Текст книги "Записки о сломанном мире (СИ)"

Автор книги: Владимир Войлошников

Соавторы: Ольга Войлошникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

27. НЕДЕЛЯ РАЗДУМИЙ

ЛИЧНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ

Что-то тикало. Очень негромко и равномерно, словно стенные часы. И ещё время от времени что-то шелестело, как будто ветер шевелил суховатые листья.

Я открыл глаза и узнал знакомую обстановку. Проговорил, с трудом ворочая языком:

– Я так понимаю, это уже моя именная палата?

Над кроватью висел какой-то новый прибор, тонкие трубочки от которого тянулись к манжете, закреплённой у меня на предплечье. Именно он и тикал, а вовсе не часы. А шелестел доктор Флетчер. Страницами старинного фолианта, уложенного на специальной подставке с кнопочками для магического перелистывания. Буквы в фолианте горели (и даже, кажется, чуток дымили?), парадоксальным образом сохраняя бумагу в целостности. Но прочитать текст без специальной защиты было бы затруднительно

Док отложил очки с фиолетовыми линзами и посмотрел на меня, как на особо заковыристый экземпляр для исследований:

– А вы беспокойный пациент, верно, Уильям?

Спорить с ним было бы тяжело, да и бессмысленно, поэтому я просто вздохнул и снова закрыл глаза.

– Нет-нет, не убегайте от меня! – шутливо воскликнул Флетчер. – У нас впереди насыщенный день обследований.

– Собираете материал на новую статью? – мрачно усмехнулся я.

– И не только! Вы забыли о студентах, дорогой друг! Сложные случаи – лучший подарок для их практики.

Тут меня хватило только на то, чтобы замычать.

– Иронический взгляд на мир – признак здоровья духа! – бодро заметил на это доктор Флетчер и нажал кнопку вызова сиделки:

– Грейс! Будьте любезны, завтрак мистеру Андервуду. Нас ждёт насыщенный день.

* * *

Три дня счастливые студенты просвечивали, окуривали и прослушивали меня всем, чем только можно. Они занимались мной столь плотно, что даже Джеральду не удалось посетить меня в моём заточении. На четвёртые сутки мне удалось вырваться из цепких любознательных лап будущих светил медицины и переместиться наконец домой, к наваристым супам и сытным мясным рагу моей экономки. А ещё к питательным пирогам, конечно же. Потому что полезная больничная диета у меня уже поперёк горла начала вставать.

В РАЗДУМЬЯХ

Ещё три дня я просидел дома в так называемом «восстановительном отпуске», удивлял сам себя зверским аппетитом и размышлял о причинах своего внезапного энергетического истощения.

Никто толком так и не смог дать мне ответа на этот вопрос. Доктора Флетчер и Уоткинс сошлись на том, что вероя-а-атнее всего (произносить со специальным докторским прононсом) корень зол в чрезвычайном нервном стрессе в совокупности с физической перегрузкой. Джерри (забежавший лишь раз, и то ненадолго, ибо в Департаменте внезапно возник целый вал серьёзных дел) настаивал на версии злоумышленного вредительства.

– Отчего мы отвергаем этот вариант? – энергично вещал он, расхаживая туда-сюда мимо меня по библиотеке. – На основании того, что эльфы нам союзны? Пф! Глупости! Если исходить из версии личной неприязни – согласись, там было полно ушастых, желающих свести с тобой счёты!

И я вынужден был согласиться.

– Так вот! – продолжал оглашать библиотеку гневными воплями Джеральд. – Они вполне могли привязать к тебе заклинание, выкачивающее личную энергию!

– Но комиссия, явившаяся в тот же день, ничего не нашла, – несмело возразила Анна, расставляющая чашки и угощения для чая.

– Значит, заклинание было разовым и настроенным на саморазрушение! – рубанул воздух Джеральд. – А с чем пироги?

– Этот с яблоком и корицей, а этот с ветчиной и сыром. Приятного аппетита, джентльмены!

– Никогда не доверял ушастым! – заявил Джерри, смачно вгрызаясь в пирог. – Я выбил для тебя датчик слежения с сигнальной системой, – тут он вынул из нагрудного кармана маленький свёрток и протянул мне через столик.

– Что это?

– Разверни.

Внутри я обнаружил невысокую серебристую пирамидку, покрутил в руках. Никаких кнопок, выпуклостей.

– Её нужно как-то активировать?

– Всё, она попала в твои руки и тем самым активирована, – проинструктировал меня братец, – Теперь поставь её в спальне, на прикроватной тумбочке. Площадь действия у неё приличная, хватит на дом и даже на сад. Если кто-то попытается повесить на тебя опустошающее заклинание, она среагирует.

– А если это случится вне дома?

– Значит, заверещит, едва ты вступишь в зону её чувствительности.

– Громко?

– Уверяю тебя, лучше б ей не включаться.

– И как её выключать?

– Элементарно! Ставишь основанием на свою ладонь, она дезактивирует враждебное заклинание и замолкает. Заряжена на двенадцать использований, после чего требует подзарядки.

– Рва-а-аные небеса… – протянул я. – Нужно ещё и записывать количество использований?

– Это и так будет видно, – усмехнулся Джеральд. – По мере разрядки верхушка начнёт всё больше чернеть. Как вся станет чёрной – пора заряжать.

– Предусмотрительно!

– Отличная вещь! – согласился Джерри и потянулся за яблочным пирогом.

* * *

Всё прочее свободное время я посвятил чтению рабочих справочников по нечисти, а также нового журнала «За чистый мир!», два номера которого притащил мне Джеральд. И размышлению над ними.

Вообще, казалось, что эти три дня тишины как раз очень пригодились мне – чтобы остановиться и подумать.

Вот, к примеру, в новых журналах был специальный раздел, посвящённый изучению магических болезней. Некоторые из них стали видоизменяться. К примеру, такое острое лихорадочное состояние как «золото лепреконов». В своём первоначальном «классическом» варианте оно было описано очень давно – человек находит «горшочек золота» (на самом деле, маскирующиеся под вид горшочка растительные коробочки, наполненные готовыми к расселению спорами). Едва прикоснувшись к зрелому объекту, человек подпадает под его влияние и начинает видеть наведённые мороком картинки. Двигаясь «за лепреконами» поражённый мороком больной обеспечивает распространение спор.

Растение оказалось одним из самых нестойких к человеческому противодействию. О «золоте лепреконов» стало быстро очень широко известно. Очаги его произрастания начали выжигать. И каков же итог?

Первичный морок, наведённый на коробочки спор, быстро стал меняться и приспосабливаться к внешней среде. Вместо старинных горшочков люди теперь видели монеты, кошельки, купюры, часы или ещё что-то привлекательное. Один из подвидов вовсе сделал ставку на детей (если можно так выразиться), принимая вид игрушек или лакомств.

Над этой статьёй я размышлял довольно долго. В первый день моего заточения она увлекла меня целиком, я возвращался к ней неоднократно снова и снова, пытаясь понять – что же меня особо зацепило? Пока не осознал: в большинстве своём магические болезни и состояния связаны именно с человеческими страстями. Причём упор сделан на простейшие, наиболее близкие к простым природным желаниям. Даже можно сказать, на низменные. Тот же вампирский вирус.

Более того, если уж начинать разбираться, то и во многих других магических болезнях и повреждениях первые зацепки всегда рассчитаны на человеческую природу. И почти всегда не на лучшие её проявления.

Тот же тухлец, не к столу будь помянут, тоже рассчитан не на радость, а именно на раздражение. Почему?

Кроме того, в этом мире было много странного, чего я, смотря со стороны, не мог объяснить себе логически.

Подошло время ужина. Анна пригласила меня в столовую и, расставляя приборы, спросила как бы ненароком:

– Вы очень молчаливы сегодня, мистер Уильям. Устали?

– Нет, от чего бы. Просто размышляю. – я потёр подбородок и решился задать давно интересующий меня вопрос, на который я всё никак не мог найти ответа: – Скажите, Анна, как вы думаете – как получилось, что при всей опасности посмертных превращений у нас нет никаких… э-м-м-м… специальных комплексов… наборов действий, не позволяющих покойнику вернуться?

Она медленно поставила кружку с блюдцем на стол и посмотрела на меня очень внимательно:

– Я не вполне вас понимаю. Каких действий?

– Ну… – я отчего-то замешкался, – чего-то вроде ритуалов. Почему покойникам не отрубают голову, зная, что они могут, – я натолкнулся на её поражённый взгляд и заговорил медленнее, – превратиться в зомби?

– Но это же ужасно, сэр! – потрясённо воскликнула она. – Представьте себе, что я согласилась бы отрубить голову моему Эндрю! Это же… это же надругательство!

Анна так смотрела на меня, что про осиновый колышек в сердце и заикаться не стал.

Она, кажется, даже обиделась, и я решил не расспрашивать, почему не воспользоваться хотя бы щадящими предупреждающими мерами вроде серебряной монеты, положенной в рот или серебряной цепочки, стягивающей запястья. Кажется, любой аналог подобных действий вызвал бы у миссис Этвилл возмущение. Ей всё показалось бы кощунством.

Молча вкушая свой ужин я вдруг подумал: может быть, подобная предубеждённая настроенность – тоже часть их всеобщей очарованности? Впрочем, Флетчер и Уоткинс постоянно обследуют служащих Департамента и не находят никаких отклонений?

Следующая неприятная мысль пришла ко мне спустя несколько минут: быть может, доктора просто не знают, куда и как смотреть?..

ПОЗАБОТИТЬСЯ О СЕБЕ

Спустя три дня я выбил из Флетчера разрешение свободно прогуливаться по городу и первым местом, в которое я направил свои стопы, стала оружейная лавка мастера-коротышки в припортовом районе. Явился я туда один, нахально полагая, что слухами обо мне должен полниться весь Фробридж. Действительно, глупо маскироваться, если тебя знает всякая собака – местные газеты два дня подряд печатали мои портреты, перебивая друг друга в хвалебных дифирамбах.

Поэтому я даже плащ, в котором обыкновенно ходил на службу, менять не стал. И значок оставил, пусть и спрятанный за лацканом.

Я явился по адресу и довольно бесцеремонно побарабанил в дверь. Вскоре стало ясно, что изнутри меня разглядывают.

– Открывайте, мистер, – вполне дружелюбно, но безо всякого заискивания сказал я. – Сегодня я один, и у меня к вам будет особый заказ.

Дверь распахнулась, пропуская меня внутрь и тут же за мной захлопнулась.

– Не будем нервничать, – посмотрел я на хозяина сверху вниз, – и совершим сделку ко взаимному удовольствию.

Тот сердито посопел, топорща бакенбарды:

– Если б я знал, что вы из ищеек, мистер, я бы не стал иметь с вами дела.

– Я из особых ищеек, – я продемонстрировал значок, на пару мгновений озарив пространство лавки золотым светом. Поэтому ваша профессиональная честь тут не задета.

– Допустим, – он обошёл свою стойку и запрыгнул на высокий табурет, как и в прошлый раз. – Хотите что-то докупить?

– Нет, я хочу попросить вас усовершенствовать мои любимые револьверы. Насколько это возможно.

Тут я выложил на прилавок мои РШ, заставив коротышку присвистнуть от удивления. Он вопросительно посмотрел на меня и, получив разрешающий кивок, принялся осматривать стволы, прицокивая, шевеля бровями, выпячивая губы и выражая одобрение всяческими мимическими способами.

– Немногие способны к повседневному общению со штурмовыми револьверами! – сказал он наконец. – У вас не болят руки, простите за нескромный вопрос?

– Отнюдь. Иглы императора, если вы слышали, характерны заметно более крепким против обычного сложением.

Теперь он смотрел на меня уважительно:

– Наслышан. Но думал, что в этих рассказах есть доля преувеличения, – он положил РШ на стойку. – Итак, чего бы вы хотели, мистер? Увеличить кучность? Добавить дальность? Скорострельность?

– Всё это и ещё увеличить убойную силу.

– Ещё увеличить⁈ – поразился коротышка. – С ним и так можно ходить на слона!

– И тем не менее. Тогда, быть может, у меня появится шанс быстрее перегрузить щиты магической защиты.

Мастер пожевал губами.

– Есть у меня пара артефактов… Как раз на солидный калибр. Но должен предупредить вас, мистер, они из новых. Статистика пока не собрана, возможны, можно так сказать, шероховатости в работе.

– Погодите. Правильно ли я понял, эти артефакты позволят увереннее пробивать энергетические щиты?

– Более чем, – веско сказал мастер. – Достаточно двух попаданий, и ваши противники будут чрезвычайно удивлены.

– Я беру.

– Как скоро вам необходимо вернуть оружие?

– Сегодня. Простите, но без него я словно голый.

– Это я понимаю, но…

– Вам нужно время, верно? Ничего, я подожду. У меня есть с собой пара книжек.

Коротышка посопел:

– Пожалуй, я сварю нам кофе. Вы же не откажетесь?

* * *

Тем же вечером я возвращался домой в весьма приподнятом настроении. Каково же было моё удивление, когда у ворот я увидел экипаж Джеральда, а рядом – выставленную садовую скамейку, на которой в ряд сидели зарёванная горничная (не помню, как её зовут), сурово поджавшая губы Анна и сам сердитый Джеральд.

– И что сие должно обозначать? – спросил я, останавливаясь около них.

Горничная тут же снова принялась плакать, утирая слёзы мятым платком, а Анна и Джерри заговорили разом.

– Погодите! Дорогой брат, давай дадим даме возможность высказаться, иначе, я чувствую, её нервы не выдержат.

– Спасибо, мистер Андервуд! – на нерве начала Анна. – Это всё ваш приборчик.

– Прошу прощения? – не понял я.

– Пирамидка, – односложно подсказал Джерри.

– А-а! Тот защитный артефакт! Неужели кто-то сразу попытался меня заколдовать?

– Нет! – хором ответили кузен с экономкой, но Джеральд тут же сделал приглашающий жест рукой, и она продолжила:

– Сегодня днём Мэри прибиралась у вас в комнате…

– Та-ак?..

– И, вытирая пыль, она решила приподнять эту… пирамидку, чтобы протереть под ней тоже!

Тут Мэри зашмыгала носом ещё активнее.

– Кажется, я понимаю.

– Я забыл предупредить, – сказал Джеральд, – артефакт реагирует на чужие прикосновения как на попытку воздействия.

– Так значит, его никому кроме меня нельзя трогать?

– Ну да.

– Великолепно! И дальше?

– Дальше началась обычная реакция.

– Грина мне пришлось отпустить, – снова нервно начала Анна, – потому что в саду невозможно было находиться. Он вынес нам скамейку и ушёл.

– Понятно, – я посмотрел на кузена: – А ты здесь зачем?

– Держу звукоизоляционный купол, – пожал он плечами, – и жду тебя.

– А. То есть то потрескивание, которое я слышу – это только часть звуков?

– О! Это лишь остаточный фон. Вот, держи, – он протянул мне коробочку.

– Это что?

– Магические беруши. Иначе ты ещё дня три будешь слышать сверчков. А так остаётся шанс.

Потрясающая перспектива!

– Мистер Андервуд, – нервно сказала Анна, – вы не будете против, если я куплю по комплекту для всей прислуги? Они бы весьма выручили нас сегодня.

– Я не против, – сказал я, обречённо затыкая уши берушами. Надо полагать, иного выхода всё равно нет. – Идёшь, Джеральд?

– Я подожду здесь. Должен же кто-то держать звуковой купол.

– Хм. Я так и думал.

Я шагнул в калитку и сразу почувствовал звук – резкий и вибрирующий, он ощущался буквально всей кожей, несмотря на наглухо заткнутые уши. Не теряя и секунды я поспешил в спальню, чувствуя, как у меня начинают ныть зубы. Бегом!

Взлетев на второй этаж, я рывком распахнул дверь спальни, прыгнул к тумбочке и схватил злосчастную пирамидку. Дрожь пространства прекратилась, однако мерзкий зуд во всём теле сохранялся после этого ещё минуты три. Мне казалось, что чешутся все нервы – хотя так, верно, не бывает.

Я вернулся к калитке и пригласил всех войти. Скамейку мы с Джеральдом оставили у садового домика.

– Простите меня, мистер Андервуд, сегодня придётся подать ужин попозже, – держась за висок, скорбно проговорила Анна.

– Не нужно, – возразил Джеральд, – мы поужинаем в ресторане.

Мне осталось только согласно кивнуть:

– Отдыхайте сегодня. И примите что-то от головной боли.

Выйдя из калитки, Джеральд решительно распахнул передо мной дверцу своего экипажа:

– Прошу, кузен. Это даже кстати. Мне нужно тебе кое-что рассказать без лишних ушей.

28. ЗЛЫЕ ТЕНИ ФРОБРИДЖА

КАЖЕТСЯ, МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО С МАГИЧЕСКИМ МАНЬЯКОМ

Мы остановили свой выбор на одном из небольших уютных ресторанчиков Почтамтской улицы и устроились в отдельном кабинете, чтобы поговорить спокойно.

– Департаменту передали дело, – начал Джеральд, дождавшись, пока официант расставит наши блюда и удалится, – о пропаже целой серии девушек. Все они были молоды, красивы и, что весьма немаловажно – состоятельны. Как правило, они приходили на бал, званый вечер или иное подобное мероприятие, а потом исчезали.

– А приглашающая сторона?..

– Естественно, это было проверено в первую очередь! Каждый раз это было новое собрание, с новыми организаторами. И точка похищения – или способ? – каждый раз использовался новый.

– Примеры?

– Изволь! – Джеральд наклонился чуть вперёд и на всякий случай понизил голос. – Без имён. Случай первый. Девушка возвращалась с благотворительного вечера. Была доставлена подругой на карете до парадной калитки усадьбы. Сад у них, я смотрел, едва не меньше твоего. Вышла благополучно – в двери дома не вошла.

– Та-ак.

– Вторая вообще исчезла на губернаторском приёме. Отправилась в дамскую комнату и исчезла бесследно.

– Представляю себе размер скандала.

– Да ладно бы скандал! Тело где? И так друг за другом на протяжении последних шести месяцев. Сперва этим делом занималась полиция, но в свете последних улик выяснилось, что в произошедшем как минимум косвенно замешан маг, и дело передали нам. Кстати, последнюю жертву ты видел.

– Когда же?

– Это та девушка, за которую ты заступился на балу, Эрмина Винкер. Вышла из дворца, направляясь к своей коляске. Завернула за розовый куст…

– Исчезла без следов, – закончил я.

Джерри только кивнул.

Я покрутил в руке вилку, вспомнив отчего-то боевиков из Вольного народа:

– И сколько, ты говоришь, пропавших?

– О построении запрещённого аркана подумал?

– Ну конечно.

– Ты знаешь, – Джеральд болезненно поморщился, – это, может быть, было бы даже… Страшно говорить такое вслух, но это поставило бы точку в смертях. Но нет. Нам известно уже четырнадцать жертв. Значит, он – или они – либо строят большой аркан, а это означает сорок жертв…

– Для города это будет катастрофа.

Джерри согласно кивнул:

– Либо убийца не собирается останавливаться.

– Или похититель. Или нашли хотя бы одно тело?

– Тел нет. Но, как я уже упоминал, все девушки были из состоятельных семей. Каждая занималась с несколькими преподавателями, в том числе и в направлении развития магических даров. С помощью преподавателей и магически одарённых родственников были составлены эфирные слепки. Даже с учётом погрешностей… – он покачал головой, – уровень отклика в магосфере нулевой. Все мертвы, кроме последней.

Это почему-то здорово задело меня. Словно я в некотором роде ответственен за эту девушку. Что с ней было бы, если бы не моё вмешательство? Быть может, пять минут позора лучше смерти?

Здравый смысл подсказывал, что не попадись она злоумышленнику, он бы похитил кого-то ещё. Но на душе сделалось отвратительно. Вкуса блюд я в тот вечер практически не почувствовал да, откровенно говоря, и не помню, что я ел.

ГРОЗОВОЕ ГНЕЗДО

Буквально на следующее утро.

– Господа, – начал старший инспектор Харрисон, обозревая сидящих перед ним оперативников, – я собрал вас по весьма важному делу. Что вы слышали об усадьбе «Грозовое гнездо»?

Джеральд слегка пожал плечами:

– Если мне не изменяет память, это часть владений герцога Сотеслей. Усадьба, более напоминающая замок, расположена в скалах восточного побережья. Изначально она предназначалась для тренировки магов-стихийников, связанных с морем и воздухом, каковых в роду Сотеслеев триста лет назад рождалось чрезвычайно много. Однако вследствие нескольких трагических происшествий позапрошлого века эта ветвь герцогского рода практически угасла, и среди Сотеслеев более сотни лет рождаются почти одни огневики. Грозовое гнездо пришло в запустение. А в чём, собственно, дело?

– Именно из этого района нам удалось уловить рассеянное эхо эфирного слепка последней похищенной девушки, – сообщил Харрисон.

– Вы полагаете, мисс Винкер там? – сухо уточнил инспектор Тодс.

– На это указывают сигналы, которые удалось засечь с помощью экспериментальной аппаратуры нашей лаборатории. Это наша единственная зацепка. Эхо очень слабое. Похоже, что девушка истощена. Мы предполагаем, что преступник узнал, что дело из ведения полиции передано нашему Департаменту, и решил замести следы, спрятав девушку там. Фактически, бросил её умирать от голода. Ввиду подозрений опасности для жизни мисс Винкер, спасательная операция назначена на ближайшее время. Вы четверо включены в спасательную команду. Добраться, вытащить, вернуть родственникам.

– А как же герцог? – недоумённо уточнил инспектор Эванс.

– Согласно утверждениям его светлости, только лишь память предков мешает ему отписать старую усадьбу в казну в качестве пожертвования. Здание давно заброшено, и злоумышленник мог воспользоваться им, чтобы запереть девушку в одном из помещений.

– Так в чём дело? – резонно вопросил Джеральд. – Имея разрешение законного хозяина – едем туда и обшарим усадьбу сверху донизу!

– Есть сложности, господа, – Харрисон был сама суровость. – Сухопутная дорога приведена в негодность несколькими обвалами. А море, и без того в тех местах неспокойное, с прошедшей недели пришло в чрезвычайное волнение и не подаёт признаков приближения спокойствия.

– Значит, настало время хоть раз применить на практике те душераздирающие тренировки, – усмехнулся Тодс.

– О, небо, – простонал Эванс, – только не «пауки»!

– Покуда летательных аппаратов не изобретено, джентльмены, – отмёл возражения Харрисон, – эти приборы – наша единственная надежда провести спасательную операцию.

С «пауком» мне тоже пришлось потренироваться, это входило в необходимую подготовку Департамента. Этот маготехнический прибор позволял подниматься по отвесным стенам, закрепляясь в подвешенной к нему страховочной системе. Сам же «паук» продвигался вверх, используя подаваемую магом энергию – или же энергию стихий (волны, ветра), что в условиях бьющегося прибоя было бы весьма экономным в части расхода маны.

– Есть ещё вариант взять с собой старину Моррисона, – предложил Тодс. – Он хоть и на деревяшке, а силовые заклинания перемещения ему даются как никому другому. Может, удастся раскидать завал и добраться на месте на автобусе?

* * *

В итоге автобус департамента, нагруженный оборудованием, спасательными средствами и пятерыми сотрудниками (включая знакомого мне архивариуса Оливера Моррисона), выдвинулся в сторону заброшенного «Грозового гнезда».

Мне было немного странно – как, не имея воздушных средств наблюдения, умники из лаборатории смогли так чётко установить местоположение. Но Джерри уверил меня, что их приборы могут чрезвычайно чётко определять направление поиска и расстояние до объекта. Дальше – аккуратно наложить данные на карту. А упомянутая погрешность составляет не более пятидесяти метров.

Однако!

Мы часа четыре тряслись в дороге, которая становилась всё хуже и хуже, петляя между поднимающихся скал. Наконец она вырулила на побережье и потянулась вдоль него, оставляя справа уходящий в море обрыв. Водитель Пирсон заставлял автобус буквально красться меж каменистых колдобин, покуда на очередном повороте мы не упёрлись в основательный завал.

– Что ж, хорошо, что мы перекусили в дороге, – бодро потёр руки Эванс, – потому что здесь работы часа на три, не меньше.

– Может, и быстрее управимся, – прикинул Лив, упирая руки в бока. – Благо, оттаскивать ничего не требуется, можно сбрасывать камни прямо в море. Но машину придётся чуть отогнать назад, да и вы, ребята, отошли бы…

Он, действительно, управился с видимой частью завала часа за полтора. Но оказалось, что за выступом выпирающей в море скалы, прижимаясь к которому проходила дорога, нас ждёт продолжение обвала, растянувшееся на следующий изгиб.

– И что там дальше, тоже непонятно, – с недовольством сказал Тодс.

– А что у нас насчёт чаю? – спросил Оливер.

– Ещё полтермоса и три пачки бисквитов, – ответил водитель.

– Предлагаю перекусить и продолжить. Всё равно уж начали.

Под этим лозунгом – «всё равно уж начали» – мы и приняли этот план. Чтобы, ко всеобщей досаде, почти в самом конце завала обнаружить, что камнепад (или, точнее было бы назвать, в соответствии с размерами обломков, «скалопад»?) не просто засыпал дорогу, но в части, примыкающей к следующей выступающей скале, частично разбил и даже обрушил её.

Мы стояли вшестером и смотрели на результаты многочасовых усилий, сдвинув шляпы на затылки.

– Кто же мог знать, – сказал наконец Джеральд.

– Да-а уж… – протянул Тодс. – Будем собирать лодки? Как бы то ни было, автобусу тут не пройти.

– Может, мы с Джерри пройдём пешком по краю и посмотрим? Оттуда уже должен открываться вид на усадьбу. Спускаются сумерки, но, возможно, нам удастся рассмотреть пешие подходы?

– Валяйте! – согласился Эванс. – Вшестером вокруг лодки точно делать нечего. А мы пока всё подготовим.

На протяжении метров около шести от бывшего дорожного полотна, притёртого вплотную к уходящим вверх отвесным скалам, остался узкий карниз, по которому, соблюдая здравую осторожность, мог бы пройти человек. Мы с Джерри двинулись друг за другом, пока не оказались на небольшой площадке, с которой можно было выглянуть дальше. Братец высунулся первым и тут же откачнулся обратно.

– Что такое? – удивился я.

– В замке люди, – сказал Джерри, понижая голос на случай особо чувствительной магической прослушки.

– Ты не ошибся?

– Я видел как минимум два фонаря, движущихся вдоль парапета.

– Охрана?

– Скорее всего.

Мы аккуратно выглянули из-за сколы под прикрытием куцых кустиков.

– Теперь у меня нет никаких сомнений, – прошептал я, – они сами устроили все эти обвалы. Посмотри, последний – у самых ворот. Никто не сможет просочиться там, не будучи увиденным.

– А начнёшь сдвигать завал, по тебе тут же откроют огонь на поражение вон стой галереи, – согласился кузен.

Понаблюдав минут десять, мы засекли три группы охраны. Но здание усадьбы стояло тёмным, лишь единожды в окнах мелькнул свет.

– Не похоже на заброшенное место, – критически высказался я.

– Верно, – кивнул Джеральд. – Преступник действительно узнал, что на пятки ему наступают ищейки департамента и спрятался здесь. Полагал, что надёжно. Спорим, жертва пока не истощена энергетически?

– А как же слабый фон?

– Именно! Слабый! Он пытался её экранировать в надежде, что никто не сможет обнаружить. Но в прошлом месяце лаборатория получила новые усилители – какая незадача.

– Ты полагаешь, что убийца – сам герцог и есть?

– Мог бы подумать на управляющего, но тот вряд ли позволил себе столь обширную охрану.

– Действительно. Но почему девушка всё ещё жива?

Кузен пожал плечами:

– Может быть, убийце нравятся долгие пытки?

Меня передёрнуло от отвращения.

– Н-да-а-а, – продолжил свою мысль Джеральд, – а теперь ему дышат в спину. Герцог вынужден изображать из себя невинность и держаться постоянно на виду, поддерживая своё алиби. Но надеется заглянуть сюда со дня на день. Поэтому бедняжку Эрми ещё не бросили в море с камнем на шее.

Мы вернулись к остальной группе и изложили им свои наблюдения и соображения. Пока мы коротко обсуждали новый план, сумерки налились синевой. К «Грозовому гнезду» вплотную подступала ночь.