Текст книги "Записки о сломанном мире (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

15. Я ЖИВ!

В ТЁМНОМ ПРОУЛКЕ

К моему великому сожалению, сирены звучали совершенно в противоположной стороне от того направления, куда спешными рывками мчался монстр. Слишком он был умён. Обычно в сводках подобные слуги описываются туповатыми. Возможно, две сотни лет службы в этом отношении пошли ему на пользу.

На тварей из отчётов больше были похожи те четверо существ, изрешеченные тела которых я мельком успел заметить возле фургона. Вот почему машины охраны не смогли помешать старшему слуге – все сотрудники были отвлечены. Надеюсь, отряд первого отдела обнаружит в той мясорубке, что осталась позади, хоть кого-то живых из наших. Они сделали, что могли.

Впрочем, все эти мысли в одну секунду промчались в моей голове и отошли на задний план. Я начал активацию заклинания, возможного только благодаря специальному отбору в первый отдел, занимающийся оперативной работой. И дело вовсе не в росте или хорошей родословной. Помимо высокого уровня магического потенциала инспекторам требовались определённые свойства мышц, крепость костей и общая устойчивость организма, без которой применение, к примеру, заклинания ускорения привело бы ко множественным микротравмам.

Названное заклинание я выучил ещё две недели назад, но под напором обоих докторов применять пока не пробовал – оба светила настаивали на необходимом уровне потенциала хотя бы в двадцать пять единиц, причём Флетчер более склонялся к двадцати семи. Но сейчас выгадывать было некогда.

Я закончил короткую формулу и запечатал её на выдохе. Мир мгновенно стал медленным-медленным. Так, верно, видят нас стремительные насекомые – те же мухи, с лёгкостью уворачивающиеся от свёрнутых газет и мухобоек. Или проворные стрекозы, чтоб сравнения не были столь неприятными.

Зато спина убегающего вампирского слуги сразу стала приближаться быстрее.

Глаза мои, меж тем, различали, что жертва, которую вампирский слуга тащил на левом плече, становится всё тоньше и суше, сереет, теряет жизнь. Очевидно, я не успевал!

В ярости я ещё прибавил ходу, но тут слуга сбросил иссушенное тело и поудобнее перехватил свою хозяйку. Живого щита в виде жертвы больше нет. Улица пуста! И я уже довольно близко! Я выстрелил из дробовика, надеясь хоть краем картечного облака задеть громоздкую фигуру. Оружие тяжело дёрнулось в моих руках.

Есть! Слуга словно споткнулся, а вампирша взбешённо закричала. Значит, и ей досталось!

Монстр бросился в первый попавшийся проулок, скрываясь у меня из виду.

Рваные небеса! Если она уже пришла в себя, меня могут встретить двое!

Я потратил три секунды на дозарядку оружия и бросился в тот же проулок.

Ошибка! Не нужно было ждать! Слуга убегал, но двигался он гораздо медленнее, чем раньше. Скованнее. Она подпиталась от него!

Я прибавил скорости, чувствуя, как сердце начинает долбить о рёбра.

Выстрел!

Слуга дёрнулся, заваливаясь на бок, продолжая ползти вслед убегающей хозяйке.

Я добежал до него, выдирая из кобуры пистолет. Выстрел в сердце. Выстрел в голову. Пистолет в кобуру – и бегом за почти затихшими вдали проулка шагами!

* * *

Я почти наверняка потерял бы её, но проулок оказался тупиком с уходящей вверх металлической лестницей чёрного хода. Моей страшной удачей было то, что два нижних выдвижных пролёта лестницы были подняты, и твари пришлось ползти вверх по ровной стене, впиваясь в трещины между кирпичами. Наверное, я во снах буду видеть теперь эту нечеловечески распластанную фигуру, подтягивающуюся на когтях.

Когда я добежал, она как раз переваливалась через металлические перила.

Выстрел!

Вампирша хрипло и одновременно визгливо закричала, поскользнувшись и повиснув, цепляясь за прутья лестничной площадки третьего этажа.

Нужна перезарядка!

Но стоило мне отвлечься на патронташ, как она тут же свалилась на меня сверху!

Теперь эта тварь не изображала из себя светскую даму. С нечеловеческой силой вырвав у меня дробовик и откинув его в сторону, она вцепилась мне в шею когтями и повалила на землю. В самую мою душу уставилась глянцевая чернота чудовищных глаз с багровыми зрачками.

Мне казалось, что сейчас она должна сказать что-нибудь зловещее, вроде «я выпью всю твою кровь!» – но она лишь широко, словно створки капкана, распахнула пасть, из которой вырвалось только:

– Щха-ах-х-х-х-х! – и тут рука моя наконец-то справилась с кобурой, я вырвал пистолет и высадил весь остаток магазина в живот этой твари. А потом столкнул её с себя, выщелкнул пустой магазин и трясущимися руками вставил второй. Прямо так, лёжа, потому что сил встать не было.

Вампирша ещё была жива. Она возила руками по животу, словно желая стянуть полученные раны, а на губах её с бульканьем пузырилась тёмная кровь. Я подполз ближе, опираясь на локоть и выстрелил ей в глаз. Подумал и добавил в висок. С такой старой тварью, которой, похоже, она была, нужно действовать наверняка. Я бы ещё и голову ей отрезал, если бы было чем. И кол бы осиновый в грудь вбил для верности. А потом бы всё вместе сжёг.

Страшно хотелось закрыть в изнеможении глаза и просто упасть. Я бы, наверное, так и сделал, если бы не странный звук. Я мгновенно (на остатке заклинания, верно?) перекатился на бок, наставив пистолет в ту сторону.

Слуга! Со страшно окровавленной мордой, но всё ещё живой! Он полз в мою сторону и был уже метрах в трёх!

Я содрогнулся, представив, что случилось бы, позволь я себе отключиться хотя бы на минуту. Руки тряслись. Силуэт слуги двоился. Он придвинулся ещё на полметра и замер, не сводя с меня глаз и глухо рыча. И вдруг одним мощным движением рванулся. Я успел выстрелить три раза. Пули попали в пасть, в глаз и в шею, но это я увижу потом.

А пока я думал, что тяжесть его рухнувшей на меня туши просто убьёт меня – задушит, не позволив вдохнуть.

В ушах стучало. Или это стучали шаги десятка ног, бегущих по брусчатке?

– Он здесь! – крикнул кто-то совсем близко. И почти сразу ещё ближе: – Сюда! Помогите…

Тяжесть навалившейся туши исчезла. В лёгкие проник воздух, я закашлялся и сел, хватаясь рукой за горло.

– На полчаса тебя оставить нельзя! – укоризненно сказал из-за спины голос Джеральда.

– Что, в весёлом заведении всё произошло так быстро? – хрипло спросил я и с облегчением услышал, как братец смеётся.

Потом послышался шум подъезжающей машины, скрипнули тормоза и вышли ещё люди. Джеральд крикнул:

– Док, сюда! – и напротив меня присел мужчина в плаще поверх белого халата. Он строго скомандовал кузену:

– Подержите его!

Я хотел возмутиться, что не собираюсь вырываться, но с удивлением обнаружил, что говорить практически не осталось сил.

Доктор бегло осмотрел меня, обработал шею чем-то щипучим и велел – опять же Джеральду:

– Закатайте ему рукав. Пять кубиков сыворотки будет не лишним.

Я вяло смотрел, как с моей руки стаскивают рукав плаща и закатывают рубашку. Укол был слегка болезненным, но вполне терпимым. После когтей вцепившихся в шею – пара пустяков.

– Пожалуй, назначу-ка я дополнительно противовоспалительное, – голос доктора уплывал, качался, словно лодочка на волнах, – а ещё лучше давайте-ка в нашу…

СНОВА ЛЕЧЕБНИЦА

Проснулся я резко и в холодном поту. Перед глазами стояла картинка – сверлящие мозг багровые зрачки вампирши и рваная окровавленная кожа вокруг её глаз, восстанавливающаяся с таким шипением, словно на плите подгорает сало.

– Дурной сон приснился, мистер Уилл? – спросил меня добродушный голос.

Я открыл глаза, не вполне понимая, где я. И сразу узнал сиделку-гномку, увиденную мной в первый день моего пребывания в этом мире! К моему удивлению, она сидела в кресле и вязала носок.

– А, Грейс из клана Доринтов, что в Кертских горах! – я успокоенно откинулся на подушки. Значит, лечебница. Что ж, не худший вариант, учитывая, как вчера всё могло обернуться.

– Вы не забыли, мистер Уилл! – с искренним изумлением воскликнула она. – Хотите пить? Есть? Или помочь вам встать, прежде чем я отправлюсь за доктором?

– Пить, пожалуй. А сколько времени? Уже пора на осмотр?

– Около четырёх часов утра, – она отложила своё вязание, подошла к кровати и подала мне стакан, придерживая, потому что мои руки всё ещё тряслись, – но у меня приказ будить доктора в любое время, как только вы проснётесь.

– Спасибо, Грейс. Встану я, пожалуй, сам.

Она убедилась, что я не завалюсь и смогу самостоятельно дойти до уборной, а затем сообщила:

– Я позову доктора, – и с некоторой заминкой, задержавшись в дверях: – Если будете в Кертских горах, мистер Андервуд… Меня зовут Дороти, – коротко кивнула и вышла.

* * *

– Вам очень, очень повезло, мистер Андервуд! – слегка заспанный доктор Флетчер одновременно радовал меня и ругал, и вся его крупная фигура символизировала собой укор. – Я ведь предупреждал вас! Двадцать пять – это самый крайний допустимый предел. У вас могли возникнуть множественные микротравмы мышц, сосудов… представьте себе, если бы на бегу, при столь мощных нагрузках начали бы лопаться сосуды более крупные? А? Что же вы молчите?

– Не знаю, что говорить, – я слегка пожал плечами. – Неприятную картину вы рисуете, доктор. А что делать? Отпустить старую хитрую тварь бродить дальше, пожирая людей?

Он недовольно закряхтел:

– А если б вы прямо там потеряли сознание? Дорогой мой! Ведь вы бы сослужили ей неоценимую услугу – добрых шесть литров отменной крови, а то и поболее!

– Зато она не выпила бы случайно попавшуюся под руку женщину. Или ребёнка, – упрямо стоял на своём я.

Доктор Флетчер только фыркнул:

– Ох уж мне эти оперативники! – и полез в карман за своим приборчиком, с помощью которого он вечно заглядывал мне в глаза.

– Признайтесь, док, вы просто боитесь потерять объект исследований, – усмехнулся я.

Он посмотрел на меня строго и пробормотал под нос:

– Не без того… – после чего громогласно рассмеялся: – Раз уж вы меня раскусили, Уильям, давайте займёмся вашим обследованием!

– А как же доктор Уоткинс? Студенты?

– А! – отмахнулся он. – Студенты… Одна суета от них. А Уоткинс уже в лаборатории, настраивает аппаратуру. Вы можете идти или нужна каталка?

Я прислушался к себе и с удивлением понял, что могу. Обследование в четыре часа утра? Почему бы и нет!

* * *

В лаборатории всё было по-прежнему, меня прослушивали, просвечивали, заставляли дуть в трубочки и дышать над ретортами, а напоследок, по традиции – сняли на громоздкий аппарат, отображающий эфирных паразитов. Это всегда вызывало во мне наибольшую дрожь, но ничего, хвала небесам, не прицепилось.

Доктора закончили свои измерения и уставились в результаты с весьма озадаченным видом.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался я. Обычно-то они своими бумажками машут, как зазывалы на ярмарке.

– Да, собственно… – начал Флетчер, но Уоткинс его опередил:

– Скажите, мистер Андервуд, если обратиться к вашим внутренним переживаниям – что вы чувствуете сейчас? Нет-нет! – замахал он поспешно пальцем. – Не пытайтесь угадать, что я хотел бы услышать! Мне нужны ваши настоящие ощущения. Давайте сперва попробуем сосредоточиться на физиологическом уровне. Ваше состояние. Может быть, какие-то изменения?.. – он поощряюще раскрыл ладонь и приподнял брови.

– Хм… Состояние… Да, пожалуй, обычное. Лёгкое чувство голода. Пожалуй, я бы не отказался от яичницы с беконом. И хлебом. С маслом и сыром. И ещё кофе. С сахаром и сливками.

Я сам удивился, насколько у меня в процессе перечисления разыгрался аппетит. Если бы не некоторое ощущение стеснения, я б ещё и пару обжаренных колбасок туда добавил. Или лучше уж четыре!

– Так-так… – пробормотал Флетчер. – А не подскажете, Уильям, что за книга стоит в шкафу позади меня на средней полке. Такая, с красной корочкой.

Я склонил голову вбок, чтобы удобнее было читать с корешка и озвучил:

– «Энергетические патологии», проф. Эдвард Смит.

Доктора переглянулись.

– Десяток метров, – сказал Флетчер.

– А не находите ли вы, что стало легче дышать? – вкрадчиво спросил Уоткинс.

– Признаться, вы меня пугаете. Мне отлично дышится… – я прислушался к себе. А ведь и вправду! Дышится отлично! Более того, такое чувство, словно меня выпустили из душной комнаты на свежий воздух – и так стало от этого весело и бодро!

– Энергия бурлит? – угадал Флетчер.

– Именно так, господа! А теперь говорите, – потребовал я, – что вас так смущает в тех бумажках. Я превращаюсь в чудовище?

– Что вы, нет!!! – возопили доктора в два голоса, и Уоткинс продолжил:

– Похоже, мистер Андервуд, тот энергетический кокон, который блокировал ваши возможности, треснул окончательно. Вам ещё придётся бороться с его, если можно так выразиться, обломками, но… Это, несомненно, прорыв!

– Этой ночью вам удалось сделать скачок на дюжину уровней вверх! – кивнул Флетчер. – Однако… – он предупредительно поднял ладонь, – на вашем месте я бы не принимал скоропалительных решений! Я прописываю вам отдых и восстановление после травмы. Неделю.

Флетчер выглядел весьма непреклонно, но я его почти уже не слушал. На дюжину! Значит, нынешний мой уровень – тридцать четыре!!! Так вот как обычно ощущают себя оперативники! Я был полон сил, мыслил ясно и вообще чувствовал себя, словно сжатая пружина. И название книги! Недаром они спросили об этом. Расстояние до шкафов с моего места – даже не десять метров, а все двенадцать! Зрение обострилось, занятно.

Как же хорошо, что раньше я не помнил обо всём этом, иначе мои страдания были бы уж вовсе тягостными, а все предыдущие дни нельзя было бы назвать иначе, кроме как жалким существованием. Наверняка старому хрычу из заклятого рубина не пришла в голову подобная каверза, иначе он не преминул бы добавить мне неприятных переживаний.

Новая мысль разом выкинула из головы неприятные воспоминания о проклятом камне. А ведь теперь я мог немедленно вернуться на оперативную работу! А, нет, через неделю. И тем не менее!

– А когда открывается столовая? – поинтересовался я.

Похоже, оперативники никогда особо не жаловались на дурной аппетит.

Доктора переглянулись:

– Повара придут около шести… – начал Уоткинс.

– Возможно, вам помогут бутерброды, которые я с вечера прихватил из столовой на перекус? – предложил Флетчер.

– А я поставлю чайник! – доктор Уоткинс устремился в лаборантскую.

А во мне проснулся голодный тигр. Я умял пару докторских бутербродов (согласитесь, было бы как-то неловко уничтожить все их запасы), выпил пару чашек кофе и оглянулся в окно на сереющее утро:

– Господа, если я вам более не нужен, я бы предпочёл отправиться домой.

Флетчер и Уоткинс с сомнением посмотрели друг на друга.

– Если кто-то решится напасть на оперативника Департамента, когда он в таком состоянии, – начал мелкий.

– То он сам же и виноват! – закончил большой. – В конце концов, мы не нанимались спасать тёмных личностей от возмездия судьбы.

– Я могу пойти пешком, – предложил я. – До моего дома не так уж и далеко.

Откровенно говоря, мне ужасно хотелось есть, и вид жаркого, изготовленного заботливыми руками Анны-Эммы, как живой вставал перед моими глазами. И наверняка у неё есть в запасах кусок хорошего окорока. Или хотя бы ветчины…

– Оставьте! – рассеянно взмахнул рукой Флетчер, нажимая кнопку вызова ночного дежурного. – Наверняка есть свободная карета скорой помощи. Вас доставят точно по адресу.

Так и вышло. Меня привезли домой, где я был передан в руки взволнованной миссис Этвилл и накормлен до отвала, после чего позволил себе завалиться в кровать и продрыхнуть до обеда.

16. ЭТО БУДЕТ, КАК МИНИМУМ, НЕ СКУЧНО

НОВЫЙ ДЕНЬ С НОВЫМИ ОЩУЩЕНИЯМИ

Утро (названное так, исходя из всплывшего из подсознания соображения «когда встал, тогда и утро») порадовало меня всё той же бодростью. Признаться, я немного опасался, что ощущение переполняющей меня энергии вдруг исчезнет – но нет, ничего подобного не случилось.

Я живо привёл себя в порядок, съел обычный завтрак в совокупности с обычным обедом, заслужив удивлённый взгляд экономки, и с достоинством удалился в библиотеку. Надеюсь, такие аппетиты нападают на оперативников только в периоды восстановления, иначе же просто за себя в обществе, некоторым образом, неловко будет.

Немного поразмыслив на эту тему, я утешил себя тем, что за Джеральдом во всё время моего с ним знакомство я ничего подобного не замечал. Надеюсь, и у меня пройдёт.

* * *

Ближе к вечеру заявился сам сияющий как медный грош кузен и страшно обрадовал меня посылкой из Департамента:

– Дорогой братец, поздравляю вас с воссоединением! – с этими словами он выложил передо мной на столик оба моих РШ с тройным комплектом боезапаса к ним и кобурами.

– То есть – сейчас уже можно?

– Естественно, друг мой! Теперь ты не на длительном посттравматичном излечении, а просто в лечебном отпуске. Больше того скажу, с твоим замечательным везением я бы не рекомендовал тебе даже на прогулку по саду выходить без них.

– А на ночь один класть под подушку, а другой на прикроватную тумбочку? – усмехнулся я.

– Н-н-н… если тебе так будет удобно, – совершенно серьёзно прикинул Джерри, – почему бы и нет?

– Всё ясно. Одного только не пойму. Как их достали из моего личного ящика?

– Так это же элементарно! – воскликнул братец. – На случай разных обстоятельств – травм, смертей и прочих – к ящикам имеет доступ глава Департамента. Ну и начальники отделов, понятное дело.

– Вряд ли глава сам удосужился бы бегать за личным оружием сотрудников в подвал.

– Да уж, – хохотнул Джеральд, – не его полёта задачка. Но начальнику отдела пришлось.

– Неужто он тоже уверился в моей «счастливой» звезде?

– Я был предельно убедителен, – скромно похвалился Джеральд.

Так, значит, начальство имеет доступ ко всем ячейкам. Хм… А я-то думал, что при случае можно будет использовать тот ящик в качестве сейфа – мало ли…

Тут мне пришла в голову ещё одна мысль, и я спросил:

– Послушай, Джеральд! А не могло быть такого, что кто-то из сотрудников состоял в заговорах и хранил в своих ящиках что-либо запрещённое?

– Это вряд ли, – беззаботно упал в кресло он, закидывая ногу на ногу. – Во всяком случае, я никогда ничего подобного не слышал. Однако… человек – существо непредсказуемое, как знать, куда его занесёт в следующий момент. Кстати о заносах…

– Неужели нас снова понесёт куда-то⁈ – картинно удивился я. – предыдущее заведение не предлагать!

– Да я, в общем-то…

– И вообще, меня ждёт плотный ужин и полезное чтение, – я для полнейшей ясности приподнял книгу, которую пролистывал на досуге.

На сей раз это был богато иллюстрированный географический атлас. В принципе, всё было понятно, единственно – смущали разбросанные кое-где надписи «ЗДЕСЬ МОГУТ ВОДИТЬСЯ ДРАКОНЫ». Не исключаю, что это драматические преувеличения составителей (или, некоторым образом, следы фольклора?), но реальность этого мира была такова, что подобным надписям я был склонен верить. Заранее, так сказать.

– Так! Собирайся! – возмущённо воскликнул Джеральд. – Сегодня мы пойдём развлекаться, как подобает джентльменам.

– И что, по-твоему, входит в это понятие? – Я отложил книгу.

– Что для джентльмена в развлечения важно? Три вещи. Женщины, выпивка и немного опасности. Смешать…

– … но не взбалтывать! – Откуда вылезла эта фразочка?

– Именно мой друг, именно! Одевайся, хватит киснуть! – Джеральд, в отличие от меня, был уже готов. Темный сюртук, жилетка, о стрелки брюк можно порезаться. Он нетерпеливо поглядывал на меня: – Форма одежды – походная!

Если он считает свою одежду походной, то, как же мы на приём к шефу оденемся?

Я взглянул в окно. Тяжкая морось, что лилась с серых туч, оккупировавших небосклон, совершенно не вызывала желания куда-либо идти. Но нетерпеливая улыбка Джеральда не оставляла мне никаких шансов.

МЕСТО НЕ СТОЛЬ РЕСПЕКТАБЕЛЬНОЕ

Вскоре мы вышли и сели в предусмотрительно заказанный кэб.

– Ну-с, Вергилий, куда мы держим путь?

– Я знаю абсолютно настоящий бар моряков на набережной. Не такой, как в последнее время пооткрывались. А настоящий. Лёгкий аромат опасности, выпивка, азартные игры и доступные женщины. Что ещё в это великолепный вечер нужно двум…

– Ой, чего-то тебя сегодня несёт. Тебе бы в модные журнальчики для дам писать. С таким-то стилем. Уверяю тебя – будешь нарасхват.

– Уилл. А вот ты такой сегодня душный, прям даже окно захотелось приоткрыть.

– Так открой, кто тебя остановит.

За подобными дружескими подколками мы провели полчаса, пока кэб не остановился, и возница вежливо, но твёрдо сказал нам, что дальше в этот район он ни за какие деньги не поедет. Надо ж ты! И это, по мнению Джеральда – лёгкий аромат опасности?

Только мой друг подобными сомнениями не страдал. Выпрыгнув в чавкнувшую под его ногами грязь, он сунул плату кэбмену и нетерпеливо махнул мне рукой.

– Не заставляй себя ждать, Уилл. Если уж мы выбрались, глупо останавливаться! Вперёд, и только вперёд!

Ну, вперёд, так вперёд. Я вылез из кэба в вечернюю морось.

Вперёд в понятии Джеральда означало довольно долго идти узкими, едва ли не метровыми улочками. Старинного вида магические факелы, которыми тут всё освещалось, нещадно трещали, но позволяли более-менее видеть. Иногда с крыш срывались целые потоки воды, и я уже начинал сомневаться в собственном благоразумии. Потом кишка между домами закончилась, и мы вышли на небольшую площадь. Джеральд остановился.

– Мы почти на месте, мой друг. Прошу! – жестом ярмарочного зазывалы указал он на ярко освещённую дверь.

Чтобы у посетителей сего «почтенного» места не оставалось никаких сомнений, на балке, торчащей рядом с дверью, на цепях болтался пошарпанный силуэт деревянной кружки, из которой торчал деревянный же рыбий хвост. Тёмная надпись по фасаду, по которой время от времени пробегали бледные магические сполохи, позволявшие прочитать написанное, гласила: «Русалка в пиве». С юмором у хозяев было так себе.

Я потянул дверь и, нагнувшись, вошёл в этот притон. А то, что это был именно притон, сомневаться не приходилось. Несколько кирпичных столбов подпирали облезлый потолок. Десяток столов, тяжеленные лавки, барная стойка, над которой на крюках висел якорь. Толстый бармен. И публика. Толпа пьющих матросов, повизгивающие шлюхи, какие-то мутные, тёмные личности – и всё это щедро приправлено запахом кислого пива. Я повернулся к вошедшему следом за мной Джеральду.

– Это сюда ты так звал меня? – Я был искренне удивлён.

– А что тебе не нравится? – Он с хозяйским видом прошёл вперед, столкнул спящего пьянчужку с лавки, уселся и показал два пальца бармену. – Присаживайся. Сейчас нам принесут отменный портер.

– Чего-то я сомневаюсь в его отменности. Если только он отменно отвратителен.

– Уилл, сколько можно ворчать? Смотри, как тут здорово! – Он с восхищением огляделся.

– Тут за здорово можно получить в бок ножом. А ты даже угловой столик не занял.

– Это чтоб спину прикрывало? Ой, я тебя умоляю. А как же традиции классической кабацкой драки? Ты же будешь участвовать?

Он принял от подошедшей подавальщицы две глиняные кружки. Шапки пены над ними явно намекали, что это тот самый портер. Как же я не хотел его пить… А вот Джеральд с удовольствием отхлебнул и подмигнул мне:

– Не беспокойся. Бармен далеко не дурак, и обычным пойлом нас травить не будет. Пиво, конечно, не высший сорт, но вполне приемлемое. А сейчас ещё жареную рыбу принесут. И она, я тебя уверяю тут гораздо лучше, чем в некоторых ресторанах. Специфика заведения, как сказать.

– Если ты настаиваешь…

– Именно друг мой!

Пиво действительно оказалось неплохим. А рыба так и вовсе – прекрасной. Я ел, пил, разглядывал посетителей. Пару раз отмахнулся от надоедливых жриц продажной любви. А вот Джеральд не терялся и вскоре уже увлечённо тискал усевшуюся к нему на колени молоденькую девку. Надо сказать, выглядела она на порядок лучше своих товарок, что развлекали матросов. Спецобслуживание? Я окончательно убедился в этом, когда ко мне попытался присесть накрашенный мальчик. Пришлось дать ему в ухо – не убийственно, но нравоучительно:

– Скажи тому, кто тебя послал: я желаю побыть в одиночестве! Понял? – Я поднял его за покрасневшее ухо и толкнул подальше.

– Чего ты скучный такой, Уилл? – улыбался во весь рот Джеральд. – Тебе так стараются угодить, мне даже завидно!

– Ты не отвлекайся, не отвлекайся! – я кивнул на целующую его ухо жрицу продажной любви. – Я уж как-нибудь сам разберусь. Тем более, что рыба тут, действительно чудо как хороша.

Вскоре Джеральд так увлёкся местным колоритом, что уже и не обращал на меня никакого внимания. Он пересел за стол с матросами и, азартно покрикивая, рубился с ними в кости. Впрочем, не забывая про прелести девицы, сидящей у него на коленях. При этом он после каждой победы громко смеялся и вопил «Милашка, ты приносишь мне победу!» И целовал её в сосок вытащенной из корсажа груди. Впрочем, он и проигрывал с такой же частотой, и тоже хохотал, и обещал девице непременно отметить и этот факт, но чуть позже, наедине и другим способом. Короче, веселился как мог.

Я, в отличие от буйного братца, пересел в угол, поближе к здоровенному камину. Не знаю, как вы, а близость толстой кочерги в предстоящей, по словам Джеральда, драке меня как-то успокаивала. Сидел, прихлебывал пиво, угощался дарами местного моря. Оказалось, тут подавали дивных вяленых кальмаров. Маленькие, острые, они чудо как подходили к пиву. Вот так и сидел, смотрел, слушал, проникался местом.

И всё большее внимание моё привлекала троица, сидящая за соседним столом. Долго не мог понять, что в них не так? А потом понял. Иногда они поворачивались, и тогда в распахнутых полах курток мелькали кобуры и патронташи. И всё бы ничего, в наше время огнестрелом не удивить никого. Вот только очень уж не соотносилось его качество с потёртыми парусиновыми куртками этих троих, да и шляпы их не блистали новизной. Даже сказал бы – наоборот. А вот их пушки – о, это были прекрасные и весьма недешёвые образчики. Гладкие, хорошо смазанные, воронёные… Есть в очертании именно хорошего оружия что-то хищное, то что сразу выделяет его из ряда простых поделок. Так вот. У парней за соседним столиком с этим было всё в порядке. В ОЧЕНЬ хорошем порядке.

Понемногу их беседа увлекла меня. Парни говорили спокойно, никого не стесняясь, так что обвинить меня в намеренном подслушивании было бы сложно. Если они чего хотели утаить – не стоило так орать.

Особенно горячился высокий, худой, горбоносый парень:

– А я говорю тебе, Симон, больше я с Людвигом не работаю. Так подставить! Это надо ещё постараться!

– Он не мог знать всего… – пытался успокоить его низенький плотный, я бы даже сказал – толстоватый Симон. Он единственный из троицы не снял шляпу с маленькими полями, из-под которой свисали два крученых локона. Еврей?

– Если не знает всего, за что мы ему платим? – перебил его третий. – За лекарей Натану ты платишь, не он! – Юркий, вертлявый, черноволосый, мне он напомнил цыган. Вот только что в такой компании делает цыган? Причём за возничего у этой банды – еврей. Непонятно.

– Натан, в конце концов, мой брат! – вскочил Симон.

– Сядь! Именно об этом мы и говорим. Хорошо, что ты так быстро увёз нас, а то не знаю… Или полиция, или Департамент, или стража банка. А я даже не знаю, что хуже! – Горбоносый рванул Симона за плечо вниз, впечатывая пухлую задницу в сиденье лавки. Это порывистое движение вновь показало мне кобуру на его бедре. О таком оружии я даже и не слышал. Вроде, обычный револьвер, но вместо барабана болталась металлическая лента с как бы не двумя десятками патронов. Однако…

– Ели бы не Лиззи, – горбоносый погладил кобуру, – мы бы вообще все там остались. И это ещё чудо, что обошлось куском жопы Натана.

– Рваные небеса! И это ты называешь «обошлось»⁈ – вновь попытался вскочить еврей. – Сорок швов, и я не знаю, сможет ли он теперь бегать?

– Он – жив! И это главное. А вот что там делали Псы, – я прямо кожей почувствовал, что Псы произнеслись именно с большой буквы… нет, пожалуй, даже все буквы в этом слове скорее всего должны быть большими! – это вопрос на миллион… Их же регулярно человеческим мясом кормить нужно, – продолжил горбоносый. – А учитывая, какие они были здоровенные, покойниками господа банкиры не ограничивались…

Беседа становилась всё интереснее и интереснее.