Текст книги "История (не) Белоснежки (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27
Ритуал

Весь день я чувствовала себя натянутой струной. Волнение за будущее, за успех ритуала, смешивалось с усталостью от бесконечных приготовлений. Я едва могла есть, механически отвечала на вопросы, отдавала последние распоряжения по поводу завтрашнего приёма. Всё должно было быть идеально.

Когда солнце скрылось за горизонтом и в замке зажглись первые огни, я наконец осталась одна. Я отослала Фриду, сказав, что буду отдыхать и меня нельзя беспокоить ни под каким предлогом. Затем заперла дверь изнутри.

В комнате было тихо, только потрескивали угли в камине. Я подошла к зеркалу, моё отражение в стекле было бледным, глаза горели лихорадочным блеском.

– Ксил, – прошептала я. – Ты готов?

– Всегда, – прозвучал его голос. – Ты?

– Да, – сказала я, хотя внутри всё сжалось от страха

– Возьми кольца и заходи, – сказал Ксил.

Я взяла с туалетного столика маленький бархатный мешочек, где лежали два тёмных, тёплых на ощупь кольца работы гнома Скромника. Засунула его за пояс. Затем, не раздумывая больше, протянула руку к зеркалу.

Поверхность снова поддалась, приняв мою ладонь. Навстречу вытянулась его рука – тёплая, настоящая. Я закрыла глаза и шагнула вперёд.

Лёгкий, упругий переход – и я снова стояла в сером, безграничном тумане промежуточного пространства. Ксил был уже рядом.

Я вынула кольца из мешочка. Они лежали у меня на ладони, два тёмных круга, мерцавшие изнутри крошечными искорками.

– Итак, я должна принять часть твоей сущности, а ты – часть моей. И мы должны обменяться Истинными Именами.

– Именно, – он взял из моей ладони то кольцо, что было предназначено ему – чуть шире и массивнее. – Это станет якорем для моей новой формы, фокусом, связывающим меня с этим миром через тебя. А твоё кольцо… оно будет держать нашу связь, не даст ей разорваться и поглотить тебя.

Он сделал паузу, смотря на меня с невыразимой серьезностью.

– Это опасно, Моргана. Если твоя воля дрогнет, если в тебе останется хоть тень страха или недоверия ко мне, связь может исказиться. Это навредит нам обоим.

– Я доверяю тебе, Ксил, – сказала я твёрдо, и это была чистая правда. За все эти недели он стал для меня больше, чем советником или даже союзником. Он стал действительно близким человеком. Единственным существом, которое знало меня настоящую и принимало такой, какая я есть.

Он слегка улыбнулся, и в его переливающихся глазах на мгновение вспыхнула тёплая искорка.

– Тогда начнём. Встань напротив меня.

Я сделала, как он сказал. Мы стояли лицом к лицу в серой пустоте, разделённые лишь небольшим пространством.

– Теперь закрой глаза, – сказал он тихо. – И представь мою сущность, моё истинное «я», то, что чувствуешь через зеркало.

Я закрыла глаза. Он положил свои ладони на мои виски. Его прикосновение было прохладным и твёрдым. Наши лбы соприкоснулись.

И тут началось.

Сначала я ощутила волну тепла, странного, внутреннего жара, который побежал по моим жилам от точки соприкосновения наших лбов. Почти сразу за ним, словно в ответ, пришла волна холода – ледяная, чистая, освежающая. Они смешивались внутри меня, создавая головокружительный, почти опьяняющий коктейль ощущений. Я почувствовала, как наше дыхание выравнивается, сливается в один ритм. В ушах стоял тихий звон.

В этот момент слияния Ксил прошептал мне свое Истинное Имя. Звук, состоящий не из букв, а из вибрации. Имя было острым, древним, звучным, как удар хрусталя, полным магией иных сфер. Оно отозвалось во мне эхом, врезалось в память навеки, став частью меня. А следом, так же беззвучно, я отдала ему своё – не звук, больше ощущение. Имя было двойным, сплетённым из запаха книг, любви к звёздам, страха перед одиночеством. Это был самый интимный обмен, какой только можно представить – более глубокий, чем любое физическое единение.

Мы не произнесли имена вслух. Мы отдали их друг другу. Безоговорочно, навсегда.

И в тот же миг я ощутила, как кольцо в моей левой руке стало горячим. Оба кольцасами поднялись в воздух и мягко скользнули нам на пальцы – тонкое на мой, более массивное на его.

Туман вокруг нас закрутился вихрем. Зеркальная поверхность позади Ксила дрогнула, покрылась паутиной трещин и с тихим, похожим на вздох звоном, рассыпалась на миллионы осколков, которые тут же испарились в небытие.

И он сделал шаг вперед, из тумана в реальность моей комнаты.

Я автоматически сделала шаг назад – и тоже очутилась в комнате, уже целиком.

Ксил стоял посреди спальни. Он выглядел так же, как в зеркальном пространстве – высокий, стройный, с черными волосами и перламутровыми, переливающимися глазами. Но теперь в нем была не просто красота, а осязаемая, живая грация. Каждое его движение, даже простое смещение веса с ноги на ногу, было исполнено нечеловеческой, почти звериной плавности. Свет от камина играл в его волосах, от чего они отливали синевой. И странные глаза, теперь смотрящие прямо на меня в реальном мире, казались бездонными. Я поймала себя на том, что застыла, рассматривая его, и почувствовала не только знакомую духовную близость, но и внезапный, острый толчок чисто физического притяжения.

Ритуал закончился. Связь установлена. Он был свободен, и привязан ко мне навсегда.

И тут волна изматывающей усталости, копившаяся все эти дни и усиленная магическим напряжением ритуала, наконец накрыла меня с головой. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Я неуверенно шагнула в сторону кресла, но силы оставили меня.

Он оказался рядом мгновенно. Его руки обхватили меня, поддержали, не дали упасть. Его прикосновение было твёрдым и в то же время бережным. От него веяло теплом и чем-то другим– запахом кожи, магии и ночного ветра.

– Тихо, – его голос теперь звучал как то более по-настоящему, низкий и бархатный. – Это нормально. Ты отдала часть своей жизненной силы на создание новой связи.

Он помог мне дойти до глубокого кресла у камина и усадил в него. Потом присел на колено передо мной, все еще держа мои руки в своих. Его взгляд изучал мое лицо. Я сидела, закрыв глаза, пытаясь отдышаться, чувствуя, как дрожь постепенно покидает тело.

– Всё в порядке? – спросил он тихо.

Я кивнула.

Тогда он поднял руку и очень осторожно, почти невесомо, поправил прядь моих рыжих волос, выбившуюся на лоб. Его пальцы слегка коснулись кожи у виска. От этого легчайшего прикосновения по моей спине пробежали мурашки, тепло разлилось от точки соприкосновения. Он почувствовал это – связь между нами теперь работала в обе стороны – и уголки его губ тронула едва заметная, мягкая улыбка. В его глазах, таких странных и прекрасных, светилось что-то нежное.

– Спасибо, Моргана, – сказал он так тихо, что я едва расслышала.

Я улыбнулась, чувствуя, как тёплое спокойствие наконец разливается по мне. Самое тяжелое было позади. Он был здесь. Мы были вместе.

А завтра нас ждал новый день – день рождения маленькой девочки, а также начало новой жизни для нас.

Глава 28
Утро

Следующее утро застало меня в состоянии странной, мирной невесомости. Я проснулась постепенно, словно всплывая со дна тёплого моря.

Первым осознанием было то, что я не одна. Рядом, крепко обняв меня во сне, лежал Ксил. Его дыхание было ровным и глубоким, черные волосы рассыпались по подушке, а одна рука лежала на моей талии. Мы лежали на моей огромной кровати, просто обнявшись, как два уставших после долгого пути путника.

Мы не планировали этого. После изнурительного ритуала я просто заснула в кресле, а он устроился рядом на ковре, склонив голову на мои колени. В глубокой ночи, в полузабытьи, мы оба потянулись к кровати – большому, мягкому убежищу – и уснули, просто прижавшись друг к другу, ища в близости спокойствие. Это произошло просто как самое естественное в мире действие.

Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить эту хрупкую, совершенную картину.

Однако мирное утро в королевской спальне не могло длиться вечно. Снаружи замок уже просыпался. Сегодня был день рождения Белоснежки, а значит, день суматошный и ответственный. Нужно было вставать и начинать действовать.

Я осторожно приподнялась на локте. Моё движение разбудило Ксила. Его перламутровые глаза открылись, мгновенно став ясными и настороженными, но, встретившись с моим взглядом, смягчились. Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось то же удивление от простоты произошедшего. Его рука на моей талии слегка потянулась, прижимая меня чуть ближе на мгновение, а потом он осторожно высвободился и сел на краю кровати.

– Доброе утро, – прошептала я.

– Доброе, – ответил он, его голос был низким от сна. – Как ты себя чувствуешь?

– Слегка оглушённой. А ты? – честно ответила я.

– Свободным, – сказал Ксил и невольно покосился в сторону зеркала. – И немного потерянным.

Я почувствовала, как по щекам разливается тепло от нашего положена. Чтобы скрыть смущение, заговорила о деле.

– Нам нужно придумать тебе легенду. Ты не можешь просто появиться из ниоткуда.

Он кивнул, посмотрев на меня с легким весельем.

Из-за проведенного ритуала я ощущала его эмоции, направленные на меня. А он, очевидно, мог чувствовать и мои, в том числе и подавленное смущение.

– Скажем, что я странствующий маг. Это банально, но логично. Маги часто скитаются в поисках знаний.

– А чтобы объяснить наше знакомство и твоё появление здесь именно сейчас… Скажем, что ты старый друг из моего детства, – предложила я. – Я ведь родилась и выросла на севере. Мало кто здесь знает подробности моей юности. Можно сказать, что ты учился у того же мастера, что и мой наставник по основам магии. Мы переписывались все эти годы, а теперь ты, услышав о явлении Богини, решил навестить старую подругу. Ты прибыл сегодня на рассвете, через потайной магический портал в саду, чтобы не привлекать внимания. Я лично встретила тебя. Так мы объясним твоё внезапное появление в моих покоях с утра.

– Логично, – согласился Ксил.

Примерно через полчаса, когда я уже была одета в простое, но элегантное платье из тёмно-зелёного бархата и сидела в кресле в малой гостиной, а Ксил занял соседнее, в дверь постучались.

Дверь открылась, и на пороге замерла Фрида с подносом для утреннего чая. Её взгляд скользнул по мне, потом пересёк комнату и упал на Ксила. На её обычно невозмутимом лице отразилась такая гамма эмоций – изумление, растерянность, – что мне стало смешно. Она застыла, будто вросла в пол.

– Доброе утро, Фрида, – сказала я как можно более естественно. – Познакомься, это мой старый друг, магистр Ксил. Он прибыл с севера сегодня на рассвете. Мы не виделись много лет.

Фрида сглотнула, заставила себя кивнуть и сделала реверанс в сторону Ксила.

– Доброе утро, Ваше Величество. Доброе утро, господин магистр.

– Позвольте объяснить ситуацию, – продолжала я спокойным, деловым тоном, подходя к столу. – Магистр Ксил будет нашим почётным гостем на празднике и останется в замке на долгое время. Распорядись, пожалуйста, приготовить для него покои в соседнем крыле, самые лучшие. И подбери ему подходящий гардероб – что-то из запасов покойного короля, что не будет кричаще парадным, но и не будет слишком простым.

Фрида, всё ещё слегка онемевшая, кивала. Её взгляд то и дело возвращался к Ксилу, который сидел у камина, тихий и загадочный, и выглядел так, будто всегда здесь был.

– И, Фрида, – добавила я, понизив голос. – Пока что не нужно распространяться о его прибытии. Пусть для большинства он появится уже на празднике. Понятно?

– Поняла, Ваше Величество, – наконец подала голос служанка. Она поставила поднос на стол и быстро удалилась, бросив на прощание ещё один ошеломлённый взгляд.

Когда дверь закрылась, я выдохнула.

– Думаю, через час об этом будет знать вся прислуга.

– Пусть знают, – пожал плечами Ксил.

Пока он уходил с Фридой осматривать свои новые покои, я направилась в покои Белоснежки.

Она ещё спала, укрывшись одеялом до самого подбородка, её чёрные волосы растрепались по белоснежной наволочке. Я мягко села на край её кровати и положила руку на плечо.

– Белоснежка, солнышко, пора просыпаться. С днём рождения.

Она зашевелилась и потянулась, как котёнок. Потом открыла глаза и увидела меня.

– Доброе утро, – прошептала она, ещё сонная, но уже улыбающаяся.

– Доброе утро, именинница, – я поцеловала её в лоб. – У меня для тебя кое-что есть.

Я подала ей большой, плотно завёрнутый в шёлковую ткань свёрток. Она села в кровати, сбросила покрывало и принялась развязывать ленты. Когда ткань спала, она замерла.

На её коленях лежала книга. Сияющий бархатный переплёт, серебряная вышивка, золотой обрез – всё это в утреннем свете выглядело ещё прекраснее. Белоснежка ахнула, её пальцы осторожно, будто боясь обжечься, потянулись к обложке, коснулись вышитой серебром розы.

– Это… для меня? – прошептала она.

– Самый первый экземпляр книги сказок, созданный специально для тебя. Он уникальный, – сказала я.

Она бережно открыла книгу. Её глаза пробежали по изысканному инициалу, вплетённому в узор из листьев, остановились на первой миниатюре – Золушке в сверкающем платье среди тыкв и мышей, нарисованной с таким мастерством, что казалось, она вот-вот пошевелится. Белоснежка медленно перелистывала страницу за страницей, замирая на каждой новой иллюстрации. На её лице была такая чистая, безудержная радость, что у меня чуть не навернулись слезы. Она обняла книгу, прижала к груди, потом снова открыла, чтобы полюбоваться.

– Спасибо! – вырвалось у неё, и она бросилась мне в объятия. – Спасибо, спасибо! Это самый лучший подарок!

Я крепко обняла её, наслаждаясь этим мгновением. Это был первый раз, когда она сама обняла меня.

– Я рада, что тебе нравится. И у меня к тебе вопрос. Сегодня приедут другие дети. Многие из них, я знаю, тоже любят слушать истории. Как ты думаешь, они обрадуются, если мы подарим каждому из них похожую книгу? Конечно, не такую большую и красивую, как твоя, но со сказками внутри. Их внутри будет намного меньше, чем у тебя.

Белоснежка посмотрела на меня, потом на свою драгоценную книгу, потом снова на меня. Она была умной и доброй девочкой.

– Конечно да! Это же чудесно! Они тоже смогут их читать!

– Прекрасно, – улыбнулась я. – Тогда это будет наш с тобой сюрприз для всех.

Оставив её в восторженном изучении подарка под присмотром Эльвиры, я отправилась в большой зал, где уже кипели последние приготовления. Нужно было всё проверить.

День рождения я решила устроить, взяв за образец детские праздники из своего прошлого мира. В центре малого бального зала, по моей просьбе, Геральдис магическим образом создал нечто удивительное: огромный, упругий батут из сгущённого воздуха, окрашенный иллюзией в яркие, весёлые цвета. Рядом уже расставляли столы для сладостей и соков. В соседней галерее разместился приглашённый кукольный театр, а в большом бальном зале для родителей готовились музыканты. На вечер Геральдис пообещал фейерверк.

Гости начали прибывать к полудню. Я лично встречала каждую семью у входа в замок – кланялась, обменивалась несколькими любезными фразами, говорила пару слов детям. Некоторые из знатных гостей, помнивших прежнюю, высокомерную и холодную Моргану, не могли скрыть своего изумления. Их поклоны были почтительными, но взгляды – полными нескрываемого изумления. Я держалась учтиво и тепло, спрашивала о здоровье, о дороге, старалась запомнить имена детей. Это была тонкая политика, но сегодня она была окрашена искренним желанием сделать приятное Белоснежке.

Среди гостей были и важные персоны. Когда в зал вошла делегация из Вальдрана, возникло лёгкое напряжение. Я встретила их с безупречным, хотя и сдержанным радушием. Король Вальдрана, Роланд, был мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения, с умными глазами и седеющей бородкой, подстриженной клином. Рядом с ним стоял его сын, наследный принц Лиам, мальчик лет десяти, с прямым, гордым взглядом и уже заметной важной осанкой.

– Королева Моргана, – произнёс Роланд, склоняя голову. Его голос был низким и спокойным. – Позвольте поздравить принцессу Белоснежку с днём рождения. И выразить своё восхищение переменами, которые мы наблюдаем в вашем королевстве. Явление Богини стало изумительной вестью для всех.

– Благодарю вас, ваше величество, – ответила я, чувствуя, как все вокруг прислушиваются. – Добро пожаловать в наш дом. Мы рады видеть принца Лиама. Надеюсь, молодёжи будет весело вместе.

Пока слуги разносили лёгкие напитки, а взрослые обменивались новостями, я на мгновение отстранилась, наблюдая за этим потоком шёлка, бархата и сдержанных улыбок.

И тут меня, словно холодной волной, накрыло осознание.

Для Белоснежки этот праздник был первым настоящим днём рождения за долгие годы. Последний раз её по-настоящему праздновали, когда была жива её мать. Потом был траур, тихий и печальный, в котором погряз её отец, а затем… затем появилась я. Вернее, та Моргана, чьё тело я теперь занимала. Та, что не просто игнорировала девочку, а сознательно стирала её из публичной жизни замка, делая невидимкой в собственной обители. Последние годы Белоснежка забивалась в дальние покои, пока в залах пировали в мою честь. У неё не было ни гостей, ни подарков, ни ощущения, что этот день принадлежит ей. И сейчас, несмотря на всю её радость от книги и подготовку, где-то глубоко внутри ей должно было быть страшно. Незнакомые взрослые, шум, ожидания… Она была как солдат, идущий в свой первый бой после долгого перерыва.

Мои размышления были прерваны лёгким шепотком, донёсшимся из небольшой группы герцогинь, стоявших неподалёку у камина. Я намеренно осталась в тени колонны, и меня не было видно.

– … ни разу не видела её на приёмах. Ни на одном балу прошлой зимой, – говорила одна, дама в лиловом, с лицом, полным напускного сочувствия, за которым сквозило любопытство. – Поговаривают, лицо её искалечено болезнью…

– Мой муж слышал от Конрада… от бывшего советника, – вступила вторая, понизив голос до конспиративного шёпота, – что ребёнок, дескать, не совсем… здоров. Слаба умом. Потому и держат в тени.

– Ну, знаете, после таких потерь… – многозначительно вздохнула третья, и её соседки понимающе переглянулись. – Жаль девочку, конечно. Но лучше уж так, чем позорить династию.

Меня заставило сжаться от холодной ярости не столько их злоязычие, сколько самоуверенное невежество, с которым они раздавали диагнозы. Они даже представить не могли, что «слабая умом» девочка щёлкала арифметические задачи как орешки и засыпала меня вопросами о звёздах.

Глава 29
Восхождение Принцессы

В этот момент церемониймейстер, старый служака с безупречной выправкой, вышел на середину зала и ударил посохом о каменный пол. Звонкий стук заставил всех умолкнуть.

– Ваше Величество, милостивые государи и государыни! – провозгласил он нараспев. – Приветствуйте Её Высочество, принцессу Белоснежку!

В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине, все головы повернулись к главной лестнице. Мне тоже пришлось сделать несколько шагов вперёд, чтобы занять положенное место у её подножия.

И вот она появилась.

Белоснежка медленно спускалась по широким ступеням, держась за руку Эльвиры. Мы одели её не в пастельное, воздушное платьице, а в наряд из тёмно-синего бархата, цвета такого же глубокого, как ночное небо. Платье было простого, но безупречного кроя, с длинными рукавами и воротником, отороченным тончайшим серебряным кружевом. Его строгость лишь подчёркивала неземную, хрупкую красоту девочки. Белизна её кожи на фоне тёмного бархата казалась ослепительной, алые губы – каплей крови на снегу, а иссиня-чёрные волосы, аккуратно уложенные, отливали синевой. Она шла, выпрямив спину, с серьёзным, слегка напряжённым выражением на лице, но без тени прежнего испуга.

В зале не дышали.

Я видела, как у дамы в лиловом округлились глаза, а её спутницы замерли с полуоткрытыми ртами. Перед ними была не больная, не «слабая умом» затворница, а юная принцесса потрясающей, почти пугающей красоты и недетского достоинства.

Она дошла до последней ступеньки, отпустила руку няни и сделала небольшой, но безупречный реверанс в мою сторону, а затем —в сторону зала. Я протянула ей руку, и она, приняв её, встала рядом. Её маленькие пальчики слегка дрожали в моей ладони, выдавая внутреннее напряжение, но внешне она была абсолютно спокойна.

– Дорогие гости, – сказала я громко. – Сердечно благодарю вас, что вы разделили с нами радость этого дня – дня рождения моей дочери, принцессы Белоснежки.

Слово «дочь», сказанное так естественно и публично, вызвало новый, уже более сдержанный, шёпоток изумления. И Белоснежка, чувствуя мою руку и видя эти взгляды, полные восхищения, чуть расслабилась. Её губы тронула робкая улыбка. Страх отступал, уступая место законной гордости. Её день, наконец, начинался.

Гости почтенно подходили к Белоснежке, чтобы поздравить ее лично.

Затем начался праздничный обед в большом зале. Я сидела во главе, Белоснежка – по правую руку от меня. Атмосфера была оживлённой, но сквозь вежливые разговоры явно пробивалось всеобщее любопытство. Все уже знали о явлении Богини, о реформах, и каждый пытался ухищрённо выудить у меня побольше подробностей.

– Невероятная история с кристаллами маны и урожаем, ваше величество, – заметил один из баронов. – Говорят, урожай собрали в рекордные сроки.

– Стараниями барона Годфрея и магистра Геральдиса, – скромно ответила я. – Богиня указала путь, но идти по нему должны сами люди.

Когда все расселись, я подняла бокал и представила Ксила. Он вошёл в зал незаметно, но его появление не осталось незамеченным. Он был одет в тёмно-серый дорожный камзол хорошего кроя, чёрные штаны и высокие сапоги. Его чёрные волосы были собраны в простой хвост, а странные глаза спокойно оглядели собравшихся. В его манерах была тихая уверенность.

Я поднялась.

– Дорогие гости, позвольте представить вам моего старого друга, странствующего мага Ксила. Мы знаем друг друга с детства, и он, услышав о празднике, решил навестить меня после долгих лет странствий.

Ксил склонил голову в уважительной форме приветствия. Шёпот прошел по залу: «Друг детства королевы?», «Маг? Но где же его посох, его мантия?». Ещё больше гости были поражены тем, как я вела себя за столом – непринуждённо, тепло, шутя с соседями. А когда Белоснежка, сидевшая по мою левую руку, что-то прошептала мне на ухо, и я, улыбнувшись, обняла её за плечи, шёпот стал ещё громче. Хорошие отношения королевы с падчерицей были для многих шоком.

Леди Камилла, сидевшая рядом, прикрыла рот веером, но её глаза широко раскрылись. Лорд Бертран хмыкнул одобрительно. Король Роланд наблюдал за сценой с непроницаемым лицом, но его взгляд стал более заинтересованным.

После обеда, прежде чем дети разбежались по подготовленным развлечениям, я подняла руку.

– Дорогие друзья, у нас есть небольшой подарок для всех юных гостей. Прошу.

По моему знаку двое слуг внесли большой резной ларец и поставили его рядом со мной. Я открыла крышку. Внутри, аккуратными стопками, лежали книги – добротно сделанные сборники сказок.

– В честь дня рождения принцессы и радости детства, которую мы все сегодня разделяем, я хочу подарить каждому юному гостю по книге, – объявила я.

Книги разносили и клали перед каждым ребёнком. Книги были добротными, в кожаных переплётах с серебряным тиснением и аккуратной надписью на обложке «Сказки для [имя]».

Дети, воспитанные и сдержанные, сначала робко брали подарки, но потом, разглядев красочные обложки, начинали оживлённо перешёптываться.

Взрослые взяли книги в руки с вежливым любопытством, которое сменилось сначала недоумением, а затем полным немым шоком. Они перелистывали страницы, смотрели на идеально ровные, абсолютно идентичные строки текста, на чёткий, ясный шрифт. Ни один писец в мире не мог добиться такого идеального, машинного повторения. А книг было много. Очень много. А ведь книги в этом мире были редкостью и роскошью. Каждая рукопись создавалась месяцами, стоила целое состояние. А здесь королева просто дарила их детям, да ещё и в таком количестве! Бароны переглядывались в недоумении. Даже король Роланд отложил бокал и пристально посмотрел на книгу, которую его сын Лиам держал в руках как нечто диковинное.

– Ваше величество… это невероятная щедрость, – нашёл наконец слова один из герцогов. – Но… как? Такое количество одинаковых книг… это же…

– Это стало возможным благодаря новому изобретению, созданному в нашем королевстве, – сказала я, чувствуя, как в зале наступает абсолютная тишина. – Устройство, которое способно создавать текст за очень короткое время. Мы называем его печатной машинкой или пишущей машинкой.

Я кратко объяснила принцип: наборные литеры, чернильная лента, пресс. Говорила о времени, которое теперь можно сберечь, о знаниях, которые перестанут быть уделом избранных. Подчеркнула, что на печать десятка таких книг ушло не несколько месяцев работы писцов, а считанные дни. Зал слушал, заворожённый. Я видела, как в глазах Роланда Вальдранского вспыхивает острый, жадный интерес. В глазах других – смесь благоговения и алчности.

– И это лишь начало, – заключила я, глядя на потрясённые лица. – Цель этой технологии – сделать книги доступными. Мы готовы рассмотреть продажу этой машины любому заинтересованному королевству или гильдии, потому что я верю: чем больше в мире будет книг, тем мудрее станут люди.

В зале повисло гробовое, оглушительное молчание, а затем его прорвал гул голосов. Возможность печатать книги быстро и дёшево? В глазах гостей я читала теперь не просто уважение или страх, а нечто новое – благоговение, смешанное с алчностью. Многие, судя по шепоту, начинали думать, что я и правда получила божественное благословение, раз мне в голову приходят такие революционные идеи.

После этой бомбы я предложила взрослым переместиться в большой бальный зал, а детям – в малый, где они уже скоро наслаждались батутом и кукольным спектаклем. Для взрослых тоже были подготовлены развлечения.

Я приказала расставить там столы с шахматами и шашками, разложить другие книги (уже рукописные, из замковой библиотеки), налить лучшие вина и эль. Но главным новшеством стал стол с закусками.

Я лично проинструктировала поваров, и они создали нечто невиданное для этого мира: крошечные тарталетки с грибами и сыром, рулетики из тонкого теста с мясом и травами, канапе на поджаренном хлебе с рыбой и укропом, фрукты и орехи на шпажках. Этот «фуршет», как я мысленно его назвала, вызвал невероятный ажиотаж. Гости с любопытством пробовали угощения, восхищались удобством и изяществом такой подачи.

Я использовала эту неформальную обстановку, чтобы пообщаться с гостями поближе. Долго беседовала с матерью одной из девочек, леди Маргарет, о воспитании детей и трудностях организации домашнего обучения. Много говорила с королём Роландом – сначала о нейтральных темах вроде соколиной охоты и виноделия, потом, постепенно, о торговых маршрутах и взаимных интересах наших королевств. Он был умным собеседником, и под его кажущейся сдержанностью я угадывала живой, пытливый ум.

Потом начались танцы. Как хозяйка, я должна была открыть бал. Первый танец я разделила с королём Роландом. Это был формальный, сдержанный танец. Король держал меня с почтительной, твёрдой дистанцией.

– Вы сильно изменились, королева Моргана, – тихо сказал он на одном из поворотов. – И, должен признаться, изменения эти идут на пользу не только Олдениру, но и стабильности во всём регионе.

Это была важная фраза. Прямой намёк на то, что Вальдран более не рассматривает вариант с «помощью», то есть с вторжением. Я лишь слегка улыбнулась в ответ.

– Стабильность – это то, к чему мы все должны стремиться, Ваше Величество.

Второй танец я разделила с Ксилом. Он, к моему удивлению, оказался превосходным танцором. Его движения были плавными и точными, в них чувствовалась чужая, нечеловеческая грация, которая заставляла окружающих подсознательно задерживать на нас взгляд. Он держал меня на почтительной дистанции, но, когда мы кружились, его перламутровые глаза были прикованы к моему лицу с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. Он явно ревновал меня – не злобно, а с сосредоточенной, почти хищной внимательностью. Я чувствовала это по нашей новой связи – лёгкий, колючий укол, когда я танцевала с кем-то другим.

Я также протанцевала с парой других герцогов, поддерживая светскую беседу.

Идиллия была нарушена, когда в зал, запыхавшись, вбежала няня Эльвира. Её лицо было бледным от тревоги. Она быстро подошла ко мне и королю Роланду и, склонившись, прошептала:

– Ваше Величество, Ваше Величество… прошу прощения за беспокойство. С принцессой и принцем Лиамом… произошёл инцидент.

Мы с Роландом переглянулись и, извинившись перед гостями, вышли вслед за Эльвирой. Она привела нас в один из дальних игровых покоев, где сейчас царила гробовая тишина. Там мы застали картину: Белоснежка стояла, выпрямившись во весь свой небольшой рост, с разгорячённым лицом и сжатыми кулаками. Лиам стоял напротив, красный от злости, с оторванным кружевным воротником на камзоле. Похоже, кто-то за него хорошо ухватился.

– Что случилось? – спросил Роланд голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

Лиам, увидев отца, сразу попытался принять вид невинной жертвы.

– Она напала на меня!

Я посмотрела на Белоснежку. Она дрожала, но не от страха, а от негодования.

– Это правда? – спросила я её.

– Он сказал, что я никогда не буду настоящей королевой, потому что я девочка, что моё дело – рожать детей и слушаться мужа! – выпалила она, и в её голосе звенели слёзы обиды. – А я ответила, что королева Моргана управляет королевством лучше любого мужчины, и что я буду учиться и буду править сама! А он назвал меня глупой выскочкой и толкнул!

– Я просто сказал, что девчонкам не место в политике и что они должны готовиться выходить замуж, а не думать о правлении!

– А еще он сказал, что девочки не могут быть храбрыми! – выпалила Белоснежка. – И что им место на кухне или за пяльцами! А ещё… ещё что-то про то, что умная женщина – это не нормально!

Лиам покраснел.

– Я просто сказал правду! Все так считают!

Я закрыла глаза на секунду. Внутри я лопалась от гордости. Моя девочка не дала себя в обиду. Не расплакалась, не убежала, а дала сдачи – причём, судя по всему, не только словами. Она отстояла своё достоинство и моё. Но формально она, как хозяйка, ударила гостя. Так что нужно было сохранить лицо.

– Белоснежка, – сказала я с суровостью, которой не чувствовала. – Даже если слова тебя обидели, применение силы – недопустимо. Ты должна извиниться перед принцем Лиамом за то, что ударила его.

Она посмотрела на меня с предательским выражением в глазах, но увидела в моём взгляде не гнев, а понимание и даже одобрение. Она тяжело вздохнула и, скрепя сердце, пробормотала: