Текст книги "Пираты Черного Моря. Залив сокровищ"
Автор книги: Владлен Авинда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Пылающий огонь и искры на миг застопорили разъярённое стадо, но только шакалы смело двинулись, обходя костёр, как внезапно раздался тонкий пронзительный крик ребёнка на высокой ноте и своим пронизывающим аккордом точно парализовал слух настороженных животных, заставивших их замереть у роковой черты, словно невидимой преградой-стеной, возникшей вокруг Фелы. Ангел отчаянно сражался за свою и жизнь матери.
Прошло трепещущее заколдованное мгновение остановки, но теперь последовал смертельный прыжок шакальего вожака, своим примером ведущего стаю в атаку. Правда, смело выставленное копьё несчастной женщины пронзило горло голодной гадины, и главарь рухнул у ног хилой и хрупкой победительницы. Снова заминка, но остановить рычащий вал с пеной и острыми зубами, готовый разорвать на кровавые куски женщину и ребёнка, стало невозможно. Всё. Наступает конец.
Но опять раздаётся режущий резкий крик-писк новорождённого, будто понявшего, что спасения нет. И снова пронзённые острым голосом, точно разящими стрелами в торчащие уши шакалов, они будто немеют.
Жаль, что красоту полуобнажённой матери и новорождённого младенца в храбром поединке с голодным и беспощадным зверьём видели только звёзды и накатывающие волны. Прекрасная и величественная, смелая воительница Фела была подобно таврской Богини Девы, чей святой и героический образ сиял над Тавридой. Она могла умереть за жизнь сына, но смерть её не спасла бы тогда младенца. Надо жить и бороться, но силы были на исходе. Тогда она в отчаяние и безисходности обратилась с мольбой и просьбой к Богам и любимому мужу Ану.
– Помогите! Выручайте! Спасите!
И услышал голос истерзанной жены Ан, увидел кровавый трепетавший глаз костра, перед которым замерли звери в последнем броске на окровавленную жертву, и словно превратился в силуэт дельфина, взмыл над волнами, и стремительно понесся к берегу на выручку Любви.
Шакалы грозно рычали и клацали острыми зубами, подбадривая себя перед страшным огнём и смертельным копьём в руках слабой женщины-матери с малым ребёнком, чей острый крик будто пронзал их чуткий слух. Зверьё понимало, что ещё последний бравый бросок, и они вопьются в нежное и вкусное тело жертвы. Лапами царапали землю, подбадривая друг друга, и медленно подкрадывались полукольцом вокруг слабого мускулами человека, да ещё потерявшего веру в спасение.
– Что делать? – Думала и говорила сама с собой Фела. – Оставить сына, а самой броситься на растерзанье зверья? – Но они ведь тоже унюхают моё маленькое милое чадо и разорвут ребёнка! Лучше до конца сражаться вдвоём! – Решила уже приговоренная семья смертьюсудьбою. Обессилившая и упавшая на колени, Фела всё же воткнула копье в глаз первого налетевшего нападавшего животного.
И вдруг боевой и звонкий вопль обрушился на зверьё, а по их спинам, перемалывая хребты и позвонки, стала с силой гулять деревянное весло капитана и пирата «Дельфина». Его гнев и ярость в один миг расшвыряли трусливую и злобную стаю шакалов.
– Богиня, благодарю тебя! Ты во время прислала мне мужа на помощь! – Шептала упавшая наземь растерзанная мать, а ребёнок заливался счастливым криком, встречая отца, отбившего их от беды.
– Мои любимые, я с вами! – счастливо обнимал Ан жену и сына.
Теперь «Дельфин» часто выходил в море на рыбную ловлю, возил продавать улов на синопский рынок, а на вырученные деньги покупал продукты и дары для семьи. Все его дни проходили в тяжелой и трудной работе. Окрестности Бараньего Лба «Дельфин» хорошо изучил. Сынок Дим быстро подрастал и уже опытный рыбак всё также неистово любил Фелу и мальчугана.
Однажды в утреннем белом тумане «Дельфин» наткнулся на триеру, идущую на вёслах со спущенным парусом. Кормчий корабля приказал «Дельфину» подойти к его борту. Попав под прицелы луков, рыбак безропотно подчинился приказу и подвёл свою лодку к триреме, где тут же был схвачен в плен.
– У меня нет матроса умеющего и способного работать с парусом, ты этим и займёшься! – тоном приказа заявил кормчий. Сопротивляться было бесполезно.
Греческие триеры не имели укреплённых матч, но в запасе всегда находились две съёмные мачты, когда появлялся попутный ветер, то они вмиг устанавливались. Центральная мачта выставлялась в вертикальном положении и растягивалась для устойчивости тросами. Носовая мачта несла небольшой и управляющий парус – артемон, монтировалась наклонно, с опорой на акростоль.
– Возьмите на борт мою лодку, она всегда пригодится нам в плавание? – попросил «Дельфин» и кормчий исполнил его желание. Лодку подняли на палубу на нос триеры.
– Кто ты и откуда, ведь по-гречески ты разговариваешь с акцентом? – стал допрашивать «Дельфина» кормчий.
– Я из Тавриды, буря принесла меня с женой к тутошним берегам.
– Какая удача, а мы направляемся к твоим родным берегам, и ты поможешь нам ориентироваться у себя дома.
– Хорошо! Стану лоцманом и проведу ваш корабль по знакомым местам. – Согласился «Дельфин», ведь отказаться он не мог, его бы сразу убили.
Даже не поев, пленный рыбак тут же стал руководить по установке мачт и парусов, а попутный ветер сразу надул полотнище, дав хороший ход триере.
– Втянуть вёсла! – приказал кормчий привязанным рабам-гребцам.
Измочаленные адским трудом несчастные с радостью исполнили желанный приказ, обещавший им отдых, пока ветер гнал корабль.. Их ладони сочились кровавыми пузырями и треснувшимися мозолями от ручек деревянных вёсел. А спины иссечены плётками надсмотрщиков.
Кормчий устал от ночной вахты и вместо себя посадил за руль «Дельфина». Теплая струя «Анатолийского Флейтиста» наполняла ветреной энергией широкий парус, и трирема бодро пенила воды Понта Эвксинского, оставив южную Анатолию, пахнущую цитрусами. И Синоп с Бараньем мысом растворился в синеве моря и неба. Во время работы с парусом и прогулок по кораблю, «Дельфин» заметил, что трюмы и палубы были до отказа забиты греческими товарами, видно предназначенными для Тавриды.
«Но в какой город они держать путь?» – задавал он себе вопрос. « В Херсонес или Боспор Киммерийский?. Узнаю потом. А сколько гоплитов на борту? Тоже сосчитаю днём».
А на верхней палубе между матросами шёл разговор о морских разбойниках.
– Разбойники пленили на берегу бога Диониса и отвели его на свой пиратский корабль. Там заковали в тяжёлые цепи, но они спадали с рук и ног юного бога. – рассказывал бывалый матрос с кормы своим слушателям. – Но кормчий увидел странное зрелище и тут закричал.
– Это плохой знак. Уж не бога мы хотим сковать! Отпустите скорее, высадите юношу на землю!
Но вмешался капитан: Трус, ты презренный! Смотри, лучше на парус и ветер попутный донесёт нам в Египет, или Кипр, аль в далёкую страну гипербореев, где мы успешно продадим прекрасного юношу и выручим много золота!
Но только вышел корабль в море, как свершилось чудо, и корабль превратился в цветущий сад. На парусах зазеленели виноградные лозы с золотистыми гроздьями, мачту и вёсла обвил темнозелёный плющ, в уключинах расцвели цветы.
– Правь к берегу! – взмолились разбойники к мудрому кормчему. Но опоздали, загадочный юноша уже обернулся в грозного льва. В ужасе кинулись разбойники на корму и окружили кормчего. Ловким прыжком лев кинулся на капитана и растерзал его, а разбойники со страху бросились в море и Дионис превратили их в дельфинов.
« Это точно – я пират и кличка моя Дельфин!» – подумал Ан.
А кормчего пощадил юный бог.
– Это событие произошло у берегов Тавриды? – испуганно спросил матрос с носа корабля.
– Нет, я рассказывал о тирренских морских разбойниках. Дионис покарал их за зло, причинённое ему как простому смертному.
– Но Дионис – бог виноделия, вина, Я был в Афинах на празднествах великого Дионисия, там выступали хоры певцов, наряжённые в козьи шкуры, и исполняли особые гимны-дифирамбы. Их начинал запевала, а хор вторил и отвечал ему, пение сопровождалось танцами. Из «песни козлов» дифирамбов родилась трагедия. А на сельских праздниках Дионисия пели шуточные песни, их тоже начинал запевала, потом пляски, отсюда родилась комедия. – пояснял старый моряк.
– Расскажи ещё, тебя интересно слушать? – попросили моряки.
– Дионис вырос в Нисейской долине и его воспитывали нимфы. Из него вышел могучий бог, дающий людям силы и радость, с Дионисом связано плодородие. Чудесных Нимф, окружавших его добротой и заботой, Зевс взял на небо, и теперь мы их видим в звёздную ночь ярким созвездием Гиад.( созвездие Ориона)
– Правда, и сейчас лучисто сверкает четыре звезды и пояс у них из трёх звёзд! – заметил кормчий, опять взявший руль.
– Запомни их для ориентировки! – посоветовал старый моряк.
– За долгие ночные вахты я хорошо изучил звёздное небо! – похвастался кормчий.
– Будем надеяться, что приведёшь корабль в Тавриду?
– Боги и фортуна с нами!
– Посмотрим.
Триера «Херсонес» медленно утюжила предрассветный штиль, двигаясь к незнакомым странным скаламостровам, словно сближавшихся до тесноты соприкосновения, то расходившихся до узости пролива. Силуэты скал удивительно были сравнимы с громадными мужскими «головами», отливавшие свинцовым блеском от восходящего солнца.
– Словно два купающихся брата! – произнёс капитан Мелантий.
– Скалы больше похожи на засаду дозорных в шлёмах? – заметил старый лоцман Филотий, много раз, плававший к Херсонесу.
– А у этих берегов ты бывал? – поинтересовался капитан.
– Нет, мы обычно выходили к отвесной горе с утёсами-зубцами и поворачивали корабли в сторону заходящего солнца. Хотя синий эскиз горбатой горы и скал-островов мы издали видели. Потом я больше бывал у песчаных отмелей Керкенитиды.
– Приведи пойманного рыбака под Синопой, может он из этих мест, ведь по-гречески он говорит с большим акцентом.
В это время Ан возился у своей рыбацкой скорлупе, вытащенный на нос триремы. Он давно узнал родимый берег, но выдавать пиратские козни земляков капитану «Херсонеса» побоялся. Он уже вывесил на вытянутой бычьей жиле свой боевой знак – высушенного морского кота, повернув белой грудью и животом наружу. Там был начерчено два кольца, как два глаза, один будто смотрел на солнце, другой на луну. Тавры-земляки «Залива Сокровищ» хорошо знали пиратский символ Дельфина, ещё недавно правившему приморской деревней «Ракушкой».
– Рыбак Ан тебе не знакомы эти причудливые берега и есть здесь реки и родники, где мы можем наполнить свой водяной балласт?
– Нет, смелый капитан, я жил у грязевой бухты Ласпи и впервые вижу эти места.
– А можешь ты сходить на своей «скорлупе» в разведку и привезти пару амфор с водой?
– Конечно, капитан!
– Чтобы ты не убежал с тобой пойдёт опытный Филотий с оружием и в сопровождение нашей спасательной лодкой с экипажем из пятерых матросов.
– Я готов! – покорно согласился Ан, не выдавая своей радости о встрече с родиной.
– А трирема останется в море, рядом с островами, мы опустим плавучий якорь. В случаи опасности дадите сигнал костром или дымом факела. Мы подойдем поближе и высадим десант гоплитов! – пообещал капитан.
– Смотрите, я вижу золотого Дионисия! – Перебивая всех, закричал кормчий, показывая на остров Большой брат». И все на палубах триремы созерцали бронзовое тело бога Дионисия, стоящего на краю скал с кубком в руках. Венок из винограда украшал его голову, а в другой руке тирс, повитый плющом.
– А на берегу его свита! – опять указал зоркий кормчий.
– Откуда Дионисий здесь появился, на Краю Ойкумены? – полетел вопрос от любопытствующего моряка.
– С шумной ватагой украшённых венками менад и сатиров бродит Дионис по всему свету, из одной страны в другую. В весёлой пляске с пением и горячими восклицаниями кружатся вокруг юные дивные менады, бурно скачут охмелевшие от вина неуклюжие сатиры с хвостами и козлиными ногами. За праздничным шествием медленно вышагивает осёл, а на нём восседает старик Силена, мудрый учитель Диониса. Старый наставник изрядно опьянел, еле держится на ишаке, склонившись для опоры на мех с вином. Покачиваясь, едет Силена, улыбаясь всем окружающим. Добрые сатиры окружают осторожно ступающего четвероного животного и бережно поддерживают мудреца, чтобы он не свалился на землю. Оркестр из флейт, свирелей и тимпанов играет весёлые марши и танцевальные ритмы для шумного шествия, словно колесо, катившее в горной местности, среди тенистых лесов и солнечных зелёных лугов. Весело и празднично шагает по земле Дионис-Вакх, покоряя и властвуя над человеческим миром. Юный и красивый Бог учит людей высаживать виноград и из солнечных ягод спелых ягод готовить вино. – рассказал старый моряк стихотворную поэму.
– А почему Дионис стоит на скале с кубком в руке, а свита веселится на берегу? – опять дальнозоркий кормчий определил панорамную ситуацию.
– Может пираты захватили в плен лучезарного бога? – осторожно высказался старый моряк, вспоминая про козни тирренских морских разбойников.
– Только греки знают национальные поэмы и сказания, значит там наши соотечественники, обустроились на берегу и нечего нам бояться! – предположил капитан, думая, что предприимчивые греки основали здесь сельскую колонию.
– Нет, гераклейские мореплаватели, это капитан Атрид устроил пышный маскарад, чтобы усыпить вашу бдительность и завлечь корабль для пиратского нападения, и он хорошо знает греческие песни и молитвы богам и героям, но теперь над ним наша таврская богиня Дева властвует! – одними губами прошептал «Дельфин», сидя у своей лодки на носу триремы.
– Подойдём ближе и выясним обстановку! – решился капитан и приказал кормчему:
– Веди триеру к острову с Дионисом!
– Парус свернуть, идём к острову на вёслах! – теперь командовал кормчий.
– Кажется, вместо бога Дионисия танцует беглый раб Плётка? – шептал «Дельфин» всматриваясь в рыжую знакомую шевелюру своего недавнего пассажира, привезённого им в «Залив сокровищ». – Не успел выбраться отсюда бедняга и опять попал в плен, теперь к моим сородичам? Хитрые тавры покрыли его золотой краской, и выставили для приманки осторожных греков, но всё же попавших на привлекательную «удочку».
Триера медленно и с достоинством силы стала подходить к острову, где веселился и призывал к себе золотой Дионисий.
– Надо выслать нашу разведку из двух лодок, чтобы они подготовили место для причала триеры? – высказался кормчий и, не ожидая ни от кого советов, крикнул «Дельфину» и Филотию:
– Спускайте первыми на воду вашу лодчонку, а затем последует наша спасательная ладья!
– Слушаемся! – повиновались оба разведчика.
– Возьмите амфоры для воды! – вспомнил кормчий о закончившихся водных запасов на триере.
– Здесь нет! – ответил «Дельфин» и осекся, что выдал свои знания об острове, сразу поправился. – Амфоры тяжелы для хрупкого и одноместного «корыта», а нас двое садятся.
А тавры-пираты во главе с греком Атридом, уже породнившимся и ставшим местным аборигеном, спрятавшись и замаскировавшись на Островах-Близнецах, вели наблюдение за подошедшей триремой.
Зоркий Атрид первым увидел на носу «Херсонеса» пиратский знак Дельфина из двух колец на белом туловище морского кота.
– Наш друг и герой Дельфин опять прибыл из Синопы, как и обещал, но теперь с большим кораблёмпирогом!
– Я тоже вижу, и узнала знакомую пиратскую эмблему Дельфина. Он очень любил охотиться с острогой на жгучих морских котов и всегда гордился проткнутой опасной рыбиной. Ведь никто из «Ракушки» так ловко не нанизывал глубоководного чудища, смертельно бьющим хвостом. – Подтвердила Окса с широко раскрытыми глазами.
– Что будем делать? – спросил Гел, помощник Атрида.
– Смотреть и выжидать, а Дельфин подскажет и поможет нам.
– Я вижу, что они спустили с триремы две легкие лодки! – объявила Окса.
– Точно и на одной Дельфин в паре с кем-то, а на другой пять мореплавателей.
– Видно собираются в разведку к берегу?
– Лежим в засаде и не выдаём себя!
К вершине острова, где стоял золотой Дионис с кубком вина, вилась петлями красная тропинка с выкрашенными камнями по бокам. Весь атласный путь был усыпан и обвит зелёными гирляндами плюща и букетами цветов. Костры и горящие факелы горели аркой и вдоль священного пути к богу Дионису. Огонь очищал проходивших гостей от грехов и человеческого зла, вступивших на праздничную и праведную дорогу, покоряясь власти Диониса-Вакха.
Неожиданное волшебное представление предстало перед глазами морских разведчиков, присланных с триремы «Херсонес», медленно ступающих по сказочным ступеням с расширенными глазами от удивления роскошного торжества приёма гостей. Раздались музыкальные звуки тимпанов, флейт и раковин, а на златой дороге выросли полуобнажённые фигуры таврских красавиц, обвитых зелёными листьями и шелковыми розами. Приятное благоуханье мирта и цветов лилось вокруг, одурманивая и кружа головы суровым и солёным морякам, обольщённых красотой, величием, винным духом божественного трона Диониса. Греческие разведчики безропотно и с большим удовольствием покорились власти виноградного Бога.
Ведь они хорошо знали из мифологии о дочерях царя Миния, не пошедших на весёлое празднество на земле в Орхомене в честь бога вина, а остались дома, где хорошо пряли и ткали. Они даже ничего не хотели, и слышать о боге Дионисе, а торопливо трудились, пытаясь быстро закончить работу. Уже солнце зашло и пала вечерняя мгла. Как вдруг нити пряжи на ткацких станках таинственным чудом превратились в виноградные лозы с повисшими тяжёлыми золотистыми гроздьями. А из темноты наступающей ночи засверкал грозный свет факелов, и раздалось зловещее рыканье диких зверей: львов, пантер, рыси и медведя. С раздирающим и пугающим воем носились хищники по залам дворца с яростью и гневом в сверкающих глазах. В страхе и ужасе дочери царя пытались убежать и спрятаться от страшного и опасного видения разъярённых гигантов. Но спасения нет от неминуемой приближающейся смерти.
Тогда под колдовством гибкие тела царских дочек стали сжиматься размером до маленьких кулачков, а на белой коже появилась серая шерсть, руки превратились в крылья с тонкой перепонкой. Царевны обратились в летучих мышей, и домом их стали тёмные пещеры, и солнечный свет пропал для ослепших, лишь ночью они вылетали на охоту.
На морских разведчиков юные обнажённые девы одели зелёные и красочные гирлянды и венки, словно посвящая их в свиту Дионисия, а Бог преподнёс каждому кубок виноградного вина. От вкусного и бодрящего напитка всколыхнулись весельем и добром суровые посланцы из триремы «Херсонес». И разлились и засверкали улыбки на их огрубевших лицах. Бурлило и играло вино кипучей энергией. А мускулистые, натруженные руки моряков с волдырями и ссадинами точно крылья стали обнимать друг друга или тянутся к живым женским статуям.
Качаясь и пританцовывая, морская разведка весело, словоохотливо и с песнями возвращалась на своё тяжелое судно, где на них с завистью глазел весь экипаж.
Единственным трезвым оказался Дельфин, ему тоже Дионис наливал вино из кубка, но в нём вместо бунтующего напитка находилась чистая вода. Шепотом Дельфин рассказывал «Плётке», находившимся в образе Диониса, о богатых грузах на корабле, о численности команды и воинах-гоплитах. Ценная информация тут же передавалась верхушке главарей пиратов-тавров, а им давно уже стали Атрид вместе с Оксой.
– Подгребать к острову с Дионисом! – приказал кормчий триеры, уже тоже восхищённый увиденным издали роскошным и красивым ритуалом приёма Диониса. Радостный клик приветствия экипажа раздался над кораблём, и судно медленно стало подгребать к желанной мечте-удовольствию, где моряков ожидало вкусное вино питие и волшебные ласки таврских гибких красавец.
Триера удачно пришвартовалась к деревянному настилу-причалу, построенному у берега. Две изумительные по красоте девушки, словно изящные лотосы, приняли и привязали веревочные концы. И опять все взгляды моряков триремы обратились к девичьим цветущим образом, неудержимо приковавшим их к соблазнительным фигурам.
Но пока мужчины похотливо и страстно пялили глаза, предвкушая горячие развлечения, из подводного грота под деревянным настилом причала, вынырнули таврские пловцы-пираты и окутали кормчее весло крепкой сетью из бычьих жил и водорослей. Словно из волны появилось мохнатое морское чудище, обвив днище корабля, не вызывая явного подозрения и беспокойства команды.
Весёлой гурьбой стали подниматься моряки триремы к праздничному Дионису за желанными и дармовыми кубками вина. Тем временем на триреме стали появляться пираты-тавры, выплывая из грота, они быстро и ловко карабкались по бортам, и словно морские дьяволы с ножами появлялись перед обалдевшими и перепуганными членами экипажа, не сошедших на берег.
– Рубить концы швартовки! Гребцы, вёсла на воду! Отходить от берега! – Уже корабельные приказы отдавал бывший греческий капитан Атрид, а сейчас главарь пиратского отряда тавров, мгновенно без боя и крови захватившие судно с ценными и богатыми грузами.
А высадившиеся на берег моряки и гоплиты, обернувшись и удивлённо разинули глаза, от внезапного отплытия корабля, вопросительно замерли на ритуальной и магической тропе к божеству. Девушки-цветы моментально исчезли, словно провалились сквозь землю. Дионис тоже растворился на вершине, точно улетел на Божественный Олимп.
– Назад, возвращаемся обратно к триреме! – Прокричал кто-то из охмелевших красотой встречи, но обдуренных хитростью пиратов. Поздно, между кораблём и скальным берегом появилась полоска с пространством воды.
– Вплавь догонять судно, пока оно неуклюже разворачивается! – опять раздался приказ незадачливого боцмана, тоже опрометчиво ради выпивки, покинувшего своё судно, к обманутым морякам. Но только несколько человек прыгнуло в воду, чтобы догнать уходивший корабль, как с него угрожающе засвистели стрелы на поражение плывущих к взятию и возвращению триеры хозяевам. И вскоре все поняли, что корабль захвачен таврскими пиратами навсегда.
Эта была блестящая мудрая операция таврских пиратов под командование греческого морского специалиста Атрида, ставшего на их сторону. Без крови, убийств, лишь на одном обмане, связанном с греческим поклонением Дионис-Вакху. И ещё главным помощником послужил бывший пират Дельфин, приведший трирему с анатолийских берегов к «Заливу Сокровищ» в Тавриде.
Пленённым морякам экипажа триремы по приказу Атрида не отрубили головы по обычаям святых таврских законов, а превратили в рабов, заставив их трудиться на тяжёлых работах.
Получив золотые монеты в награду за пиратских захват корабля разведчик «Дельфин» и отпущенный на свободу, хорошо сыгравший роль бога Диониса, бывший раб «Плётка»,уходили на рыбацкой лодке обратно к берегам Синопа.
Слава о грозных и хитрых пиратах Залива Сокровищ стала расходиться по всей Тавриде, и купеческие корабли старались обходить стороной это опасное место. Шло время, а добычи нет. И тогда вождь Вир, посовещавшись с капитаном Атридом, приказал готовить трирему «Херсонес», недавно захваченную у греков, к пиратскому рейду в район крепости Харакс, захваченной римскими легионерами, куда часто подходил торговый флот. Крепость Харакс стояла на скалистом мысу с удобными бухтами, об этом рассказывали соседние пастухи, пригонявшие скот на выпас к местной высокой горе с разноцветными травами.
Бравая команда пиратов-тавров из десяти сильных и ловких юношей, умеющая плавать и нырять, управлять и грести на легких лодках, обученная морскому искусству управлением большими кораблями с поднятым парусом и весельным движением капитаном Атридом, уже давно хозяйничала на триреме, где гребцами оставались рабы прежних хозяев. В дополнение к малочисленному экипажу на борт взяли самых метких охотников стрелков из лука. Им же вручили острые копья и тяжёлые камни для бросков с привязанными верёвками, закрепляя тесное сближение кораблей, а также усиливая предстоящую атаку для захвата судна. Из сухих водорослей был сделан большой запас факелов, огонь для них горел в днищах амфор с отбитыми горлышками, куда собрали смолу с сосновых деревьев.
В команду включили несколько гибких, изящных и красивых девушек, способных на лёгких каноэ подходить поближе к вражеским кораблям, отвлекая или зазывая матросов своей полунагой привлекательностью. Венки и гирлянды цветов составляли их боевую амуницию, хотя каменные ножи хранились на дне лодок и ещё острые створки раковин, если полоснуть ими и перерезать горло противника, могли помочь им в защите, даже запас песка шёл на вооружение, а он годился сыпануть по глазам и враг на мгновение терял зрение.
В составе экипажа находилось несколько ныряльщиков, умеющих глубоко и по долго уходить под воду, дышать через полые трубочки, заводить сети, сплетённые из водорослей, под рулевоё весло. Парни умели хорошо лазать по скалам и по бортам судна, по реям и мачтам, появляясь страшными призраками с каменными ножами или болами (камнями) на кожаных верёвках, круча их над головами и сбивая насмерть врагов. Лазутчики умели и отлично боролись, владели фехтованием на ножах и греческих ксироксах.
Ритуальные высушенные головы рогатых быков, разинутых пастей медведей, клыки свирепых кабанов, когтистые лапы тигров и другие ужасные оскалы диких животных входили в боевую устрашающую мощь пиратов, психологически пугая защитников обречённого корабля. А на длинных шестах нанизывались отрезанные головы повергнутых членов команды, особенно, если эта оказывался капитан или кормчий. Белые высохшие черепа с чёрными глазницами и носовыми отверстиями, развешанные на реях корабля сеяли суеверный страх среди обороняющихся гоплитов и моряков.
Бородатый и старый жрец в волчьей шубе молился и взывал к Богине Деве, чтобы она принесла таврам удачу и победу в нападение на захват вражеского корабля. У каждого на шее пирата висел на кожаном ремешке амулет из камня с природной дырочкой, подобранный на морском берегу. Камень символизировал силуэт Богини Девы.
Не забыл Атрид, командующий пиратским набегом, про раненых воинов в горячей и кровавой битве. Им оказывала помощь мужская команда санитаров и женщинцелителей лечебными сухими травами с перевязочными полосками из шкур убитых животных. В высушенных тыквах они хранили груз чистой воды, жиров и даже древесного пепла для посыпания кровоточащих ран. В примитивных хранилищах имелся запас свежей крови от убитых животных, особую священную силу и магическое поверье среди тавров имела кровь ритуального быка, принесённого в жертву на святилище горного перевала.
По берегу вышел отряд воинов Залива Сокровищ, собранных со всех деревень «Рыжая лисица», «Ракушка», «Поющие Камни» во главе с вождём Виром. Они направлялись к скалистому мысу, где на вершине и стояла крепость «Харакс» с выложенными толстыми стенами ещё таврами циклопической кладкой из больших обломков скал. Но крепости захватили римские легионеры. В горах их строители дорог – бенефициарии проложили удобный каменный путь для повозок и конных седоков из Херсонеса в Харакс.
Полевая команда должна оказывать помощь пиратам с берега, а вдруг с ними случится непредсказуемая беда. Вир с восхищением наблюдал, как триера с острым носом и нарисованным глазом, взмахивая вёслами, будто короткими перепончатыми крыльями дракона, скользила по морю, не имея сил взлететь в небо, зато нырнуть всегда могла в мощный морской вал.
Капитан Атрид поднял голову и застыл от удивления. Вверху, над ним вздымалась свинцово-серебряная гора-скала, так похожая на Олимп из греческих мифов, где царствует Зевс, во главе склонившегося сонма богов. В руках у него громы и молнии, выкованные ему циклопами. Над Олимпом сияло синевой бездонное небо, оттуда лился радостный золотой свет. Всегда в царстве Зевса светлое лето. Зевс правит небом и землёй, Посейдон властвует над морем, а у бога Аида в руках подземное царство.
Но видно Борей, бог бурного северного ветра принёс на Олимп в подарок Зевсу белое облако, своими легкими воздушными формами напоминающий дворцы Акрополя в Афинах. Атрид даже увидел бронзовую восьмиметровую статую Афины-воительницы и блеск её копья в солнечных лучах. Но главным и самым величественным зданием Акрополя в божественной красоте мрамора расцветал и будто дышал лепестками живой белой розой дворец Парфенон, посвящённой Афине– Парфенос – Афине-Деве. Ведь у тавров тоже была своя Богиня Дева.
Триерарх Атрид не раз во время праздников и стоянке его корабля в Афинах поднимался на Акрополь и поклонялся его богам и героям, изваянных из мрамора и отлитых из бронзы. Он любовался и восторгался совершенством и силой жизни в тонких и точных линиях мраморной красоты каменного кристалла.. «Она живая», «как будто дышит», «вот-вот заговорит», «кажется, что кровь переливается в её мраморном теле» также восклицал мореход, как и греки в своих эпиграммах, посвящённых изумительному искусству.
– Ника – крылатая дева, приносящая победу, одари и меня успехом в морской битве! – стал просить Атрид, обращаясь к светоносному серебряному олимпу, что возвышался над скалистым берегом.
Тем временем римская триера, увидев корабль под греческим флагом, решительно пошла в атаку на купеческое торговое судно, располагая сейчас подавляющим превосходством под прикрытием боевого гарнизона Харакса с его малым флотом из нескольких лодок. Атрид на своём пиратском корабле застопорил ход, будто находился в растерянности, а потом развернул корабль и в течение тридцати секунд придал максимальную скорость, ведь его триера была оснащена буферным тараном-проемболоном и боевым тараном в форме головы дракона. Опытный Атрид использовал тактический маневр триеры – проплыв. Римскоге судно, уверенное в своей силе шла на таран «Херсонеса», но пиратский корабль Атрида выбрал выгодный курс атаки, когда враг уже не мог отклониться от удара. Умелый мореход повернул триеру и нанёс противнику скользящий удар, а гребцы втянули свои вёсла, и корпус ломал чужие гребные устройства. Тут же «Херсонес» делал обратный ход, чтобы не попасть под метательные снаряды с палубы неприятеля и самому не застрять в обломках вёсел. Смена позиции позволила выйти для смертельного таранного удара в борт обездвиженного судна. Атакующая триера, словно акула-молот, обрушилась в середину ненавистного римского завоевателя Понта Эвксинского, рассекая корабль пополам.
– В абордажную атаку! – прогремел приказ Атрида над сцепившимися суднами. И удалые таврские полуобнажённые пираты с ножами, с камнями и кулаками, смело перепрыгивая через борт, сокрушительно обрушились на римских легионеров, ещё валявшихся на палубе своего судна от стремительного и тяжелого удара «Херсонеса». Закованные в тяжёлые латы и панцири, мешавшие им ловко и быстро двигаться, а пираты лихо рубили и сносили неповоротливых вояк.
А ликующий крик атакующих и нападающих тавров, звериные маски с оскаленными пастями, разинутыми ртами и острыми клыками панически воздействовал на оборонявшихся римлян. Человеческие белые черепа на реях, отрубленные окровавленные головы врагов, нанизанные на копья, горящие факела с чёрными дымами, вызывало неудержимый страх на бывших бравых римских солдат, впервые столкнувшись с туземной яростью и непокорностью перед их знаменитой силой завоевателей.
