лет. Помещение свободно от прежних арендаторов. Все коммуникации в порядке.

Я внимательно прочла каждый пункт, сверяясь с цифрами, которые держала в голове. Авансы от первых клиенток, подкрепленные моими собственными сбережениями, покрывали первый взнос. Риск был огромен, но отступать было поздно.

– Условия приемлемы, – сказала я, подписывая документ. – Когда я могу получить ключи?

– Завтра утром, – ответил поверенный, ставя печать. – Поздравляю с началом нового предприятия, мисс Мёрфи.

Следующие дни пролетели в вихре хлопот. Лавка в Изумрудном переулке ждала преображения. Пустое помещение с пыльными полами и голыми стенами нужно было превратить в лицо бренда «Лунная Дача».

Первым делом я отправилась в мастерскую к старому граверу, которого нашла по рекомендации Лилии. Седовласый старик с лупой в глазу выслушал мои требования.

– Вывеска? – переспросил он, почесывая за ухом резцом. – Медь, гравировка… Дорогое удовольствие, юная леди.

– Мне нужна элегантность и долговечность, – ответила я. – Логотип – стилизованный цветок льна, вписанный в полумесяц. Название – «Лунная Дача». И подзаголовок мелким шрифтом: «Натуральная косметика».

Он что-то пробормотал себе под нос, делая пометки на клочке бумаги.

– Через неделю будет готово.

Затем настал черед листовок. Я сидела за столом в кабинете, обдумывая текст. Он должен был быть не просто завлекающим, а убедительным, с акцентом на доказательную базу, которая станет нашей визитной карточкой.

«Устали от пустых обещаний? – начинался текст. – «Лунная Дача» предлагает косметику, эффективность которой подтверждена документально. В нашей лавке вы лично сможете увидеть уникальные фотопластины «до» и «после», демонстрирующие реальные результаты наших средств. Мы не используем агрессивную магию, нарушающую естественные процессы кожи, и это подтверждено официальным заключением Гильдии. Наша формула – это сила природы, усиленная точным научным подходом и щадящей магией-проводником. Натуральные масла, целебные экстракты и активные компоненты, которые работают на глубоком уровне, даря коже здоровье и сияние, а не маскируя проблемы. Убедитесь сами! Только в лавке «Лунная Дача» в Изумрудном переулке».

Я заказала печать пятисот экземпляров у городского типографа.

Самым сложным оказался вопрос с витринами. Мне нужны были не просто полки, а прозрачные, стеклянные конструкции, которые бы выставляли товар напоказ, делали его доступным для обозрения с улицы. Я обошла всех известных в городе мастеров по стеклу и столяров.

Ответ был везде одинаковым.

– Стеклянные витрины? – первый мастер, коренастый мужчина с засаленным фартуком, усмехнулся. – Так никто не делает, мисс. Товар хранят в шкафах, под прилавком. Или вешают на стены. Зачем его выставлять на всеобщее обозрение?

– Но так люди увидят товар, даже не заходя внутрь, – пыталась я объяснить.

– Люди и так зайдут, если им надо, – отрезал он. – Рисковать не стану. Стекло материал хрупкий, дорогой. Нет.

Второй мастер, помоложе, хотя и поколебался, в итоге отказался, сославшись на отсутствие опыта в таких «изысках». Третий просто пожал плечами.

Подавленная, я возвращалась домой. Идея с витринами казалась мне ключевой для привлечения внимания. Без них лавка теряла изюминку.

Именно в этот момент, почти случайно, я столкнулась с сэром Эдгаром Пимом, представителем Регулирующего Комитета Гильдии Магов. Мы пересеклись на пороге модного кафе недалеко от Изумрудного переулка. Он был, как всегда, безупречен в своем сюртуке и галстуке-бабочке, с тростью с серебряным набалдашником. Его взгляд из-за круглых стекол очков был проницательным, но на сей раз лишенным прежней официальной суровости.

– Мисс Мёрфи! Какая приятная встреча, – произнес он, и в его сухом, ровном голосе прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. – Поздравляю с блестящим успехом вашего предприятия. Моя супруга просто не дает мне прохода, требуя достать для нее ваш набор с ароматом жасмина. Должен признать, эффективность вашей продукции, даже без сильных магических компонентов, впечатляет.

– Сэр Пим, – кивнула я, стараясь всё еще преследующее меня разочарование. – Благодарю вас. И позвольте мне вновь выразить признательность за ваш совет, который когда-то помог мне встать на ноги. Без вашего указания на возможность регистрации косметического средства, а не магического зелья, ничего этого могло и не быть.

Он слегка склонил голову, поправив очки.

– Служу порядку, мисс Мёрфи. Но иногда порядок заключается в том, чтобы дать дорогу здравому смыслу и трудолюбию, а не душить их бюрократией. Рад, что моя подсказка пошла на пользу. Вы выглядите озадаченной. Неужели снова возникли трудности с Комитетом?

Я, недолго думая, излила ему свою новую проблему. Рассказала о концепции открытой, светлой лавки, о стеклянных витринах и о том, что все мастера в городе отказываются браться за столь «неслыханный» проект.

Сэр Пим выслушал внимательно, постукивая тростью с серебряным набалдашником по мостовой.

– Стеклянные витрины… – проговорил он задумчиво. – Да, идея смелая. Нестандартная. Но не противоречащая никаким регламентам, насколько я могу судить. Позвольте мне кое-кого порекомендовать.

Он сделал паузу, его лицо стало серьезным.

– Есть один мастер. Лучший в своем деле. И по стеклу, и по дереву. Его работы – настоящие произведения искусства. Но… он отошел от дел несколько дней назад. Сильно сдал после болезни. Никто не может ему помочь. Зелья если и работают, то ненадолго. Гнойные нарывы, жар, говорят. Живет один, почти ни с кем не общается.

– Как его зовут? – спросила я, чувствуя, как во мне шевельнулся интерес, смешанный с профессиональным любопытством.

– Мастер Элвин, – ответил сэр Пим. – Живет на Оловянном переулке, в районе старых мастерских. Дом с зелеными ставнями. Предупреждаю, он может быть не в духе. Но если кто и сможет создать то, что вам нужно, так это он. Скажите, что вас рекомендовал я. Это… может немного смягчить его.

Я снова поблагодарила его, на этот раз за неожиданную помощь, выходящую далеко за рамки его обязанностей.

– Вы оказываете мне неоценимую поддержку, сэр Пим. Я этого не забуду.

– Порой достаточно просто не мешать, – ответил он с легкой, едва заметной улыбкой. – Или указать верное направление. Удачи, мисс Мёрфи.

Я пообещала ему персональный подарочный набор косметики и, не теряя времени, отправилась по указанному адресу.

Оловянный переулок находился в тихой, почти заброшенной части города. Дом с зелеными, облупившимися ставнями выглядел уныло. Я постучала. Сначала никто не ответил. Я постучала сильнее.

– Убирайтесь! – донесся из-за двери хриплый, раздраженный голос. – Ничего не покупаю!

– Мастер Элвин? – сказала я громко. – Меня прислал сэр Эдгар Пим. Мне нужен ваш профессионализм.

За дверью наступила тишина, а затем послышались медленные, шаркающие шаги. Засов скрипнул, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели я увидела воспаленные, усталые глаза и часть лица, покрытую гнойными нарывами и красными пятнами.

– Какой еще профессионализм? – просипел он. – Я болен. Не видишь?

– Я вижу, – мягко сказала я. – И, возможно, я смогу помочь. Я Элис Мёрфи. Я разбираюсь в болезнях кожи.

Он фыркнул, и дверь захлопнулась. Но засов не защелкнулся. Я подождала минуту и снова постучала.

– Я не шарлатан, мастер Элвин. Я создаю лечебную косметику. Моя мазь помогла людям с похожими проблемами. Дайте мне шанс. Взамен я прошу лишь выслушать мое предложение по работе.

На этот раз дверь открылась полностью. Мастер Элвин, невысокий, сутулый мужчина лет пятидесяти, в грязной рубахе, стоял, опираясь на костыль. Его руки и шея были покрыты ужасающими фурункулами, некоторые из них вскрывались, сочась гноем. От него пахло лекарственными травами и чем-то кислым.

– Думаете, сможете помочь? – он горько рассмеялся. – Мне уже все «помогли». И знахари, и лекари, и гильдейские зельевары. Ничего не помогает. Говорят, болезнь неизвестная.

Я внимательно посмотрела на нарывы. Большие, воспаленные, с гнойным стержнем. Картина была до боли знакомой.

– Это фурункулез, – уверенно сказала я. – Бактериальная инфекция.

Он уставился на меня в полном недоумении.

– Бакте… что?

В этом мире не было микробиологии. Они не знали о бактериях. Болезни лечили либо травами, либо магией, и если ни то, ни другое не срабатывало, считали это проклятием или неизчечимым недугом.

– Поверьте мне, – сказала я. – Я знаю, что это такое. И я знаю, как это лечить. Но для полного излечения мне нужно время, чтобы создать правильное лекарство. А пока… – я достала из своей сумки небольшую баночку с нашей мазью и фотопластины, которые всегда носила с собой для демонстрации. – Это наша мазь. Она не вылечит инфекцию полностью, но снимет воспаление, вытянет гной и облегчит ваше состояние. Посмотрите.

Я протянула ему баночку и фотопластины с руками Инны и Мило. Он с недоверием взял их, поднес к свету. Его глаза расширились.

– Это… правда? – прошептал он.

– Абсолютная правда. У них была тяжелая экзема. Сейчас их кожа почти чиста. Моя мазь поможет и вам в первое время.

Он смотрел то на пластины, то на моё лицо, в его глазах боролись надежда и скепсис.

– И… и что вы хотите взамен? – наконец спросил он.

– Я открываю лавку. Мне нужны стеклянные витрины. Прочные, но прозрачные, чтобы товар был виден. Сэр Пим сказал, что вы лучший. Создайте их для меня, а я обещаю, что найду способ полностью вылечить вас.

Мастер Элвин медленно выпрямился. В его позе появилась тень былой уверенности.

– Витрины… – проговорил он, и его взгляд стал профессиональным. – Стекло… обрамленное деревом? Чтобы и эстетично, и прочно?

– Именно, – кивнула я. – И много полок, тоже стеклянных.

Он кивнул, его пальцы, покрытые язвами, сжали костыль.

– Я… я бы взялся. Охотно. Сидеть в этой конуре и гнить заживо… – он резко кашлянул. – Но я не могу, видите? Руки трясутся. Силы нет. Эта проклятая болезнь…

– Начните с мази, – настаивала я. – Дайте ей поработать несколько дней. Как вам станет легче, и вы сможете приступить к работе, я принесу вам все необходимые материалы и чертежи, а мой водитель привезет вас ко мне в поместье.

Он долго смотрел на баночку в своей руке, потом поднял на меня взгляд.

– Хорошо, – хрипло согласился он. – Договорились. Вы даете мне надежду, а я делаю вам ваши витрины.

Прошло два дня. Я нанесла мастеру Элвину еще один визит, чтобы проверить его состояние и привезти свежий запас мази. Разница была заметной. Хотя фурункулы никуда не исчезли, воспаление заметно уменьшилось, некоторые нарывы вскрылись, и гной вышел.

– Боль немного прошла, – сообщил он, и в его голосе зазвучали нотки облегчения. – Я... я даже спал прошлой ночью. Не просыпаясь от боли.

– Это только начало, – заверила я его, оставляя новую порцию мази. – Продолжайте использовать. Как только почувствуете, что силы возвращаются, дайте знать. Я организую доставку материалов к вам или, если сможете, к нам в поместье.

– Я смогу, – сказал он уже более твердо. – Еще пара дней... я думаю, я смогу взяться за инструменты.

По пути домой я не могла перестать думать о болезни мастера Элвина. Обычный фурункулез, вызванный стафилококком, легко излечимый в моем мире антибиотиками, здесь был приговором. И это был лишь один пример. Сколько еще людей страдали от инфекций, которые местная медицина не понимала и не могла вылечить? Создание антибиотиков становилось не просто благородной целью, а вопросом выживания для сотен, тысяч людей, особенно в преддверии войны, о которой говорил Кассиан.

Война всегда несет с собой эпидемии. А гнойные раны, сепсис, пневмония? Без антибиотиков смертность будет чудовищной.

Мне нужно было глубже изучить местную медицину. Узнать, что они знают, а что нет. И для этого у меня был канал связи.

Глава 27. В которой Кассиан узнаёт тайны

В тот же вечер я воспользовалась шкатулкой для связи с Лилией.

«Дорогая Лилия, – написала я. – Мои исследования требуют углубления в лекарское дело. У меня есть гипотезы, которые требуют проверки. Нет ли у вас среди знакомых компетентной лекарки, с которой я могла бы проконсультироваться? Я готова оплатить ее время».

Ответ пришел быстро.

«Элис, конечно! Моя мама в молодости изучала лекарское искусство и до сих пор поддерживает связи с лучшими практиками в городе. Она порекомендовала мне мадам Ирен – женщину с огромным опытом, которая сейчас консультирует частным образом. Я напишу ей, чтобы она ждала тебя завтра. Скажешь, что от меня».

На следующий день я отправилась в указанный район. Мадам Ирен оказалась строгой, подтянутой женщиной лет пятидесяти, с седыми волосами, убранными в тугой узел, и пронзительным, аналитическим взглядом. Ее кабинет был аскетичен: стеллажи с аккуратно подписанными склянками, библиотека медицинских трактатов и идеальная чистота.

Я принесла ей в подарок небольшой набор нашей косметики. Она приняла его с вежливой и сдержанной благодарностью.

– Миссис Ковард сообщила, что вы интересуетесь основами нашего лекарского дела, – начала она без лишних предисловий. – Чем именно я могу быть полезна?

Наша беседа растянулась на несколько дней. Я встречалась с ней, задавала вопросы, внимательно слушала. Мы говорили о распространенных болезнях, о методах лечения, о составе зелий.

Выводы, которые я сделала, были одновременно обнадеживающими и пугающими.

Уровень медицины здесь примерно соответствовал земному XIX веку. Они понимали важность гигиены, использовали антисептики (некоторые травы имели сильное антимикробное действие), проводили простые хирургические операции. Магия позволяла им ускорять заживление ран и сращивание костей.

Но были и огромные пробелы.

Они не знали о существовании микроорганизмов. Инфекционные болезни лечили либо общеукрепляющими зельями, либо пытались «изгнать злой дух» болезни. Гнойные инфекции, сепсис, пневмония были смертельными приговорами. Именно от такой инфекции и страдал мастер Элвин.

Кроме того, я обнаружила серьезную проблему: аллергии и индивидуальную непереносимость.

– Да, нередкое явление, – подтвердила мадам Ирен, когда я спросила об этом. – Пациент принимает стандартное зелье от лихорадки, а в ответ получает крапивницу, отеки или удушье. Мы объясняем это «конфликтом стихий в теле» или «ослабленной жизненной силой». Точной причины не знаем. Просто подбираем другой состав. Если состояние пациента позволяет ждать.

Они лечили симптомы, не понимая глубинной причины болезни. Их зелья были эффективны, но грубы. Магия в них работала как таран, заставляя тело меняться, а не помогала ему исцелиться самостоятельно.

Прощаясь с мадам Ирен после последней встречи, щедро оплаченной мной, я мысленно уже составляла план. Пенициллин. Мне нужно было создать первый в этом мире антибиотик. Лаборатория на Лунной Даче должна была стать не только косметическим, но и фармацевтическим центром.

Вернувшись в поместье, я застала мастер Элвина уже за работой в специально отведенной для него мастерской. Он выглядел значительно лучше. Воспаление заметно спало, а его движения стали более уверенными. Он сидел, окруженный брусьями дуба и листами чистого стекла, с упоением работая над чертежами будущих витрин.

– Прочные, как обещал, – сказал он, показывая мне детальный эскиз. – Рамы из дуба, и стекло – самое чистое, какое смог найти. Сделаю такие, что все обзавидуются.

Я улыбнулась, глядя на него, но мыслями была уже в лаборатории. Вечером того же дня я собрала Инну и Кевина.

– У нас новая задача, – объявила я, глядя на их любопытные лица. – Гораздо более сложная, чем кремы. Мы должны создать лекарство от гнойных инфекций. Такого, которым болен мастер Элвин.

– Но как? – спросила Инна. – Ни одно зелье не справляется с таким.

– Мы пойдем другим путем, – сказала я. – Мы будем использовать то, что обычно считают гнилью и порчей – плесень.

Я объяснила им основы, насколько это было возможно. Они слушали, затаив дыхание, их глаза постепенно расширялись от изумления.

– Значит, крошечные грибы могут убивать других крошечных существ, вызывающих болезнь? – прошептал Кевин.

– Именно, – кивнула я. – И мы начнем с самого простого – сбора образцов.

Следующие несколько дней мы потратили на отбор плесени. Мы собрали перезрелые фрукты из сада: апельсины, персики, груши, которые уже начали покрываться характерным пушком. Я тщательно осматривала каждый образец, отбраковывая те, где плесень имела ярко-красный или оранжевый цвет, так как такие могли быть токсичными.

– Смотрите, – показывала я Инне зеленовато-голубоватые пятна на корке апельсина. – Вот это нам подходит.

Мы аккуратно, используя прокаленные над пламенем стеклянные палочки, переносили образцы плесени в стерильные контейнеры. Кевин с помощью Гримза создали герметичные стеклянные сосуды с крышками как простейшие аналоги чашек Петри.

Для питательной среды мы использовали то, что было под рукой: кусочки хлеба, слегка смоченные водой, ломтики картофеля, даже немного молока в мелких блюдцах. Важно было создать влажную, богатую органикой среду.

– Температура должна быть постоянной, – объясняла я Кевину, который взял на себя контроль за условиями. – Около 20-25 градусов. Не выше и не ниже.

Кевин, сосредоточенно хмурясь, регулировал поток магии в рунических схемах, поддерживающих стабильный температурный режим в специально отведенном шкафу.

Мы разместили контейнеры в темном углу лаборатории, обеспечив хорошую вентиляцию, но без сквозняков. Воздух постепенно наполнялся характерным затхлым запахом растущей плесени.

Через несколько дней на поверхности питательных сред появился пушистый налет. Сначала белый, затем он начал приобретать тот самый желанный зеленовато-голубой оттенок.

– Смотрите! – воскликнула Инна, указывая на самый активный образец. – Растет!

Мы выбрали наиболее перспективные культуры – те, где плесень развивалась особенно буйно, образуя характерные ворсинки.

– Теперь нам нужно извлечь из нее активное вещество, – сказала я, показывая на выбранные образцы.

Процесс экстракции был простым, но требовал аккуратности. Мы аккуратно собрали массу плесени и поместили ее в чистую марлю.

– Теперь нужно отжать сок, – объяснила я, демонстрируя процесс.

Мы получили мутную жидкость и это был наш первый сырой экстракт. Но это была лишь начало.

– Теперь нужно очистить его от примесей, – сказала я, показывая Инне процесс фильтрации через несколько слоев плотной ткани.

После фильтрации мы добавили в раствор немного этанола, который мне удалось достать у местного аптекаря. Тщательно перемешав, мы дали смеси отстояться.

– Смотрите, – я указала на образовавшиеся два слоя. – Примеси осели на дно, а активное вещество осталось в верхнем слое.

Мы осторожно отделили верхний прозрачный слой и получили наш первый, частично очищенный пенициллин.

Для проверки эффективности мы подготовили простой тест. Я взяла образец гноя с фурункула мастера Элвина (с его разрешения, разумеется) и нанесла его на кусочек вареного картофеля.

– Теперь посмотрим, сработает ли наше средство, – сказала я, капнув немного нашего экстракта рядом с местом нанесения инфекции.

Мы поместили образец обратно в термостат и стали ждать.

Прошло два дня. Когда я открыла контейнер, сердце у меня заколотилось. Вокруг капли нашего экстракта образовалась четкая чистая зона и бактерии там не было. Совсем.

– Получилось, – выдохнула Инна, глядя на результат. Ее глаза сияли. – Это действительно работает.

– Это только начало, – предупредила я, хотя сама чувствовала головокружение от успеха. – Мы доказали, что можем получить активное вещество. Но это сырой, неочищенный экстракт. Нужны месяцы работы, чтобы создать стабильный, безопасный препарат. Нужно проверять на токсичность, рассчитывать дозировки...

Но первый, самый важный шаг был сделан. В наших склянках находилось вещество, способное победить болезни, которые веками считались здесь смертным приговором. Я смотрела на своих сподвижников: на Инну, внимательно изучающую результат эксперимента, на Кевина, с гордостью смотрящего на свои термостаты, и чувствовала, что мы способны на невозможное.

Поздним вечером, когда я уже собиралась уходить из лаборатории, в дверь поскреблись. На пороге стоял гессенский дог. Его умные глаза смотрели на меня с необычной серьезностью. Он вошел, закрыл дверь носом и сел, вытянувшись в струнку.

– Кассиан? – тихо спросила я.

Пес кивнул. Затем воздух вокруг него замерцал, исказился, и вместо огромного пса передо мной стоял Кассиан в своем обычном облике, в темной, практичной одежде. Он потянулся, разминая плечи.

– Нам нужно поговорить, – произнес он своим низким голосом, сразу переходя к делу. – Я следил за твоими сестрами и мачехой.

Я почувствовала, как сердце ускорило ритм.

– И что же ты узнал?

– Мне удалось проследить за ними до старого склада в портовом районе, – он сделал паузу, его взгляд стал еще серьезнее. – Они упомянули, что «все решится на ежегодном балу Белтайн». Это все, что я смог подслушать, ведь внутри были установлены артефакты, блокирующие прослушивание.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Бал Белтайн... Одно из главных светских событий сезона было всего через полтора месяца.

– Значит, они планируют что-то во время бала?

– Именно так, – Кассиан изучающе посмотрел на меня. – И теперь мне нужно задать тебе вопрос. Когда ты говорила со мной в образе пса... это получалось у тебя слишком естественно. Я ломал голову, где ты могла научиться ментальной связи с животными. Это редкий дар, Элис.

Я глубоко вздохнула, понимая, что пришло время открыть ему еще одну тайну.

– Это не навык, которому я научилась. Это дар, что дали мне они, – я вытащила из ящика туфельки.

Его брови поползли вверх, но в глазах читалось не недоверие, а живой интерес.

– Это хрустальные туфелек? Те самые, что были утеряны?

– Они появились тут сами по себе, – тихо сказала я. —И они дали мне способность понимать животных, разговаривать с ними. С мистером Уайтом, с мышами, с воронами... – я сделала паузу, – и с тобой, когда ты в этом облике.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд стал оценивающим.

– Теперь многое становится на свои места. Я чувствовал, что между нами устанавливается какая-то... особая связь, когда я в облике пса, – он подошел к столу, где лежали туфельки. – Можно?

После моего кивка он осторожно протянул руку, но едва его пальцы коснулись хрусталя, туфельки вспыхнули ослепительным серебристым светом. Кассиан с тихим вскриком отдернул руку.

– Интересно, – проговорил он, изучая покрасневшие пальцы. – Они принимают только тебя. Возможно, это защита, связанная с кровью Сидов.

Его взгляд перешел на лабораторный стол с колбами и чашками Петри.

– А это что? Неужели еще одно твое открытие?

– Можно сказать, счастливая случайность, – улыбнулась я. – Я пыталась найти новые экстракты и случайно вырастила плесень, которая убивает бактерии.

– Бактерии? – нахмурился Кассиан. – Я знаком с этой теорией. Во время учебы за границей нам рассказывали о работах новаторов, предполагающих существование невидимых существ, вызывающих болезни. Но наша Гильдия Лекарей считает это ересью.

– Их теория верна, – подтвердила я. – Это микроскопические организмы. Некоторые из них вызывают те самые инфекции, от которых люди умирают. А эта плесень вырабатывает вещество, которое их уничтожает. Я назвала его пенициллином.

Кассиан замер, его глаза расширились.

– Ты понимаешь, что это значит? – прошептал он, делая шаг ко мне. Его лицо озарилось редким, ничем не омраченным восторгом. – Раненые солдаты, которые сейчас умирают от заражения крови… они будут выживать. Послеоперационные осложнения, родильная горячка, эпидемии в лагерях… их можно будет остановить. Это… Элис, это переворачивает все! Это спасет тысячи, десятки тысяч жизней в грядущей войне. Это даст Империи невероятное преимущество!

Он схватил меня за руки, его хватка была твердой, почти болезненной, но в его глазах горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.

– Пока это только сырой экстракт, – осторожно сказала я. – Нужны недели испытаний.

– Тем не менее, это прорыв, – его голос звучал взволнованно. Он отошел на шаг, и его выражение лица снова стало серьезным. – Элис, я не могу рисковать твоей безопасностью. Они могут попытаться устранить тебя во время бала на Белтайн, посреди суматохи. Но парадокс в том, что на самом балу, под прицелом сотен глаз, тебе будет безопаснее, чем здесь, в поместье, куда можно подослать убийц под покровом ночи. Я прошу тебя присутствовать на балу. Позволь мне обеспечить тебе защиту в стенах дворца.

Я понимала логику его слов. Но мысль о том, чтобы снова окунуться в светскую жизнь, на этот раз зная, что на меня готовится покушение, была пугающей. Однако его реакция на пенициллин придала мне сил. Я была не просто пешкой в этой игре. У меня было оружие, которое могло изменить ход войны.

– Хорошо, – наконец сказала я. – Я согласна. Но только при одном условии. Я поеду не одна. Я беру с собой своих людей. Они останутся в покоях для работников, но они будут рядом.

Кассиан на мгновение задумался, затем кивнул.

– Как скажешь. Договорились. Я позабочусь о приглашениях и безопасности. А ты… – он обвел рукой лабораторию, – продолжай свою работу. Это сейчас важнее всего.

С этими словами он снова огляделся и, убедившись в нашей уединенности, вновь принял облик гессенского дога. Он кивнул мне на прощание и бесшумно скользнул в ночную тьму, оставив меня наедине с тревожными мыслями, мерцающими в свете лампы хрустальными туфельками и осознанием того, что в моих руках теперь находится нечто, способное спасти целую страну. Путь домой мог и подождать. Сейчас предстояла другая битва, и отступать было нельзя.