Текст книги "Золушка. Перезагрузка (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22. В которой после битвы остаются не только шрамы, но и визитные карточки

Из группы девушек с легким, деланным смущением поднялась стройная блондинка с большими, как у фарфоровой куклы, голубыми глазами и кожей, испорченной мелкими воспалениями и черными точками. Я улыбнулась. Сестра мастера Логана.

– Прошу вас, Иветта, – я жестом пригласила ее занять место на стуле перед столом.

Девушка нервно присела на край стула, а я, стоя рядом, начала свой мастер-класс, обращаясь ко всем собравшимся.

–Кожа у всех разная, и то, что идеально для одной, может навредить другой. Условно можно выделить четыре основных типа: нормальная, сухая, жирная и комбинированная. Нормальная – хорошо увлажнена, упруга, поры почти не видны. Сухая – часто чувствует стянутость, склонна к шелушениям и ранним морщинкам. Жирная – характеризуется расширенными порами, жирным блеском, склонностью к воспалениям. И самый распространенный – комбинированный тип, когда в Т-зоне – на лбу, носу и подбородке – кожа жирная, а на щеках – нормальная или сухая.

Я внимательно посмотрела на Иветту, которая сидела с закрытыми глазами.

– Давайте определим тип кожи нашей модели. Видите легкий блеск в области лба, носа и подбородка? Расширенные поры здесь же? А вот щеки, напротив, матовые. Это классический пример комбинированного типа кожи, склонного к воспалениям. Именно для такого типа идеально подходит наша система ухода, которая тщательно очищает жирные зоны, но при этом не пересушивает нежные щеки.

Я окунула мягкую бамбуковую салфетку в таз с теплой водой, куда добавила несколько капель нашего средства для умывания с легким, прозрачным ароматом жасмина и зеленого чая.

– Первый и самый важный этап, который многие игнорируют, – тщательное, но бережное очищение. Кожа должна дышать, и для этого ее необходимо освободить от пыли, излишков кожного сала и остатков макияжа. Наше средство содержит экстракт ромашки, который мягко успокаивает, и масло чайного дерева – природный антисептик, который борется с бактериями, вызывающими воспаления. Движения должны быть бережными, по массажным линиям, чтобы не растягивать кожу, – я продемонстрировала на Иветте: плавные движения от центра лба к вискам, от крыльев носа к ушам, от подбородка вверх, к мочкам ушей. Она сначала зажмурилась, но скоро расслабилась под действием приятного аромата и мягких, уверенных касаний. Гости наблюдали, затаив дыхание.

– Теперь – тонизирование. Этот шаг восстанавливает естественный баланс кожи, нарушенный после умывания, и подготавливает ее к нанесению крема, словно распахивает ворота для последующих активных компонентов, – я смочила салфетку нашим розовым гидролатом. – Это не просто ароматизированная вода. Это цветочная вода, которая содержит природные вещества, что тонизируют, освежают и укрепляют кожный барьер.

Затем я взяла со стола баночку из матового стекла с увлажняющим кремом для лица.

– Основа ухода – интенсивное и умное увлажнение. Наш крем содержит два ключевых компонента. Первый – гиалуроновая кислота, – я сделала паузу, видя недоуменные взгляды. – Представьте себе крошечную, но невероятно жадную до влаги губку. Одна частица гиалуроновой кислоты способна удержать в тысячу раз больше воды, чем весит сама. Она притягивает влагу из воздуха, разглаживая мелкие морщинки и возвращая упругость. Второй компонент – витамины С и Е – это биологически активные вещества, необходимые человеку для нормального роста, развития, обмена веществ, обеспечения жизнедеятельности всех органов и систем. Витамин С борется с повреждениями, которые наносят коже невидимые враги, порожденные солнцем и плохой экологией. Он стимулирует выработку собственного коллагена – того самого каркаса, который поддерживает молодость кожи. А витамин Е, – его верный соратник, усиливает защитное действие и успокаивает возможные раздражения, – я нанесла легкую, перламутровую текстуру на лицо Иветты, показав правильную технику массажа.

– Я вижу, у вас есть небольшие воспаления здесь и здесь, – мягко указала я, точечно нанося на них нашу лечебную мазь с помощью специальной стеклянной лопаточки. – Это нормально. Наша мазь содержит три активных компонента, работающих как слаженная команда. Салициловая кислота – она работает как отшелушиватель, проникает в устье поры и растворяет загрязнения. Сера – природный антисептик, который подсушивает воспаление и не дает ему распространяться. И оксид цинка – он создает невидимый защитный барьер, снимает покраснение и успокаивает. Но главный наш секрет, который направляет и усиливает их действие, – «Слезы русалки». Он помогает всем этим компонентам проникнуть именно туда, где проблема, в самые глубокие слои кожи, и доставляет туда кремний – строительный материал для новых, здоровых клеток.

Завершила я ритуал легким массажем рук Иветты с помощью питательного крема для тела с волнующим, стойким ароматом лаванды.

– А этот крем, помимо интенсивного увлажнения, дарит коже незабываемый, но ненавязчивый аромат. Мы стабилизировали эфирное масло лаванды с помощью щадящей магии, чтобы его шлейф оставался на коже до самого вечера, смешиваясь с вашим естественным запахом и создавая уникальный, личный шлейф.

Когда я закончила и подала Иветте тяжелое серебряное зеркало, та взглянула на свое отражение и изумленно ахнула, поднеся пальцы к щеке.

– Боже мой... Кожа... она такая мягкая, будто бархат! И сияющая, но не жирная! И покраснения... я вижу, они стали меньше! И пахнет... о, этот запах! Это просто волшебство!

Ее неподдельный, детский восторг стал лучшей рекламой. Тишина в гостиной взорвалась шквалом вопросов, дамы наперебой тянули ко мне руки.

– А у меня сухая, чувствительная кожа, постоянно шелушится, что мне подойдет?

– А правда, что эта сыворотка с «Лунным селеном» разглаживает даже глубокие морщины? Я видела фото вашей управляющей – невероятно!

– А этот аромат... он будет в продаже отдельно? Я готова купить его прямо сейчас!

И тогда из толпы прозвучал самый главный, самый ожидаемый вопрос. Его задала одна из пожилых дам, с умным, внимательным взглядом:

– Мисс Мёрфи, вы так красноречиво описываете действие своих компонентов. Но позвольте спросить прямо: чем ваши средства принципиально лучше традиционных зелий? В чем ваше преимущество?

Я улыбнулась, чувствуя, как этот вопрос открывает мне дверь для решающего аргумента.

– Отличный и очень верный вопрос, ваша светлость. Разница – в подходе и в конечной цели. Большинство зелий используют магию как грубую силу, чтобы заставить кожу выглядеть лучше здесь и сейчас. Они буквально заставляют клетки обновляться, порой сжигая их ресурс, или насильно меняют её структуру. Это дает быстрый, но часто временный эффект, за которым следуют побочные действия: привыкание, истощение, а иногда и серьезные повреждения, когда кожа, лишенная магического «костыля», возвращается в еще более худшее состояние.

Я сделала паузу, давая им осознать это.

– Мой подход иной. Я использую магию не как молоток, а как мудрого проводника. В моих формулах магия служит лишь катализатором и направляющей силой. Её задача – мягко усилить природные свойства натуральных компонентов, помочь им проникнуть глубже и работать эффективнее. «Слёзы русалки» проводят внутрь, «Лунный селен» – направляет и вдохновляет клетки на естественную работу. Но основа – это масла, экстракты, витамины, те самые частицы которые кожа узнает и принимает как родные. Я не заставляю кожу меняться. Я даю ей всё необходимое, чтобы она исцелила и обновила себя сама. Без насилия и без последствий. Именно поэтому мои средства безопасны для длительного использования. Это не зелье, которое нужно применять курсами, опасаясь «отката». Это ежедневный уход, который с каждым днем делает вашу коже только здоровее и сильнее изнутри.

Внезапно раздался резкий, как удар хлыста, насмешливый голос. Его источником оказалась высокая, худая дама в лиловом платье, отделанном черным кружевом, – леди Анабелла Стормтон. Ее лицо было узким, с острым подбородком и тонкими, поджатыми губами, а глаза смотрели на мир с выражением хронического недовольства.

– Очаровательная сказка, моя дорогая, – протянула она, медленно обводя взглядом собравшихся, словно коршун, высматривающий добычу. Ее голос был сухим и высоким. – И все это от юной девицы, которая, если верить слухам, еще несколько месяцев назад мыла полы в собственном доме и не имела доступа ни к каким академическим знаниям. Вы не находите, что все это... пахнет отчаянным шарлатанством? Где гарантии, что ваши «научные» составы, столь красочно вами расписанные, не вызовут через месяц еще больших проблем?

В гостиной снова повисла напряженная, гробовая тишина. Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но внутри все сжалось в тугой, холодный комок решимости. Я собралась с духом, прежде чем кто-то успел вступиться.

– Леди Стормтон, – мой голос прозвучал холодно и отчетливо, без тени дрожи. – Мои знания подтверждены не слухами, а официальным заключением Гильдии Артефакторов, которое лежит здесь, на столе. Что касается моего прошлого... – я позволила себе легкую, почти невесомую, но колючую улыбку, – да, мне пришлось столкнуться с трудностями, которые, уверена, многим из присутствующих незнакомы. Но именно это заставило меня с удвоенной, я бы даже сказала, с тройной тщательностью подходить к качеству, безопасности и эффективности всего, что я создаю. Я не могу позволить себе роскошь ошибки. Моя репутация и благополучие людей, которые мне доверяют, – это то, что я ставлю на кон каждый день. В отличие от некоторых, кто может позволить себе роскошь бездоказательных обвинений.

– Анабелла! – не выдержала миссис Вандербильд, решительно вставая. Ее добродушное лицо пылало негодованием. – Твоя язвительность сегодня переходит все границы приличия! Я лично видела результаты работы мисс Мёрфи, и они впечатляют куда больше, чем твои ядовитые, ни на чем не основанные комментарии!

– Анабелла, дорогая, – присоединилась миссис Логан, и в ее тоне не было ни капли подобострастия, лишь холодная вежливость. – Прежде чем бросать такие серьезные обвинения, не мешало бы вспомнить о репутации собственного дома. Мой сын, мастер Логан, лично провел экспертизу продукции мисс Мёрфи. Вы ставите под сомнение не только ее профессионализм, но и его. Вы действительно хотите сказать, что мой Артур, артефактор третьего круга, известный своей дотошностью, неспособен отличить «шарлатанство» от настоящей науки? Или, может быть, у вас есть конкретные доказательства, опровергающие его официальное заключение? Если так, я уверена, совет Гильдии с интересом их выслушает.

Леди Стормтон побледнела так, что ее губы стали того же цвета, что и кружево на ее платье.

Она смерила меня долгим, ледяным взглядом, полным немой, но яростной ненависти, затем резко дернула головой и вышла из гостиной, громко хлопнув дверью.

Воздух в комнате снова стал разряжаться, наполняясь сдержанным гулом обсуждений. Лилия тихо вздохнула с облегчением и подошла ко мне, положив руку мне на локоть.

– Прости за эту неприятную сцену, – тихо сказала она. – Анабелла – старая сплетница, интриганка и, что хуже всего, жена члена правления Гильдии. Она мнит себя хранительницей всех «устоявшихся догм» и терпеть не может всего нового. Боюсь, ты приобрела себе серьезного врага. Она обязательно попытается вставить палки в колеса через своих друзей в Гильдии, может, нажать на Логана, оспорить заключение...

– Ничего, – ответила я, хотя внутри все похолодело от этой перспективы. – Если бы я боялась критики и зависти, я бы никогда ничего не добилась.

Презентация снова превратилась в оживленную консультацию. Я по очереди определяла типы кожи, давала рекомендации. Дамы, сначала сдержанные, теперь забрасывали меня вопросами, и в их глазах читалось неподдельное изумление от нового подхода.

– Вы говорите, этот «гидролат» лучше, чем обычная розовая вода? – спросила одна из молодых девушек, дочь банкира, скептически разглядывая флакон.

– Безусловно, Амалия, – мягко ответила я. – Обычная розовая вода – это просто настой. Гидролат же – это дистиллированный сок растения, его душа, если хотите. Он содержит не только аромат, но и водорастворимые витамины, микроэлементы, которые тонизируют и укрепляют кожу на глубоком уровне..

– И вы утверждаете, что ваша мазь может справиться с этим кожным напастьем? – с надеждой в голосе спросила миссис Вандербильд, указывая на фотографии Инны. – Мой муж годами страдает...

– Моя помощница и ее сын, которых вы видели на снимках, страдали тяжелой формой экземы, – ответила я. – Наша мазь не просто успокаивает зуд. За счет «Слез русалки» – концентрированного источника кремния – она доставляет в глубокие слои кожи строительный материал для восстановления защитного барьера. Оксид цинка подсушивает, а сера и салициловая кислота борются с инфекцией и отшелушивают ороговевшие клетки. Это системная работа, а не разовое средство. Однако в наборе этой мази не будет, это всё-таки скорее лекарство, чем косметика. Приезжайте ко мне в Лунную дачу и я подарю вам баночку этого средства.

Пока Кевин и служанки Лилии упаковывали индивидуальные наборы в изящные бумажные пакеты с логотипом «Лунной Дачи», я взяла одну из готовых подарочных шкатулок работы Эзры, чтобы продемонстрировать ее содержимое.

– Дамы, для каждой из вас подготовлен такой пробный набор, чтобы вы могли в спокойной обстановке оценить эффективность нашей продукции, – объявила я, открывая резную шкатулку из орехового дерева.

Внутри, на мягком ложе из темно-синего бархата, в идеальном порядке лежали несколько предметов, каждый в своем шелковом мешочке с вышитым логотипом. Я доставала их по одному, как драгоценности.

– Во-первых, гидролат розы для тонизирования. Его хватит на две-три недели ежедневного использования. Он восстановит баланс вашей кожи после очищения.

– Во-вторых, жидкость для умывания с ромашкой и маслом чайного дерева. Она мягко, но тщательно очистит вашу кожу, не нарушая ее природный защитный барьер.

– В-третьих, увлажняющий крем для лица с гиалуроновой кислотой и витаминами С и Е. Этого объема достаточно, чтобы ваша кожа прошла полный цикл обновления – те самые 28 дней – и вы увидели реальный, стабильный результат.

– В-четвертых, крем для рук. Аромат у каждого набора свой.

– И, наконец, наша целебная мазь для точечного нанесения. Пожалуйста, используйте ее экономно, только на проблемных зонах.

Я нашла эти крошечные, изящные баночки и флаконы с огромным трудом. Мне пришлось обойти с десяток стеклодувов и аптекарей, пока я не нашла старого, почти ослепшего мастера в лавчонке на самой окраине города, который согласился выдуть для меня партию миниатюрной тары по старинным лекалам. Он счел мою затею блажью, но звонкое серебро, полученное от Коварда, убедило его быстрее любых слов.

– К каждому набору прилагается подробная инструкция, – я подняла пергаментный лист, исписанный каллиграфическим почерком, с нарисованными от руки схемами массажных линий. – Здесь вы найдете пошаговое описание ритуала ухода: утром и вечером, с указанием последовательности нанесения средств и правильной техники массажа. Я постаралась описать всё максимально просто и понятно.

И затем я извлекла последнюю, самую маленькую, но значимую карточку, отпечатанную на плотной, кремовой бумаге с еле видными изображениями в виде льняных цветков.

– И это – мой личный подарок и знак благодарности каждой из вас. При дальнейшем приобретении нашей продукции в будущей лавке «Лунная Дача» – а я очень надеюсь скоро ее открыть, несмотря ни на что – эта карточка даст вам право на постоянную скидку в двадцать процентов.

На карточке был изящно изображен наш логотип – серебряная луна и золотой цветок льна, а ниже – затейливый, уверенный росчерк: «Элис Мёрфи». Я разрабатывала эту подпись несколько вечеров, стремясь найти баланс между элегантностью и узнаваемостью.

Когда последняя гостья, получила свою шкатулку и, бережно вложив в нее карточку со скидкой, скрылась за порогом гостиной, миссис Вандербильд неожиданно задержалась, отозвав меня в сторону.

– Мисс Мёрфи, у меня к вам есть одно деловое предложение, – начала она, понизив голос до конфиденциального шепота. —Я не могла не заметить вашу проблему с поиском помещения для лавки. Слухи, знаете ли, разносятся быстро. Так вот, у меня есть кузен. Он владеет небольшой, но очень удачно расположенной лавчонкой в Изумрудном переулке, как раз недалеко от салонов мод и ювелирных мастерских. Он собирался ее продавать, чтобы вложиться в новый, более амбициозный бизнес. Цена... скажем так, высока, но не заоблачна. И он, я знаю, человек прагматичный и мог бы рассмотреть вариант рассрочки для перспективного, с его точки зрения, человека.

Мое сердце забилось с такой силой, что я почувствовала его стук в висках. Изумрудный переулок! Это не главная торговая артерия, но место культовое, пафосное и невероятно проходное. Риск был колоссальным. Все мои сбережения, все деньги от патента Коварда могли уйти только на первый взнос, оставив нас на мели. Но возможность... Возможность была оглушительной. И предупреждение Лилии о леди Стормтон, о ее связях в Гильдии, ясно давало понять: медлить нельзя. Нужно действовать быстро, пока противник не опомнился.

– Это... очень заманчивое и неожиданное предложение, миссис Вандербильд, – сказала я осторожно, стараясь скрыть охватившее волнение. – Позвольте мне немного подумать и ознакомиться с условиями. Я должна все тщательно просчитать, взвесить все риски. И, честно говоря, после сегодняшнего... инцидента, я понимаю, что время сейчас работает против меня.

– Разумеется, дорогая, – кивнула она, доставая из сумочки изящную визитную карточку с тисненым гербом. – Вот адрес и имя управляющего делами моего кузена. Скажите, что вас рекомендовала я. Он примет вас без лишних вопросов, – она положила карточку мне в ладонь, и ее пальцы были на удивление теплыми. – Иногда, моя дорогая, чтобы поймать удачу за хвост, нужно просто перестать бояться протянуть руку. Вы сегодня доказали, что у вас для этого достаточно и смелости, и ума, чтобы противостоять куда более серьезным вызовам, чем капризы старой интриганки. Не сомневайтесь в себе.

Она кивнула мне с легкой, почти материнской улыбкой и удалилась, оставив меня стоять с маленьким кусочком картона в руке.

Глава 23. В которой союзник обретает имя

Тишина кабинета в Лунной Даче была густой и почти осязаемой, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих поленьев в камине и легким шорохом страниц на моем столе. Я сидела, откинувшись на спинку кресла, и пальцы мои бессознательно перебирали бархатистую поверхность визитной карточки миссис Вандербильд. Мысленный вихрь из образов – сверкающих глаз Иветты Логан, ядовитой улыбки леди Стормтон, одобрительного кивка миссис Ковард – постепенно утихал, уступая место трезвой, методичной аналитике. Успех был значителен, но и угрозы стали куда более существенными.

Именно это побудило меня наконец-то снять с полки тот самый кожаный том, что подарил мне тайный поклонник. «Книга сказок и баллад Великой империи» лежала на столе тяжелым, почти одушевленным предметом, от которого пахло временем, пылью архивных полок и тайной. Я раскрыла его, и пергаментные страницы, шершавые под подушечками пальцев, шелестели, словно делясь друг с другом вековыми секретами.

Иллюстрации, выполненные вручную, изображали фантастических существ и ландшафты, которые казались одновременно чужими и до боли знакомыми. Мой взгляд зацепился за одну из сказок, заголовок которой был выведен затейливым шрифтом: «О Слезах Сидов, что стали Хрустальными Туфельками». Стиль изложения был архаичным, напевным, и я погрузилась в чтение, всем существом вслушиваясь в ритм давно забытой легенды.

«Давным-давно, когда мир был моложе, а магия текла свободно, как вода, жили на этих землях сиды – народ гордый и прекрасный, чья власть простиралась от вершин облачных гор до глубин темных лесов. Они возводили города из света и песен, и сила их была велика. Но сердца их детей очерствели. В погоне за силой они забыли мудрость предков, стали жестокими и алчными. Сиды, взирая на свое потомство, исполнились великой скорби.

«Мы не можем более делить с ними этот мир», – сказали старейшины. И, собрав всю свою волю, они раскололи ткань реальности и ушли в иной мир, оставив после себя лишь эхо былого величия.

Но одна семья, последний оплот древней крови, не пожелала покидать мир людей. Глава рода, могучий друид, любивший смертную женщину, остался с ней и детьми на перекрестье двух сил: там, где река Поющих Струн встречалась со Скалой Лика, высеченной самой природой в подобие скорбного человеческого лица.

Перед уходом старейшины пролили слезы отчаяния и разочарования. Слезы их, упав на землю, превратились в пару хрустальных туфелек, столь же прекрасных, сколь и хрупких. Они оставили их той семье, сказав: «Сила наша уходит с нами. Но этот дар будет хранить вас. Он явится лишь тем, в ком течет наша кровь, и приведет к несметным богатствам.. Если же род наш в мире людей прервется, туфельки достанутся ближайшим родственникам, дабы память о нас не канула в Лету».

Именно эта семья дала начало всем магам этого мира. А туфельки, сотканные из слез сидов, ждали своего часа...»

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Пересечение реки и скалы с человеческим лицом… Мое поместье, Лунная Дача, стояло именно на таком месте. Река огибала его с востока, а на западе возвышалась скала, чьи очертания, если смотреть под определенным углом, напоминали профиль спящего великана. И туфельки… те самые хрустальные туфельки, что я нашла в оранжерее. Они не были случайной находкой. Они были наследием, ключом, оставленным специально для меня.

И тут же, как вспышка молнии в ночи, мне открылась вся чудовищная, отточенная как бритва логика мачехи. Ее внезапный, яростный интерес к Лунной Даче после смерти отца, ее попытки обыскать каждый уголок, ее необъяснимая, лютующая ненависть ко мне. Она не просто хотела богатства или поместья. Она верила в эту сказку. Верила фанатично, до умопомрачения. Узнав из переписки Лисандры и ее друга о туфельках, придумала коварный план. Она избавилась от отца, от Лисандры… и теперь нацелилась на меня. Потому что я – последняя прямая наследница сидов. А если меня не станет, туфельки, по логике сказки, должны перейти к ней – ближайшей родственнице.

Немного позже, в городе, я заметила нечто странное. Мои сводные сестры, двойняшки, и мачеха, которых я обычно видела в ярких, кричащих нарядах, были одеты нетипично скрытно – темные, простые платья, скрывающие фигуру, и капюшоны, наброшенные на головы. Они вели себя тихо и незаметно, словно тени. По приезде в поместье я попросила Корвина проследить за ними. Его зоркие глаза и умение сливаться с окружающим миром делали его идеальным шпионом.

Через пару дней ворон вернулся с докладом. Его низкий, хриплый мысленный голос был наполнен серьезностью.

– Они не одни, хозяйка. Двойняшки, их мать и еще несколько подобно одетых двуногих собрались в подвале какого-то здания на окраине города.

Ледяной ком сжался у меня в груди. Это явно было неспроста, но пока что кусочки пазла до конца не сложились.

Мои мрачные размышления прервал стук колес подъехавшей к усадьбе самоходки. Я выглянула в окно и увидела, как Виктор помогает выйти из экипажа пожилой, но очень элегантной даме в строгом темно-синем платье и с умными, пронзительными глазами. Рядом с ней, опираясь на трость, шел молодой человек, его лицо было бледным и испещрено такими же красными, мокнущими пятнами, как когда-то у Инны и Мило. Мадам Вандербильд. Мы заранее договорились о ее визите по переписке.

Я вышла встретить их.

– Миссис Вандербильд, добро пожаловать в Лунную Дачу, – произнесла я, приглашая гостей в гостиную.

– Мисс Мёрфи, благодарю за прием, – ответила женщина, ее взгляд стал мягче, когда она перевела его на молодого человека. – Это мой сын, Теодор. Его недуг точно такой же, как у той девушки, на пластинках. Я привезла его к вам, как к последней надежде.

Я кивнула и попросила Инну принести готовую мазь. Пока мадам Вандербильд осматривала обновленную гостиную, я объяснила Теодору, как пользоваться средством.

– Ее нужно наносить тонким слоем на пораженные участки утром и вечером, – говорила я, вручая ему баночку. – Первые дни может ощущаться легкое пощипывание – это работает салициловая кислота. Главное – регулярность. И избегайте расчесывания.

Теодор молча кивал, его пальцы сжимали трость так, что костяшки побелели. Вдруг он проговорил:

– Мама... может, я лучше подожду на улице? Здесь душно,– его голос был тихим и надтреснутым.

Мадам Вандербильд вздохнула, и в ее глазах мелькнула тень старой боли.

– Простите его, мисс Мёрфи. С тех пор как болезнь обострилась, он редко выходит из дома. Ему проще... в обличье зверя.

Мадам Вандербильд, видя мое недоумение, печально улыбнулась.

– Вы, наверное, не сталкивались с таким. Оборотничество – древнее искусство пробуждения животного начала. Оно передается в некоторых семьях, но пробуждается далеко не у всех. Но что поделать... – она потрепала сына по плечу. – В звериной форме ему легче. Боль притупляется.

Мадам Вандербильд, видя мой неподдельный, лишенный осуждения интерес, рассказала мне и о том, как можно отличить их от людей – по едва уловимой гибкости взгляда, по особой, звериной грации движений, даже в человеческом облике. И, что важнее, как отличить настоящего зверя от оборотня – по неестественной для животного осознанности в глазах, по странному интересу к человеческим разговорам и делам.

И тут в моем сознании, с громким, почти физически ощутимым щелчком, сложился пазл, который я до сих пор отказывалась собирать. Первый анонимный подарок – «Лунный селен», и промелькнувшая тогда в сумерках собачья тень. Гессенский дог, всегда находившийся неподалеку, его нечеловечески внимательный, понимающий взгляд, словно он следил за каждым моим словом. И то, как мой загадочный поклонник, судя по письмам, был осведомлен о мельчайших деталях жизни в поместье, о которых не мог знать посторонний. Все указывало на одно невероятное, но единственно возможное объяснение.

Я немедленно позвала к себе мистера Уайта, едва гости уехали, и поделилась с ним своими догадками. Кот выслушал меня, его зеленые глаза сузились, а усы задрожали от возмущения.

– Оборотень? В моих владениях? – его мысленный голос прозвучал оскорбленно. – И я, Хранитель Лунной Дачи, проморгал эту угрозу из-за собственных стереотипов о тупости собак? Какой позор!

Как назло, именно в этот день собаки в поместье не было. Он бесследно исчез, словно испарился. Гнев кипел во мне, требуя выхода. Я схватила перо, обмакнула его в чернила и, почти не думая, начертала гневное, обличительное письмо своему «загадочному поклоннику».

«Незнакомец!

Ваша игра раскрыта. Я знаю, что вы проникли в мое поместье под личиной животного, что вы следите за мной, пользуясь моим доверием. Это низко и подло.

Я требую немедленно раскрыть вашу личность и цели. Если вы не явитесь с повинной и не объяснитесь, я буду вынуждена обратиться в стражу с заявлением о шпионаже и нарушении границ частной собственности. Вы же понимаете, что у меня есть доказательства ваших писем и подарков».

Ответ пришел на удивление быстро. Почерк был тем же, угловатым и уверенным, но на этот раз в нем не было и тени игривости.

«Мисс Мёрфи, Вы вправе гневаться. Я готов раскрыть всю правду. Приезжайте сегодня в семь вечера в ресторан «Серебряный Феникс» на набережной. Я забронирую дальний столик, он там один. Уверен, после нашего разговора многие вещи станут для вас яснее».

Ровно в семь я стояла у входа в «Серебряный Феникс» – элегантный ресторан с витражами и мягким светом люстр. Метрдотель, узнав мое имя, с почтительным поклоном провел меня в уединенный уголок у огромного окна, выходящего на темные воды канала. За столиком, спиной ко мне, сидел мужчина. Высокий, широкоплечий. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая сильный, волевой профиль.

Кассиан. Принц Кассиан, одетый на этот раз в строгий, но безупречно сидящий темно-серый костюм, от которого его серые глаза казались еще более пронзительными и холодными. В них, однако, читалась не насмешка, а сложная смесь вины, ожидания и того самого восхищения, что сквозило в его письмах.

Он подошел ко мне и слегка склонил голову.

– Мисс Мёрфи. Рад, что вы пришли.

На мгновение мир сузился до точки. Все встало на свои места с пугающей ясностью. Я не села, продолжая стоять перед ним, и первая же мысль, сорвавшаяся с моих губ, была лишена всякой учтивости.

– «Слезы русалки», – сказала я, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация. – Все дело в них.

Он медленно кивнул, его взгляд не отрывался от моего лица.

– Да, – ответил он тихо. – Это одна из моих… обязанностей. Не всегда я занимаюсь этим лично, но ваш случай показался мне интересным.

– Интересным? – парировала я, и в голосе моем зазвенели стальные нотки. – Но когда вы выяснили, что я не варю в подпольной лаборатории яд или наркотик, а лечу экзему у ребенка, вам, казалось бы, следовало отстать. Почему вы продолжили этот… этот фарс? Зачем притворяться поклонником?

Он смутился, и это было так непривычно для его обычно непроницаемой маски, что немного обезоружило. Он сделал жест, приглашая меня все-таки сесть, и я, после мгновенной паузы, опустилась в кресло.

– Все мои письма и подарки… они были искренними, Элис, – сказал он, и впервые назвал меня по имени, без холодного «мисс Мёрфи». – Да, сначала это была слежка. Но чем больше я узнавал о тебе, наблюдая за твоей борьбой, умом, несгибаемой волей, тем больше мое восхищение перерастало служебный интерес. Я не ожидал встретить такую… такую яркую и интересную девушку.

Его слова, произнесенные без привычной насмешки, с неприкрытой прямотой, застали меня врасплох. Мне было непривычно видеть его таким – мягким, уязвимым, располагающим. Но память о тех днях напряженного ожидания писем, о чувстве, что за мной наблюдают, о всей этой лжи, пусть и облаченной в изящные фразы, была слишком свежа.

– Я не нуждаюсь в контроле, ваше высочество, – холодно ответила я. – И не потерплю его. Ваша «игра» едва не стоила мне доверия моих людей.

Он потупил взгляд, и в его позе читалось искреннее раскаяние.

– Я усвоил урок, – тихо сказал он. – И больше не стану пересекать черту, которую вы очертили. Вы имеете полное право на гнев.

Он продолжил:

– Однако, у меня была и другая причина. Королевская семья уже давно пытается придумать, как ослабить влияние Гильдии, которая является фактически второй властью в империи. Наши шпионы в Гильдии выяснили, что Лисандра, твоя мать, проводила исследования магической пыли и подошла к разгадке ее происхождения. Мы считаем, что ее намеренно устранили, поскольку она узнала секрет Гильдии. Я решил, что это замечательный повод, включая покупку «Слез русалки», чтобы исследовать твое поместье. Однако я не ожидал, что ты окажешься настоящим гением. Поскольку король знает, что готовится некий заговор против королевской семьи, я был вынужден следить за тобой как за единственной зацепкой.