Текст книги "История (не) Белоснежки (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Я видела, как по залу пробежал ропот. Мои слова рушили удобную сплетню о «новом фаворите», заменяя её скучной бюрократической реальностью: эксперт, отчеты, наблюдательный совет. Никакой романтики.

– Второй приоритет, – продолжила я. – Финансы. Хаос в казне и учёте прекращается сегодня. Мною утверждена и скоро будет внедрена новая, прозрачная система отчётности. Все распоряжения финансами будут проходить строгую проверку. В ближайшие дни каждый из вас, отвечающий за свой участок, получит детальные запросы и формы для предоставления данных. Наша цель – навести порядок, который станет щитом от казнокрадства и основой для планирования.

– И третье. Земля и люди. Мы не можем быть сильным королевством с нищими крестьянами и истощёнными полями. Знания, полученные мной после смерти, содержат новые методы землепользования. Барон Годфрей, я бы хотела пригласить вас на пятичасовой чай, чтобы обсудить этот вопрос. Заседание совета окончено. Лорд Бертран, леди Камилла, леди Илва – прошу вас пройти со мной в малый зал, обсудим вопросы, касающиеся ваших участков ответственности.

Я не стала ждать реакций. Развернулась и пошла к выходу в малый советный зал, зная, что за мной последуют трое названных мною людей. Моя речь висела в воздухе – угроза, объяснение и легитимизация всего, что я буду делать дальше. Теперь любую мою странность можно было списать на мистический опыт.

Глава 8
Налаживание связей ч1

Малый советный зал был куда уютнее тронного. Окна здесь были меньше, а стены затянуты темными гобеленами, поглощавшими звук. Трое моих гостей вошли следом за мной. Я видела, как они переглянулись – мимолетный, молчаливый разговор между старыми придворными.

Я не села во главе стола. Вместо этого подошла к камину, давая понять, что разговор будет неформальным, но деловым. Они встали полукругом, ожидая.

– Благодарю, что остались. Я буду говорить прямо, потому что время учтивостей прошло. Вы только что видели масштаб проблем.

Я посмотрела на лорда Бертрана ди Маркеса. Его массивная фигура, грузная от былой воинской мощи, казалась еще больше в тесном помещении. Это был ветеран, человек, чей мир состоял из крепостных стен, исправных дорог и дисциплинированных гарнизонов. Он ценил порядок и силу, и отсутствие того и другого в докладе Геральдиса явно задело его за живое.

– Лорд Бертран. Защита границ и коммуникаций – ваш удел, – обратилась я к нему первым делом. – Чары периметра пали. Мне нужен ваш профессиональный военный взгляд. Я не могу обещать невозможного – восстановить магическую защиту враз. Но мы можем и должны усилить то, что осталось. Людьми, постами, сигнализацией. Я нуждаюсь в вашем списке приоритетов: какие наблюдательные точки, какие участки стен, какие дорожные посты восстановить и укрепить в первую очередь. Где наши самые уязвимые места?

Он хмыкнул, задумавшись. Его мозг, отточенный годами службы, уже перебирал карты и планы.

– Будет сделано, Ваше Величество.

– Прекрасно, – кивнула я и перевела взгляд на Камиллу.

Канцлер по делам городов и гильдий стояла неподвижно, как изваяние. Её лицо было бесстрастной маской делового интереса, лишь пальцы слегка перебирали складки ткани – единственный признак внутренней работы ума. Прагматик до мозга костей, её лояльность всегда следовала за экономической выгодой и эффективностью.

– Леди Камилла, ваша задача – сопоставить список лорда Бертрана с картой ключевых торговых путей. Защита и золото – две стороны одной монеты.

На лице Камиллы, обычно бесстрастном, мелькнуло что-то вроде уважительного интереса. Она привыкла, что военные требуют денег, а казначеи – их экономят. Идея синхронизировать усилия с самого начала была для неё новой и, как я видела, логичной.

– Я предоставлю подробный отчёт с расчётами потенциальных потерь и выгод от защиты каждого направления к завтрашнему утру.

– Отлично. Координируйтесь. Я жду первые наброски завтра к полудню, – я сделала паузу, давая указаниям улечься в сознании.

Они обменялись кивками – уже не настороженными, а деловыми. Первый мост был наведён.

– Теперь о другом. То, что мы увидели сегодня, – лишь вершина айсберга. Кто-то годами ослаблял королевство. И нам нужны факты. Леди Илва, – я повернулась к главной распорядительнице двора.

Леди Илва де Монфор была воплощением «мягкой силы». Её изящная, почти хрупкая фигура в идеально сидящем платье, её безупречные манеры и холодная, проницательная улыбка скрывали ум стратега, для которого придворный этикет был полем боя, а сплетня – оружием. Она знала все тайны, все связи, все слабости обитателей замка.

– Вы знаете всё, что происходит в этих стенах. И за их пределами, в усадьбах знати. Вам что-нибудь известно о злоупотреблениях? О жалобах, которые могли быть проигнорированы?

Леди Илва, до сих пор молчавшая, сделала лёгкий шаг вперёд.

Она положила на стол рядом со мной несколько листков тонкого, дорогого пергамента, исписанных изящным, женским почерком. Это были не официальные прошения, а скорее, частные записки.

– Копии, – пояснила Илва. – Оригиналы, по понятным причинам, авторы предпочли не афишировать. Прямых доказательств воровства из казны у меня нет. Но есть… косвенные улики. И кое-что о методах нашего дорогого советника Конрада. Прошения от мелких дворян, чьи земли граничили с угодьями самого Конрада или его ближайших родственников. Все они жаловались на одно: на незаконный захват земель, на споры о границах, на непосильные «сборы за защиту», которые вдруг вводились, если они отказывались продавать свои участки.

Я взяла листки. Конрад Лехтенберг. Главный советник по финансам, человек, в чьих руках была казна, налоги, тысячи чиновников. Я пробежалась глазами по строчкам. Отчаяние и страх сквозили в каждой вежливой фразе. Конрад чувствовал себя безнаказанным.

– Это серьёзно, – тихо сказала я.

– Это лишь цветочки, – так же тихо ответила Илва. – Одна из камеристок Конрада весьма легкомысленная особа. Её легко подкупить. Неделю назад я подарила ей золотую брошь с горным хрусталем. Вчера она прибежала ко мне, дрожа как осиновый лист. Говорит, советник впал в настоящую панику после вашей встречи с ним. Весь вечер и часть ночи он жег какие-то бумаги в камине своего кабинета. Дымило так, что соседи беспокоились. Но одну пачку, плотную, в кожаном переплёте, не сжёг. Спрятал. В потайную нишу за портретом своего деда в том же кабинете.

Лорд Бертран издал низкое рычание.

– Крыса.

– Именно, – согласилась Илва. – Эти бумаги могут быть чем угодно. Списком его сообщников. Подлинными финансовыми отчётами. Доказательствами связей с иностранными агентами. Их нужно изъять. Легально.

– Вы уверены в надежности этой девушки? – спросила я, уже обдумывая варианты.

– Настолько, насколько можно быть уверенным в купленном человеке, – холодно ответила Илва.

Все взгляды снова устремились на меня. Мысль витала в воздухе, и мне нужно было оформить её в приказ.

– Завтра, – сказала я твёрдо. – Во время утреннего совета, когда Конрад будет здесь, отвлечённый. Капитан Маркус с двумя проверенными гвардейцами под предлогом «внеплановой проверки безопасности помещений» войдёт в его кабинет. Повод более чем легитимный – мы ищем скрытые магические ловушки, следы враждебного воздействия. В процессе такой проверки обнаружение потайного тайника будет выглядеть… закономерно.

Бертран хмыкнул, одобрительно кивнув.

– После сегодняшнего доклада о проклятии в ваших покоях такой повод более чем уместен. Все будут понимать необходимость проверки.

– Лорд Бертран, – я повернулась к нему. – Проинструктируйте капитана Маркуса. Лично. Только он, Геральдис и два человека, которым вы доверяете, как себе. Чтобы людей Конрада поблизости не было. Изъятые бумаги – немедленно мне.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – старый воин кивнул.

– Отлично. Леди Илва, проследите, чтобы камеристка в нужный момент случайно оказалась поблизости и «помогла» гвардейцам найти потайной механизм. Её рвение должно быть вознаграждено, – я встретилась с Илвой взглядом, и она едва заметно кивнула, понимая, что речь не только о монетах, но и о будущей полезности этой девушки. – Лорд Бертран, леди Камилла, приступайте к своим спискам. От вас зависит наша стратегическая ясность.

Они ушли – Бертран и Камилла, чтобы начать работу над своими списками, Илва – чтобы убедиться, что завтра утром камеристка Конрада будет занята нужным делом.

Я осталась одна, но ненадолго. Следующая встреча требовала иного подхода. Через час мне доложили, что барон Годфрей прибыл на чай. Я велела провести его не в парадную гостиную, а в мой личный будуар, где уже был накрыт низкий столик с серебряным чайником, фарфоровыми чашками и скромным угощением – орехами, сушеными ягодами и медовыми лепешками.

Барон вошел с осторожностью человека, не привыкшего к интимным аудиенциям. Управляющий королевскими землями и лесами выглядел именно так, как и должен был выглядеть специалист своего дела: его одежда была добротной, но без изысков. Он был «тёмной лошадкой» – ценнейший ресурс и потенциальный союзник.

– Ваше Величество, – он поклонился, движения его были угловаты, лишены придворной плавности.

– Барон Годфрей, прошу, садитесь. Благодарю, что откликнулись на мое приглашение, – я жестом указала на кресло напротив.

– Всегда к услугам короны, Ваше Величество, – ответил он голосом, похожим на скрип сухого дерева. Его взгляд был острым и оценивающим.

Я сама разлила чай из серебряного чайника, протянула ему одну чашку. Он взял её осторожно, боясь уронить хрупкий фарфор.

– После сегодняшнего совета я ещё раз убедилась, что фундамент королевства – это не стены и не чары, а плодородная почва и руки, которые её обрабатывают, – начала я. – И у меня есть вопрос к вам как к эксперту.

Я села напротив, отложила в сторону свою чашку и достала из складок платья лист бумаги. На нём я с вечера, по памяти из прошлой жизни и с помощью скудных знаний Морганы о местном земледелии, нарисовала схему. Примитивную, но понятную.

– Я наслушалась докладов об истощении земель, о падающих урожаях, – начала я, кладя рисунок на стол между нами. – И в моей голове после возвращения всплыло знание. Возможно, глупое. Возможно, неприменимое здесь. Вы знаете землю как никто другой. Скажите честно: это бред сумасшедшей или в этом есть смысл?

Я подвинула к нему лист. Он взял его, поправил очки на носу, которые достал из кармана, и уставился. На бумаге была схема трёхпольного севооборота. На первом – условное изображение колосьев с подписью «озимые (рожь, пшеница)». На втором – «яровые (овёс, ячмень)». На третьем – «пар (отдых)». Стрелки показывали ежегодную ротацию: первое поле становилось вторым, второе – третьим, третье – паровым.

– Чередование культур нужно для поддержания плодородия почвы. Если на одном участке из года в год растёт одно и то же, через несколько лет урожаи сокращаются. Одинаковые растения извлекают из почвы одни и те же элементы, со временем их начинает не хватать, и растения уже не могут нормально развиваться. Чередование культур таким образом, чтобы они брали из земли разные вещества, и почва успевала восстановиться в течение цикла, – пояснила я.

Барон Годфрей молчал так долго, что я начала нервничать. Он водил толстым, потрескавшимся пальцем по стрелкам, его губы беззвучно шевелились. Потом он снял очки, протёр их краем плаща и надел снова, словно не веря глазам.

– Это… это не глупость, – наконец выдохнул он, и его голос прозвучал совсем иначе – уверенно, почти страстно. – Это хорошая система. Поле под паром… земля отдыхает, набирается сил… потом озимые, которые используют зимнюю влагу… потом яровые… и снова пар. Это гениально в своей простоте. У нас же сейчас – одно поле до тех пор, пока оно не умрет, потом забросить, раскорчевать лес… это каторжный труд и мизерный урожай. А так… – он взглянул на меня, и в его взгляде читался неподдельный азарт. – Это имеет смысл, Ваше Величество. Огромный смысл. Почему мы до этого не додумались?

– Иногда нужно посмотреть на проблему с другой стороны, – уклончиво ответила я. – Но это лишь теоретическая схема. Будет ли это работать на наших почвах? С нашим климатом? Нужно ли менять культуры? Это вопросы, на которые может ответить только вы.

Он снова уткнулся в рисунок, бормоча что-то себе под нос о кислотности, о севообороте, о том, какую именно бобовую культуру лучше сеять на севере, а какую – на южных склонах. Это был эксперт, признавший в собеседнике источник интересной, многообещающей идеи. Диалог на равных начался.

– Нужны испытания, – отрезал он наконец, отрываясь от бумаги. – Небольшие участки. Хотя бы три года, чтобы увидеть разницу в урожайности. И… и убедить крестьян. Они консервативны. Им свой способ от дедов известен.

– А если начать не со всей страны, а с королевских доменов? С тех земель, что находятся в непосредственном управлении короны? Как испытательный полигон. Под вашим руководством.

Он замер, чашка в его руке задрожала.

– Моим руководством?

– Кого же ещё, барон? – я откинулась в кресле, делая вид, что это само собой разумеется. – Вы единственный, кто способен воплотить эту идею в жизнь. Я предоставлю вам полную свободу действий на выбранных угодьях, необходимые ресурсы и власть пресекать саботаж. Вы будете отчитываться только передо мной. Если система даст результат, мы распространим её по всему королевству. Ваше имя войдет в историю как имя человека, который накормил Олденир.

Я видела, как в нем борются сомнение, страх ответственности и жажда сделать то, во что он верил. Вера победила. Он выпрямился, и его осанка изменилась.

– Я… я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Величество.

– Я в этом не сомневаюсь, – я улыбнулась и подняла свою чашку. – За успех нашего начинания.

Мы выпили чай. Разговор перетек на конкретику: какие именно земли выбрать, какие культуры сеять, сколько нужно скота для удобрения. Я слушала, задавала вопросы, признавая его экспертность на каждом шагу. Я получила союзника, чья преданность теперь была скреплена делом, в которое он верил.

Глава 9
Налаживание связей ч2

После его ухода я почувствовала странную усталость – не физическую, а нервную. Но остановиться было нельзя. Следующая беседа требовала иного тона, иной стратегии.

После ухода Годфрея я дала себе короткую передышку, выпила еще чашку уже остывшего чая. Затем позвала Фриду и велела пригласить ко мне лорда Эдгара, Верховного судью.

Он явился быстро – человек долга, привыкший к срочным вызовам. Высокий, сухой, с лицом, будто высеченным из желтоватого мрамора, и пронзительными глазами. Консерватор, хранитель печати и традиций. Именно он будет сопротивляться любым резким реформам на правовом поле, если почувствует в них угрозу устоявшемуся порядку.

– Ваше Величество, – его поклон был точен.

– Лорд Эдгар, прошу, садитесь. Благодарю за оперативность, – я указала на кресло, которое только что покинул Годфрей. – Мне нужен ваш совет как хранителя Закона.

Он сел, сложив руки на коленях, весь внимание.

– После сегодняшнего разоблачения, – начала я, – стало очевидно, что в королевстве завелась не просто коррупция, а государственная измена. Кто-то не только воровал у казны, обрекая народ на нищету, но и впустил в самое сердце замка – в покои королевы – магическое проклятие. Фактически, это покушение на жизнь правителя и подрыв основ государства.

Эдгар кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме профессиональной сосредоточенности.

– Для законного преследования этих людей, для того чтобы они предстали перед судом и понесли заслуженное наказание, мне нужны безупречные процедуры. Я не хочу, чтобы из-за судебной ошибки или формальной оплошности виновный ушел от правосудия. Это подорвет веру в закон и в корону. Поэтому я прошу вас, лорд Эдгар, – я посмотрела ему прямо в глаза, – составьте мне подробный список всех необходимых действий и документов для возбуждения дел о казнокрадстве в особо крупных размерах и о покушении на особу монарха с использованием магии. Какие доказательства требуются, как их нужно задокументировать, чтобы они имели силу в Суде Пэров, какие процедуры ареста и допроса необходимо соблюсти. Я хочу, чтобы всё было сделано по букве закона.

Я видела, как в его глазах загорелся холодный, профессиональный интерес. Я не требовала от него нарушить закон. Я требовала от него его безупречного исполнения. Это было языком, который он понимал и уважал.

– Составьте мне, пожалуйста, список, – продолжила я. – Какие именно действия мы должны предпринять для законного преследования лиц, подозреваемых в казнокрадстве и государственной измене? Какие документы нужно собрать? Какие свидетельские показания заслушать? В какой последовательности? Как обеспечить, чтобы обвинение было железным? Я не хочу скорой расправы. Я хочу справедливого суда. И в этом мне нужен ваш опыт, как хранителя Закона.

На мраморном лице Эдгара появилась тень удовлетворения. Его ценили. К нему обращались как к специалисту высшей инстанции.

– Это очень мудрое решение, Ваше Величество, – произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки почти что одобрения. – Действительно, любая поспешность в таком деле может привести к краху всего процесса. Закон должен быть подобен несокрушимой стене. Я подготовлю для вас исчерпывающий список. Со ссылками на соответствующие статьи Королевского Кодекса, прецеденты и требуемые формы документов. В нём будет прописана вся цепочка: от первичного сбора улик до вынесения приговора Суда Пэров.

– Именно этого я и жду, – кивнула я. – И, лорд Эдгар, эта информация – строго конфиденциальна между мной и вами. Пока мы не соберем полный комплект неоспоримых доказательств, любая утечка может спугнуть виновных и дать им время уничтожить остатки улик или бежать.

– Абсолютная конфиденциальность является основой судебного следствия, Ваше Величество, – с достоинством ответил он. – Будьте уверены.

Он удалился, и я почувствовала, что еще один важный механизм начал работать. Консерватор, который мог бы чинить препятствия реформам на правовом поле, теперь был вовлечен в процесс на моей стороне. Его самолюбие юриста и хранителя традиций было удовлетворено: королева не ломала закон, а требовала его самого строгого соблюдения.

Последняя встреча дня была самой тонкой. Прелат Ансельм. Человек, чья власть происходила не из меча или кошелька, а из веры тысяч людей. С ним нельзя было говорить языком приказов или выгоды. С ним нужно было говорить языком символов и духовного авторитета.

Вечерние тени уже полностью поглотили замок, когда я отправила приглашение Прелату Ансельму присоединиться ко мне для скромного ужина в моих личных покоях. Это был самый тонкий и опасный разговор. Платье я надела тёмное, простое, без лишних украшений, кроме маленькой серебряной подвески в виде полумесяца – намёк, который он, безусловно, заметил.

Он пришел в белых с серебром одеждах Храма Луны, от которых в полумраке словно исходило сияние. Его лицо было бледным, аскетичным, глаза – глубокими и изучающими. Духовный представитель, управляющий церковным имуществом и влиянием. Прагматик и политик до мозга костей. Его поддержка была условной – он поддерживал бы ту власть, которая усилит церковь.

– Прелат, благодарю, что пришли, – я встретила его жестом к уже накрытому столу. – После тяжелого дня думаю, нам обоим нужна пища не только для тела, но и для души.

– Истинно так, Ваше Величество, – его голос был тихим, но очень четким. – День был наполнен откровениями.

Мы сели. Слуги внесли легкие блюда – бульон, рыбу на пару, тушеные овощи. Я отослала их, оставив нас наедине.

– Именно об откровениях я и хотела поговорить, – начала я, когда мы остались одни. – Вы присутствовали сегодня в зале. Вы видели и слышали. Вы знаете, что Вечный огонь в моей часовне оскорблён. Он был осквернен тьмой, что прокралась в эти стены.

Он замер, его пальцы застыли на крае бокала. В его взгляде читалось напряженное внимание.

– Я не могу допустить, чтобы это осквернение оставалось неискуплённым, – продолжила я тихо, но страстно. – Я хочу, чтобы его повторное возжжение стало не просто техническим актом. Я хочу, чтобы оно превратилось в публичную церемонию очищения и обновления для всего королевства. Актом, который сплотит людей в эти тёмные времена, напомнит им о Серебряном Свете, что не гаснет даже в самую долгую ночь.

Я видела, как в его глазах вспыхивает огонь. Он был прагматиком и политиком, но прежде всего он был служителем культа. Предложение публичной, масштабной церемонии, которую возглавит он, глава храма, – это было то, о чём он мог только мечтать. Это усиливало влияние церкви, напоминало всем о её центральной роли в жизни государства.

– Это… благородное стремление, Ваше Величество, – сказал он, стараясь сдержать волнение в голосе. – Обряд повторного освящения и возжжения Вечного огня после осквернения – дело сложное и требующее тщательной подготовки.

– Давайте обсудим, как превратить это в событие, которое запомнится на десятилетия, – мягко прервала я его. – Чтобы каждый житель столицы, от вельможи до простого ремесленника, чувствовал себя причастным к этому очищению. Чтобы это стало не моей победой, а победой Света над тьмой, в которой мы все вместе участвовали. Мне нужен ваш совет, ваше духовное руководство в этом вопросе.

Я предлагала ему именно то, чего он жаждал: публичное влияние, роль духовного лидера нации, центральную роль в моменте исторического обновления. Но я делала это на своих условиях. Церемония должна была сплотить людей вокруг короны и церкви вместе, а не противопоставить их. Она должна была стать символом нового начала, которое инициировала я.

– Нужно выбрать дату, следующую за новолунием, – заговорил он, уже полностью увлечённый. – Символ нового цикла. Шествие должно пройти от Главного Храма до замка. С участием всех гильдий, с раздачей освящённого хлеба и соли простолюдинам… Это потребует недель подготовки, Ваше Величество.

– Тогда нам стоит начать планирование уже завтра, – сказала я, улыбаясь. – Я предоставлю в ваше распоряжение необходимые средства и полномочия. Давайте создадим не просто церемонию, Прелат. Давайте создадим легенду.

– Я представлю вам план к утру.

– Я с нетерпением жду, – я улыбнулась и подняла бокал с водой. – За новое начало.

Мы коснулись бокалов. Самый опасный из потенциальных противников – глава могущественной церковной структуры – был вовлечен в общий проект. Его амбиции теперь работали на укрепление моего имиджа, а не против него. Он получал трибуну и признание, я – сакральное благословение и легитимность в глазах верующих.

После его ухода я осталась сидеть у камина, чувствуя чудовищную усталость. За один день я провела публичный разгром, заложила основы военной и экономической стратегии, начала сбор компромата, привлекла на свою сторону эксперта-земледельца, обезоружила главного законника, встроила в свою повестку церковь. Каждый шаг был рискованным. Каждое слово – взвешенным.