Текст книги "Пираты Черного Моря. Залив сокровищ"
Автор книги: Владлен Авинда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
В крепости «Харакс», увидев катастрофу поражения римского судна, тут же выслали на помощь несколько лодок с гарнизонными служаками под управлением умелых мореходов. Но на помощь пиратам встали опытные охотники с луками, находившиеся на борту «Херсонеса». Их стрелы стали метко поражать сидящих в лодках, тут же вывалившихся за борт.
На берегу таврское пехотное войско, пришедшее на помощь пиратам, тоже разожгло костры вокруг крепости, беря на испуг римлян и предупреждая, что готовы и могут начать осаду каменного укрепления.
Атрид облегченно вздохнул, и по его волевому обветренному лицу скользнула довольная улыбка, что крылатая Ника – богиня победы помогла в сражение, и он выиграл бой у непревзойдённых римских легионеров, завоевавших Тавриду от Херсонеса до Боспора Киммерийского. Будто он стал героем. И тут же погрузился в размышления. А видения Акрополя из белых облаков исчезло, лишь серебряно скальный Олимп, словно престол олимпийских богов, вознесся над темно-зелёным берегом и лазурным морем.
Думы его, конечно, были о беременной Оксе, и он мечтал о рождение сына. И эта пиратская блестящая победа стала его подарком любимой жене. Никогда он не предполагал, что своё счастье он найдёт в «Заливе сокровищ», в среде могучих тавров, где Атрид и встретил Оксу. А теперь навсегда привязался к этому красивейшему уголку на краю Ойкумены. Только вот бы сына свести в Афины, когда он подрастёт, но слишком туда долгая, длинная и опасная дорога. Но только там, в Греции, сын может получить отличное образование и выбрать себе подходящую профессию нужную для тавров. Атрид хорошо понимал, что бросить тавров, и эту прекрасную и милую землю он уже не сможет, очень он прикипел к местным людям и окружающему миру. Но главное неимоверное чувство любви к Оксе, словно страстный огонь сжигал у него всё внутри. И ему ещё больше хотелось любить её все больше и больше! Не всякого Богиня Афродита одаривает таким сильным и всё поглощающим чувством. Жизнь невозможна без любви и красоты. Афродита – Богиня любви и красоты, супружества, вечной весны, плодородия, её окружают хариты ( богини доброты и юности) и нимфы ( божества природы – морей, рек, озёр, источников, деревьев, рощ и гор), цветы сады, луга. В её власти земля, горы и море. Она рождает чувство любви у богов и людей.
Любовную силу и негу, «пьянящую радость объятий» Афродита принесла и в Тавриду, покорив сердца поселившихся здесь греков, а с ними суровых варваров. Афродита почиталась как богиня любви, покровительница семьи, её называли медосладкой и изобильной. Проживая вдали от родины, эллины хотели иметь покровительство, защиту, поэтому воспринимали Афродиту не только как божественно красивую, игривую и ветреную ( это Афродита Анадиомена, то есть «появившаяся на поверхности моря»). Греки наделили её даже другими серьёзными правами, Афродита стала Навархидой (Судоначальницей) и вместе с Посейдоном управляла делами морскими, защищая моряков от различных бед.
Захваченное на абордаж римское судно оказалось с богатым уловом, оно везло продукты и снаряжение для южнобережной крепости «Харакс».
Триера «Херсонес» возвращалась в «Залив сокровищ», волоча со собой трофейный корабль римлян. Вождь Вир вместе с войском подмоги весело шагали по прибрежным тропам и дорогам к своим родным местам.
Все встретились на берегу деревни «Ракушка», самой удобной гавани «Залива Сокровищ». С подарками в руках он вышел из камары, триеру «Херсонес» капитан побоялся подвести к берегу, и судно стояло на якорном рейде.
Окса с новорождённым малышом ждала Атридапобедителя
– Здравствуй, Любимая! Спасибо за сына!
– Это Афродита наградила нас бесценным подарком! – ответила Окса.
Атрид принял ребёнка на руки и высоко поднял вверх, благодарствуя богини и жене за рождения сына.
Лицо Оксы расцвело ярким румянцем, она радовалась, что Атрид был счастлив от появления долгожданного наследника.
Женщины деревни «Ракушки вместе с малыми детьми образовали танцующий хоровод вокруг Оксы, посвящая её в свой сан материнства, одев ей на обнажённую шею ожерелье из разноцветных морских ракушек, собранных на берегу залива. Дополняли украшение белые остроконечные ракушки, висящие на травяных стеблях.
Атриду мужчины вручили символ пиратов – камешек с природной дырочкой на кожаном ремешке.
– Таврская Богиня Дева признаёт тебя родным на своей земле! – Это вождь Вир словно по поручению Богини произнёс громкое посвящение.
– Я счастлив и горжусь моей новой Родиной! – ответил Атрид.
– И мы рады внезапному и боевому появлению в наших рядах, признаём твою мощную силу, яркий ум и умелое предводительство! Все пираты согласны на любые атаки по задуманным, разработанным планам и во главе с тобой! – Вождь Вир тоже был счастлив, что породнился с образованным греком, его знания морского дела и культуры греков так нужны были таврам-туземцам, обитающих ещё в каменном веке.
Тем временем ночной праздник продолжался с танцами среди горящих костров и приношением ритуального быка с копчением на вертеле. Победный ужин у тавровпиратов вышел на славу, сытный, весёлый, а главное с дележом богатой добычи. Сначала захваченное добро с продуктовыми запасами раздели на три части для каждой деревни и по числу жителей. Отдельно богатый пай выделили вождю Виру, и Атрид тоже получил хорошую львиную долю. Не забыли подарки для служителей святилища на перевале, кроме продуктов отобрали сверкающие серебряные и золотые изделия-украшения для Богини Девы.
– А что будем делать с гребцами-рабами? – спросил Вир.
– Кормить, поить и выпускать их с корабля гулять на берег, где тоже найдём им тяжёлую и черную работу! – это уже приказывал Атрид, привыкший к труду рабов в греческом мире, хотя и свободные граждане тоже работали по профессиям не покладая рук.
– Тогда охраной пленённых займётся Лис со своими «рыжими лисицами», от них никто не убежит! – распорядился вождь Вир.
– Выполним ваш приказ! – Лис был доволен разделом захваченного добра, как всегда он оторвал хороший кущ для своего стойбища и все по давней привычке молчали, не связываясь ругательством с хитрым и ловким предводителем пиратов из деревни «Рыжая Лисица».
Время шло, заканчивались продукты, взятые на римском судне, но новых атак Атрид что-то не планировал, а счастливым отцом возился с малышом сыном. Среди скучающих пиратов пошли бунтующие разговоры о бездеятельности капитана. Но мимо «Залива Сокровищ» совсем перестали проходить купеческие суда, а римская эскадра ушла в Пантикапей усмирять боспорского царя Митридата. Опустело море у таврских берегов.
– Выходи в море, ищу удачу, может, опять наткнёшься на корабль, привозящий провиант и снаряжение в римскую крепость «Харакс»? – тоном приказа обратился вождь Вир к Атриду.
– Ночью поднимем парус и крадучись пойдём вдоль берега к скалистому мысу, чтобы с моря нас никто не засёк! – согласился Атрид.
– А если на берегу окажутся римские лазутчики? Они донесут о вашем появление в крепость!
– Не успеют, на рассвете мы неожиданно появимся на рейде «Харакса»!
– Тогда вперёд на новые подвиги! – вождь Вир счастливо напутствовал пиратов «Залива сокровищ».
Ночь лазурная и стеклянная стояла над побережьем, море сонливо струилось стеклярусом медленных волн. «Херсонес», как большая рыба с острым носом и развернутым парусом, тихо скользил в светящейся воде. С берега тянул поток воздуха, пропитанный сосновой смолой и душистым запахом цветов. И парус, наполненный ароматами земли и леса, словно цветок магнолии, расцветал белым лепестком под лунным, звёздным и лучезарным небом.
Матросы и команда пиратов отдыхали на палубе, забывшись на палубе, гребца в своих гнёздышках тоже наслаждались крепким сном. На носу двое вперёдсмотрящих замерли на посту, а на корме власть была у келейста Орла, правителя одноимённой пиратской деревушки, лежащей под защитой острой скалы. Кораблевождение его обучил Атрид и он оказался отличным учеником. А всем судном командовал в звание триерарха Атрид. Многоярусная триера имела длину до сорока двух метров, в экипаже числилось шестьдесят гребцов, тридцать пиратов-воинов и двенадцать матросов.
На самом нижнем ярусе триеры близ воды сидели гребцы-таламиты в составе двадцати семи человек с каждого борта. Отверстия или порты, прорубленные в корпусе корабля для вёсел, находились прямо у воды, а при даже малом волнении их захлёстывали волны. Тогда таламиты втягивали вёсла внутрь, а порты закрывались кожаными пластырями.
Гребцов второго этажа звали зигитами, а третьего яруса – транитами. Их вёсла проходили сквозь порты в парадосе в коробчатом расширение корпуса выше ватерлинии, нависающий над морем. Вёсельный ритм гребцам задавал флейтист.
Длина вёсел у всех гребцов была одинакова – четыре с половиной метра, но сидели они в судне по полукруглой линии, образованной бортом пузатого корабля. Из рассчитанного проекта кораблестроителями лопатки всех этажей корпуса входили в воду одновременно, но под разными углами.
Атрид не спал, в такую божественную ночь глаза не смыкались, лишь думы, певучими птицами, вились и вспыхивали зарницами воспоминаний о прошедших днях и мечтами о будущей жизни. Из полузабытой памяти вдруг полился танец прекрасных гомеровских строк, ведь в далёком прошлом он любил читать их наизусть.
Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медном
Своде небес, чтобы сиять для бессмертных богов и для смертных,
Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.
От приятных раздумий Атрида отвлёк звонкий голос вперёдсмотрящего:
– Вижу корабль, выходящий из крепостного мыса! – Какое судно – военное или купеческое?
– Триера, переделанная для транспортных перевозок.
( Для перевозки воинов корабль назывался «Гоплитагагос», а для лошадей – «Гиппагагос»)
– Нужно его перехватить до входа в гавань! – тут же отдал приказ Атрид.
– Гребцы, подъём! Вёсла на воду! – это уже командовал келейст Орёл, а флейтист играл сигнал тревоги.
– Корабль вместо захода в гавань сменил курс и уходит в открытое море! – опять донесся голос вперёдсмотрящего.
– В погоню за ним, видно там заметили нас и пытаются скрыться?
Триеру для судоходности строили узким судном. Пятиметровая ширина корабля отмечалась на уровне ватерлинии, и предельную скорость хода «Херсонес» достигал до девяти узлов, хотя многие специалисты утверждали, что ходили и до двенадцати узлов. Зато, как дельфин, триера сразу могла за тридцать секунд развивать свою быстроходность. Вот и сейчас «Херсонес» двигался на предельной скорости с надутым парусом и дружной весельной греблей. Гребцы старались на славу, во всю мощь своих мускулов.
Но незнакомая беглянка ещё проворней уходила от роковой пиратской погони, подхватив в два выставленных паруса свежие порывы ветра, сорвавшиеся со скального «Олимпа», возвышавшегося над «Хараксом».
– Будем следовать за трусливыми беглецами, они не уйдут от нас! —
– Атрид, смотри, наш корабль несёт сильное течение и у гребцов даже вырывает вёсла! – рукой указал Орёл на мощно бегущие струи воды.
– Вот почему так резко повернуло встречное судно, его просто снесло течение, но откуда оно появилось в этой акватории? – задумался Атрид.
А погоня продолжалась, оба судна летели под парусами по воле бурного ветра и бурлящих волн и расстояние между ними не менялось.
– Мы даже не сможет повернуть обратно, нас несёт на другой край моря! – с тревогой высказался Атрид, вдруг вспомнив об Оксе и сыне, оставленных на таврском берегу в «Заливе Сокровищ».
– Продуктов и воды на нашем корсаре в обрез! – уже стал волноваться Орёл.
– Нужно догонять, атаковать уходящее судно и брать трофей.
– А сколько времени пройдёт погоня, наступит темнота, и мы тогда потеряем бегущий корабль по волнам!
– Постараемся гнаться до тарана и абордажа! – Атрид был настроен решительно.
– Поклонимся Богине Деве в нашей удаче!
– На море властвует греческая Афродита и у неё мы должны просить победу в плавание и над уходящим соперником.
– Пусть обе Богини помогают нам! – согласился Орёл молиться одновременно местной Деве и заморской Афродите.
А флейтист, поднимая боевое настроение у пиратской команды, звонко заливался на своём весёлом инструменте. «Херсонес» сопровождали играющие дельфины, будто желая помочь ему в погоне. Атрид вдруг увидел свою давнюю знакомую, вынырнувшую у кормы.
– Афалина, следуй за уходящей добычей и запоминай маршрут, потом выведешь нас, если мы потеряем убегающий корабль! – крикнул Атрид любимой рыбине. И Афалина в ответ выпрыгнула из воды, что-то хрюкнула на дельфиньем языке, словно поняла приказ обожаемого человека, с кем сражалась против морского монстразмея.
В легком, ползучим тумане наступающего вечера ещё виднелись контуры красного корпуса уходящей триеры под парусом с солнечным ликом и веслами сильных гребцов понуждаемой к бегу, постепенно пропадающей в синем порфире сливающего горизонта неба и моря. Хотя главным сейчас в быстроходности судна являлось подводное течение, словно посланное Афродитой и Посейдоном в спасение от нападения пиратов.
А неутомимые и ловкие сыны моря – дельфины, летящие над пенными волнами, как птицы над облаками, устремились в погоню за кораблём, предначертанным судьбою погибнуть от пиратов. Не спрятаться страдальцу в тяжёлых и темных свитках ночи, ведь серебряные лучи звёзд и луны алмазными копьями остро падали с драгоценно-сотканной ризы неба и чётко высвечивая бриллиантовые очертания, будто подбитого сокола, упавшего на воду, но стремящегося и пытающегося взлететь высь, махая деревянными вёслами-крыльями.
Афалина, царица морских вод Понта, в сопровожденье верных сотоварищей дельфиньей команды, кружились вокруг кормового весла судна, словно пытаясь помешать кормчему, управлять триерой. И получилось, уставший от долгой вахты ещё не опытный моряк, стал завалить судно по кривой полукруга, увеличивая длину пути. А «Херсонес» рвался по прямой, сокращая пространство, между поспешно скрывающейся жертвой. Грозно и хищнически угрожая своим соколиным смертельным клювом на носу – буферного тарана, исполненного в виде трезубца.
– Продолжать погоню! – приказал Атрид, очнувшись от мимолетного бденья своих долгих дум.
– Нужна ритуальная жертва Посейдону, чтобы Бог моря помог нам поймать лакомый кусочек удачи? – предложил Орёл.
– Ты прав, ясновидящий и удачливый тавр, успешно овладевший морским искусством управления корабля, возьми голову засушенного священного быка, произнеси молитву и принеси её в дар водной пучине! – согласился Атрид.
И принял Океан драгоценный подарок таврского божественного культа рогатую голову быка, освящённую на высоком горном перевале, в пенящиеся завитки волн, в мерцающую глубокую сине-зелёную плоть воды, раздвинувшей материки, острова, берега с разными странами и разноязычными людьми.
Ночные светы звёздных и лунных сфер стали сменять снопы солнечных лучей, блеснувших рассыпанными алмазами по равнине моря, и заревом багрянили паруса высоких облаков и людских кораблей.
В благодарность за дорогое земное приношение Посейдон позволил «Херсонесу» медленно и уверенно настигать свою жертву, ощетинившись со всех сторон носовым тараном, дружными рядами весел, острыми копьями и стрелами в руках воинов-пиратов, выстроившись по бортам.
А римская триера, явная слабее по силам с пиратским коршуном, неожиданно сделала отчаянный поворот оверштаг и ринулась навстречу победе или беде. Этому внезапно манёвру помог сменивший направление могучий ветер. Теперь атакующий враг, как ягнёнок, попавший в закланье, вдруг стал сильнее в позиции и помощи воздушных струй, придавшей скорость судну римлян.
Атрид тут же оценил обстановку и спокойно отдал приказ:
– Гребцам срочно убрать вёсла! Орёл иди навстречу атакующему кораблю, но уходи от удара, а направь «Херсонес» вдоль правого борта врага, ломая ему вёсла, как перья у летящей птицы. Лучники осыпайте стрелами всех живых на палубах римлян!
И Бог всегда помогает талантливым, зрячим и умным предводителям, принося им удачу и успех. И встретились зловещий рок и трепетная судьба, творя в зеркальных водах моря и воздушном восторге неба, людские красивые и коварные свершенья. Атрид оказался дальновидным стратегом, его молниеносный план сработал на славу победителя! Гордый «Херсонес» увильнул от носового удара римской триеры, усиленного попутным ветром, а страшным и губительным катком, сблизившись с противником, прошёл по борту, будто опешившего корабля, ломая и сметая ему вёсла, осыпая смертельными стрелами и сопровождая мгновенную победу взрывными и страшными криками дикарей, будто вырвавшихся из каменного века в цивилизованный мир.
С римской триеры донеслись крики отчаяния, стоны раненых и крепкое итальянское сквернословие. Гребцы левого борта по инерции ещё гребли, а правый изломанный борт торчал обломками весел, и триера стала кружиться на месте. А Атрид продолжал гениально руководить морским боем.
– Орёл, сделать поворот оверштаг, повернуть нос и направить смертельный таран на противника! Гребцы, вёсла на воду, приложить всю мощь и силу своих рук, дать «Херсонесу» стремительный бег для удара! Матрос, управляй парусом и лови попутный ветер! Флейтист играй и взывай победу у богини Ники!
Теперь «Херсонес» со всей мощи боевого тарана врезался в борт римской триеры и вздрогнул от носа до кормы, пронзая триеру, ломая борт, кроша перегородки, рассекая тела гребцов и воинов. Оглушенные и потерявшие равновесия члены команды слетали с ног и валились за борт. А пираты, вооружённые ножами, луками, дротиками, копьями, да просто одними кулаками, перепрыгивали на палубу уже захваченной триеры и вступали в бой с поредевшими рядами живых римлян. Они боролись отчаянно, понимая своё безнадёжное положение, но лучше смерть в бою, чем смерть или рабство. Но и пираты дрались самоотверженно и смело. Палуба пленённого корабля покрылась горячей кровью и поверженными трупами и стонущими ранеными, обломками щепы, обрывками паруса на сломанной мачте.
Один из римских храбрецов выскочил на кормовое возвышение, где у руля лежал пронзённый стрелой кормчий. В руках итальянца пылал факел, он хотел сжечь триеру, чтобы корабль не достался пиратам. Увидев угрозу, кормчий Орёл моментально метнул кольцо верёвки, всегда носимое с собой на охоту, а теперь висевшее у руля. Верёвочная петля упала на голову отважного центуриона и затянулась на шее, Захрипевший воин свалился на мостки, выронив горящий факел, красный язык пламени лениво лизнул деревянные доски.
– Пожарная тревога! -
Внимательно наблюдавшей Атрид за жестоким и кровавым кошмаром борьбы в схватке пиратов и римлян, сразу же вмешался в ход боя. Он прокричал тревожный сигнал. Обученные им моряки-тавры, выскакивали на корму триеры для тушения огня. Сражение продолжалось, теперь битву окрасил черный смоляной дым факела. Пираты уже овладели всей триерой, оставшиеся в живых и обезоруженные итальянцы, как стадо овец, сгрудились у поломанной мачты. Несколько пиратов, выставив острые копья, охраняли пленных. Недолгий, но ожесточённый бой кончился.
– Благодарим Атрида! Слава «Херсонесу» – любовнику воды и ветра! Да здравствуют пираты-тавры «Залива Сокровищ»! – неслись громкие крики и приветствия над палубой властителя Понта Эвксинского.
– Быстрее за дело, выносить трофейные грузы и товары на «Херсонес»! – опять распоряжался Атрид.
– А что делать с пленными? – поинтересовался кормчий Орёл.
– Оставить на триере! – приказал Атрид.
– Богиня Дева требует жертвенные приношения с отрубанием голов захваченных! – напомнил Орёл о таврских законах.
– В Тавриде будешь исполнять таврские суровые обычаи, а в Понте Богиня Афродита не терпит жестокости!
Осторожно пробираясь среди трупов и обломков на палубе пираты таскали ящики и коробки с продовольствием и снаряжением, предназначенным для гарнизона «Харакса».
– Пусть пленные делают тяжёлую работу, а сами отдыхайте и стойте в дозоре! – всё также давал Атрид дельные советы пиратской команде.
– Поверженная триера дала течь, прикованные гребцы-рабы захлёбываются! – раздался душераздирающий крик.
– Пираты, всем подняться на борт «Херсонеса», пленных оставить на триере, пусть спасают судно, если хотят выжить! – новый приказ триерарха Атрида раздался над схлестнувшимися судами.
– Пять кормовых весел опустить на воду, и грести осторожно! – уже командовал кормчий Орёл.
«Херсонес» стал медленно выбираться из тисков разорванной триеры. Обречённые римляне, но счастливые что миновали смертной казни с отрубанием головы, стали быстро возиться и суетится на судне, стараясь удержать его на плаву. У каждого из них жила надежда, что недолго пробудут в море и дрейфом их выкинут волны к берегу, который явно находился недалеко.
Во влажной глубине моря прорисовывался тонкий мазок голубой акварели силуэт синих гор, открывшийся взорам морякам.
– « Где я? В какой стороне? И какой здесь народ обитает?
Остров ли это гористый, иль в море входящий, высокий
Берег земли матерой, покровенной крутыми горами?»
Атрид вглядывался в гуашь приближающейся земли, пламенеющей в закатной мгле. И в памяти опять возникли строки гомеровской «Одиссеи», в молодости он знал и читал поэму наизусть.
А, как и кто примет пиратский «Херсонес»? Ведь Атрид получил подробную информацию от лазутчиков, связанных с таврскими жителями полиса, и от допросов пленных, что римские войска и флот противостояли мощной силой и вели борьбу с разбоем на дорогах и морским пиратством, этими победными схватками они старались оживить торговлю Херсонеса и теперь захваченного ими Боспора Киммерийского. Успех у римлян стал на примере берегов Фракии и Дакии, освобождённых от разбойников, только Таврида оставалась угрозой для купеческих судов. Если «Херсонесу» причалить в Синопе, тоже находившийся под властью волчицы ( эмблема Рима), то они сразу попадут в лапы врага? Ведь ветер и течение гнало корабли в эту южную сторону.
«Сделаем небольшую дугу к берегу, вырвемся из сильных подводных струй, и уйдём на восток, а там сразу повернём в родную сторонку на север». – так думал предводитель пиратов. «Помнится, что Дельфин рассказывал от его синопского мыса к «Заливу Сокровищ» дует хороший попутный ветер» – вспоминал Атрид. « Ведь его с гречанкой после землетрясения течение на бревне вынесло к мысу. А оттуда на парусной лодке он приходил домой за спрятанным кладом» – размышлял пиратский правитель. « И нам надо поймать строптивый ветер, и он поможет нам вернуться в Тавриду!» – окончательно решил главный корсар и посвятил в свои планы умного и удачливого кормчего.
Внезапно опять появилась Афалина, явно встревоженная чем-то случившимся. Она стремительно закружилась вокруг триеры со своей свитой, словно требуя Атрида следовать за ней.
– Что взволновало тебя, моя дорогая спасительница? – Атрид хорошо помнил их битву с подводным чудищем-змеем.
Афалина громко хрюкала, будто о чём-то кричала, стараясь донести до человека весть беды. Атрид не понял дельфиний слог, но почувствовал сердцем, что нужно сейчас слушаться полюбившуюся, самую быструю царицу моря.
– Кормчий Орёл, держать курс за отрядом дельфин, они будто испуганны приближающейся угрозе и просят оказать им помощь, а возможно нас уводят от гибельной опасности!
– Может, Змей появился в тутошних водах? – предположил Орёл, он тоже помнил о встречах Атрида со страшным гадом.
– Не думаю, что змеюка выплывет далеко в море, да ещё к другому берегу. У Медвежьей горы у «Залива Сокровищ» доисторический хищник имеет свои подводные владения с норами и гротами, где хранятся несметные сокровища Богини Девы и там прячется от опасности и любопытных.
– Будем слушаться наших морских братьев! – ответил Орёл.
И весёлая кавалькада закувыркалась и понеслась среди волн к неизвестному для мореплавателей вопросу?
* * *
Фела умирала. Потрясённый Ан сидел у её лежбища, покрытого сухими мягкими водорослями. Одну слабую и пожелтевшую руку жены держал и гладил Ан, тавр по кличке Дельфин. Другой она обнимала дрожащего и плачущего шестилетнего сына Дима. Неизвестная болезнь в несколько дней подкосила женщину. Лицо бледное, истощённое покрылось гнойными язвами.
– Уходи, Ан, и забирай сына, не то заразитесь от меня! – стоически просила мужа несчастная обречённая, заболевшая меланомой – быстротечным раком кожи.
– Чем же помочь тебе, моя любимая? Как спасти твою жизнь? – горестно страдал и переживал Дельфин.
– Прощайте, бог Аид уже ждёт меня в своём подземном царстве, оставьте мне монетку, плату перевозчику Харону через священную реку Стикс! —
– Я не смогу жить без тебя!
– Вырасти, и воспитай сына ради нашей любви – это мой наказ!
– Клянусь и обещаю!
– Возвращайся в Тавриду, к родным сородичам – таврам, там тебе будет лучше и легче среди своих земляков! —
– Ты права, меня уже давно тянет на Родину!
– Не задерживайся, здесь, ведь бог смерти Танат уже кружится с мечом в руках, облачённый в чёрный плащ с громадными черными крыльями, от них веет могильным холодом. Ещё немного и срежет он мечом прядь волос с моей головы и исторгнет душу. Рядом с Танатом вьются мрачные Керры, они тоже хотят напиться у умирающей горячей крови и вырвать из тела мою душу. И чтобы он тебя не прихватил со мной в мрачное царство с леденящими струями рек. Легенды рассказывают, что царство Аида полно мрака и ужасов. А над всеми привидениями и страшными чудовищами властвует трёхголовая и трёхтелая богиня Геката, бродящая по ночам у могил со стаей чудовищных стигийских собак. Геката колдует и посылает ужасы и тяжкие гибельные сны.
Спрячь меня, Ан, в таврскую могилу, в каменный ящик, чтобы миновала меня Геката и другие злодеи подземного царства. Особенно кровавая Ламия, пробирающаяся в спальню к счастливым матерям, крадущая у них детей и выпивающая у младенцев кровь. Чтобы эта чудовищная и ужасная Ламия не похитила у тебя нашего сыночка Дима, не оставляй его одного.
Лишь малую просьбу прошу у Аида, чтобы он прислал бога сновидения, дающего мне радостное сновидение, что твоя и Дима жизнь удалась, а не пугающие, мучащие, гнетущие и лживые сны, ведущие меня в заблужденье.
… И умерла Фела, тихо и покорно ушла в глубокое и подземное царство Аида, где правит мрачный брат Зевса, сидящий на золотом троне со своей царствующей женой Персефоной. Ему верно служить неумолимые богини мщения Эриннии. Гневные и грозные, с бичами и змеями, они гонятся и преследуют жертвупреступника, не дают покоя и терзают его угрызениями совести.
У трона Аида находятся судьи царства умерших – Минос и Радамант. К судьбе Фелы, прожившей нелёгкую жизнь, но счастливой любовью к Ану и рождением сыночка Дима, они отнеслись благосклонно, послав к её смертному одру юного бога сна Гипноса. Могуч младой бог, никто ему не смеет противиться, ни даже громовержец Зевс, ведь и его Гипнос погружает в глубокий сон. А неслышно летает над землёй Гипнос с головками мака в руках и льёт из рога снотворный напиток. Осторожно и ласково прикасается Гипнос своим чудным жезлом глаз людей, тихо смыкает веки и погружает смертных в сладкий сон. И Фелу нежно коснулся Гипнос, избавив от телесных страданий, отправив в посмертное и радостное сновидение. Спи спокойно, Фела, прожившая короткую жизнь, но потомок твой – сын Дим продолжит твой род и кровиночку человеческого чуда жизни на земле следующему поколению!
* * *
Похороны Фелы Ан произвёл по таврским обычаям, сложив каменный ящик из пяти плит: две продольные, две поперечные вертикальные и одна покровная. Тяжелые и толстые плиты он не смог выбить, обработать и перенести к месту погребения. Построил склеп из небольших каменных покрытий, подобранных поблизости их обитания, но отливающих монументальностью и мощностью. Работал с утра до поздней ночи. Сын Дим как мог, помогал отцу, но больше мешал и путался под ногами. Ан заставил его поджаривать рыбу на деревянном вертеле у костра, пойманную им ранним утром. Мальчишка с голодным удовольствием и азартом стоящего поручения стал готовить еду на всю семью. Медленно и растерянно ужинали при свете костра, мертвая Фела сидела рядом, прислонённая к каменной плите. У её ног находилась простая глиняная чаша, наполненная жаренной рыбой, и стоял полный кубок с чистой водой.
Слёз и причитаний у мужчин не было, только общее горе связало их молчанием и обрушившейся болью сжимало их сердца, онемевшие лица, трепетные движение рук и голов, обращённых к любимой жене и ласковой маме. Дим старался походить на мужественно и молчаливо сидящего отца, но порой заливался громким детским плачем и криком.
– Перестань, сынок, не тревожь смертный сон мамы! – успокаивал он ребёнка, сам сильно сжимая скулы о потере самого любимого и сокровенного человека. И тайком, незаметно, вытирал накатившие слёзы.
Вскоре, намаявшись, трехлетнее дитя уснуло на руках отца, и он осторожно переложил его на каменную «кровать» с ворохом сухих водорослей. Ан остался сидеть у костра рядом с любимой женщиной. Воспоминания языками пламени костра вспыхивали в его сознании. Из всего всколыхнувшегося в голове, самые яркие и чувствительные, были видения из короткой жизни с Фелой. О, прилетевшей с неба и омытой солёным Понтом, большой и безудержной любви, соединившей их на плавающем бревне, после землетрясения в «Заливе Сокровищ». Так славно они зажили на новой и незнакомой земле, освоились, и им даже понравилось здесь на чужбине.
И вдруг, как в первые дни жизни в этой дикой бухте, поползло полчище крабов по песочному пляжу, тогда успешно отбитых Аном. Но сейчас ползучие охотники с острыми клешнями почувствовали запах смерти и тлёна от мертвого тела Фелы. Ан встал на борьбу с морским донным войском, вспомнив, что ему скоро понадобятся запасы еды для дальнего путешествия в Тавриду, опять обратно на Родину, после похорон любимого человека. Он бы ушёл за ней, но кто тогда вырастет сына?
Ан бросал собранных, грозно шевелящих клешнями, крабов в кипящую воду, варил несчастных в солёной воде Понта, вынимал и ножом собирал белое вкусное мясо из хрустящих скелетов в глиняную чашу.
Фела, в кольце горящего полукруга из тлеющих поленьев, чтобы крабы не пробрались к её телу, мертво и безучастно смотрела на действия её всегда работящего мужа. Сон вечности уносил её в райские кущи, ведь она честно выполнила свой долг перед Богиней Афродитой и людьми – родила сына, страстно и верно любила своего сильного тавра Ана.
Утром так и не сомкнувший век, Ан перенёс труп жены в каменный ящик, положил её на левый бок, подогнув ноги. В последний раз он обнимал свою возлюбленную. Вместе он положил глиняную посуду кубки и горшки, редкие украшения, подаренные ей, собранные красивые раковины и всякую кухонную утварь в виде ножа, скрёбел, тёрок, проколок-булавок и других предметов. Не забыл и про оружие – лук, стрелы и копьё тоже пригодятся в загробном мире.
