Текст книги "Красный тряпочник (СИ)"

Автор книги: Владислав Афонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 40 страниц)

– В Соединённые Штаты что-то зачастила одна «Мрия». Бортовой номер – «USSR-82007». Последний рейс – август. Она перевозила на своём борту ретроаэромобили. Производство, как правило, – США, ФРГ, Италия. Мы ничего не знаем об этом самолёте, Горилла, все данные от нас скрывают свои же. Подозреваю, что под перевозкой аэромобилей может скрываться какая-то афера. Поэтому неприятности могут коснуться и тебя, даже если ты и не взаимодействовал с этими тачками непосредственно. В твоих интересах сейчас помочь нам. Нам срочно нужно выяснить, кто и зачем заказывал эти ретромобили из-за границы, – объяснил Коломин.

– Я за жизнь и мухи не обидел… но разве что носы ломал в юношеском возрасте, когда ещё жил в Ростове-папе. А теперь какая-то скотина решила меня подставить, да ещё и выехать на моём горбе. – Горилла пустил дымное колечко и запил «Кошачьим глазом». – Слушай, Ярослав Леонидыч, а тут в твоём каталоге не простоEdsel F. Это крайне ограниченная партия с так называемым «ручным» корректором взлёта – посадки. То есть автоматики – минимум, всё своими руками делает водитель, как в старые добрые времена на заре летающих машин. Более дешёвая, но зато больше её чувствуешь при поездке. Синяя Delahaye 135 MSV «Ghia», что полагалась лично шаху Ирана. Говорят, он до сих пор любит на такой прокатиться. Не знал, что было собрано более одного экземпляра. BMW 327/28 cabrio F, единственная летающая машина времён Третьего рейха, роковая красная красотка. Поговаривали, её успел обкатать сам Алоизыч. Одноместная малютка Messerschmitt KR200F с прозрачной крышей. Однако! Mercedes-Benz W100F вполне может быть и правительственной версией с бронёй и собственной станцией связи. Chevrolet Corvette C1F тоже не обычный вариант, а с блоком моделирования препятствий – он заточен чисто под гоночные соревнования. Его очень любил покойный Шереметьев, царствие ему небесное. Олежка лично заказывал его у меня, в бородатом шестидесятом втором это было.

Ярослав едва заметно взгрустнул, так как слова Гориллы напомнили ему Светлану, отцом которой как раз являлся гонщик Олег Шереметьев, с которым внезапно оказался близко знаком Гориллин. Вот тебе и правило шести рукопожатий!

– А сопровождал всё это добро Иванов Андрей Сергеевич, КГБшник под прикрытием, – добавил важную деталь Коломин. – Не слышал о таком?

– Этих Ивановых среди экспедиторов было пруд пруди, думаешь, я каждого запоминаю? Имя небось легендированное? – Горилла сделал ещё одну затяжку. Ярослав кивнул. – Не нравится мне это. Конечно, даже ребёнок знает, что «контора» никогда не выделялась кристальной чистотой. Но пихать скрытую агентуру на безобидные ретромашинки… Когда какой-нибудь генерал КГБ хотел себе что-то экзотическое по моему профилю, он обращался ко мне напрямую, и мы всё спокойно проворачивали по договорённости. Мне денежка, ему тачка. А тут…

– Горилла, ты сможешь выяснить, кто это был? Бортовой номер «Мрии» у нас есть, имя экспедитора и дата последнего рейса – тоже. – Коломин пододвинулся поближе к визави.

Делец ответил не сразу.

– Ярослав, ты же прекрасно понимаешь, что я не держу постоянно руку на пульсе. Шестерёнки в механизме крутятся сами, система находится в полностью автономном плавании, я лишь руковожу управляющими потоками. «Мрия», USSR-82007, август, Иванов А.С., «Шереметьево», роскошные аэрокарчики – и всё мимо моего носа. Уж неужели и той бабе таможеннице распороли шею из-за всей этой истории? – Горилла допил «Кошачий глаз», но ничуть не захмелел, несмотря на явную «термоядерность» напитка. Сейчас он выглядел крайне серьёзным.

– Иванов тоже погиб, – уточнил Ярослав.

– Знаешь, я ничего об этом не слышал или слышал что-то краем уха по касательной. Я сейчас чувствую, что всё это время петля вокруг моей шеи затягивалась. – Гориллин уже докуривал сигару. Выпустил дым сквозь волосатые бычьи ноздри. – Я не знаю, кто это был, Ярослав Леонидыч, но я согласен тебе помочь. Я выясню всё по максимуму, но взамен также требую поддержку. По нашей старой традиции.

– Я весь внимание, – сосредоточился Коломин.

– Коктейльчик пропустить-таки не хочешь? А-а, на службе, – услышав отказ Ярослава от выпивки, Горилла начал подробно рассказывать о своей просьбе. – Мне уже давно Яузские должны были одну крайне ценную вещицу. Габаритов она небольших, вполне влезет в багажник твоего шикарного «Метеора». Вот только случилась беда: относительно недавно Яузских покрошили в ноль. То ли конкурирующая «бригада», то ли секретный отряд ваших или ГБшных. Логика «Если должника нет, то нет и долга», я считаю, здесь неприменима. Я достаточно в своей жизни сделал для Бетона и его братвы хорошего, а поэтому считаю, что долг должен быть по-любому уплачен. Пусть даже заочно и с того света.

– То есть ты хочешь, чтобы я просто забрал посылку, которая лежит где-то у Яузских, и привёз её тебе? Немного поработать грузчиком и курьером? – поинтересовался Ярослав. – Но в чём подвох? Будь это так легко, ты б давно послал своих за грузом. Кстати, что он из себя представляет?

– Это не важно. Груз ценный, но безопасный. Не навредит ни одному живому организму на этой планете, – не стал отвечать Горилла на последний вопрос. – А в чём подвох? Подвох в том, что на бывших территориях Яузских творятся какие-то нехорошие вещи. Что-то успели прибрать к своим ручищам банды Володи Водоворота, Гиви Старого и Яхи Яхьяева. Кое-где стали шататься шайки электроотморозков, которые на подсосе у Водоворота и Старого. Говорят, изготавливают киберкайф или сами рыщут в поиске его. Когда ваши менты кого-то ловят с цифровой наркотой, попадаются электроотморозки, а не боевики Старого и Водоворота. На днях крутился частный спецназ с «Серпа и молота». Но самое подозрительное не это. Мои птички видели в промзонах Яузских каких-то превосходно вооружённых типов в тяжёлой силовой броне с одной греческой буквой на плече.

– «Гамма», – с мрачным видом произнёс Ярослав.

– Да! Спецотряд секретных убийц, которые выследят тебя в любой точке страны, если только по одной известной им причине ты им не приглянешься. Жмыхарь – понятное дело, он достал абсолютно всех, и его убрали. Бетон вот попался под горячую руку. Ещё кое-кто погиб из моих клиентов, бывших и нынешних. Страшные времена настали, Ярослав Леонидыч. – Горилла думал, глядя на коробочку ручной работы из чёрного дерева, закурить ли ему ещё один табачный свёрточек с Острова Свободы.

– Идти мне вновь в самую гущу чёрти чего. – Коломин особо не сетовал, в душе догадываясь, что ему примерно предстоит сделать.

– Один мой парниша погиб, второй пропал без вести, третьего покалечили беспредельщики Яхьяева. Я не криминальный авторитет и не крупный завод, Ярослав, – больше своих людей я отправлять в неизвестность не могу. Но ты точно и быстро сможешь найти груз, как ты это умеешь, и вернуть его мне. Твои способности позволят тебе не связываться со всей этой сволотой. Приблизительные координаты я тебе передам. А я тем временем сделаю всё возможное и невозможное, чтобы выяснить, кто заказывал те машинки. Мне самому это позарез надо знать. А человек тот, скажу я тебе, ох какой небедный, мягко сказать, ещё какой небедный! – покачал волосатой головой Горилла.

– Спасибо тебе большое, Горилла, – встав, Ярослав собрался уходить. – Недели, я думаю, нам должно хватить.

– Даже меньше, – откликнулся Гориллин. – И никогда не благодари заранее, Ярослав Леонидыч. Для начала просто береги себя!

Попрощавшись с посредником, Коломин покинул «Гавану».

***

Рассекать по возможным траекториям «Зевса», указывающим на возможный схрон бандитов, пришлось недолго. Изначально при мысли о поиске Ярослав рассуждал здраво, что представители криминальных кругов Яузы вряд ли обустроили секретное логово рядом с Электрозаводом, «Серпом и молотом», Центральным институтом авиационного моторостроения или кампусом МГТУ имени Н.Э. Баумана, вблизи территорий которых постоянно находились в активном состоянии военизированные охраны и внутренние разведки данных организаций. Не оставался безопасным для Яузских Калининский район сам по себе, так как был напичкан военным институтом, различными казармами, а также разнообразными службами милиции и внутренних войск. Вряд ли они прятали бы свои ценности в районе вблизи Курского вокзала на территории Гориллы, иначе бы посредник вовсе не нуждался в помощи Коломина. Бандиты могли бы скрыться севернее, в не совсем благополучном районе, вотчине многих из них, вблизи Лосиного острова. Но это оказалось бы слишком просто.

Если прятаться, то у всех на виду, буквально в полутора километрах от стен Кремля. Видимо, Яузские были уверены, что от ока закона их надёжно защищает возвышающаяся рядом Высотка на Котельнической набережной. Ярослав притормозил и остановил «Метеор» в Большом Ватином переулке близ неприметного двухэтажного дома № 8. На улице царила неприятная тишина, стал накрапывать холодный дождик, а единственный случайный прохожий скрылся на пересечении переулка с Гончарной улицей. Коломин поднял крышу «Метеора», захлопнул дверь и, закутавшись в плащ, прищурился и внимательно осмотрелся.

Капитана встречали перепады высот Швивой горки. Гончарная улица убегала вдоль дома № 8 и оканчивалась тупиком перед двором, очень неухоженным и весьма провинциальным, Высотки на Котельнической набережной. Её звезда с серпом и молотом, венчающая шпиль, давным-давно потемнела от времени. Прямо через дорогу белели стены Храма Никиты Мученика. Его ворота были закрыты для прихожан, так как на территории религиозного учреждения располагался склад студии «Диафильм». Напротив дома № 8 в бывшей городской усадьбе Б.К. Мильгаузена вроде бы должно было находиться контрольно-ревизионное управление МВД. Однако сомнительно, что коллеги оттуда в случае чего смогли бы прийти Ярославу на помощь.

Коломин глянул на стены дома № 8 с облупившейся краской и вульгарными граффити, а также на узкие окна цокольного этажа, скорее, похожие на крепостные бойницы. Многие из них заделали картонками, скотчем или кирпичом. Железную дверь цокольного этажа закрыли накрепко, словно приварили. За её низким мрачным порогом, будто злобный дух подземелий, заунывно завывал сквозняк. Хмыкнув, Ярослав дошёл до центрального входа. Под козырьком, обитым железной вагонкой, находилась аналогичная глухая дверь, запираемая на ключ. Вместо глазка чернотой зияла дырка. «МОСОТДЕЛСТ СПЕЦИАЛИЗИРОВАН УПРАВЛЕНИЕ № 20» – буквы на мутной табличке частично стёрлись. Окна дома запылились изнутри, и за ними ничего не удавалось толком разглядеть. Коломин нажал на кнопку звонка – ничего не произошло, никакой звук не затрезвонил внутри. Дом казался совершенно мёртвым.

Внезапно на одной из самых высоких колоколен соседнего храма произошёл резкий протяжный звук, очень похожий на одиночный удар колокола. Вороньи стаи с испуганным карканьем устремились в находящееся в летаргическом сне московское небо. Нахмурившись, Ярослав обернулся в сторону святыни и взглядом проводил последнюю птицу. В следующую секунду стало так же тихо, как и полминуты назад. Лишь бежевый ЗАЗ-1102Л «Таврия», покрытый дождевыми каплями, появился на Гончарной улице и тут же скрылся в глубине столичных переулочков.

Ярослав обошёл здание, двигаясь по направлению к Высотке на Котельнической. Здесь в стене врезали три окна с деревянными рамами: одно на первом этаже и оставшиеся два – на втором. Одно из окон последнего этажа оказалось настежь распахнуто, и ветер время от времени с неприятным звоном ударял хлипкой рамой о камень. Света внутри, как, впрочем, и по всем зданию, не было.

«Такое неприветливое и всё же единственное открытое в этом богом забытом, наглухо заколоченном доме. Так и говорит: “Зайди в меня, попробуй”. А “Зевс” больше ничего не показывает; только то, что нужная вещица там», – в некотором колебании поразмыслил Ярослав.

Он ещё раз оглянулся. На полупустой стоянке машин оказалось достаточно мало; все они принадлежали, судя по марке и виду, не очень богатым людям. Свет в усадьбе Б.К. Мильгаузена, здании, якобы принадлежащем МВД, тоже не горел. Храм Никиты Мученика аналогично хранил преспокойное безмолвие. Аэромобили летали по виртуальным трасам вдалеке у Котельнической набережной и казались призраками, полупрозрачной фата-морганой.

Решившись, Ярослав выстрельнул «Кошачьей лапой», зацепился устройством за подоконник и тросом втянул себя в окно. Перед этим он успел натянуть на глаза «Тиресий».

Внутри помещения царила не менее мрачная атмосфера опустения и заброшенности, чем снаружи. Полутьма являлась хозяйкой этого, казалось, навсегда покинутого дома. Шаги пришельца гулко отдавались по скрипучему деревянному перекрытию. Ярослав шёл среди мебели первой половины века, накрытой плотной полиэтиленовой плёнкой, написанных не самыми талантливыми художниками картин с дешёвыми рамами, сломанных игрушек, ржавых велосипедов, пробитых бочек, допотопных телевизоров, керосиновых ламп, свёрнутого брезента, отвратительных запятнанных манекенов, пианино с провалившейся крышкой, сундуков с тяжёлыми замками, птичьих клеток, жестяных и стеклянных банок и склянок, заплесневелых коробок самых разных габаритов, торшеров с порванными абажурами, подсвечников с засохшим воском и бесконечных кип ненужной макулатуры высотой в человеческий рост.

«Не удивлюсь, если это атмосферное местечко одновременно является не только бандитским схроном, но и логовом Красного тряпочника, – усмехнувшись, Ярослав подмигнул жуткому одноглазому пупсу. – А вот, кажется, и оно…»

Заваленная ветошью и загороженная коробками, Коломина ожидала интересная находка. Наглухо запечатанный бордовый чемодан без ручки окружали свёртки долларов, спрятанные в непрозрачные банки, разобранный автомат «Абакан» в футляре, пара бронежилетов, поддельные заграничные паспорта с визами иностранных государств, аккуратно разложенные по прикрытой мутной плёнкой ящичкам, бинокль со встроенным дальномером, визоры различного назначения, импланты не самой сложной конструкции, включая пару искусственных рук со встроенными внутрь лезвиями или крюками, и даже милицейская форма, плотно засунутая в пакет. Кто-из бандитов явно готовился на случай бегства из города, но в данный момент Ярослава интересовал только бордовой аксессуар. Внутри него лежало то, что желал получить Горилла.

Внезапно, подойдя к окну на другом конце этажа, Коломин сквозь пыльное стекло увидел, как какой-то подозрительный тип ошивался туда-сюда около «Метеора». Поняв, что его заметили, незнакомец поспешил побыстрее скрыться.

«Какого хрена?!»

– Ярослав! Ярослав! – в наушнике «Гекаты» вдруг раздался возбуждённый голос Борова, заглушаемый помехами. – Выйди немедленно на связь, приём!

Коломин прижал наушник пальцем к уху, чтобы начальника стало лучше слышно.

– Товарищ полковник, я отошёл от «Метеора». Что произошло, приём? – произнёс Ярослав, собираясь забрать чемодан.

– Перов по моему приказу съездил в Рязанскую область, в Вышетравино! В село, где жил и похоронен тот солдат, кровь которого мы нашли в квартире у Ключникова. Костин Михаил, которого расстреляла смертница под Мазари-Шарифом, помнишь? Сейчас Перов стоит на его могиле вместе с нашими рязанскими коллегами и сельским старостой. Они попытались произвести эксгумацию, – громко говорил Боровиков. Передача гневно зашипела, словно кошка. – Да где ты там, капитан, почему связь такая хреновая?!

– Так, товарищ полковник, и что дальше? – повысил голос Коломин, чуть ли не начиная перекрикивать помехи. – Что там обнаружил товарищ майор?

– А то, – со зловещим спокойствием ответил Боров, – что могила оказалась пуста. Ярослав, в земле не было тела. Был похоронен пустой гроб!

Наверное, в первый раз за свою службу Коломин слишком сильно отвлёкся. Желая расспросить руководителя побольше о страшной, но интересной находке Перова, Ярослав получил в спину мощный заряд электрошокера.

Глава XXIII. РАЗБОРКА В ТЁПЛОМ СТАНЕ

К тебе, серебряный книгохранитель!

Ещё раз повтори мне свой девиз.

«Со мной получишь то, чего ты заслужил».

Прекрасно сказано! И кто же в праве

Обманывать судьбу, искать почёта,

Не заслуживши? Пусть никто не смеет

Величье незаслуженно носить.

У. Шекспир, «Венецианский купец».

На нижнем техническом уровне от Москвы-реки неприятно несло бензиновой сыростью. Холод гадко вдавался в связанные затёкшие руки. Огонь полыхал в ржавой погнутой бочке, неверно освещая грязное пространство языками колеблющегося пламени. На заплесневелом своде подземной набережной непризнанные художники успели оставить многочисленные граффити. Кое-где засохли мазутные пятна; застыли навсегда гребные винты, отдельные элементы корабельных двигателей и панелей управления. Сгнившие лодки и катера, точно надгробия, по-кладбищенски рядом лежали близко к бетонному обрыву. Готовясь упасть, накренилась бывшая вышка спасателей. Жестяной вагончик без колёс с выломанными окнами и дверьми зиял чернотой своих проёмов.

Ярослав неудобно сидел на старом деревянном стуле, что прислонился к бамперу непримечательной серой «буханки». Фары УАЗа были включены. На грубо сколоченном столике по соседству небрежно оказались брошены снятые с капитана очки «Тиресий», электродная шапочка «Афина», наушники «Геката», присоски «Горгона» и мини-ЭВМ «Гермес» – Ярослава лишили «Зевса» в полном составе. Второй раз со времён со битвы с Инженером он чувствовал себя, как без рук. «Кошачья лапа» оказалась вне поле зрения капитана.

«Что же пошло не так?! Что не то с этими “Зевсом” и “Псио”? – спешно пытался понять Ярослав, почти как только очнулся. – Неужели Горилла подставил? Да не, не мог он! Знают ли мои, понял ли что-то Боров? Где я проворонился, почему не смог проанализировать такое развитие событий?? Или дело не совсем во мне…»

Перед Коломиным стоял здоровый, но обритый наголо бородатый мужчина и не без удовольствия изучал АПС-М милиционера. Громила снимал пистолет с предохранителя, передёргивал затвор, прицеливался, затем извлекал магазин, доставал патрон из патронника, возвращал его в магазин, ставил обратно на предохранитель и вновь повторял процедуру. Мужчина словно бы и не замечал связанного рядом стража правопорядка.

– Хамхоев, ты что ли? – Ярослав с характерным пренебрежением, свойственным сотрудникам правоохранительных органов по отношению к преступникам, прищурился одним глазом. – Освободился что ль условно-досрочно?

Хамхоев оглянулся через плечо и бросил на Коломина равнодушный взгляд.

– С тобой будет говорить не я, а главный, – ответив с небольшим акцентом, бандит продолжил изучать АПС-М и любоваться им.

Вскоре откуда-то из-за «буханки» вышли ещё восемь человек. Это не были мелкие исполнители: за Ярославом пришли главарь и все его подручные. Среди бородачей отдельно выделялся усатый человек в тёмно-зелёном плаще, шляпе и очках с непрозрачными отражающими линзами красного цвета. Имея хищный взгляд, отличимый даже при ношении очков, он обладал походкой осторожной, по привычке кратковременно опасливо оглядываясь, будто тигр. Презрительно сплюнув, главный бандит подошёл к Коломину.

– Яха Яхьяев, – усмехнулся Ярослав. – Кто бы мог подумать?..

«Может, вновь получится взглянуть в будущее без “Зевса”. Я уверен, мне нужно потянуть время, нужно…»

– Ме-ент, – неприятным змеиным голосом протянул Яхьяев. – Многим же ты дорогу перешёл, ела…

– Многим, но кому конкретно? – Коломин старался выбить из неприятеля побольше информации или хотя бы намёков на неё.

– Да как сказать, есть один важный человек, которому выгодно, чтоб ты исчез навсегда. Кстати, спасибо за деньги, ментовскую форму, железяки, автомат, паспорта, ела. Кое-кому из нашего тейпа как раз надо воссоединится с братьями во Франции и США. – Бандит прошёлся туда-сюда. Подошёл к столу с приборами Экспериментального отдела, провёл пальцем по «Тиресию» и погладил ладонью «Гермес». – О, а это подарок особый, как говорят, приятный бонус к основной оплате. С ним мы таких вещей наделаем, ела. Если честно, мент, я ничего не боюсь, но перед такой вещью, честно говоря, я в растерянности. Наслышан, наслышан, что ты с ней понавытворял, ела. Одного нашего брата убили в «Юге-Юге», когда Расула Костолома брали. Говорят, ела, что ты там хорошенько пошуровал часом.

– И дело в Расуле или твоём «брате»? – Ярослав продолжал тянуть время.

– Дело в хороших деньгах, которые мы можем вложить в благосостояние нашего рода. Ну да ладно, хватит трепаться. – Яхьяев достал из-за пазухи страшный нож с зазубренным лезвием. – Ты же знаешь, мент, я никогда не оставляю человека без выбора: ни друга, ни врага, ни кровника. Поэтому выбирай: или башка туда-сюда, или в так любимую вами, русскими, реку купаться.

– А давай в реку купаться! – бесстрашно кивнул Коломин.

Все восемь преступников, кроме главаря, разом прекратили заниматься своими делами, подбежали к Ярославу и подняли кресло с ним на свои плечи, будто тот был немощным инвалидом. Они быстро пробежались с ним пару десятков метров, поставили у края набережной и скинули его ноги в какую-то широкую пластиковую бадью. Яхьяев свистнул и что-то пронзительно крикнул на своём языке сообщникам. Из темноты угрожающе приволоклась небольшая бетономешалка, старая как свет и ужасно грязная. Изнутри её неприятно пахло, везде она покрылась твёрдым многолетним налётом. Бетономешалку поставили почти над Ярославом.

– Ещё тёплый, – злобно оскалился Хамхоев. Яхьяев кивнул, как главный палач. Другой бандит ударил по ржавому рычагу.

Убого охнув, бетономешалка свистнула и всей своей массой перевернулась на бок. Покачиваясь на креплениях, из своего тёмного нутра она стала извергать тёмно-серую полужидкую массу. Бетон чавкал и разбрызгивался вокруг мерзкими крупными каплями. Он быстро заполнил бадью и, обволакивая ботинки и голени Коломина со всех сторон, достаточно быстро намертво затвердел.

– Тебя обманули, Яхьяев, – решил предупредить Коломин человека, который хотел его убить. Бандиты не должны были пользоваться «Зевсом», даже хотя бы исходя из интересов собственной безопасности.

– Не, мент, ела. Ты не понял, – прищурился Яхьяев, будучи упрямым в собственной уверенности. – Это мы всех обманули!

С этими словами со всех сил он ударил ногой по краю стула. Надломилась ножка, и под воздействием собственной массы Ярослав устремился к собственной погибели. За спиной возникла губительная пустота, звериные лица преступников повисли теперь где-то наверху и стали резко удаляться. Верёвки ещё больше вжались в конечности, а многокилограммовая масса, казалось бы, желала оторваться вместе с ногами. В ушах возник дерзкий свист падения, но Коломин пребывал в стойком спокойствии. Как он мог являться в чём-то уверенным без «Зевса»? На что рассчитывал, снова не вовремя встретившись с неопределённостью? Капитан закрыл глаза и набрал в лёгкие максимальный объём воздуха.

Громко булькнув и подняв несколько волн, Ярослав сразу исчез с поверхности реки и моментально пошёл на дно, словно якорь. Заполненная бетоном бадья, в которой оказались заперты ноги Коломина, уверенно тянула его вниз вместо со стулом, на котором он продолжал невольно сидеть. Мутная холодная вода мигом охватила попавшего в беду человека в свои мёртвые объятья, стараясь смертельным потоком проникнуть в тело сквозь уши, рот и нос. Коломин сопротивлялся уже не преступникам, а простой природной стихии. Через какой-то момент он прекратил тонуть, и роковой груз, надёжно прикреплённый к его ногам, вскоре стукнулся о илистое дно.

«Жалко, что я не граф Монте-Кристо. К его ногам хотя бы было прицеплено простое ядро, а не затвердевший кусок чёртового бетона», – в столь тяжёлые секунды Ярославу почему-то вспомнился именно этот эпизод из классики мировой литературы.

С каждым разом вдохнуть хотелось всё больше и больше. Как же ужасно чувствовалось одинокому беспомощному человеку в этом жидком вакууме! Коломину казалось, что, намочив и пропитав его до нитки, Москва-река быстренько начинает высасывать его душу. Он уже было отчаялся, думая, что его затея не сработает, и открыл глаза. Их сразу же обожгло мазутистой водой, видимость в которой не превышала пары метров. Редкие рыбы-полумутанты равнодушно проплывали мимо редкого в их краях гостя, края бетонированной набережной располагались вне зоны видимости. Неужто всё окончательно пропало?

Вдруг Ярослав подслеповатым краем глаза на границе света и тени заметил какое-то плавное движение. В глазах мигнуло: он начинал терять сознание. А терять его было нельзя: будучи бесчувственным, он инстинктивно вдохнул бы и заполнил бы лёгкие смертельной водой. Коломин присмотрелся и понял, что к нему приближается реально что-то живое, явно больше рака или рыбы. Всё резиновое, гладкое, с тёмными плавниками, выпуклыми стеклянными глазами и перепонками между пальцев передних конечностей, таинственное существо напоминало лавкрафтовских чудовищ. Странный обитатель глубин быстро подплыл к Ярославу и жестами стал ему что-то показывать. Сбоку появился ещё один зеленоватый монстр с металлическим коробом, в который переходили его руки.

Первое «чудовище» надело на лицо Ярослава кислородную маску, благодаря чему он смог вновь спокойно дышать, словно на поверхности. Второй «монстр» включил прямо в воде металлический короб, в котором Коломин узнал универсального разрушителя любых препятствий – прибор «Вурдалак» из Экспериментального отдела. Под мощнейшим воздействием «Вурдалака», не причиняющим никакого ущерба живой плоти, бетон на ногах капитана покрылся трещинами и мгновенно раскололся, освободив сильно затекшие конечности. Один из водолазов жестом показал Ярославу за собой. Капитан различил обозначенный объект: на глубине Москвы-реки преспокойно застыла небольшая подводная лодка.

Заливая всё вокруг себя медленными струями очень холодной воды, Ярослав вывалился из герметичного шлюза в контрастно тёплый отсек подводной лодки. Помимо экипажа субмарины, здесь его ждал сам Боров. Антон Владимирович оказался во всеоружии: толстое брюхо прикрывал тяжёлый бронежилет, наколенники и налокотники защищали наиболее уязвимые места конечностей, в кобуре готовился стрелять по криминалитету револьвер MP-412 Rex E, а на голову надевался бронешлем «Сфера» командирской версии с встроенной рацией и специальным визором.

– Ну, живой? – Боров несколько обеспокоенно глянул на подчинённого и помог тому подняться с пола, подставив плечо. Расслабившись и помотав головой, Ярослав уселся на ближайшую койку, чтобы немного прийти в себя. – Человек Гориллы видел, что тебя оглушили в доме на Большом Ватином переулке. Он успел звякнуть мне, что на тебя вышел Яхьяев. Что случилось, почему ты не смог это проанализировать? Что-то не так с прибором?

– С «Зевсом», я думаю, всё хорошо, товарищ полковник. Уверен, что-то не так с «Псио»: такое уже не первый раз. Я боюсь, что кто-то поколдовал над составом, – недобро прищурился Коломин.

– Значит, «крыса» к тому же в Институте Градова?! – забавная шевелюра Боровикова взъерошилась. – Значит, надо внимательно проверить всех тех, кто имеет доступ к транспортировке и разработке «Псио»!

– А «Зевс» сейчас у Яхьяева… – болезненно поморщившись, Ярослав инстинктивно задрожал.

– Так, снимай портки и давай сушись, не то пневмонию себе подхватишь. Выпей «Эссанс неттуайянт», а затем мы тебе вколем «Антимикробин-1990» расширенный. – Боров протянул Ярославу стеклянную бутылочку с голубой жидкостью и этикеткой на французском языке. – А за «Зевс» не переживай. Мерзавец Яхьяев положил его в ящик с «глушилкой» и дал дёру, но «Око» на основе метаанализа смогло вычислить его логовище. Сейчас придёшь чуточку в себя, и поедем брать его тёпленьким. А после всей этой эпопеи дам тебе три денёчка отсыпных – всё-таки не каждый день в осенней Москве-реке плаваешь, простудишься ненароком.

– Антон Владимирович, они не продать его хотят, а воспользоваться им! – Ярослав утёр каплю с носа, раздевшись до трусов и собираясь идти в сушилку.

– Что ж, пусть тогда попробуют, пусть! – заговорщически рассмеялся Боровиков.

Мотор подводной лодки продолжал едва слышно, но уютно гудеть.

***

Перед спецоперацией Ярослав, уже будучи в просушенном обмундировании, быстро забежал в свою квартиру на Ленинском проспекте и забрал из сейфа капсулы со старой версией «Псио», которые благодаря какому-то шестому чувству не поспешил сдать на утилизацию. Сара Беньяминовна с удивлением проследила за соседом из-за полуоткрытой двери, не проронив ни слова. Коломину явно было не до сбора денег на кнопку лифта.

Выбежав из многоэтажки, Ярослав плюхнулся на переднее сиденье в чёрную «Волгу» Боровикова.

– Внимание всем! – объявил Боров в динамик рации. – Операция «Волкодав-три» началась. Повторяю: операции «Волкодав-три» дан старт!

Промзона площадью в полтора километра на юго-западе столицы образовывалась между Новоясеневским проспектом и МКАДом с севера на юг, Профсоюзной и Голубинской улицами с запада на восток. Где-то ближе ко входу в метрополитен оставалась металлическая башенка, обозначающая самую высокую точку Москвы, а огромное огороженное поле некогда представляло собой аэродром. Сейчас же на месте бывшего авиационной инфраструктуры активно функционировал Коньковский водопроводный регулирующий узел, что сбрасывал воды в реку Чертановку. Восточнее и юго-восточнее регулирующего узла раскинулись восемнадцатый автобусный парк, занимавший громадную территорию, большущий рынок по обе стороны Новоясеневского проспекта, районная тепловая станция «Ясенево» с пыхтящими красно-белыми трубами, подстанция «скорой помощи», продовольственная база и учебный центр спасателей.

Значительный сектор промзоны между «теплостанской» и «ясеневской» частями Черемушкинского района превращался в расширенное бутылочное горлышко между вечно оживлённым МКАДом и заброшенным, неухоженным Голубинским лесопарком. Редкого прохожего здесь встречали кирпично-жестяные постройки строительного треста, склады и ангары городских дорожных служб, огороженная стоянка списанных аэробусов, гаражные кооперативы, управления канализационного узла и московских кабельных сетей. Опоры линий электропередач сквозь кошеное поле и небольшой перелесок гудящими проводами сбегали на юго-запад. Они создавали с ближайшей точки обзора снизу иллюзию нахождения в дальнем Подмосковье. Плотные участки трансформаторов стояли восточнее своих высоких электрических «собратьев».

Милицейский конвой остановился у ближайшего съезда, где асфальтированная дорога переходила в бетонную – выложенную отдельными плитами.

Боров первым вышел из аэромобиля, заглушив свою «Волгу» на влажной обочине. Ярослав вылез следом за руководителем, сразу вооружившись АЕК-971-Э. Одет как капитан был так, как при штурме Красногвардейкого райисполкома: шлем, бронежилет, наколенники и налокотники. Все стражи правопорядка готовились к большой битве.