355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вольф Серно » Тайна затворника Камподиоса » Текст книги (страница 33)
Тайна затворника Камподиоса
  • Текст добавлен: 6 сентября 2016, 23:59

Текст книги "Тайна затворника Камподиоса"


Автор книги: Вольф Серно



сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 40 страниц)

– Выходит, в экипаже есть старые матросы – из основного состава – и новые, вроде нас, появившиеся позже? – спросил Магистр.

– Так оно и есть. Во время ремонта на верфи многие ушли, не желая болтаться без дела в порту, и подались на север, во Францию, на другие суда.

– И тем, что бежали, следовало найти замену. Парнями вроде нас, – закончил за него Витус. – Я понял.

– Точно.

– Ладно, вернемся к Клаасу. Первым делом принеси мне мой сундучок с инструментами. Он стоит рядом с моим заплечным коробом в носовой части галеона.

– Не вопрос. Мигом слетаю.

Род вернулся неожиданно быстро, и Витус прежде всего занялся поверхностными ранами. Когда же он перешел к ноге, Клаас открыл глаза, моргнул несколько раз и попытался приподняться на локтях, но с исказившимся от боли лицом упал.

– Тысяча чертей, – простонал он. – Что это со мной?

– Ты упал с вантов, неужели не помнишь?

– Нет... почему же... – Клаас посмотрел на высокую мачту, а потом на корму, где стояли тогда Нагейра с офицерами. – Пресвятая Дева Мария, благодарю тебя – живодер убрался! – старик снова попытался приподняться. – О-ой, моя нога! – застонал он.

– Спокойно, мы сейчас ею займемся, – похлопал его по плечу Витус. – Здорово тебе повезло!

Он не ожидал ничего хорошего, отрезая штанину по бедру. Витус стянул отрезанный кусок через стопу и посмотрел на голую ногу. На ладонь пониже коленной чашечки, пробив кожу, безобразно торчали большая и малая берцовые кости – белые, острые.

– Тяжелая предстоит работа, – пробормотал он, обращаясь больше к себе самому. – Чтобы справиться с переломом, нам придется обоим вместе так дернуть ногу, чтобы кости опять стали на прежнее место. Может, придется дергать не раз и не два. – Размышляя, он прикусил губу. – Да, работа предстоит труднейшая, – пробормотал он.

– Что, совсем плохо? – испуганно спросил Клаас.

– Нет, нет. Послушай, Род, мой наркотик кончился. Не добудешь ли немного бренди?

– На этом судне ни у кого крепкого нет, – на лице мускулистого матроса появилось множество мелких морщинок. – По крайней мере у рядовых матросов вроде меня, его и быть не может.

– Плохо.

– Но кое-что придумать все-таки можно, – Род пребывал в хорошем настроении. Скорее всего, он вообще был от природы оптимист. – Я принесу этого зелья, сколько смогу.

Они влили в Клааса целую кружку бренди и подождали минут двадцать. И вот старик захрапел, как режущая дерево лесопилка. Род встал на колени и крепко обхватил снизу верхнюю часть туловища старика, а Витус и Магистр потянули ногу. Потом поменялись: теперь Витус держал Клааса, а Магистр с Родом тянули.

А потом сдались.

– Так дело не пойдет, – с трудом перевел дух Витус. – Мы тянем и тянем, а стоит отпустить, как кости опять торчат наружу.

– Ты прав, – согласился Магистр. – Нужно, чтобы постоянно действовала сила, которая медленно выпрямляла бы его ногу и одновременно поддерживала ее в таком положении.

– При этом тело Клааса должно быть столь же неподвижно, как если бы оно было привязано ремнями к мачте, – кивнул Витус.

Род хлопнул себя ладонью по лбу:

– А почему бы нам и в самом деле этого не сделать? Погодите, я принесу сейчас канат и тали! – и он куда-то исчез.

Вскоре он вернулся. Они привязали Клааса к грот-мачте и положили наготове тали.

– То, что мы называем талями, у вас, сухопутных крыс, называется системой блоков – вот и вся разница, – с улыбкой объяснил Род. – Вот по этим двум блокам канат ходит туда-сюда, а свободные его концы стягиваются – очень даже просто.

Он продемонстрировал, как это делается. Глаза его при этом заблестели. Потом он наклонился, надел петлю каната на ногу Клааса и сильно затянул ее.

– К этому стропу мы накрепко присоединим один блок, а второй, погодите... – он поискал глазами, – да, подходит: второй закрепим в заклинке спасательной шлюпки.

– Что ж, попробуем, – Магистр поплевал на руки.

А шотландец только головой покачал:

– На это тебе много сил не потребуется, подожди только... – его голос вдруг изменился, посуровел. – Помолимся!

Он поднял взор к грот-мачте, где была прибита картина с изображением Богоматери с Младенцем Христом. Род перекрестился и проговорил:

Пресвятая Матерь Божья, мы взываем к Тебе:

помоги нам и пошли

грешнику Клаасу скорого выздоровления.

Амен!

Молитва была не слишком впечатляющей, но Витус надеялся, что она поможет.

– Амен, – повторил он.

– Амен, – произнес и Магистр.

Пять минут спустя и большая, и малая берцовые кости встали на место; таль поспособствовала тому, чтобы кости остались там, где им положено было быть. Они обработали рану, потом послали за корабельным плотником и попросили его выдолбить скобелем две деревянные шины, в которые уложили ногу. Теперь можно было надеяться, что кости хорошо срастутся.

Уже через несколько часов Клаас, пусть и с перекошенным от боли лицом, смог сделать несколько шагов.

– Дон Альфонсо, – процедил сквозь зубы Нагейра на следующее утро. – Как думаете, я способен считать до четырнадцати?

Первый офицер от такого вступления ничего доброго не ожидал.

– А как же, разумеется, капитан, – осторожно согласился он.

Нагейра отодвинул лежавшие перед ним на столе бумаги и начал поигрывать гусиным пером, искусно оправленным в серебро.

– Тогда вы поймете удивление, испытанное мной при просмотре счетов за провиант: там записано, что за «свиней» заплачено четырнадцать дублонов. Четырнадцать дублонов, а не тринадцать!

– Да, капитан! – Теперь первый офицер понял, что приближается ураган, от умеренного до сильного. «Свиньи» было кодовым словом, обозначавшим силой взятых на корабль людей.

– Способны вы, дон Альфонсо, внятно объяснить мне, как при цене в дублон за «свинью» на судно прибыло только тринадцать человек. – И, прежде чем первый офицер успел ему ответить, уточнил: – Подумайте хорошенько, дон Альфонсо, прежде чем ответить. Как человек одного со мной происхождения, вы, конечно, вправе ожидать от меня понимания, даже несмотря на то что обязанности первого офицера выполняете не образцово, однако там, где начинаются денежные расчеты, о дружбе не может быть и речи. Так кто присвоил себе дублон? Кто положил его в собственный карман?

– Все это может объясниться цепью непредвиденных обстоятельств, капитан! – первый офицер нервно крутил нижнюю пуговицу на своем мундире. – Насколько мне известно, Батиста все расчеты производил с судовым казначеем, после того как по моему приказу доставил на борт... этих... «свиней»...

– Ага, вы, значит, считаете, что если меня обманывают – это «цепь непредвиденных обстоятельств»? – Эта сцена начала доставлять Нагейре огромное удовольствие. – Извините, но в чьем именно подчинении находится судовой казначей?

– Ну, в моем, капитан, – дон Альфонсо сокрушенно опустил голову.

Он понял, что попал в западню.

– Тем самым есть три варианта, – капитан следил за тем, как первый офицер теребит пуговицу на мундире. – Либо эти лишние деньги у судового казначея, либо они у Батисты, либо... – тут он сделал многозначительную паузу, – их присвоили вы сами!

– Нет, капитан! – взвыл первый офицер. Пуговица оторвалась, выскользнула у него из пальцев и покатилась к ногам Нагейры. – Капитан, поверьте мне, я об этом не имею ни малейшего понятия!..

– Как и обо всем остальном, что происходит у нас на судне, – ехидно подытожил Нагейра.

Он посмотрел на бутылку мадеры, стоявшую в углублении деревянного ящичка, отложил в сторону гусиное перо и автоматически погладил ладонью живот. Боль в боку как будто усилилась. Пройдет совсем немного времени, и ему придется опять выпить бокал-другой лечебной мадеры.

Мысленно вернулся к происшествию. По сравнению с огромным расходом на ремонт и оснастку судна потеря одного дублона – сущая безделица, и говорить нечего. Тем более, он был уверен, не дон Альфонсо себе его присвоил. Мелкое воровство для испанского идальго – вещь невообразимая. Уж если кого и можно заподозрить, так это Батисту или судового казначея. С другой стороны, официальное расследование уйдет, конечно, в песок: они оба будут наперебой обвинять в недостаче один другого. Нет, куда лучше будет оставить все как есть, а первому офицеру задать жару. Ничего, от него не убудет. Под конец похода он, Нагейра, как-нибудь эту недостачу возместит. За чей счет – время покажет.

– Дон Альфонсо, я, разумеется, исхожу из того, что вы к этому ни малейшего отношения не имеете.

– Благодарю вас, капитан! – первый офицер почувствовал некоторое облегчение.

– И тем не менее вы допустили непростительную ошибку, – Нагейра, который этим утром был в ярко-красной атласной жилетке, в очередной раз погладив себя по животу, ощутил, что боль усиливается. – Я ожидаю, что не позднее, скажем, чем через три дня, вы все обстоятельства этого дела выясните и явитесь ко мне с докладом.

– Да, капитан, – лицо дона Альфонсо снова омрачилось. Он представления не имел, как выпутаться из этой неразберихи.

– Капитан, капитан, извините, что прерываю вашу беседу! – в двери каюты появился Хосе. – Штурман просит, чтобы вы приняли его, у него к вам срочное дело.

– Этого еще не хватало, – проворчал Нагейра. И сделал царственный жест рукой. – Можете быть свободны, дон Альфонсо. – И взялся за бутылку, чтобы налить себе мадеры.

Первый офицер воспользовался непредвиденной сменой декораций и, втянув голову в плечи, шагнул к двери, где едва не столкнулся с входившим в каюту Фернандесом. И вышел, не раскланявшись даже со штурманом.

– Хосе, оставь нас наедине, – Нагейра отглотнул прямо из бутылки и ощутил, как по пищеводу разливается благодатное тепло.

– Так точно, капитан!

Нагейра отпил еще вина. Успокаивающее воздействие алкоголя сказывалось довольно быстро.

– Капитан, у меня к вам дело, – тон Фернандеса был непривычно почтителен. Он стоял перед капитаном, вытянувшись в струнку.

– Что там еще? – Нагейре и в голову не пришло скомандовать ему «вольно». Он придвинул к себе хрустальный бокал и начал водить пальцем по его краям. Лучи восходящего солнца многократно преломлялись в гранях бокала. На палубе сменилась третья вахта, и склянки оповестили всех, что сейчас 9 утра. До назначенной им экзекуции оставался ровно час.

– Капитан, «Каргада» идет хорошо, скорость превышает четыре узла.

– Отлично. Ну и что?..

– Во время первой вахты ветер несколько изменил направление и сейчас дует в направлении ост-зюйд-ост.

Нагейра вздохнул:

– Штурман Фернандес, будьте столь добры, объясните мне прямо, зачем я вам нужен?

– Да, капитан. С вашего разрешения я хотел бы поговорить об этом светловолосом матросе и его приятеле.

Несмотря на выпитое вино, боль не унималась, скорее наоборот. Нагейра нервно шевелил пальцами. Скривившись от боли, он отхлебнул очередной, на этот раз очень большой глоток. Чем больше выпьешь мадеры, тем меньше будет боль – это он знал по опыту. Нагейра налил себе снова. Еще бокал-другой, и он, не ощущая никакой боли, отправится на палубу, чтобы присутствовать при экзекуции.

– О ком это вы говорите?

– О Витусе из Камподиоса и о его приятеле Рамиро Гарсия, магистре юриспруденции. Оба явились по моему приказанию вчера вечером в мою каюту. Я хотел бы кое-что обсудить с вами... – Он умолк.

– Теперь я понял, о ком вы говорите, – Нагейра надулся. – Слушаю вас.

– Капитан, я... Я хотел бы попросить вас не наказывать их обоих.

– Штурман Фернандес! – Нагейра так и подпрыгнул на стуле, словно тарантулом укушенный. – Как вам могло прийти в голову договариваться о чем-то за моей спиной с проштрафившимися матросами?

– Капитан, я прежде всего озабочен судьбой судна. – Фернандес выпятил подбородок. Он принял решение отговорить капитана от приведения наказания в исполнение, и так легко он не сдастся. – Витус из Камподиоса – хирург и фармаколог, травник, а его приятель ассистирует ему. Два лекаря, капитан, – это как раз то, что нам нужно, и особенно потребуется в Новой Испании, где повсеместно свирепствует лихорадка. Зачем же избавляться от людей, которые могут – и еще как! – пригодиться нам самим?

– Я сказал, что наказание плетьми будет – и дело с концом! – Скорее полдень поменяется местами с полночью, чем он, Нагейра, отменит свой приказ. Он снова сел, взялся за бокал – и замер, держа его в руках.

Боль впилась в него, как хищный зверь. Она рвала его внутренности.

Нагейра покачнулся, бокал выпал у него из рук. Захрипев, любитель мадеры упал ничком на пол каюты.

– Капитан! – в два прыжка подскочил к нему Фернандес.

Нагейра лежал под столом для карт, маленький, весь скорчившийся; он часто и тяжело дышал.

Штурман не стал долго думать:

– Хосе! – крикнул он так громко, что его было слышно до орлопдека. – Приведи сюда этого Витуса!

– Вы должны расслабиться, капитан. Попытайтесь вдыхать и выдыхать медленно и равномерно.

Вместе с Магистром Витус стоял на коленях у тела скрючившегося Нагейры. Фернандес стоял в двери и со смешанными чувствами наблюдал за происходящим. Сейчас ему следовало прежде всего позаботиться о том, чтобы команда о случившемся ничего не узнала.

Витус осторожно перевернул тело капитана на спину. Нагейра, дышавший теперь ровнее, в этом положении почувствовал себя лучше. Витус пощупал пульс, который бился часто и был хорошего наполнения. Потом на всякий случай провел ладонью по лбу – он весь в крупных каплях пота, но температура нормальная.

– Пожалуйста, приподнимитесь, капитан.

Полная перемена ролей. Нагейра повиновался без возражений. Но только он приподнялся на локтях, как боль сразу усилилась. Витус поддержал его сзади.

– Не забывайте расслабляться, капитан. Если вы не возражаете, мы вас сейчас осмотрим.

– Да-а-а-а! – прохрипел капитан.

Несколько минут пальцы Витуса мяли его туловище, в то время как Магистр придерживал капитана за плечи. Кожа на животе натянулась, как на барабане, но под ней нигде не прощупывались ни опухоль, ни какие-нибудь необычные уплотнения. Наконец пальцы Витуса оказались под левой частью паха, где кожа особенно натянулась и почти не продавливалась.

– Капитан, я вынужден задать вам несколько вопросов.

Капитан вяло кивнул.

– Вопросы эти несколько... э-э-э... деликатного свойства, однако они важны для диагноза.

– Ладно... ладно уж...

– Хорошо. Из уважения к вам я буду задавать вопросы так, чтобы в ответ вы только согласно кивали или отрицательно качали головой. Полагаю, у вас уже несколько дней не было стула. – Витус указал рукой на зеленое покрывало, где находился «большой горшок» капитана. – Я прав?

Капитан, немного подумав, кивнул.

– Однако пищу вы принимали регулярно?

Кивок.

– Тяжелую пищу?

Тот пожал плечами.

Взгляд Витуса упал на початую бутылку на столе.

– В последнее время вы пьете много мадеры, чтобы умерить боль?

Нагейра кивнул несколько раз.

– Уверены вы в том, что вы достаточно двигались?

Капитан не знал, что ответить.

– Ну, капитан, думаю, что могу вас успокоить: поскольку пульс у вас хороший и температуры нет, как нет и обоснованных подозрений на серьезное заболевание, очень может быть, что у вас обыкновенный запор.

Нагейра посмотрел на Витуса с недоверием.

– Я согласен, что это звучит чересчур просто. Но это не тот случай, когда требуется хирургическое вмешательство, хотя разного рода вздутия можно устранять и с помощью скальпеля. В будущем позаботьтесь о том, чтобы больше двигаться, и употребляйте поменьше крепких красных вин. Мадера обладает запирающим воздействием и ни в коем случае не способствует деятельности пищевода. И еще кое-что: обтирайтесь каждый день мокрым полотенцем – все тело, понимаете? Это содействует выделению желудочных соков. – Последний совет был абсолютной чепухой, но, последуй капитан ему, от него, по крайней мере, не будет так вонять.

Нагейра, внутренне уже успокоившийся, вновь обрел присущее ему высокомерие:

– А что посоветует наш Гиппократ, чтобы у меня поскорее был стул?

– В этом, капитан, действительно есть свои трудности. – Витус сделал вид, будто оскорбительного тона не расслышал. – Как правило, хорошо помогает настой коры крушины, иногда просто чудеса творят фиги или сушеные сливы.

– Равно как и прием нескольких столовых ложек касторки, – вставил Магистр. По его лицу невозможно было догадаться, какое удовольствие ему доставило бы, если б капитана несло целую неделю.

– Однако ничего этого, скорее всего, на судне нет, – продолжал рассуждать вслух Витус. – Или у вас есть судовая аптечка? – он вопросительно поглядел на Нагейру, а тот – на Фернандеса.

– Кое-какой запас лекарств хранится в каюте дона Альфонсо, – штурман указал большим пальцем наверх, где рядом с его каютой была каюта первого офицера: – Только я не уверен, что вы найдете там то, о чем упомянули.

– Если так, – решительно сказал Витус, – пусть кок приготовит особенно соленый бульон. Это, капитан, тоже поможет вам довольно быстро избавиться от ваших проблем.

– Пойду все устрою, – предложил Магистр.

– Нет, об этом позабочусь я, – Фернандес уже был у двери.

– Хорошо. Тем временем, капитан, я вас помассирую. Если вы не возражаете...

Руки Витуса бережно принялись разминать твердый, как камень, живот капитана. Молодой человек медленно продвигался вперед мягкими круговыми движениями, от середины туловища к левой подвздошной области, куда проецируется сигмовидная кишка. Нагейра почувствовал расслабляющее действие массажа. Он поймал себя на том, что эта процедура ему вовсе не претит; попытался снова дышать глубоко и равномерно. А руки Витуса продолжали без устали массировать его тело и делали это спокойно и уверенно.

– Бульон, капитан, – это вернулся Фернандес, принесший большую чашу, над которой поднимался пар.

Нагейра взял ее, принюхался.

– Где мой слуга? – спросил он, сильно удивившись тому, что штурман собственной персоной ходил за этим на камбуз.

– Я поручил ему другое дело, капитан, – Фернандес твердо выдержал взгляд Нагейры. – Я послал его к дону Альфонсо, чтобы тот отменил приказ о сегодняшней экзекуции.

Нагейра едва заметно кивнул и принялся за бульон.

При тусклом свете фонаря Магистр несколько раз поправил очки на носу, чтобы лучше видеть. Он небрежно прислонился к фок-мачте в матросском кубрике под передней надстройкой.

– Что это за странные черно-синие штрихи и точки? – полюбопытствовал он, указывая на правое предплечье Рода.

Шотландец рассмеялся:

– Это татуировка. Ее мне сделала одна туземка на острове в Тихом океане. – Он напряг бицепс. Значки растянулись и приняли форму граненой головы с узкими губами, острой бородкой и большими глазами. Шесть стрел, по три слева и справа, указывали извне на уши и щеки.

Маленький ученый улыбнулся:

– Надеюсь, она была хорошенькой, не то, что этот злодей?

– А как же! Островитянки по другую сторону Молуккских островов очень красивы и столь же... э-э-э... гостеприимны, если ты меня понимаешь, – Род многозначительно рассмеялся. – Я два раза сходил в те места на португальце. Мы доходили до Катан и Капанта. Это огромные страны, их называют еще Китаем и Японией. Веришь или нет – португальцы рыскают по всему миру за пряностями, как дьявол за невинными душами. Ну, да ладно, – оборвал он сам себя на полуслове, чтобы достать музыкальный инструмент, сильно смахивающий на мешок, – в конце концов я оттуда тоже не с пустыми руками вернулся.

– А зачем девушка сделала тебе татуировку? – спросил Витус.

Он к разговору прислушивался вполуха, потому что занимался ногой Клааса. Через четыре дня после несчастного случая раны подживали.

– Все туземцы татуированы, а почему – я точно не знаю, ответил Род. – Говорят они черт знает на какой смеси из разных языков, которую ни один человек не поймет; по-моему, эти татуировки у них как-то связаны с религией, во всяком случае, татуировка у меня на предплечье изображает их божество. Они прорисовывают линии на коже острием раковины и втирают потом в эти линии сажу или древесный уголь. Очень странно, но татуировки эти почти никогда не воспаляются, а когда они затягиваются, ты, можно сказать, раскрашен навечно. От них никогда и ни за что не избавишься – они твои по гроб жизни! – Род с силой подул в трубку своего музыкального инструмента, отчего мешок слегка набух.

– Можешь посмотреть, что у меня с этим вот шрамом, Витус? – спросил его высокий светловолосый матрос с кудрявой бородой и указал на свою левую щеку. – Болит сегодня ужасно.

На нем был мундир испанского пехотинца. Таких, как он, на судне оказалось человек десять. Капитан Нагейра не мог оплатить услуги большего числа профессиональных солдат, хотя во время опасного путешествия они могли бы ему пригодиться.

– Брось ты свой дурацкий шрам, Гонсо! Иди сюда, сейчас твоя очередь. – Один из его приятелей, сидевших на полу футах в шести от него, протянул пехотинцу кости.

– Подожди немного, – Витус покопался в своих инструментах: авось где-то залежалась баночка с мазью против ожогов. Но ничего не обнаружил. И в судовой аптечке, которую ему принесли – большом деревянном ящике примерно с тридцатью отделениями, – он нашел одну-единственную коробку с порошком якобы против цинги, в чем молодой человек сильно усомнился. Он пожал плечами.

– Мне очень жаль, Гонсо, но никакой мази я не обнаружил. Но вот тебе добрый совет: когда будешь мочиться, часть струи набери в ладони и натри мочой шрам.

Гонсо выпучил глаза:

– Что?! Собирать в ладони?..

– Вот именно. Моча содержит полезную для кожи кислоту. Ты уж мне поверь! – он похлопал солдата по плечу. – Делай это несколько дней подряд, а потом скажешь мне...

Его прервал протяжный квакающий звук, прозвучавший на верхней палубе. Род зажал мешок своего инструмента под мышкой и нажимал на него, одновременно перебирая пальцами отверстия дудки. Выходило, что звуки вызываются потоком воздуха из мешка. Витус видел, как Род время от времени дует в другую трубку, и понял, что тем самым он пополняет количество воздуха в мешке.

– Прекратите этот кошачий концерт! – закричал один из пехотинцев. – Собственного голоса и то не услышишь!

– Тише, черт бы вас побрал! – прозвучал голос с другой стороны, где несколько матросов улеглись поспать. Они покачивались в подвешенных койках-гамаках, идея которых была позаимствована матросами у аборигенов Новой Испании.

А Род лишь ухмылялся, но волынки своей не откладывал. Он продолжал нажимать на кожаный мешок, выводя какую-то мелодию. И даже запел – на языке, таком же странном, как и его музыка.

– Ну, не знаю, – проговорил Магистр некоторое время спустя, – подпевать что-то не очень тянет, тем более, что этого гэльского – или как он там называется – языка все равно никто здесь не знает и не понимает. Думаю, лучше просто подышать свежим воздухом.

Судовой лекарь и его ассистент были освобождены от несения вахтенной службы и могли распоряжаться своим временем, как им заблагорассудится.

– Я с тобой, – сказал Витус и огляделся по сторонам. – Не желает ли кто-нибудь составить нам компанию?

Однако Клаас только покачал головой, а Род продолжал самозабвенно играть на волынке. Протесты приятелей отскакивали от него, как картечь от борта галеона.

Открыв тяжелую дубовую дверь, Витус с Магистром вышли на верхнюю палубу по правому борту. Эта дверь была одной из четырех в первой надстройке: две вели на корму, а две – на нос галеона. Там находилось то, что матросы называли jardin – «сад». Так они называли скамейки, закрепленные вдоль релинга, в которых были проделаны круглые дырки. Если посмотреть через них вниз, ничего, кроме пенящейся волны, не увидишь. Матрос, которому требовалось опорожнить кишечник, говорил обычно: «Пойду-ка я в сад», выбирался из матросского кубрика и садился над такой дыркой. При экипаже в несколько сот человек здесь всегда было шумно, как на голубятне. Вот почему поблизости был матросский кубрик, а не каюты господ офицеров.

– А ветер порядочный, – заметил Магистр и, подобно опытному морскому волку, поглядел на небо.

Бледная луна лила на палубу тусклый свет. Такелаж поскрипывал на ветру, и над ними, подобно огромному щиту, раздулся большой парус – тугой, плотный, отливающий серебристым цветом. На верхней палубе матросов не было видно. Устойчивый ветер сжалился над несущими вахту матросами: они подремывали под раздутыми парусами, прислонившись спинами к поднятым крышкам люков, к ящикам и устроившись между сложенными на палубе запасными парусами.

– Да, похолодало, – согласился Витус, обхватив себя за плечи, чтобы немного согреться. Они дошли до спасательной шлюпки, довольно большой и занимающей поэтому значительную часть свободной от надстроек палубы. Сейчас в ней находилась еще и маленькая лодка, которую обычно спускали на воду, когда требовалось доставить на судно немного провианта и питьевой воды. Обе лодки сверху были прикрыты непромокаемой парусиной. Род рассказал Витусу, что в большой спасательной шлюпке находится неприкосновенный запас сухарей, сушеной рыбы и бобов. И еще бочонок с питьевой водой.

– Пойдем на подветренную сторону, там поспокойнее...

Они обошли лодки и, зябко поеживаясь, встали с подветренной стороны. Свежий воздух – это немалое благо после омерзительного запаха пота, мочи, испражнений и рвоты, почти постоянно стоявшего в матросском кубрике.

– Я слышал, будто мы направляемся в Гвинею, чтобы задешево получить там от местных князьков, которых хозяину удастся заболтать, их соплеменников – причем по дешевке! – маленький ученый подул себе на ладони.

– Да, о чем-то похожем я слышал от Фернандеса. Между прочим, если я не ошибаюсь, ему самому эта перспектива не очень-то улыбается.

– Еще бы! Он моряк, а не работорговец. – Магистр всплеснул руками. – Я спросил его, где мы пристанем к берегу – на Канарских островах или на Мадейре. Но он этого не знал. По-моему, и цель похода, и сам курс в точности известны одному Нагейре, которого ты столь великодушно избавил от его болезни.

– Не все ли равно, в какой порт мы войдем, – Витус понизил голос. – Нам нужно бежать, к какому берегу мы ни пристали бы.

– Витус? – прозвучало едва слышно.

– Да?

Маленький ученый промолчал.

– Так что, Магистр?

– Я ничего не сказал.

– Но ведь ты только что произнес «Витус»?

– Ничего я не говорил.

– Витус!

– На сей раз это действительно не ты. – Витус не сводил глаз с Магистра. – Но тогда кто же?

– Витус! – снова послышался слабый голос, только чуть-чуть погромче и увереннее, чем в первый раз.

Рука, как у ребенка, появилась из-под парусины, которой была прикрыта большая шлюпка, и принялась развязывать найтовку.

– Это «заяц»! – воскликнул Магистр несколько громче, чем ему самому хотелось бы. – Откуда ему известно твое имя?

Они помогли обладателю маленькой руки поскорее справиться с парусиной. Витус огляделся. Никто на палубе на них внимания не обратил. Он быстро наклонился и помог подняться на ноги человеку, упавшему через борт шлюпки прямо ему под ноги. «Заяц» выпрямился во весь свой небольшой рост.

– Спасибо, Витус, – проговорил он писклявым голосом, стащил с головы голубой капюшон и поднял голову.

Это был карлик.

– Опять ты?! – Витус отступил на шаг назад. – Как ты вообще попал на судно?

– Точно так же, как и ты, – карлик преданно посмотрел на Витуса. – Я замешался в группу отравленных каким-то пойлом, которых Батиста притащил на галеон. Все последнее время я... э-э-э... после той истории в «Каса-де-ла-Крус» был постоянно рядом с тобой; я тебя из виду не терял...

– Значит, это ты! А я-то думал... – вырвалось у Магистра. – Тот самый человек, из-за которого Витус попал с тюрьму...

– Уи, уи! – карлик опустил глаза. – Мне стыдно, мне правда очень стыдно... святой Марией клянусь.

– И чем же мы обязаны? – сдержанно спросил Витус.

– Я хочу искупить свою вину, – карлик по-прежнему смотрел себе под ноги. – Ты меня тогда спас, в «Каса-де-ла-Крус», хотя из-за меня такого натерпелся... Со мной никогда так не было, чтобы за меня заступались. Особенно человек, которого я... чтобы мне такой человек помог... вот я и подумал... и захотел...

Карлик умолк, потом встряхнулся и сказал, глядя Витусу прямо в глаза:

– Я хотел только искупить свою вину... и сейчас этого хочу!..

– Хм... Это не ты ли помог нам с медицинскими банками и горчичными семенами?

– Да, это был я. – Маленькие глазки карлика блеснули в тусклом свете сумерек. – Я достал их, когда узнал, что они тебе понадобились. Хотя это было очень непросто, можешь мне поверить...

– Охотно верю.

– Был я и в трактире «Инглез». Хотел предупредить тебя насчет этой выпивки, но ты уже успел отхлебнуть. Вот я и подался на борт галеона и спрятался здесь.

– Бывает же такое: ты ни о чем таком не догадываешься, а за тобой следят на каждом шагу! – удивился Магистр. Он в недоумении поглядел на Витуса. – Как нам теперь с ним быть?

– Я тоже задаю себе этот вопрос! – услышали они чей-то голос. Оглянувшись, друзья увидели торжествующее лицо дона Альфонсо. Первый офицер неслышно подкрался к ним и теперь наслаждался ситуацией. – У нас на борту подобрался разношерстный народец, но карлика я что-то не припомню...

– Вы это в каком смысле? – Магистру показалось, что для начала недурно было бы прикинуться дурачком.

– В таком, как было сказано, – голос дона Альфонсо прозвучал сухо, по-деловому. – Среди членов экипажа никаких карликов нет, и если этот коротышка желает остаться на борту, он, надеюсь, свой проезд оплатит, не то живо окажется в карцере.

– Этот человек оказался на борту так же, как магистр Гарсия и я сам, сеньор, – вступил в разговор Витус. – На вот этой самой шлюпке, – он похлопал ладонью по борту спасательной лодки.

– При этом он тоже насильственно лишен свободы, – добавил Магистр. По его лицу было заметно, насколько его этот разговор раззадорил.

– Вот как, значит... – дона Альфонсо злило, что он не сразу нашелся с ответом. Как один из инициаторов «уловов» Батисты, он, конечно, не мог не знать о том, каким путем и в каком состоянии доставлены на судно последние тринадцать человек. И в то же время он отнюдь не забыл об этой позорной истории с недостающим четырнадцатым, которая до сих пор оставалась не вполне разрешенной.

Тут ему пришла в голову спасительная мысль, от которой его настроение сразу улучшилось.

– Вы, разумеется, правы, сеньоры, – проговорил он неожиданно медоточивым голосом, – этот человек ни в коем случае не «заяц». – Он посмотрел сверху вниз на карлика, переминавшегося с ноги на ногу. – Как тебя зовут?

– Имен у меня целая куча.

Дон Альфонсо пришел в такой восторг от собственной идеи, что на неуместный ответ не обратил никакого внимания.

– Я буду называть тебя просто Энано[28]28
  В переводе с испанского «карлик», «коротышка».


[Закрыть]
.

Коротышка, получивший новое имя, согласно закивал.

– Следуй за мной!

Торопливо семеня ногами, Коротышка последовал за первым офицером в направлении капитанской каюты.

Нагейра указал на лежавшую перед ним карту с обозначенными на ней очертаниями Западной Африки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю