Текст книги "История (не) Белоснежки (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32
О предложениях

Я вспомнила о летнем домике на берегу лесного озера, который принадлежал короне, но много лет не использовался.

Ксил, без лишних слов, использовал магию телепортации – сложное и затратное заклятье, но для него, с его силой и нашими новыми кристаллами-«искрами» в качестве источника, это было возможно.

И вот, в одно ясное утро, мы собрались в пустом тронном зале. Я, Белоснежка (сиявшая от предвкушения), Фрида, Элвин (в качестве охраны и, негласно, чтобы побыть рядом с отцом), Геральдис. Ксил стоял в центре, его лицо было сосредоточенным. Он начертил в воздухе сложную серебристую руну, она зависла, замерцала. Потом взял меня за руку, я протянула руку Белоснежке, та – Фриде, и так далее, создавая цепь.

– Не отпускайте, – тихо сказал Ксил. И мир вокруг поплыл, завертелся, цвета смешались в калейдоскоп, стало нечем дышать.

А потом – хлопок, ощущение падения, и под ногами оказался не холодный камень, а упругий деревянный настил. Мы стояли на веранде уютного бревенчатого домика. Перед нами расстилалось огромное озеро, гладкое, как зеркало, отражающее чистейшую синеву неба. Воздух был свеж, прохладен и пах хвоей и водой.

Два дня, что мы там провели, были волшебными. Настоящей передышкой. Я научила всех играть в «Крокодила» (объяснять слова жестами), в «Крестики-нолики» на расчерченной палочкой земле и в «Мафию». Последняя игра особенно всех увлекла. Фальк, к всеобщему удивлению, оказался гениальным мафиози, с лёгкостью запутывавшим даже Бертрана. Геральдис же, когда был «мирным жителем», клеймил всех подряд с таким комическим пафосом, что мы просто валялись со смеху. Белоснежка, сначала стесняясь, быстро втянулась и однажды, будучи «шерифом», с потрясающей хладнокровной логикой вычислила Фалька, чем вызвала у того редкую, почти отеческую улыбку одобрения

Элвин и Фрида жарили на костре мясо и овощи – было подобие барбекю. Белоснежка бегала босиком по траве, её смех звенел, как колокольчик. Всё было хорошо.

В последний вечер нашего отдыха, после ужина, я почувствовала потребность побыть одной. Я вышла на берег и пошла вдоль кромки воды, слушая, как она ласково плещется о камни.

Я думала о том, как всё изменилось. О том, что у меня теперь есть дом, дело, семья… и Ксил. Мысль о нём вызывала тёплую, сладкую дрожь внутри. Наши отношения после того вечера развивались стремительно и естественно, как будто так и должно было быть. Мы ещё не говорили о главном вслух, но это висело в воздухе между нами.

Я углубилась в тень высоких сосен, как вдруг из-за широкого ствола метнулась тёмная фигура.

Что-то блеснуло в полумраке и с глухим стуком вонзилось в кору дерева на том месте, где только что была моя голова. Нож.

Передо мной, с перекошенным от бешенства лицом, стояла Агата. Она была грязна, худа, одежда на ней висела лохмотьями, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием.

– Ты всё испортила! – прошипела она, выдёргивая нож.

Она бросилась на меня. Я отпрыгнула назад, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я была безоружна. Магии для серьёзного заклятья в момент паники не собрать. Я попыталась увернуться, но корни спутали ноги, и я споткнулась, падая на спину. Агата взвизгнула от торжества и занесла нож.

И тут пространство рядом со мной словно сжалось и разорвалось. Воздух затрещал, запахло озоном и серой. Из ничего материализовался Ксил. Он появился так быстро, что был скорее вспышкой тёмной энергии, чем существом. Его лицо, обычно спокойное или ироничное, было искажено такой холодной, абсолютной яростью, что мне стало страшно уже за женщину.

Он даже не взмахнул рукой. Просто посмотрел на Агату. В его перламутровых глазах вспыхнул багровый отсвет.

Женщина застыла с поднятым ножом. Потом из её горла вырвался не крик, а хриплый, пузырящийся звук. Её тело окутало на мгновение малиновым сиянием, исходящим изнутри. От её фигуры повалил едкий чёрный дым. Она не сгорела – она испарилась, рассыпалась на глазах в пепел, который тут же развеял лёгкий вечерний бриз. Нож с глухим стуком упал рядом.

Всё заняло не больше двух секунд.

Я лежала на земле, смотря на это место, где только что был живой человек.

Впервые за всё наше общение я осознала, с какой силой связала свою жизнь.

Ксил обернулся ко мне. Ярость в его глазах угасла, сменившись такой животной, почти панической тревогой, что я едва узнала его. Он рухнул на колени рядом, его руки дрожали, когда он схватил меня за плечи, помогая сесть, и тут же ощупал, цела ли я, не ранена ли.

– Ты цела? – его голос звучал хрипло, он схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо, ища раны. – Моргана, ответь!

– Цела, – выдавила я.

Он прижал меня к себе так крепко, что заныли рёбра. Его тело сотрясала мелкая дрожь.

– Я наложил на тебя заклятье, – бормотал он мне в волосы, – удачи, оберега… слабое, но оно должно было отвести первый удар… Я мог тебя потерять. Из-за такой… глупости.

Я обняла его в ответ, прижимаясь к груди, слушая бешеный стук его сердца. Мой собственный страх от нападения растворился в его, куда более глубоком, ужасе.

Он отстранился, держа меня за лицо, и его пальцы были ледяными.

– Моргана, слушай меня. То, что было сейчас… это не должно повториться. Ты слишком уязвима. Любой проклятый фанатик с ножом… – он сжал челюсти. – Моргана. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, по демоническим обычаям моего рода.

Я замерла, не понимая.

– Не просто обряд, как у людей, – торопливо объяснял он. – Это ритуал, углубляющий нашу существующую связь до уровня полного слияния жизненных сил. Ты станешь физически намного сильнее, практически неуязвимой для обычных болезней и ран. Твоя жизнь продлится. Мы станем связаны ещё сильнее, чем сейчас. Это… это высшая форма доверия и защиты среди моих сородичей. Я хочу этого. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы я мог спокойно спать, зная, что случайный удар тебя не убьёт.

Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась мольба и страх отказа.

Я думала недолго. Всё, что связывало меня с этим миром – Белоснежка, королевство, наше дело – всё это имело смысл, только если я была жива. Я хотела этого союза. С ним. Со всей его силой, странностью и абсолютной преданностью.

– Да, – сказала я тихо, но чётко. – Я согласна.

На его лице отразилось безмерное облегчение. Он притянул меня и крепко, почти болезненно поцеловал в лоб.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо.

Потом я осторожно высвободилась из его объятий и посмотрела ему прямо в глаза.

– А теперь слушай меня, Ксил. Я согласна на твой демонический брак. Но я хочу большего.

Он насторожился, его брови поползли вверх.

– Я хочу, чтобы мы поженились и по людским меркам тоже. Со всеми церемониями, с благословением Луны, с пиром для всего королевства, – я сделала паузу. – И я хочу, чтобы ты стал королём-консортом, правителем Олденира рядом со мной.

Он отпрянул, будто я ударила его. Его перламутровые глаза расширились до предела, в них мелькнуло чистейшее, неподдельное изумление, будто я только что предложила ему полететь на луну.

– Что? – вырвалось у него хрипло. – Моргана… я… я не человек. Я демон. Народ… совет…

– Народ обожает меня, а я обожаю тебя, – перебила я его. – Они примут тебя, потому что это моя воля, и потому что они верят мне. А совет… они уже привыкли к твоему присутствию и уважают твой ум. Это будет непросто, но это возможно. Ты не будешь править вместо меня. Ты будешь править со мной, как партнёр. У тебя есть знания, сила, мудрость, которых не хватает этому миру. И у тебя есть я.

Я взяла его руки в свои. Они всё ещё дрожали.

– Ты дал мне свою истинную суть. Ты предложил мне полное слияние. А я предлагаю тебе место под солнцем рядом со мной. Ты будешь не лордом-советником, а королём-консортом. Что скажешь?

Он смотрел на меня, и по его лицу, такому обычно сдержанному, пробегала целая буря эмоций. Недоверие, страх, головокружение от масштаба предложения, и, наконец, прорывающаяся сквозь всё это – дикая, всепоглощающая радость.

Потом его губы медленно растянулись в широкую, сияющую, по-настоящему счастливую улыбку, какой я у него ещё не видела.

– Ты… ты самое невероятное существо во всех мирах, – выдохнул он. – Да. Тысячу раз да. Я буду твоим мужем. И твоим королём. Если ты этого хочешь.

– Хочу, – прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.

Мы стояли так на берегу озера, в сгущающихся сумерках, среди пепла бывшей угрозы, держась друг за друга, как за единственную опору в стремительно меняющемся мире. Впереди было столько всего: и сложный разговор с Советом, и церемонии, и будущее, полное новых вызовов.

Но в этот момент всё было просто. У нас было озеро, сосны, звёзды, зажигающиеся на темнеющем небе, и тихое, абсолютное знание, что мы идём в это будущее вместе. Навсегда.

Эпилог
Десять лет спустя

Десять лет – это много и ничтожно мало одновременно. С одной стороны, целая жизнь, целая эпоха. С другой – будто только вчера я стояла на берегу этого самого озера, чувствуя запах хвои и озёрной воды, и холод стали ножа Агаты. Сегодня запах был тот же – чистый, свежий, с оттенком цветущей где-то вдалеке черёмухи. Только в душе не было страха.

Я шла неспешно, держа за руку мою дочь, Белоснежку. Её пальцы, уже не детские, а длинные и изящные, уверенно лежали в моей ладони.

Ей было почти восемнадцать. Высокая, стройная, с ослепительной, классической красотой, унаследованной от матери, но с моим прямым взглядом и твёрдым подбородком. В этих глазах светился ум, любопытство и то самое милосердие, которое не имеет ничего общего со слабостью. Её чёрные волосы, заплетённые в сложную, но практичную косу, лежали на плече.

– … и совет младших торговцев вчера внёс ещё одно предложение по упрощению таможенных процедур с Вальдраном, – говорила она своим чистым, уверенным голосом. – Если мы снизим пошлину на ввоз их стали ещё на полпроцента в обмен на фиксацию закупочных цен на нашу пшеницу, это даст стабильность обоим сторонам на ближайшие три года. Я уже попросила Лину и Томаса просчитать все риски.

Я слушала, и сердце наполнялось такой гордостью, что, казалось, вот-вот выплеснется через край.

«Наша Принцесса Рассвета» – так её называли в народе. Она и была рассветом – нового, справедливого, разумного Олденира.

– Звучит разумно, – кивнула я. – Обсудим с леди Камиллой и Фальком на еженедельном совете. А как твоя новая сказка? «Скиталец и Звёздная Пыль»?

Её лицо озарила улыбка – уже не детская, а мягкая, тёплая.

– Почти закончила. Герой наконец понимает, что дом – это не место на карте, а люди, ради которых ты готов сражаться. Ханс из типографии говорит, что рукопись можно будет запустить в печать к Зимнему Балу. Под псевдонимом, конечно, – она добавила с лёгкой лукавинкой. Её псевдоним, «Сельма Серебряное Перо», был уже хорошо известен в королевстве. Её сказки и притчи, изданные на новеньких печатных станках, расходились по всей стране. Они были простыми и сложными одновременно, как и всё, что она делала, и давно обогнали по популярности даже мои приключенческие романы, которые я писала как «М. Олден».

Она помолчала, а потом её голос стал тише, задумчивее.

– Иногда мне до сих пор кажется, что это сон. Что я проснусь в той старой комнате, в сером платье, и услышу голос няни Агаты. А потом вспоминаю всё: наш первый завтрак, звёзды с Геральдисом, уроки счёта. И тот день, когда ты рассказала мне правду о том, откуда ты пришла.

Она посмотрела на меня.

– Иногда думаю, о том, какой была бы я, если бы всё осталось как прежде. Если бы ты… если бы та женщина осталась у власти. Я бы, наверное, была запуганной куклой в розовых платьях. Боялась бы собственной тени. Мечтала бы только о принце, который спасёт меня, и ненавидела бы саму себя за то, что нуждаюсь в спасении.

Она повернулась ко мне, и её глаза, тёмные и глубокие, были полны взрослого, осознанного понимания.

– Спасибо тебе. Не только за то, что спасла королевство. А за то, что спасла меня. За то, что видела во мне не призрак прошлого, а человека. За то, что учила думать, спорить, считать, вести переговоры. За то, что не сделала из меня «даму в беде», как ты говоришь.

В горле у меня встал ком. Я притянула её к себе и обняла, чувствуя, как она, уже почти взрослая, на мгновение снова становится тем испуганным ребёнком в сером платьице, которого я когда-то забрала с холодного каменного пола.

– Я тоже должна тебе сказать спасибо, – прошептала я ей в волосы. – Ты была моим самым главным стимулом. Моим светом в конце туннеля. Без тебя… я могла бы сломаться. Я просто дала тебе шанс стать собой. А ты этим шансом воспользовалась блестяще. Совет Рассвета, который ты создала – это потрясающе. Их рекомендации по реформах были настолько дельными, что лорд Бертран взял их за основу нового закона.

Она покраснела от похвалы, но не опустила глаза.

– Это была командная работа. У Лиама, кстати, на удивление здравые мысли по части логистики. Хотя он всё ещё ведет себя иногда как древний монах.

Я усмехнулась. Наследный принц Вальдрана вырос из того задиристого, напыщенного мальчишки в сдержанного, даже немного чопорного юношу. Его визиты в Олденир, сначала дипломатические, а потом и по приглашению Белоснежки, стали регулярными. Между ними установились непростые, но уважительные отношения. Они спорили до хрипоты о управлении, традициях и будущем, но в этих спорах рождалось взаимное уважение. Брак между ними был бы идеальным политическим союзом, скрепляющим мир с Вальдраном. Но я дала Белоснежке право окончательного выбора. И пока что её взгляд всё чаще задерживался на молодом, пытливом учёном из Академии Наук и Магических Искусств, том самом, что разработал новую модель магического ретранслятора.

– Выбор всегда за тобой, – повторила я вслух. – Никогда не забывай этого.

– Я не забуду, – пообещала она. Потом её взгляд скользнул куда-то за мою спину, и её лицо озарилось тёплой, немного шаловливой улыбкой.

Я обернулась. По тропинке от дома к озеру шёл Ксил.

Десять лет жизни среди людей, бытие мужем, отцом, правителем, оставили на нём свой отпечаток. В его движениях было меньше отстранённой грации и больше уверенной силы. Он был одет просто – тёмные штаны, белая рубашка с расстёгнутым воротом, без намёка на королевские регалии. Только на его пальце, как и на моём, светилось тёмное, тёплое кольцо работы гнома Скромника – якорь нашей связи, символ нашего двойного брака.

Того, демонического, глубоко личного, что связал наши жизни и силы воедино. И того, королевского, публичного и пышного, что скрепило наш союз перед лицом Богини и всего народа. Он был королём-консортом, официальным главой всех магических и научных проектов. А в народных легендах мы давно уже стали единым целым: мудрая королева-реформатор и её загадочный, могущественный супруг-маг, чья воля и сила сделали Олденир неуязвимым.

Он подошёл, и его перламутровые глаза обняли нас обеих тёплым, знакомым взглядом.

– Я вижу, совещание высшего государственного совета проходит в идиллической обстановке, – сказал он, и в его голосе звучала лёгкая улыбка.

– Самые важные решения часто рождаются за пределами совещательных залов, Ксил, – парировала она, подставляя лоб для поцелуя. Он, всегда сдержанный в проявлениях нежности на людях, тут же выполнил этот немой ритуал.

За эти десять лет он превратился в классического «переживательного» отца. Он мог часами незаметно наблюдать, как Белоснежка работает над чертежом в мастерской, или с ледяным спокойствием, но смертоносной эффективностью проверять благонадёжность каждого нового её знакомого.

– Как продвигается работа над кристаллической сетью? – спросила я, откидываясь спиной на его плечо, когда он встал рядом.

– «Интернет», как ты его назвала, проходит последние испытания между столицей и Вальдраном, – ответил он, обвивая мою талию рукой. Его прикосновение, как всегда, излучало спокойную силу и теперь уже привычную глубину связи. – Роланд в восторге. Говорит, что возможность получать сообщения не за неделю, а за минуту, полностью меняет правила игры в дипломатии. Геральдис уже придумал, как встроить в кристаллы простейшие иллюзионные схемы для передачи изображений. Он, кстати, просил передать, что его новое изобретение – «иллюзионный театр» – готово к показу. Предлагает устроить премьеру в честь дня рождения Белоснежки.

Белоснежка засмеялась.

– Дядя Геральдис всегда знает, как удивить. А как он? Всё ещё спорит с архимагом Вальтером о том, что такое «истинная магия»?

– Каждый четверг, в библиотеке Академии, за чашкой чая, – кивнул Ксил. – Вальтер, надо отдать ему должное, полностью принял новые правила. Его Академия – теперь кузница не только магов, но и инженеров, алхимиков, исследователей.

– У озера уже прохладно, – добавил он. Он набросил шаль мне на плечи, а потом потянулся и поправил воротник у Белоснежки. – Наследницу престола простужать нельзя. У тебя же завтра совещание с молодыми реформаторами, этим вашим советом Рассвета.

Белоснежка закатила глаза, но покорно позволила ему опекать себя. Их отношения были удивительны. Он стал для неё тем отцом, которого ей так не хватало – тревожным, заботливым, безумно гордым и вечно боящимся, что она ушибёт коленку. Он учил её не только основам магии (которые она, к моей смешанной гордости и досаде, схватывала на лету), но и логике, стратегии, тому, как чувствовать ложь за красивыми словами.

– Ксил, я уже не ребёнок, – напомнила она, но беззлобно.

– Для меня – всегда будешь, – парировал он, и в его голосе прозвучала мягкость, которую он хранил только для нас двоих.

Мы втроём пошли вдоль берега, неспеша. Белоснежка посредине, взяв нас обоих под руки.

– Помнишь, каким всё было в начале? – тихо спросила я. – Пустая казна, холодный замом, заговоры, страх.

– Помню, – так же тихо ответил Ксил. Его пальцы переплелись с моими. – Помню испуганную девочку в сером платье, и женщину, которая боялась собственной тени. А также зеркало, мою темницу.

– А теперь только посмотрите, – сказала Белоснежка. – Книги теперь не роскошь, а норма, их читают все. В каждой захудалой деревне есть начальная школа. В каждом городе – библиотека и благотворительная больница. Никто не голодает. Наши законы и системы учёта берут за образец. Наши магически-технические гибриды – от печатных машинок до сельхозинструментов – создали экономический бум. Олденир теперь региональный лидер.

Да, подумалось мне.

Олденир процветал. Мы стали региональным лидером не в военном, а в экономическом и интеллектуальном плане. Магически-технические гибриды, над которыми мы с Ксилом и Геральдисом бились ночами, изменили всё. Печатные машинки стали обычным инструментом в каждой гильдии и канцелярии. Связь на основе кристаллической сети – нашим «интернетом» – уже связала крупнейшие города. И книги… книги перестали быть роскошью. Они были везде: в бесплатной школе, которую окончили уже первое поколение детей, в сети публичных библиотек.

Лорд Бертран и леди Камилла обеспечивали нам мощь и стабильность – профессиональная армия и образцовая торговля. Леди Илва и лорд Эдгар вершили мудрую внешнюю политику и безупречное правосудие. А барон Годфрей, наш «Землемер», стал национальным героем. Его система земледелия, внедрённая по всему королевству, покончила с голодом навсегда.

Даже Орден магов, когда-то грозный и закрытый, стал частью Академии – государственным институтом, где учились одарённые дети всех сословий. Магия перестала быть тайным знание, она стала наукой и инструментом.

После нападения Агаты, остальных заговорщиков поймали в том самом лесу у озера через неделю после побега. Суд был скорым и справедливым. Их теневое влияние, как и влияние всех недовольных консерваторов, утонуло в общем процветании. Когда людям тепло, сытно и есть перспектива – им не до интриг.

– Всё это было бы невозможно без каждого из вас, – сказала я. – Без Лины и Томаса, которые воглавили бухгалтерию. Без лорда Бертрана и леди Камиллы, чей прагматизм стал основой мощи нашего королевства. Без леди Илвы и лорда Эдгара, выстроивших образцовые дипломатию и суд. Без барона Годфрея, который накормил королевство и чьё имя носят теперь лучшие фермы. Без Фалька… – я сделала небольшую паузу.

Фальк, мой когда-то злейший враг, а ныне – канцлер финансов и инфраструктуры, был нашей правой рукой и гениальным стратегом. Его сын, Элвин, теперь капитан королевской гвардии, муж Лины. История сближения отца и сына была тяжёлой, но она случилась. Теперь Фальк, строгий и суховатый на людях, превращался в нелепого, счастливого деда, стоит ему остаться наедине с маленькими дочерями Элвина.

Ксил притянул меня ближе, а другой рукой обнял за плечи Белоснежку.

– Теперь я понимаю, что самый важный выбор я сделал, когда доверил тебе своё Имя, – сказал он. – Всё остальное было лишь следствием.

Я положила ладонь на свой живот, где уже шевелилась новая жизнь. Это была тихая, сокровенная радость, которую мы пока не афишировали. Но здесь, в кругу самой близкой семьи, тайна перестала быть тайной.

Белоснежка, почувствовав мое движение, взглянула на меня, и её глаза расширились, а потом засияли таким восторгом, что стало тепло даже в прохладном вечернем воздухе. Она ничего не сказала, только крепче сжала мою руку, и в этом пожатии было всё – и радость, и обещание поддержки.

– Скоро тебе предстоит первое самостоятельное решение по бюджету Академии, – напомнил Ксил Белоснежке, возвращаясь к деловому тону…

– Я уже просмотрела, – уверенно сказала Белоснежка. – И попросила Томаса дать мне сравнительный анализ расходов за последние пять лет. Инвестиция оправдана.

Мы дошли до конца тропинки и повернули обратно, к домику. Недалеко была река, и оттуда доносился гудок небольшого пароходика с магическим двигателем – новинки, которая уже начала курсировать между столицей и ближайшими городами.

Всё, чего мы хотели, о чём мечтали в те первые, страшные и тяжёлые дни… всё сбылось. И даже больше того.

– Десять лет, – прошептал Ксил, глядя вдаль. – Что дальше, моя королева?

Я посмотрела на него, потом на Белоснежку – нашу умную, сильную, готовую к правлению наследницу. Потом мысленно представила карту королевства: не разорённого и нищего, а сильного, стабильного, процветающего. Представила Академию, где дети всех сословий учились вместе. Это был рассвет знания и ума.

– Дальше – новое будущее, – сказала я просто.

И в этот миг, под кронами старых сосен, на берегу озера, я поняла, что моя история, начавшаяся в теле злой королевы из сказки, нашла наконец своё истинное завершение и новое начало.

Впереди было ещё много дел. Новые проекты, новые вызовы, взросление Белоснежки и рождение моего ребёнка.

Всё было правильно. Всё было на своём месте. Битва была выиграна. И начинался новый день – тихий, светлый и бесконечно дорогой.