Текст книги "Красный тряпочник (СИ)"

Автор книги: Владислав Афонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Перов поправил изящные очки, которые были похожи на те, что носили герои боевиков восьмидесятых.

– О нет, мы достаточно удачно сработались, – улыбнулся милиционер, первым зайдя в гостиную. Складывалось ощущение, что Перов чувствовал себя несколько неловко в компании Жилина. – Мы приехали первые и долго не могли понять, кем является сей несчастный гражданин. Никакой информации в наших базах данных не было.

– Товарищу майору мы всё уже рассказали, и с вами я не буду ходить вокруг да около, капитан. Раскрыть дело «Красного тряпочника» я считаю огромным долгом для вас, поэтому никоим образом не собираюсь ставить препоны… в разумных границах гостайны, разумеется, – прищурился Жилин, точно высматривая добычу. Обернулся к погибшему хозяину квартиры, всё ещё трагически сидящему на стуле. На миг на суровом лице майора КГБ промелькнула горечь, смешанная с беспомощностью. Однако он мгновенно отошёл от этой сентиментальной эмоции, и его лицо вновь приняло привычное выражение. – Это Артём Георгиевич Ключников, в этой квартире он был прописан под именем Иванова Андрея Сергеевича, под этим оперативным псевдонимом и служил верой и правдой своей стране. Прекрасный квалифицированный разведчик и… мой очень неплохой товарищ.

По тому, как Жилин сжал кулак, мимике лица и выражению глаз Ярослав понял, что вместо «очень неплохого товарища» майор КГБ хотел произнести словосочетание «лучший друг». Но сдержался, чтобы незнакомые люди, причём из другого, часто конкурирующего с его службой ведомства не подумали, что он расчувствовался.

К Жилину подошёл один из подчинённых и что-то прошептал на ухо. Офицер мрачно кивнул и отпустил работника заниматься дальше следственными мероприятиями.

– Только что пришёл результат анализа крови Ключникова. Асфиксия была вызвана вследствие отравления одним боевым газом. Думаю, Экспериментальному отделу его состав известен. – Жилин дал знак, что формулу и свойства опасного вещества раскроет потом. – Этот Красный тряпочник каким-то образом смог проникнуть в военное химическое хранилище?

– Сомневаюсь, что даже ему это по силам. – Ярослав полуприсел около Ключникова, осмотрел внимательно тело.

– В кармане рубашки Тряпочник успел запрятать вот это. – Майор Перов дал Коломину прозрачный пакет с куском алой материи. – Не будь тут этого, я бы со своими, скорее всего, не приехал.

Ярослав прошёл в спальню и увидел лужу засохшей крови.

– А это чьё? – Коломина сильно заинтересовала улика. – Проверяли?

– Это вообще какая-то мутная тема… – Жилин, ощущая досаду, недовольно пригладил слегка напомаженную причёску.

– Проверяли. Это кровь не Ключникова, – отозвался Перов. – Биологический материал принадлежит некоему Костину Михаилу Михайловичу, 1961 года рождения, уроженцу села Вышетравино в Рязанской области. Военный-контрактник. Только вся беда в том. – Майор милиции зловеще понизил голос. – Что Костин погиб под Мазари-Шарифом в 1988 году.

– Террористка-смертница расстреляла из «Узи» средь бела дня на рынке, если быть точным, – добавил Жилин. – Наша база данных утверждает то же самое. Костин Михаил Михайлович уже мёртв как четыре года.

– Интересно, это кровь самого Тряпочника или кого-то из нападавших? – будто сам себя спросил Перов.

Взглядом капитан поманил двух майоров на кухню. Здесь тоже работали специалисты из обоих ведомств. Небольшой пожар, возникший вследствие взрыва газа, погас сам по себе. Разбитое окно с остатками оплавленной решётки было перегорожено полувиртуальной милицейской лентой. На улице хлестал противный дождь, и холодные капли время от времени попадали на мелкие осколки, произвольно лежащие на подоконнике. Жилин подошёл поближе к ничем не закрытому отверстию, чтобы подышать свежим воздухом.

– Товарищ майор! Товарищ майор! – На кухню вошёл криминальный фотограф милиции, но успели обернуться и Перов, и Жилин, так как позвать могли любого из них. – Паренёк из соседнего дома сумел заснять перестрелку. По большей части размытая ерунда, но есть и интересные кадры. Только успели проявить. Взгляните!

Перов взял фотографии в руки, Жилин и Коломин встали по бокам от милиционера и тоже стали рассматривать доказательства. Перов положил первую фотографию на стол и представил взору коллег вторую. Тёмный силуэт выпрыгнул в разбитое окно и устремился в вертикальную пропасть. Следующая фотография. За окном чётко виден человек в силовой броне отряда «Гамма».

Вспышка. «Зевс» точно позволил понять Ярославу, что конкретно произошло в квартире Ключникова и не только.

– Товарищ майор. – Коломин обратился к Жилину. – Вы ничего не слышали про некий отряд «Гамма». Это часом не ваши?

– Разные нехорошие слухи ходят… – уклончиво ответил спецслужбист. – Нет, не наши.

Глядя на огни большого города, к окну на этот раз подошёл Ярослав.

– Красный тряпочник хотел убить Ключникова, но не успел. «Гамма» его опередила. Устройство с ядовитым газом было спрятано и активировано в «Жигулях». Вы проверяли его «восьмёрку»?

– Никак нет, пока не успели, сейчас пошлю людей, – грозно оскалился Жилин.

– Этот газ быстро разлагается, чтобы допустить минимальное число жертв среди случайных людей, которые не являются целями атаки. Квартиру они закидывали гранатами с ним же, пытаясь выкурить Тряпочника. Успели провести дегазацию, чтобы замести следы. Его ПДК в ВАЗе Ключникова в настоящий момент нулевой. Но всё-таки пусть ваши люди будут осторожны: возможно, всё-таки придётся провести дегазацию аэромобиля. – Ярослав дал полезные советы спецслужбистам и продолжил рассказ. – Они затащили тело обратно в квартиру, чтобы приманить Тряпочника и загнать его в ловушку. Подозрительность Ключникова, порой переходящая в параноидальность, сыграла им на руку: несмотря на проживание на высоком этаже, ваш товарищ всё равно заставил окна мощными решётками.

– Не доверять никому и всё ставить под сомнение – привычная черта нашей профессии, – без особого раздражения подтвердил Жилин.

– Затем «Гамма» скрылась в квартире, расположенной перпендикулярно. Жиплощадь пустует и принадлежит молодой паре, проживающей в Солнечногорске. Сейчас их уже опрашивают оперативники. Они долго не могли найти арендатора, – продолжал Ярослав. – «Гамма» установила наблюдение за входом, поставила датчик движения в квартире Ключникова, но пренебрегла видеокамерами. А зря! Тряпочник знал, что его ждут, но всё равно пошёл прямо в засаду «Гаммы». Он забрался по задней стене дома и незаметно пробрался на нужный ему этаж. Затем зашёл в квартиру, нарочно дал засевшим напротив «спецам» знать, что он здесь, затем засунул красную тряпку в карман Ключникову, подпилил решётки плазменным ножом и открыл конфорки на газовой плите.

– Вот этим? Кто-то обронил под шкафом, но в спешке не успел забрать. – Перов показал Коломину прозрачный пакет с плазменным ножом внутри. Капитан кивнул.

– Ба-атюшки! – негромко воскликнул Жилин, делая вид, что особо не удивился. – Я-то думал, что эти ножи – армейская байка.

– «Гамма» вломилась в квартиру Ключникова, но Тряпочник специально задержался подольше, чтобы местные жители услышали стрельбу, увидели вспышки и вызвали «ноль-два». Одного из «гаммовцев» он убил плазменным ножом – это кровь одного из них запеклась в спальне. Добившись того, что местные обратили внимание на пальбу, Тряпочник сбежал через окно. Он прикрылся взрывом, когда кто-то из «Гаммы» случайно попал по плите с открытым газом, и скрылся на грузовике, – закончил Ярослав.

– Всегда мечтал вживую увидеть, как работают легендарные анализаторы! – хищно усмехнулся Жилин. – Вас бы к нам, капитан.

– Ты запомнил номер грузовика? – спросил Перов Коломина. Тот снова утвердительно кивнул и назвал сослуживцу нужные цифры. Майор МВД схватился за голову. – Надо немедленно будет отследить его маршрут по «Оку»… Я снова ничего не понимаю! Ещё больше вопросов, нежели ответов. Тряпочник специально пришёл в ловушку, рискуя собой только для того, чтобы мы обратили внимание на преступление «Гаммы»? Если Тряпочник – «санитар леса», то чем провинился перед ним Ключников?

– Артём – кристально чистый человек! – Жилин вступился за честь друга, чуть не пригрозив Перову здоровенным кулаком. Фаталистично глянул в сторону: – Вернее, был кристально чистым человеком.

– А вас не смущает, что членом «Гаммы» являлся мёртвый человек? – обратился к более старшим офицерам Ярослав. Те сообразили и слегка ошарашенно посмотрели на него. Не будь они трижды закалёнными людьми, по их телам давным-давно бы побежали мурашки предательского страха.

– Да что вообще, чёрт подери, этот отряд «Гамма»? – вопрошание Перова являлось, скорее, уже риторическим.

Коломин вновь обернулся к Жилину. Главное-то он чуть не упустил.

– Товарищ майор, а вы так и не рассказали мне. – Ярослав попросил прояснить ситуацию. – Где служил Артём Георгиевич?

– Четвёртое управление. Безопасность на транспорте, – лаконично ответил Жилин.

– Я знаю, что «Четвёрка» – это безопасность на транспорте. А где именно? – прищурился Коломин. – Уж не в авиации?

– А вам откуда известно? – Майор КГБ тоже подозрительно прищурился.

– Да есть кое-какие подозрения. – Ярослав убрал руки в карманы, словно ожидая объяснений.

– Артём служил в роли экспедитора, сопровождая специальные грузы по воздуху. Экипажи не знали, что он из Комитета. Официально им говорилось, что он из компании-производителя, следит за правильностью доставки, соблюдением условий хранения особого ценного объекта и т. д.

– Регион же московский?

– Так точно, Москва и область. Обслуживал он все столичные аэропорты: от «Внуково» до «Быково».

– А «Шереметьево»?

– И «Шереметьево». Вы как-то это увязываете данный факт с произошедшим там недавно инцидентом? – Жилин сложил руки под мышками.

Вспышка.

Ревут летающие машины в аэропорту «Шереметьево». На улице также тёмный вечер. Ключников, одетый в лётную форму, уверенно входит на борт могучей громады под названием Ан-225Э, самого грузоподъёмного и большого самолёта за всю историю мировой авиации. Также грандиозное детище ОКБ имени О.К. Антонова звалось «Мрией», что с украинского поэтично переводилось как «мечта». Перед грузовым трапом самолёта скопилась кучка аэромобилей, в том числе и раритетных. Что-то разгружали, что-то, напротив, загружали в «Мрию». Ключникова встречает один из членов экипажа, и агент под прикрытием продолжает свой путь к кабине пилотов.

– А вот и товарищ экспедитор! – навстречу Ключникову-Иванову выходит командир воздушного судна. – Ну что, Андрей Сергеевич, всё в порядке?

– Всё куда более, чем в порядке, товарищ командир, – со странной улыбкой отвечает спецслужбист, но КВС на это не обращает никакого внимания.

– Тогда завершаем все необходимые бюрократические процедуры и готовимся ко взлёту! – Пилот разворачивается и двигается обратно в кабину.

Ключников занимает специальное место, полагающееся экспедитору, и застёгивает на себе ремни безопасности. Полёт предстоит ой какой длинный, поэтому можно просто посидеть и попытаться расслабиться. Агент КГБ кладёт папку с документами на колени, поворачивает голову и с особым прищуром смотрит на часть груза, что покоится в длинном и широком чреве «Мрии».

Зафиксированные на днище самолёта и неподвижно закреплённые прочными цепями и канатами, в полумраке грузового отсека таинственно застыли грузовики марки «ЗИЛ».

ЧАСТЬ III. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ

ЧАСТЬ III. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ

Глава XXI. MAKE ТРОЯНСКИЙ КОНЬ AGAIN

Нас немного осталось от грозного племени

Многомощных воителей, плывших под Трою,

И о славном, о страшном, о призрачном времени

Вспоминать в наши дни как-то странно герою.

В.А. Брюсов, «Жалоба героя».

– Ты уверен, что это были наши «зилки»? – переспросил Боров, идя с Ярославом по коридору.

– Я не видел отличительных черт, товарищ полковник. «Зевс» сработал как-то фрагментарно, – объяснял Коломин. – Я не различил ни номера самолёта, ни опознавательных знаков перевозимых аэромобилей.

– Ладно, сейчас срочно решим, что будем делать. Кольцо потихоньку замыкается. Главное не проштрафиться. – Боровиков открыл дверь в помещение с «Завесой».

Внутри стеклянного непрослушиваемого параллелепипеда уже сидели Таня, изучая разложенные на столе документы, и Квартирмейстер с загадочной усмешкой на лице.

– Товарищ младший лейтенант, почему не у меня в кабинете? – типичным сварливым тоном поинтересовался Боров. Ярослав зашёл следом и закрыл за собой дверь. – У меня куча дел, и нет времени ходить по каждому поводу от отдела к «стекляшке». И вам добрый день, Квартирмейстер.

Глава учёных Экспериментального отдела молча кивнул своему руководителю.

– Повод крайне важный, товарищ полковник, и не для лишних ушей. – Таня отложила четыре документа и пригласила ознакомиться с ними. – Вы попросили у меня разобрать документы от Горчакова. Взгляните!

Боровиков, прищурившись, взял тонкую гибкую пластинку тёмно-зелёных оттенков, что походила на снимок компьютерного или магнитно-резонансного томографов. Как и свой медицинский аналог, размером пластинка оказывалась чуть меньше листа формата А3.

– Ярослав, посмотри-ка тоже. – Антон Владимирович, остыв, поманил Коломина к себе. – Кажется, вопросы отпадают.

Капитан взял в руки снимки, внимательно просмотрел каждый следом за полковником. На первой пластинке запечатлелись взлётно-посадочная полоса «Шереметьево», ангары грузовых самолётов и прочие постройки аэропорта. На второй – сканер «Агата-Гелиоса» «пробил» крышу ангара и проник внутрь, зафиксировав различные элементы сервисного и материально-технического обслуживания авиации, а также сами самолёты, включая «Мрию». На третьем снимке экипаж «Бурана» просканировал уже фюзеляж самого Ан-225Э и груз внутри него. Там находились как легковые, так и грузовые аэромобили. Ярослав ознакомился с последним, четвёртым снимком. «Агат-Гелиос» насквозь «просветил» хранившиеся в чреве «Мрии» машины, включая и продукцию Завода имени Лихачёва.

«Зилки» имели характерную особенность – дополнительный ящик в конструкции, надёжно скрытый от посторонних глаз.

– Вот скоты! – Ярослав выругался то ли на преступников, устроивших всю эту непонятную аферу с ЗИЛами, то ли на руководство аэропорта, которое отказывалось допустить милицию на свою территорию, то ли и на тех, и на других.

– Я меняю своё мнение насчёт «Шереметьево». Ты должен туда проникнуть, капитан. – Боров уселся в кресло и сложил пальцы рук в замок.

– Но даже с такими доказательствами, как эти, они могут продолжать валять дурака, – развёл руками Коломин. – Мы уже пробовали…

– И именно поэтому я решил попросить помощи у старых новых знакомых… – Боровиков кивнул на кого-то, кто находился за спиной у Ярослава.

В этот момент в дверь стекляшки постучались. Боров кивнул, Коломин оглянулся. В полутёмном помещении, словно справедливый палач, желающий осуществить возмездие, стоял Жилин. Майор КГБ открыл дверь и также вошёл в «Завесу».

Таня успела быстро убрать снимки в непрозрачную папку до того, как гость бы смог их как следует разглядеть.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Я вас знаю, Антон Владимирович, мы шапочно знакомы, – поздоровался Жилин. Следом посмотрел на Ярослава и Таню. – Товарищ капитан, товарищ младший лейтенант, товарищ учёный.

– Здравия желаю, товарищ майор, – кивнул Коломин.

– Как я понимаю, товарищ полковник, вы получили некие неопровержимые доказательства того, что тёмные дела, связанные с ЗИЛом, Красным тряпочником и Артёмом Ключниковым, происходят на глазах всех граждан в крупнейшем аэропорте страны? – подёрнув плечами, Жилин сел между Коломиным и Боровиковым. Майор свободно вытянул ноги под стол, положив одну из них на другую.

– Да, получили, – натужно выдавил из себя Боров и посвятил в детали Жилина, правда, в разговоре полностью опустив главное техническое средство – «Буран» с его мощнейшим аппаратом «Агат-Гелиос-2М». – Нам нужна ваша помощь в этом деле, товарищ майор. Я бы настаивал на создании ещё одной межведомственной комиссии, да времени на бюрократию, боюсь, попросту нет.

– В этом я солидарен с вами, товарищ полковник. – Жилин грозно сжал свои огромные кулачищи. – Времени нет.

– Нам нужно узнать номер самолёта, установить номера, владельцев и перевозчиков груза, пускай даже липовых, – сказал Ярослав.

– Это да. Вот только руководство аэропорта ведёт себя в нашу смутную эпоху, мягко говоря, своенравно. – Жилин провёл мизинцем по брови.

Квартирмейстер достал из пластиковой папки небольшую стопку листов и передал её спецслужбисту.

– Товарищ майор, есть у нас кое-какой план, взгляните, – предложил учёный. Жилин взял первый лист и осмотрел его. – Но заказчиком этой части плана должен выступить Комитет, а не МВД. Так будет выглядеть более естественно.

– Хорошо, это отличная штука, очень нужное изобретение. У меня есть нужные контакты в другой спецслужбе, они сделают его для нас, точнее, для вас. – Жилин не отрывал глаз от содержимого листка и даже не стал спорить о возможных рисках. – Но нам всем нужно «светиться» умеренно. В этом случае контакт в «Шереметьево» должен обеспечить не КГБ, а МВД. Антон Владимирович, у вас есть кто-то в аэропорту?

– Мало и не в том месте, – честно признался Боров, хмуро опершись подбородком на кулак. – Это-то как раз по вашей части.

– Но, товарищ полковник, мы уже делаем первую часть плана. «Конторе» в аэропорту «светиться» нельзя. – Майор покачал головой. Если, как вы мне сказали, в вашем ведомстве «растопырила уши во-от такая жирная крыса», то почему я должен быть уверен, что в моём – не произошло так же?

– Установление контакта предоставьте мне, – предложил Ярослав. – У меня есть кое-какие соображения по этому поводу.

Боров тяжело вздохнул, но без особых раздумий дал добро своему подчинённому. Выбора у них не было.

***

Несмотря на срочность дела, она не сразу дала ему заговорить. Они долго ласкали друг друга и говорили о любви прежде, чем заговорить о более приземлённых вещах.

Прохладное октябрьское солнце, время от времени скрываемое тяжёлыми свинцовыми тучами, проникало сквозь полуприкрытое окно. Номер был приведён в максимальный порядок, а вещи – собраны в чемодан. Светлана готовилась уезжать.

– Завтра я улетаю в Италию. Вот бы и нам когда-нибудь выбраться туда? – мечтательно спросила Шереметьева, обнимая Ярослава. – Потом у нас рейс на Касабланку. В ближайших планах – Рио и Каракас. Я так хочу снова видеться с тобой каждый день, как это было недавно…

Коломин ничего не отвечал, в нежной грусти утонув в её шёлковых волосах.

– Свет, я приехал не только попрощаться. Мне нужна серьёзная помощь. – Слова давались Ярославу тяжело, и он будто выдавливал их из себя, точно полутвёрдую глину. При помощи «Зевса» он прекрасно видел, что в будущем всё получится, но в настоящем эти действия надо было совершить ещё раз. – Это достаточно рискованно, я не хочу подставлять тебя, и чтоб вдобавок это не выглядело, как…

Светлана положила свои изящные пальчики на губы Ярославу.

– Как плата за любовь? – прошептала девушка и тем же голосом добавила: – Милый, я всё сделаю для тебя.

Ярослав приложил палец к носу и взял со стола ручку и блокнот. Написал на одном листе и показал Светлане.

«Мне нужно попасть во внутреннее “Шереметьево”», – гласила надпись.

Шереметьева поняла Коломина и также написала ему в ответ, словно глухонемая.

«Но я простая стюардесса. Внутренний контур аэропорта – это крепость в крепости. Каждый уровень – разный уровень доступа. Вряд ли меня, дурёху, допустят до чего-то важного?» – вопрошала девушка.

«Быть, может, есть надёжный человек, который сможет помочь?»

«Не знаю… Разве что только Зорин, КВС. Он хороший человек, и ты уже успел заслужить его доверие. Я поговорю с ним, а дальше вы обсудите всё, что надо».

– Спасибо тебе, – тихо произнёс Ярослав и ещё раз поцеловал Светлану.

***

Седельный тягач МАЗ-504Л, таща за собой тяжёлый фургон, приблизился к грузовым воротам аэропорта «Шереметьево». Прямо над головами людей, проревев, устремился в даль сверхзвуковой «Конкорд». Двери не открылись, но навстречу водителю вышел сотрудник ВОХР крупнейшего в России транспортного хаба.

– Вот пропуск и декларация. – Водитель грузовика протянул охраннику два небольших электронных планшета.

– Декларация декларацией, – спесиво ответил охранник. – Но давайте-ка, товарищ, машину под сканер.

Ворота отворились, и МАЗ постепенно стал въезжать в удлинённый бокс предварительного досмотра, за которым находились уже вторые ворота, непосредственно ведущие на территорию «Шереметьево». Рамка огромного сканера, размещающаяся на колёсиках, несколько раз проехалась вдоль грузовика и просканировала его насквозь специальными лучами.

– Порядок? – уточнил водитель.

– Порядочнее не бывает! – махнул рукой ВОХРовец.

Седельному тягачу открыли вторые ворота, и машина смогла въехать в «Шереметьево». Через пять минут грузовик припарковался около грузового терминала у нужного гейта, от которого уже отходили пандус и специальный конвейер. Рабочие при помощи роботов стали разгружать содержимое фургона. Однообразный поток из коробок, чемоданов, сумок, рюкзаков и свёртков пополз по чёрной жёсткой ленте.

Один из больших серебристо-угольных чемоданов в какой-то момент преодолел все логистическо-складские операции и наконец-то попал в финальную точку назначения – точно в руки одному из членов лётных экипажей. Вызывающий доверие мужчина, стараясь не оглядываться, вытащил ручку и покатил чемодан за собой. Встречавшиеся по пути знакомые коллеги радостно приветствовали его. Мужчина старался выглядеть искренним, максимально расслабленным и позитивным и тоже улыбался в ответ. Неисчислимые сканеры и камеры свободно снимали человека с чемоданом, не вызывая никаких подозрений у наблюдателя за монитором слежения или у автоматических охранных систем.

В определённое мгновение, зайдя в «слепую» зону всевозможных сексотских устройств, человек резко свернул во второстепенный коридор, перпендикулярный главному. Он открыл дверь пустой комнаты, пол и стены которой оказались заклеены прозрачной защитной плёнкой. Затем мужчина, убедившись в отсутствии слежки, заперся изнутри и подошёл к своему немаленькому чемодану. Одно нажатие особой кнопки – и аксессуар как-то неправильно раскрылся, будто сломавшись наполовину. Из тёмного, разверзшегося из ниоткуда отверстия, кувыркнувшись, вывалился наружу Ярослав Коломин.

– Уф, а это было неожиданно, – сказав быстрым шёпотом, Ярослав сразу поднялся.

– Я всё сомневался до конца, что у нас получится, но я рад, что смог вам помочь ради доброго дела. – Мужчина оказался никем иным, как Алексеем Алексеевичем Зориным, капитаном Ту-160Э.

– Вот уж, действительно, фирма веников не вяжет. Вернее, ЗИЛ. – Коломин натянул очки «Тиресия» на глаза.

– Расположение грузовой таможни и грузового терминала вы помните. Не забывайте о приблизительном расположении наиболее чувствительных систем слежения, – по-отцовски наставлял Зорин. – В данной части непассажирского сектора сейчас идёт ремонт, и большинство камер и датчиков были демонтированы или отключены. Но потом в этом плане начнётся полная «жесть». Шанс всего лишь один. Если провалитесь, быть вам до конца жизни районным участковым в Красноводске, а мне – поливать поля на сельсхозяйственном Ми-2 где-нибудь под Гуляйполем или Балхашем.

– Спасибо огромное, Алексей Алексеевич! Наш отдел и советская милиция этого никогда не забудут, – поблагодарил КВСа Ярослав. – Я всё тщательно запомнил и не подведу ни вас, ни себя.

– Тогда будьте осторожны и удачи вам! – пожелал на прощание пилот.

«Своим человеком», о котором так просил Жилин, у объединённой команды МВД и КГБ стал Зорин. На него Ярославу удалось выйти через Светлану. Жилин же в свою очередь через хорошего знакомого в ГРУ сумел заказать на ЗИЛе чемодан со внутренним покрытием из сплава словация, который невозможно было просканировать ни одним прибором. Читатель помнит, что тем самым составом обивался и специальный ящик для скрытых перевозок, который размещался в конструкции ЗИЛов особой сборки. По теневой схеме необычный чемодан был передан от ГРУ в КГБ, а от разведывательной службы – непосредственно в МВД.

Ярослав, помещённый в большой чемодан, должен был пройти незамеченным через все возможные сканеры. Единственной фатальной проблемой мог бы послужить ручной выборочный досмотр, но в условиях надёжности техники к нему прибегали достаточно нечасто. На данном этапе Коломину повезло. Зорин на дерзкий и рискованный план согласился не сразу. КВС как лицо, имеющее непосредственный доступ в непассажирскую часть терминала, должен был забрать «Троянского коня» с Ярославом внутри и доставить его в безопасное укромное место. В конце концов Коломин и Шереметьева смогли убедить Алексея Алексеевича помочь милиции, и пилот уже без лишних колебаний согласился поучаствовать в опасной операции. Зорину как ответственному и честному гражданину, прежде всего, крайне не нравилось сокрытие руководством «Шереметьево» значительных преступлений чуть ли ни перед лицом органов правопорядка. Он посвятил Ярослава во все нюансы безопасности аэропорта и поведал ему о разного рода полезных мелочах, которые могли бы помочь анализатору добраться до нужных мест и тщательно провести каждое расследование.

Ярослав вышел из пустой комнаты, вернулся в главный коридор и потрусил по нему рысью. Здесь людей пока не находилось. Капитан добежал до конца и свернул налево. Здесь какой-то техник возился со встроенной в стену приборной панелью. Коломин сбавил шаг так, чтобы притвориться мерно идущим работником терминала. Техник подумал, что это проходит кто-то из местных и даже не глянул на Коломина. Ярослав двинулся на стальную лестницу, которой заканчивался данный коридор.

Вспышка. Ярослав тихо вбежал на неосвещённый пролёт ниже и затаился в тени, не дыша. Сверху, спокойно болтая между собой, спустились двое вооружённых ВОХРовцев. Охранники, гулко простучав берцовыми сапогами по рифлёному металлу, пошли в ту сторону, откуда несколькими секундами ранее прибыл Коломин. Когда бойцы ушли на достаточное расстояние, Ярослав направился к верхним лестничным пролётам.

Камера, установленная на потолке последнего этажа, казалось, просвечивала все уровни лестницы. Но это оказывалось не так, а поэтому Коломин постоянно прижимался к стене и поднимался бочком, чтобы какой-то участок тела не попал в поле зрения устройства. Капитану не надо было наверх – на третьем пролёте, обернув часть плаща вокруг пальца, он набрал код от двери и приложил к счётчику «липовую» карту-пропуск, изготовленную товарищами Жилина. Камера слежения наверху так и осталась без своей добычи, одиноко вися под крышей.

За рифлёным дверным стеклом внезапно возникла массивная фигура в серо-зелёном плаще. Ярослав спешно пригнулся, но его опаска оказалась избыточной: таможенник даже не посмотрел в сторону выхода и двинулся куда-то вперёд. Коломин тихонько приоткрыл дверь, чтобы оценить обстановку.

Очередной коридор со стенами с деревянной обивкой отлично освещался. Метрах в тридцати таможенница ласково говорила с сослуживцем. Секретарша, но тоже с погонами, работала за компьютером, сидя за стойкой в отдельном углублении. Здоровый таможенник продолжал отходить от выхода на лестницу, направляясь, судя по всему, к кулеру с водой. Камера висела точно напротив автомата с водой, вращалась, но пока Ярослав находился в её «слепой» зоне.

«Надо действовать, пока она не повернулась обратно, иначе я погиб», – поразмыслил Коломин. Вспышка. Он знает, что делать дальше.

Одновременно идя вприсядку за здоровым таможенником и прячась за ним, словно за укрытием, чтобы чужака внезапно не застали сослуживцы, Ярослав преодолел пятёрку – другую метров. Затем, не дожидаясь, пока громила обернётся и потянется за стаканом с водой, Коломин аккуратно налёг на ручку ближайшего кабинета и сиганул внутрь. Свет и приборы являлись включёнными, но работник куда-то отошёл: нужно было спешно соображать, пока тот не вернулся. Ярослав быстро осмотрелся и, не трогая мышь и клавиатуру, осмотрел монитор компьютера. Флаг СССР, портрет генсека, несгораемый сейф, дубовые шкафы с папками, красный густой ковёр, графин с водой и гранёные стаканы – нет, не это помещение интересовало следователя.

– Ой, Даша, да я только возьму сигареты, – внезапно дверь распахнулась и на порог вошёл таможенник, которого Ярослав до этого видел в коридоре с женщиной.

Государев человек взял пачку с табачными свёртками и ушёл обратно, заперев за собой дверь. Коломин, создав щёлочку, воровато выглянул из шкафа для одежды. Запертая дверь не оказывалась для него существенной проблемой.

Из кармана капитан достал одно из изобретений Экспериментального отдела – небольшой прямоугольный приборчик под незамысловатым названием «Ключ от всех дверей». Небольшой сканер прибора размерами со спичку изнутри быстро «просматривал» замочную скважину. Затем внутри маленького параллелепипеда микроскопический процессор моделировал нужный цилиндр ключа для требуемого замка и отливал его сам из гибкого псевдожидкого металла. «Ключ от всех дверей» был способен произвести на свет как крохотные, так и достаточно большие отмычки.

Выйдя обратно в коридор, Ярослав не забыл закрыть за собой дверь. Камера в настоящий момент смотрела на лестницу, а секретарша и пара таможенников вкупе с массивным сослуживцем покинули коридор. Коломин тихим галопом преодолел расстояние до перекрёстка, раннее видневшегося вдали.

Тут он чуть ли не напоролся на мужчину в серо-зелёном кителе, но тот зашёл в один из кабинетов и захлопнул за собой дверь. На противоположной стороне в стене было вырезано длинное окно, полузакрытое жалюзи, за которым таможенники проводили собрание. Они внимательно наблюдали за выступавшим за трибуной и изображением, проецируемым проектором, но Ярослав всё равно пригнулся и на корточках проскочил помещение для встреч. Далее он перепрыгнул невидимый луч непонятного сенсора, незаметно установленного над плинтусом, и свернул направо. Шереметьевская грузовая таможня оказывалась поистине большим лабиринтом.

Пробравшись через «слепую» зону очередной камеры наблюдения, Коломин потрусил по новому коридору вперёд. Позади показались ВОХРовцы, однако капитан успел спрятаться за углом стоящего неподалёку дивана. Охранники вновь ушли туда, откуда пришёл Ярослав. Лазутчик переждал пять секунд, выглянул из-за угла и продолжил свой путь. Вот и точка назначения близко.

– Послушайте, я в декларации указывал всё правильно! Не знаю, где вы там нашли перевес на центнер, – негодовал какой-то человек, похожий на бизнесмена, впереди и за небольшим поворотом.

– Вы, Пётр Сергеевич, уже не первый раз попадаетесь на вашем французском вине. И каждый раз думаете, что проскочите, – парировал таможенник, держа в руках служебный электронный планшет. – Приборы ошибаться не могут. Нанимайте более внимательных сотрудников, что ли. Да и прошлое предписание вы исправили небыстро.