Текст книги "Золушка. Перезагрузка (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20. В которой Лунная Дача провожает своего бойца

Вечерний чай в кабинете пах не только ромашкой, но и тревогой. Я вертела в пальцах серебряный кристалл в изящной оправе, лежащий рядом с потрепанной «Книгой сказок и баллад».

– Он знал, что я искала именно эту книгу, мистер Уайт, – тихо проговорила я, глядя на кота, растянувшегося на моем столе подобно пушистому, самодовольному коврику. – Он следил за мной. Он знает мои интересы, мои передвижения. Это... пугает.

Мистер Уайт лениво открыл один глаз, его зеленый зрачок сузился в полоску.

– Пугает? Исключительно разумная реакция для существа с таким скромным мозгом. Разумеется, он следил. Но не здесь. Мои владения неприкосновенны. Ни одна посторонняя тварь не проникнет на территорию Лунной Дачи без моего ведома. Так что это городская крыса.

В этот момент гессенский дог, лежавший у камина, тихо вздохнул и перевернулся на другой бок. Его янтарный взгляд скользнул по мне, внимательный и глубокий, а затем снова уставился в огонь, приняв вид совершенной отрешенности. Но напряжение в его мощном теле выдавало его. Он слушал.

– Он слишком осведомлен, – настаивала я. – И его подарки... они попадают точно в цель. Какова же цена?

– Цена всегда есть, дитя мое, – философски заметил кот, вылизывая лапу. – Вопрос в том, готов ли ты платить тем, что потребуют. Пока он лишь дарит книги и предлагает переписку. Это может быть искренним интересом. Или тонкой леской, на которую тебя пытаются поймать. Решение – начинать ли эту игру за тобой.

Решение не давалось легко. Книга манила, ее тайны могли быть ключом к наследию Лисандры. Но мысль о невидимых глазах, следящих за каждым моим шагом в городе, заставляла кровь стынуть в жилах. В конце концов, я отложила кристалл в сторону. Сначала – реальные дела, потом – сказочные тайны.

Следующие дни промчались в вихре приготовлений. Лавка была потеряна, но ужин у Лилии Ковард становился полем битвы, где я должна была одержать победу.

Мой будущий костюм обретал форму в умелых лапках Зары и Пикси. Я зашла в их «ателье», расположенное в старой кладовой, и замерла от восторга. На специально сооруженном манекене висели уже сшитые брюки из молочно-белого шелка. Ткань струилась водопадом, мягко поблескивая в свете магических шаров. Зара, стоя на плече манекена, с невероятной для ее размера энергией орудовала крошечной иглой, вдевая в нее нить серебряного лунного света.

– Левее, Пикси, левее! – командовала она, ее пискливый голосок был полон профессионального задора. – Клянусь гессенским сыром, это будет лучшая наша работа!

Пикси, стараясь изо всех сил, аккуратно подшивала подкладку, ее розовый носик вздрагивал от сосредоточенности.

Я улыбнулась, глядя на их работу. Это было настоящее волшебство.

Не менее волшебные превращения происходили и с миссис Дженкинс. Каждое утро я внимательно изучала ее лицо, сверяясь с первыми снимками обскура-ящика. Результаты превосходили все ожидания. Глубокие заломы между бровей стали заметно мельче, словно их кто-то аккуратно разгладил изнутри. «Гусиные лапки» у глаз смягчились, а овал лица подтянулся, вернув былую четкость. Кожа сияла здоровьем, а не жирным блеском.

– Ну и дела, мисс Элис, – качала головой управляющая, с недоверием разглядывая свое отражение. – Мужики в городе стали заглядываться. Гримз вчера аж молоток уронил, когда я ему суп подавала. Говорит, «ты, Мэри, что-то на себя не похожа». А я ему: «Это, мол, воздух поместья на меня так действует, целебный».

Мы обе рассмеялись. Успех нашей сыворотки окрылял, придавая сил для новых свершений.

Несколько раз за эти дни наши пути с Логаном пересекались – то в городе, где он закупал материалы для своих артефактов, то на пороге Гильдии, где я забрала официальное заключение по нашей косметике. Наши случайные встречи быстро стали приятными. Мы находили повод для разговора, который неизменно сводился к науке.

Сидя на скамейке в сквере у фонтана, мы могли часами обсуждать свойства материалов. Я рисовала ему схемы кристаллических решеток на клочке пергамента, а он, в свою очередь, показывал мне чертежи своих новых «усилителей», объясняя рунические последовательности языком, напоминающим физику.

– Видите ли, мисс Элис, каждая руна здесь – не просто символ, – говорил он, водя пальцем по сложной схеме. – Это резонатор. Он настраивает магический поток, как вы настраиваете струну. Слишком сильное нажатие – и звук искажается. Слишком слабое – и его не слышно. Ваша «химия» помогает мне понять, почему одни резонансы стабильны, а другие приводят к взрыву.

Я слушала, зачарованная. Его ум был острым и восприимчивым. В его лице я нашла не просто союзника, а коллегу, мыслящего в унисон, пусть и на ином языке.

Как-то раз, встретив меня у лавки стеклодува, где я заказывала новые флаконы для сыворотки, он спросил с необычной для него мягкостью:

– Не нервничаете? Перед ужином у Ковард?

Вопрос был простым, но в его исполнении звучала настоящая, глубокая забота.

– Немного, – призналась я. – От этого вечера многое зависит.

Он кивнул, и углы его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Помню свою первую презентацию перед советом Гильдии. Изобрел новый стабилизатор для летательных аппаратов. Был так взволнован, что перепутал все руны активации. Вместо плавного зависания мой прототип с оглушительным треском врезался в потолок зала совета. Посыпалась штукатурка, советники чихали. Мастер Воронцов потом месяц меня «взлетом мысли» величал.

Я рассмеялась, представив себе эту картину. Его история была простой, но действенной. Она снимала напряжение, напоминая, что провалы случаются со всеми, и в них нет ничего смертельного.

– Кстати, – добавил он, становясь серьезнее. – Вы, наверное, уже в курсе, но весь город только и говорит, что о вашей косметике, которую представят на ужине у Лилии. Туда приглашены... влиятельные дамы. В том числе моя сестра с матерью.

Он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Готовите какой-то особый сюрприз?

Я улыбнулась, сохраняя интригу.

– Особый? Скорее... необычный.

Он не стал допытываться, лишь уважительно кивнул. В его глазах читалось одобрение.

И все же, несмотря на поддержку Логана и успехи в работе, тень незнакомца не отпускала. Поздним вечером, когда поместье погрузилось в сон, а в камине догорали угли, я не выдержала. Тяга к знаниям, к разгадке тайны Лисандры перевесила страх. Я взяла серебряный кристалл, положила его в шкатулку Лилии и рядом – небольшое, тщательно выверенное письмо.

«Ваши дары невероятно ценны и попали точно в цель. «Книга сказок» – именно то, что я искала. Однако способ, которым вы добыли эту информацию, вызывает у меня глубокую тревогу. Я ценю помощь, но не желаю, чтобы за мной следили в городе».

Ответ пришел почти мгновенно. Кристалл в шкатулке вспыхнул мягким светом, и на его месте появился новый листок. Почерк был тем же, угловатым и уверенным.

«Примите мои глубочайшие извинения, мисс Мёрфи. Я понимаю вашу озабоченность, и заверяю вас, мое внимание продиктовано исключительно восхищением. По воле обстоятельств я оказался свидетелем ваших научных изысканий, и мой ум был пленен их новизной и смелостью. Мысль о том, что я причинил вам беспокойство, неприятна. Обещаю быть более осмотрительным. Позвольте мне оставаться вашим скромным поклонником и, возможно, собеседником».

Его тон был учтивым, почти подобострастным. Мы обменялись еще несколькими письмами. Он задавал умные, проницательные вопросы о моих методах, о синтезе магии и науки. Его познания были глубоки, и сначала беседа доставляла мне удовольствие. Но постепенно тон его посланий начал меняться. Вопросы становились более личными, затрагивающими не только науку.

«Что движет вами, мисс Мёрфи? – написал он как-то раз. – Одна лишь жажда знаний? Или нечто большее? Какое будущее вы видите для своей науки в стенах нашей Империи? Не чувствуете ли вы себя одинокой на этом пути?»

Он не спрашивал прямо о туфельках, о наследстве, о магии растений. Но его интерес явно выходил за рамки косметики и алхимии. Он пытался заглянуть мне в душу, нащупать мои истинные мотивы. И это настораживало.

Венец наших «отношений» наступил, когда пришло очередное письмо.

«Ваш потенциал, мисс Мёрфи, слишком велик для того, чтобы растрачивать его на торговлю кремами, сколь бы изысканны они ни были. Вам нужен кто-то, кто сможет по достоинству оценить масштаб вашего гения и... направить его в верное русло».

В ту же ночь, прежде чем убрать шкатулку в самый дальний ящик стола, я достала кристалл в последний раз. Чувство обязанности дать четкий, недвусмысленный ответ перевесило желание просто замолчать. Я написала коротко и ясно, без упреков, но и без лести.

«Мой загадочный поклонник,

Благодарю вас за проявленный интерес и за оказанную помощь. «Книга сказок» и «Лунный селен» займут достойное место в моих исследованиях.

Однако я вынуждена внести полную ясность. Я занимаюсь именно тем, что считаю правильным и тем, что приносит мне удовлетворение. Создание средств, которые дарят людям уверенность и здоровье, – не «растрата потенциала», а его реализация. Это мой осознанный выбор.

Что касается покровительства и «верного русла» – я ценю предложение, но вынуждена от него отказаться. Я не приемлю контроля, пусть даже он облечен в самые благочестивые и лестные формы. Мой ум и моя судьба принадлежат только мне, и направлять я их буду сама, руководствуясь своей совестью и своими принципами.

С уважением, Элис Мёрфи».

Я положила записку рядом с кристаллом и закрыла крышку шкатулки с тихим, но решительным щелчком. Эпистолярная романтика с таинственным незнакомцем была официально исчерпана.

Вечером, делясь с мистером Уайтом мыслями, я сказала твердо:

– Загадочные незнакомцы, прячущиеся в тени не в моем вкусе. Я предпочитаю конкретику и смелость смотреть в глаза.

Я не была уверена, но мне показалось, что гессенский дог, лежавший у ног моего кресла, на мгновение замер, а его хвост заметно дрогнул.

Наконец настал день, когда подготовка была завершена. Костюм висел в гардеробной – струящееся воплощение элегантности и дерзости. Подарочные наборы, упакованные в творения Эзры и мышей, были готовы к путешествию в город. Я продумала каждую мелочь, каждое слово для презентации.

Накануне дня икс, в дверь кабинета постучали. Первой вошла миссис Дженкинс с подносом, на котором дымилась кружка чая с успокаивающими травами.

– Выпейте, дитя мое, – сказала она, ставя поднос передо мной. Ее глаза, обычно строгие, сейчас светились материнской тревогой. – Чтобы голова была ясная, а руки не тряслись.

Она озабоченно поправила складку на моем платье.

– Всю ночь вчера ворочалась, думала о вас. Помните, как вы впервые вошли в этот дом – бледная, испуганная? Сейчас вы наша гордость. Наша хозяйка, – она сунула мне в ладонь маленький льняной мешочек. – Это вам на счастье. Цветок льна, чтобы дело спорилось, и ромашка, чтобы злые языки онемели. Не бойтесь вы их, всех этих важных гусынь. Вы им такое покажете, чего они и во сне не видали.

Следом, чуть смущенно кашлянув, на пороге появился Гримз. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, его начищенные до блеска сапоги казались чужеродным пятном на светлом ковре.

– Мисс Элис, – он сделал паузу, подбирая слова, и наконец поднял на меня взгляд. – Держитесь там... уверенно. Как держитесь здесь. Вы настоящая хозяйка Лунной Дачи. Покажите им это.

Едва он удалился, как в дверь просунулась голова Виктора.

– Самоходка почищена до блеска, мисс, – доложил он, и его глаза весело подмигнули. – И сиденье для шкатулок с товаром подготовил, на войлочке, чтобы не трясло. Не волнуйтесь, довезу в целости и сохранности, – он вошел внутрь, поправил свою кепку и положил руку мне на плечо – жест почти отеческий. – А вы помните, мисс, что вы им там будете говорить? Вы не просто торговка, вы – Мёрфи. И вы несете им не товар, а... прогресс, что ли. Так и глядите на них свысока.

Следом пришли Кевин и Инна. Кевин, заметно похорошевший, с почти чистой кожей, улыбался своей новой, уверенной улыбкой.

– Мисс Элис, они там просто обалдеют, – заявил он, сжимая кулаки. – Мы здесь будем болеть за вас.

Инна, стоявшая чуть позади, тихо добавила:

– Вы взяли нас, самых потерянных, и дали нам дом. Не только крышу, а настоящее дело и надежду. У вас всё получится. Ваши формулы совершенны. Просто покажите им это. Мы с Мило будем ждать новостей. И... спасибо вам за всё.

И самым неожиданным гостем стал Эзра. Он не вошел, а лишь замер на пороге, словно птица, готовая взлететь при малейшем шорохе. В его руках была маленькая деревянная подвеска.

– Я... я вырезал, – прошептал он, глядя куда-то в сторону моей шеи. – Цветок льна. Как на вашем знаке. Чтобы... чтобы удача была с вами.

Он протянул подвеску. Это был крошечный шедевр, где каждый лепесток был проработан с ювелирной точностью. Я взяла ее, и наши пальцы едва коснулись.

– Спасибо, Эзра. Это прекрасно, – сказала я мягко.

Он кивнул, быстрый и нервный, и тут же скрылся в коридоре, оставив в воздухе легкий запах древесины.

Я стояла в центре кабинета, сжимая в одной руке теплый мешочек миссис Дженкинс, а в другой – прохладную деревянную подвеску Эзры. Их слова, их вера, их забота образовали вокруг меня невидимую, но прочную броню. Страх окончательно отступил, уступив место жгучему желанию оправдать их доверие и доказать всему городу, чего может достичь наша странная, но чудесная команда.

Глава 21. В которой начинается битва

Утро дня презентации выдалось прохладным.

Я стояла перед высоким зеркалом в позолоченной раме, пока миссис Дженкинс с заботой застегивала на мне мелкие перламутровые пуговицы жилета. Его ткань – молочно-белый шелк – мягко облегал талию.

– Никогда бы не подумала, что наша девочка пойдет на такой вечер в брюках, – бормотала она, поправляя идеальную линию плеч на пиджаке-накидке. Пиджак был длинным, почти как пальто, из той же ткани, что и брюки, и струился вниз тяжелыми, но плавными складками. – Но вы выглядите, словно какая-нибудь ученая герцогиня с Южного континента.

Я поймала свое отражение – строгое, с собранными в тщательный небрежный узел волосами.

Виктор, в своем парадном темно-синем мундире, с горделивой важностью продемонстрировал самоходку, начищенную до зеркального блеска. На заднем сиденье, бережно уложенные на мягкий серый войлок, покоились шкатулки – наши главные орудия в предстоящей битве. Кевин, облаченный в свой лучший, пусть и слегка поношенный, шерстяной костюм, нервно поправлял галстук. Его лицо, еще недавно покрытое буграми воспалений, теперь было лишь слегка неровным, и он держался с новой, непривычной уверенностью.

– Всё готово, мисс Элис, – доложил Виктор, открывая дверцу с отточенным движением. – Поехали покорять столичных львиц.

Дорога в город пролетела в напряженном молчании, нарушаемом лишь ровным гулом двигателя. Я мысленно повторяла ключевые тезисы, проверяла по списку, всё ли взяла. За окном мелькали поля, скелеты потярявших листву деревьев, а затем и первые каменные особняки предместий Аэлиса. С каждым километром тревога сжимала горло все туже.

Особняк Ковардов поразил не столько размерами, сколько безупречным вкусом. Он был выстроен из светло-серого камня, с огромными панорамными окнами, в которых отражалось хмурое небо. Ни лепнины, ни витых решеток – лишь четкие геометрические линии, полированный гранит ступеней и матовый блеск хромированных деталей. Это была не старая аристократическая резиденция, а скорее манифест нового богатства, основанного на торговле и технологиях.

В прихожей, устланной темно-синим ковром, пахло воском для пола и едва уловимыми нотами экзотических духов – смесь сандала и бергамота. Нас встретила сама Лилия. Она вышла из глубины холла, и ее острый, оценивающий взгляд мгновенно просканировал меня с головы до ног. На ее лице, обрамленном идеальной прической, промелькнуло искреннее изумление, а затем – широкая, одобрительная улыбка.

– Браво, Элис! – воскликнула она, протягивая руки. Ее пальцы были сухими и прохладными. – Я знала, что вы удивите, но настолько! Это не просто наряд, это заявление. Мама будет в восторге. Отец, к сожалению, в отъезде, на переговорах с гильдейскими оценщиками.

Миссис Ковард, появившаяся вслед за дочерью, оказалась женщиной с седыми волосами, уложенными в элегантную гладкую прическу, и в платье безупречного кроя из темно-синего бархата. Ее лицо, с тонкими, словно выточенными из слоновой кости чертами и умными, внимательными глазами цвета старого серебра, хранило отпечаток былой красоты и несгибаемой воли.

– Мисс Мёрфи, – произнесла она, пожимая мне руку. Ее рукопожатие было сухим, твердым и кратким. Взгляд скользнул по моему костюму, задержался на лице, и я увидела в ее глазах не осуждение, а живой интерес. – Лилия не перестает мне рассказывать о ваших кремах. Рада наконец познакомиться с их создательницей. Должна признать, ваш внешний вид полностью соответствует репутации новатора. В нашем кругу не хватает смелости. Все эти банты и рюши... – она легко махнула рукой, и я поняла, что имею дело с женщиной, которая сама не раз ломала правила.

Лилия провела нас в гостиную – огромное помещение с высоким потолком, где преобладали темное дерево и кожа. По моей просьбе широкий стол был застелен белой тканью, на которой мы разложили пробники, аккуратные стопки памяток и, самое главное, – фотопластины «до и после», установленные на специальных медных подставках. Рядом стояли фаянсовый таз с теплой водой, стопки мягчайших вафельных полотенец и небольшие ручные зеркала в серебряных оправах. Стулья по количеству гостей были расставлены полукругом.

– Гости начнут подъезжать через полчаса, – сообщила Лилия, поправляя вазочку с белыми орхидеями на каминной полке. – У вас есть время осмотреться и успокоиться. Я предупредила всех, что вечер будет не совсем обычным. Ожидаю бурю – в хорошем смысле.

И она не преувеличивала. Вскоре особняк начал наполняться гулом голосов, шелестом дорогих тканей, облаками тяжелых, сладковатых духов. Гости были в основном молодыми девушками – подругами Лилии, – но некоторые приехали с матерями, дамами в возрасте с умными, уставшими глазами и безупречными, отработанными до автоматизма манерами. Все они, проходя в гостиную, замирали на пороге, увидев меня. Шепотки, недоуменные взгляды, сдержанные улыбки, чье-то сдавленное хихиканье – я ловила весь спектр реакций. Но, следуя совету Виктора, я держалась с холодноватой, вежливой уверенностью, словно ношение брюк было для меня самой естественной вещью на свете. Впрочем, так оно и было, в моей прошлой жизни.

Лилия ловко представляла меня гостям, направляя ко мне один поток знакомств за другим.

Среди прочих Лилия представила мне одну особенно приятную пару.

– А это миссис Агата Логан и ее дочь Иветта, – сказала она, подводя меня к женщине с мягким, добрым лицом и живыми, любопытными глазами, и девушке с россыпью веснушек на носу и знакомой упрямой складкой у рта.

Агата Логан протянула мне руку. Ее рукопожатие было на удивление теплым и твердым.

– Мисс Мёрфи, Артур так много о вас рассказывает, – сказала она, и в ее глазах светилось неподдельное дружелюбие. – Вернее, он взахлеб рассказывает о ваших формулах. От него человеческих подробностей не добьешься, но по тому, как он говорит, я поняла – вы произвели на моего сына неизгладимое впечатление. Для него, знаете ли, это высшая похвала.

Иветта, смущенно потупившись, тут же резко подняла на меня взгляд.

– Он сказал, что вам всего девятнадцать. Это правда? – в ее голосе звучал неподдельный интерес, смешанный с робостью.

Я улыбнулась им обеим, чувствуя неожиданное тепло.

– Да, это правда. Мне пришлось рано повзрослеть. Мастер Логан – блестящий специалист, и то, что он нашел время для моих скромных изысканий, большая честь для меня. Я стараюсь делать свою работу так хорошо, чтобы у Гильдии не осталось вопросов.

Агата Логан одобрительно кивнула.

– Здравая позиция, дитя мое. В нашем мире, увы, одних только знаний часто бывает недостаточно. Нужна еще и стальная воля. Артур говорит, она у вас есть.

Я обменивалась рукопожатиями, запоминая имена и титулы, в которых мелькали громкие фамилии банкиров, владельцев мануфактур и отпрысков старых аристократических родов. Я чувствовала себя среди них приглашенным лектором, пришедшим прочитать спецкурс для узкой, влиятельной аудитории.

Ужин прошел в легкой, ни к чему не обязывающей беседе. Я мало говорила, зато много слушала, впитывая поток светских сплетен, обсуждений последних столичных тенденций и замаскированных под жалобы демонстраций собственного статуса. Когда разговор зашел о трудностях ведения бизнеса, одна из дам, миссис Вандербильд, дородная женщина в лиловом платье, с умными, добрыми глазами, вздохнула:

– Ах, моя дорогая, вы не представляете, сколько препон чинит нам Гильдия. Каждая новая партия артефактов – это унизительные проверки, завышенные пошлины и взгляды свысока, словно мы не бизнесмены, а назойливые просители.

Это был мой шанс. Я аккуратно положила ложку рядом с тарелкой, где лежали остатки изысканного соуса из утиной грудки, и с легкой, почти невесомой грустью в голосе ответила:

– О, я прекрасно понимаю, о чем вы, миссис Вандербильд. Но порой самые большие препятствия подстерегают не со стороны официальных институтов, а от тех, от кого меньше всего ждешь, – я сделала паузу, давая словам просочиться в сознание собравшихся. – После смерти отца, моя мачеха, мадам Тревис, не только незаконно присвоила себе управление моим наследственным поместьем, но и... – я опустила взгляд, будто с трудом подбирая слова, – попыталась полностью отрезать меня от семейного наследия. Мне пришлось буквально бежать из дома, спасаясь от нее. Она даже пыталась обвинить меня в краже моих же собственных вещей, когда я попыталась забрать книги и вещи моей покойной матери.

В гостиной на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим позвякиванием посуды. Я видела, как миссис Ковард медленно, с холодным пониманием кивнула. Миссис Вандербильд сжала губы, ее взгляд, обычно добродушный, стал жестким.

– Подлая женщина, – четко, без колебаний произнесла она. – Пользоваться беззащитностью сироты низко. Таких надо ставить на место.

– Благодарю вас за поддержку, – тихо сказала я, снова поднимая глаза и встречая десятки сочувствующих и возмущенных взглядов. – Но я научилась полагаться на себя и на честность своего дела.

История «бедной сироты, преследуемой алчной мачехой», поданная без излишней драматизации, нашла свой отклик. Я не просила жалости – я демонстрировала стойкость, и это вызывало уважение.

После того как последние слуги унесли тарелки с основными блюдами, миссис Ковард жестом подозвала меня к себе. Её лицо освещала редкая, почти деловая улыбка.

– Мисс Мёрфи, пока есть минутка, я хочу поделиться с вами прекрасной новостью, – начала она, понизив голос так, что его слышала только я и Лилия, стоявшая рядом. – Технология очистки льняного масла, патент на которую вы нам продали, уже внедрена на нашем основном производстве.

Я замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Первая партия масла высочайшей очистки выходит на рынок на следующей неделе, – продолжала миссис Ковард, и в её глазах вспыхнули знакомые огоньки – огоньки азарта предпринимателя, который я уже видела у её дочери. – Мы позиционируем его как продукт премиум-класса. Масло для гурманов, для самых взыскательных рестораторов, для кондитеров Императорского двора. Оно кристально прозрачное, без малейшего оттенка горечи, с беспрецедентно долгим сроком хранения. Не говоря уже о том, что оно потрясающе полезно для организма.

Лилия, сияя, положила руку мне на запястье.

– Мама права, Элис. Мы уже разослали образцы нашим ключевым покупателям. Отзывы – ошеломляющие.

– И всё благодаря вашему гениальному, хоть и простому, решению, – заключила миссис Ковард, и в её голосе прозвучало неподдельное уважение. – Ангус был прав, назвав эту сделку лучшей инвестицией за последние пять лет. Готовьтесь, мисс Мёрфи. Вас ждет не только финансовый успех, но и волна внимания. Когда «Масло и К°» выпускает на рынок прорывной продукт, о его создателе узнают все. Это придаст вам веса и в вашем нынешнем предприятии.

После десерта – воздушного суфле с ванилью и лесными ягодами – Лилия поднялась, и ее звонкий голос легко перекрыл общий гул.

– Дорогие гости, приглашаю вас в гостиную. Мисс Мёрфи приготовила для нас кое-что действительно уникальное. Уверяю вас, вы не видели ничего подобного.

В гостиной я заняла место у подготовленного стола, чувствуя на себе десятки любопытных, оценивающих, а где-то и скептических взглядов. Легкое волнение, дремавшее где-то глубоко внутри, сменилось холодной, собранной решимостью. Я сделала глубокий вдох и начала.

– Дамы, – мой голос прозвучал четко и ровно, без тени робости, легко заполняя пространство большой комнаты. – Благодарю вас, что нашли время посетить эту скромную презентацию. Я не буду долго рассказывать о том, как оказалась здесь. Многие из вас уже слышали историю о том, как мне пришлось бежать из родного дома и начинать все с нуля в заброшенном поместье. Сегодня я хочу рассказать вам не о трудностях, а о том, что стало для меня спасением и новым смыслом. О науке ухода за кожей.

Я провела рукой над фотопластинами.

– В основе всего, что я делаю, лежат три пункта: знание, безопасность и результат. Знание – потому что я опираюсь не только на магию, но и на строгие научные законы, изучающие строение и потребности кожи на уровне, недоступном простому наблюдению. Безопасность – ибо любое средство должно нести здоровье, а не скрытые угрозы. И результат – зримый, осязаемый, преображающий.

Я взяла со стола плотный свиток из плотного пергамента, перевязанный шелковой лентой цвета слоновой кости, и развернула его с торжественным, неспешным жестом. На документе красовалась сложная, многоуровневая печать Гильдии Артефакторов, а ниже – размашистая, уверенная подпись: «Мастер Логан».

– Вот официальное заключение Гильдии Артефакторов и Алхимиков, – объявила я, давая возможность ближайшим дамам разглядеть золоченые буквы и сургучный оттиск. – Оно подтверждает, что все компоненты, используемые в средствах «Лунной Дачи», безопасны, нетоксичны, не содержат запрещенных веществ или скрытых магических ингредиентов, способных нанести вред. Гильдия удостоверяет, что мои методы очистки, стабилизации и активации соответствуют самым строгим стандартам, предъявляемым к продуктам, контактирующим с кожей, – я позволила себе легкую, почти ироничную улыбку. – Как вы понимаете, после всего случившегося я не могу позволить себе ни малейшего намека на недобросовестность. Моя репутация – это единственный капитал, который у меня есть, и я его берегу.

Затем я указала на снимки.

– И, наконец, результат. То, ради чего всё затевалось, – я взяла пластину с ужасающим изображением Кевина: лицо, обезображенное бугристыми красными воспалениями и гнойниками, смотрело на зрителей с немым укором. – Это мой помощник, Кевин, всего два месяца назад. Его кожа страдала от высыпаний, с которыми не могли справиться ни зелья, ни знахарские снадобья.

Я поставила рядом другую пластину: то же лицо, но кожа стала ровной, воспаления сошли, остались лишь легкие, заживающие следы постакне. Выражение лица на втором снимке было другим – уверенным, спокойным. Я пустила обе пластинки по рукам, чтобы каждая могла разглядеть подробности.

– А это он сегодня. Разница, как вы видите, не просто заметна.

Я показала снимки рук Инны, покрытых мокнущей, зудящей экземой, и тот же самый результат – чистую, здоровую, хоть и еще слегка розовую кожу. Наконец, я продемонстрировала свои собственные фотографии: бледное, изможденное лицо с темными кругами под глазами, кожей, испещренной мелкими шелушениями, и сияющую, увлажненную кожу с ровным тоном и здоровым румянцем.

– Вот что может дать правильный, системный уход, основанный на глубоком понимании потребностей кожи. Не маскировка, а лечение.

В комнате повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Дамы, забыв о светских манерах, с жадным интересом разглядывали неоспоримые доказательства.

– Но чтобы уход был правильным, его нужно подбирать индивидуально, – продолжала я, мягко ломая возникшее напряжение. – Сегодня я не только расскажу, но и научу вас определять ваш тип кожи и покажу, как пользоваться средствами «Лунной Дачи». А после презентации каждая из вас получит набор пробников, подобранный с учетом ваших особенностей, и подробную инструкцию, составленную лично для вас.

Чтобы снять возможное напряжение и добавить элемент игры, я предложила выбрать первую «модель» с помощью жребия. Лилия опустила в небольшую фарфоровую вазочку, расписанную кобальтовыми цветами, свернутые бумажки с именами гостей и с театральным жестом вытащила одну.

– Итак, первой испытать на себе магию «Лунной Дачи» станет... мисс Иветта Логан!