Текст книги "Наследник без искры (СИ)"

Автор книги: Владимир Снигур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 42 страниц)

Кирилл остался под надзором.

– Я не получил красивого наказания, – сказал он Михаилу.

– Хотели?

– Хотел конец.

– Суд не обязан давать.

– Что мне делать?

– Отвечать на вопросы. Потом решите.

– Ты не простил.

– Нет.

– Хорошо.

– Почему?

– Значит, разговор не превратился в функцию примирения.

Александр официально отказался от имущественного управления, но сохранил право жить в доме и участвовать в товариществе как инженер после обычного голосования. Рабочие приняли его испытательным сроком на три месяца.

– Я строил эту мастерскую, – сказал он.

– Поэтому знаете старые ошибки, – ответил Крайнов. – Новые правила изучите.

Елена Павловна открыла в Липовом Ключе медицинский пункт для жителей разных локальных областей. На двери висело требование объявлять физиологические условия до входа. Первый пациент из ускоренного района состарился на два дня за время осмотра и потребовал улучшить предупреждение. Она согласилась.

Егор пошёл в местную школу.

Елена отказалась, пока не закончит разбираться с памятью тринадцати лет другой линии. Ей назначили отдельного учителя и психолога из архивных граждан. Варвара не понимала половины новых терминов, но исправно приходила на встречи.

– Это делает меня матерью? – спросила она у Елены Павловны.

– Нет.

– Хорошо.

– Это делает тебя взрослой, которая отвечает за согласованную заботу.

– Хуже.

– Да.

Елена Сергеевна выбрала временно жить с Еленой Павловной, а не с Сергеем и Варварой.

– Почему? – спросил Егор.

– У них одна комната и слишком много нерешённых разговоров.

– В нашей линии было так же.

– Тем более.

Егор остался в доме возле мастерской, но сохранил собственную комнату и право переехать. В документах строка родителей оставалась пустой. В строке доверенных взрослых появились Сергей, Варвара и Елена Павловна – по отдельным согласиям.

Мария Константиновна вернулась в столицу, чтобы завершить преобразование золотых башен. Великая княгиня отказалась от наследственного права на Императорский контур, но не от ответственности за решения, принятые её властью. Александр, прежде бывший Наследником, остался в Ротенбурге как отдельный носитель. Первый Михаил Григорьевич выбрал новое имя для документов – Михаил Григорьевич Первый – и сразу пожалел, потому что Лёша считал слово занятым.

Нил ожидал суда за создание Императорского контура. Илья отправился в область жителей без времени, заранее подписав полномочия переводчика на десять минут. Берестов прислал поздравление.

Сергей Андреевич Волков, версия, пережившая аварию, оставался обвиняемым в Ротенбурге. Его дело разделили на поступки конкретной линии, не приписывая преступления остальных Сергеев. Будущий канцлер получил собственное слушание от жителей рассчитанного города.

Никого не оправдали одним философским ответом.

Никого не объединили для удобства.

За сутки до последнего запуска мастерская была готова.

Первый прибор стоял в центре цеха. Вокруг него проложили пять независимых путей. Красная машина Марии могла двигаться по каждому, не задавая общего направления. ПИЧ присваивал участникам меняющиеся личные ритмы. Алексей Белый в новом световом теле разделял сигналы. Часы Елены Павловны открывали возможность ответа. Знак Анны закрывал маршрут при любом скрытом условии.

Софья оставалась в серебряной форме.

– После запуска ты получишь тело? – спросил Александр.

– Не решила.

– Что будет, если не получишь?

– Останусь в реле или прекращусь.

– Ты не боишься?

– Боюсь. Это одно из немногих чувств, которые считаю своими.

Право повторения лежало под кварцевым колпаком. Из других башен доставили ещё сотни подобных команд: императорское старшинство, право Первого Сергея, обязательную синхронизацию белого города, архивное восстановление без согласия, функцию Большинства. Каждую держали отдельно.

– Если запуск сработает, – сказал Молчанов, – команды получат вопрос: продолжаться ли без носителя.

– Они не личности, – заметила Эва.

– Поэтому не голосуют. Система проверяет, нужна ли функция живым участникам конкретного маршрута.

– Если нужна?

– Заключается новый ограниченный договор.

– Если нет?

– Команда завершается.

– А если скрывает цену?

Анна подняла ладонь.

– Дверь закрывается.

– А если все согласились из страха?

Воронцов ответил:

– Ни одна машина не умеет окончательно отличать страх от выбора. Поэтому договор имеет срок и право отзыва.

– Несовершенно, – сказал Александр.

– Значит, живое.

Вечером в мастерскую пришёл губернский курьер.

Он привёз решение по временному товариществу и календарную справку. В документах официально закреплялись обе системы дат: местный 732 год и западный 1893-й. Фамилии Ярецких и Вяземских признавались двумя записями одной исторической семьи, но ни одна больше не могла автоматически присваивать человека другой.

– Быстро, – заметил Воронцов.

Курьер пожал плечами.

– После появления трёх небес губерния научилась отвечать быстрее.

– Что с товариществом?

– Признано до окончательного суда. Земля остаётся под арестом. Производство разрешено. Долг обслуживается по новому графику.

Рабочие встретили решение без аплодисментов.

Они уже работали.

Ночью Сергей и Варвара стояли у родового поезда.

Состав больше не был родовым. Вагоны Вяземских и Ярецких передали архивным отпечаткам, которые решили жить отдельно. Некоторые остались в прошлом. Другие отправлялись в Ротенбург.

– Мы так и не решили, что между нами, – сказал Сергей.

– Почему обязательно решать перед запуском?

– Обычно после него начинается конец мира.

– На этот раз не начнётся.

– Уверена?

– Нет.

– Тогда…

– Не используй катастрофу как способ получить ответ.

Он замолчал.

– Хорошо.

Варвара протянула кружку чая.

– Он опять из мира с другой температурой кипения?

– Нет. Обычный.

– Разочарование.

– Можешь жить со мной в доме возле мастерской, – сказала она. – До отдельного решения. Без права считать это браком, судьбой или подтверждением будущих детей.

– Срок?

– Месяц.

– Потом?

– Продлим или разойдёмся.

– Согласен.

– Слишком быстро.

– Могу подумать.

– Поздно.

Она поцеловала его.

Не перед дверью.

Не для закрепления памяти.

Просто потому, что захотела сейчас.

Утром начался последний запуск.

Каждая локальная область получила полный перечень условий. Мир Большинства подтвердил право выхода. Имперские районы отказались от автоматического старшинства. Исходный мир Елены Викторовны объявил себя закрытым после её перехода: там больше не осталось живых, но архив не отправлялся без отдельных решений сохранённых отпечатков.

Пять путей загорелись.

Мария подтолкнула красную машину.

Первое колесо запустило физические маршруты.

Второе – правовые.

Третье – архивные.

Четвёртое – временные.

Пятое не включилось.

– Почему? – спросил Лёша.

Первый открыл световой глаз.

– Оно ждёт внешнего подтверждения.

– Чьего?

– Мира, не участвующего в общей реальности.

– Исходный мир закрыт.

– Значит, другого.

Сергей подошёл к прибору.

– Мы не открываем неизвестную дверь.

– Тогда запуск не завершится, – сказал Зорич.

– Пусть.

Право повторения под колпаком зашевелилось.

Пятое колесо было прежним местом внешнего наблюдателя. Если оставить пустым, старые команды снова получат возможность искать инициатора.

– Нужен не мир, – сказала Софья. – Нужен отказ считать общую реальность единственной.

– Как подтвердить без контакта?

– Оставить место пустым добровольно.

– Машина считает пустоту ошибкой, – сказал Молчанов.

Михаил встал у пятого пути.

– Уже нет.

Он положил на рельс защитный размыкатель.

Прибор показал:

«ИСКРА НЕ ОБНАРУЖЕНА».

– Именно.

Пятое колесо тронулось.

Не благодаря сигналу.

Благодаря признанному отсутствию.

Все команды повторения поднялись над колпаками. Золотые, белые, чёрные и серые нити потянулись к центру. Машина спросила каждую область, требуется ли продолжение старого управления.

Ответы приходили разные.

Некоторые имперские города временно сохранили общий ритм на месяц.

Архивные граждане оставили систему резервного хранения с ежегодным подтверждением.

Большинство сохранило совместный голос, но без права закрывать частные двери.

Ротенбург отказался от единого носителя.

Липовый Ключ отказался от родовой искры.

Команды, не получившие нового договора, гасли.

Право повторения проекта Наследника осталось последним.

«КТО СОХРАНИТ НАСЛЕДНИКА?»

Михаил ответил:

– Он сам.

«БЕЗ ИСКРЫ?»

– Да.

«БЕЗ ФУНКЦИИ?»

– Да.

«БЕЗ ГАРАНТИИ ПРОДОЛЖЕНИЯ?»

– Да.

Чёрно-золотая нить рассыпалась.

Не взорвалась.

Не превратилась в новую дверь.

Просто закончилась.

Софья стала ярче.

– Что с тобой? – спросил Александр.

– Часть моей составной памяти держалась на проекте.

– Исчезаешь?

– Некоторые фрагменты.

– Тебе больно?

– Не знаю.

– Переносим в тело?

– Нет.

– Почему?

– Хочу сначала увидеть, что останется.

Серебряный импульс уменьшился, но не погас.

Последний запуск подходил к завершению.

На панели загорелось:

«ЕДИНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ НЕ НАЗНАЧЕН».

«МАРШРУТЫ ДЕЙСТВУЮТ ПО ОБЪЯВЛЕННЫМ УСЛОВИЯМ».

«ПРАВО ОТКАЗА АКТИВНО».

«ЗАПУСК ЗАВЕРШЁН».

Люди выдохнули.

И в этот момент Верейский выстрелил.

Он не должен был находиться в мастерской. Губернская охрана везла его к станции, но один из конвоиров оказался бывшим человеком старшей ветви. Верейский вошёл через аварийный канал и направил пистолет не на Михаила.

На защитный размыкатель.

Пуля разбила пятое колесо.

Мария закричала.

Система потеряла признанную пустоту.

Все погасшие команды одновременно получили свободное место для внешнего управляющего.

Но Верейский не собирался им становиться.

Он бросил в центр маленькое реле с записью:

«АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ ВЯЗЕМСКИЙ. ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ».

Механическое сердце Александра остановилось.

Его память вырвало из тела и потянуло в машину.

– Если не может быть наследника, – сказал Верейский, – останется создатель.

Елена Павловна бросилась к мужу.

Пять путей замкнулись вокруг Александра.

На панели появилась последняя команда:

«ВОССТАНОВИТЬ ВЛАДЕЛЬЦА И ОТМЕНИТЬ ЗАВЕРШЕНИЕ».

Александр открыл глаза.

Они светились золотым.

– Все маршруты принадлежат мне, – произнёс он голосом первого хозяина мастерской.

Глава 50. Последний запуск

Елена Павловна ударила Александра по лицу.

Золотой свет в его глазах дрогнул.

– Назови себя, – сказала она.

– Александр Павлович Вяземский. Первоначальный владелец. Создатель защитного размыкателя. Отец наследника.

– Не должности.

– Они определяют непрерывность.

Она ударила снова.

– Что ты сказал мне утром после рождения Михаила?

Машина искала в памяти правильный ответ.

– Что род получил продолжение.

Елена Павловна побледнела.

– Неправильно.

Настоящий Александр находился внутри, но функция владельца говорила раньше него.

Верейский стоял возле аварийного канала с пустым пистолетом. Варвара бросилась к нему. Конвоир попытался прикрыть, но Эва Рот выстрелила кварцевым зарядом в пол. Нулевое поле отбросило обоих к стене.

Верейский засмеялся.

– Поздно! Мастерская всегда принадлежала создателю.

Варвара ударила его прикладом.

– Суд добавит побег.

– Если останется суд.

– Останется.

Она ударила ещё раз, уже не для задержания. Воронцов перехватил ружьё.

– Живым.

– Он только что…

– Живым.

– Ненавижу вас.

– Зафиксировано.

Пять путей вращались вокруг Александра.

Первый маршрут подчинял физические дороги его памяти. Поезда начали останавливаться между областями.

Второй возвращал старшинство имперским законам.

Третий открывал архивы без согласия отпечатков.

Четвёртый синхронизировал времена.

Пятый, лишённый колеса, искал внешнего управляющего и нашёл первоначального владельца.

Последний запуск завершился, но старая команда пыталась переписать результат через право создателя.

– Разомкнуть питание! – крикнул Молчанов.

Крайнов и рабочие одновременно потянули индивидуальные выключатели.

Ничего не произошло.

– Товарищество не управляет пятым путём, – сказал Зорич. – Он зарегистрирован до передачи ответственности.

– На Александра? – спросил Михаил.

– На первоначального владельца.

– Это не одно и то же.

– Машина считает одним.

Михаил подошёл к отцу.

Золотая волна отбросила его.

– Наследник без искры не имеет полномочий, – произнёс Александр чужим голосом.

– И не прошу.

– Тогда покинь территорию.

– Это не твоя мастерская.

– Я построил её.

Семён Крайнов встал рядом с Михаилом.

– Стены строили рабочие.

Женщина из сборочного цеха добавила:

– Котлы ставил мой отец.

– Дорогу прокладывали всем посёлком.

– Первый прибор собирали двенадцать мастеров.

– Долг платим мы.

Отдельные голоса окружили золотой контур.

Машина ответила через Александра:

– Участники действовали по найму владельца.

– Не все, – сказал Кирилл.

Его привели из нулевой камеры после тревоги. Он шёл в кварцевом обруче, чтобы родовая функция не использовала тело снова.

– Землю дала мать, – продолжил он. – Уездная запись была на Ярецких. Деньги первого займа внёс старый Карсавин. Чертежи содержали работу Марии Сергеевны. Александр не был единственным создателем.

– Старшая ветвь признаёт общее родовое владение, – сказала машина.

– Я отказался от старшего права.

– Временно.

Кирилл взял у Воронцова формуляр.

– Тогда окончательно.

– До суда вы не обязаны, – предупредил следователь.

– Знаю.

– Можете потерять долю.

– Знаю.

– Подписывайте.

Кирилл написал отказ от автоматического старшинства, сохранив право требовать компенсацию за доказанный личный вклад.

Золотой свет в Александре ослаб.

Карсавин поднялся с лавки, где наблюдал за запуском как кредитор.

– Банк тоже отказывается признавать первоначального владельца единственным должником.

– Почему? – спросил Сергей.

– Потому что если он получит все маршруты, долг снова станет ничем.

– Очень нравственный мотив.

– Не претендовал.

Карсавин передал товариществу право управления залогом до окончания суда. Ещё одна нить вышла из Александра.

Но основная команда оставалась.

Она держалась не на праве собственности, а на памяти самого создателя.

– Что ты сказал после рождения Михаила? – повторила Елена Павловна.

– Род получил продолжение.

– Нет.

Она держала мужа за лицо.

– Ты испугался взять его на руки. Сказал: «Он слишком маленький для всех наших ожиданий».

Золотые глаза моргнули.

– Это не относится к собственности.

– Именно поэтому твоё.

– Память подтверждена.

– Что я ответила?

Машина перебирала архив.

– Что размер изменится.

– Нет.

– Что ожидания необходимы.

– Нет.

Внутри функции Александр начал двигаться.

Елена Павловна наклонилась ближе.

– Я сказала: «Тогда убери ожидания».

Его механическое сердце ударило.

Один раз.

Второй.

Не в общем ритме маршрутов.

– Лена, – произнёс он своим голосом.

– Здесь.

– Я снова сделал это?

– Не ты открыл.

– Но оставил запись владельца.

– Да.

– Нужно удалить.

– Не себя.

– Запись связана со мной.

– Разделим.

– Времени нет.

– Тогда не торопись.

Вокруг рушились маршруты. Имперская область сообщила, что золотая башня снова пытается назначить Марии Константиновне наследственную власть. Мир Большинства закрыл частную дверь Дуняши. Архивные ячейки начали открываться без вопросов. В исходных районах электричество синхронизировалось с чужим эфиром и выжигало сети.

Но Елена Павловна не позволила катастрофе превратить смерть мужа в удобное решение.

– Кто создал запись владельца? – спросил Воронцов.

Александр отвечал с трудом:

– Я. Семейный совет. Старый Карсавин. Императорский архив.

– Значит, она составная.

– Да.

– Может существовать отдельно?

– Если дать носитель.

– Нет, – сказала Софья.

Серебряный импульс завис над реле.

– Ей не нужен новый носитель. Это правовая и техническая запись, не память человека. Отделите личные события Александра тем же способом, что искру Михаила.

– ПИЧ не видит границу, – сказал Зорич. – Владелец записан во всех его решениях.

– Не во всех, – ответил Михаил.

Он снова подошёл к отцу.

Золотая волна ударила, но на этот раз пустота без искры пропустила её сквозь себя.

– Когда ты действовал против собственности?

– Не понимаю, – сказал Александр.

– Ты спрятал Михаила от проекта.

– Как отец.

– Разомкнул искру.

– Как создатель.

– Составил завещание товариществу.

– Как владелец.

– Нет. Владелец оставил бы старшей ветви. Ты отказался от собственной непрерывности.

Механическое сердце ударило сильнее.

– Завещание, – сказал Александр.

– Это граница, – понял Зорич. – Все решения до него машина может трактовать как управление. Завещание направлено на прекращение владения.

– Но вступало после смерти, – сказал Воронцов.

– Значит, запись считает, что он никогда не завершил отказ.

Елена Павловна сжала руку мужа.

– Заверши сейчас.

– Я уже отказался.

– От имущества. Не от права машины говорить твоим голосом.

Александр посмотрел на Михаила и Варвару.

– Если откажусь от непрерывности, часть памяти может исчезнуть.

– Какая? – спросила Варвара.

– Та, что восстановили из родового архива.

– Ты забудешь нас?

– Возможно.

Она закрыла глаза.

Потом подошла.

– Я не дам машине удерживать тебя ради воспоминаний обо мне.

Михаил встал с другой стороны.

– И я.

– Вы можете стать чужими.

– Тогда познакомимся.

Александр рассмеялся.

Золотой свет не понял смеха и дрогнул.

– Я, Александр Павлович Вяземский, в уездной записи Ярецкий, – сказал он, – отказываюсь от права любой записи, созданной мной или от моего имени, продолжать управление после отдельного отзыва.

Машина ответила:

«ОТЗЫВ УНИЧТОЖИТ ФУНКЦИЮ ВЛАДЕЛЬЦА».

– Да.

«ФУНКЦИЯ СОДЕРЖИТ ВОССТАНОВЛЕННУЮ ПАМЯТЬ».

– Отделить то, что может ответить.

«КРИТЕРИЙ ОТДЕЛЬНОСТИ?»

Александр посмотрел на Елену Павловну.

– Спроси, что я сказал после рождения сына.

Машина знала неверный ответ.

Настоящая память – правильный.

Зорич настроил ПИЧ на различие между ними.

– Ещё вопрос! – крикнул он.

Варвара сказала:

– Что ты сделал, когда я сломала первый манометр?

– Наказал на неделю.

Золотая функция ответила одновременно:

– Заставил оплатить.

Варвара улыбнулась.

– Наказал на неделю и тайком оставил новый манометр на столе.

Серая человеческая память отделилась от золотой.

Михаил спросил:

– Почему не сказал про искру?

Функция ответила:

– Для сохранения проекта.

Александр:

– Потому что струсил.

Граница стала шире.

Елена Павловна задала последний вопрос:

– Хочешь жить?

Функция сказала:

– Требуется продолжение.

Александр ответил:

– Да.

Зорич повернул размыкатель.

Золотая запись владельца вышла из тела. Она попыталась войти в пустое реле, но Софья закрыла доступ.

– Нет нового носителя.

– Тогда функция будет утрачена.

– Да.

– Мастерская останется без первоначального владельца.

Крайнов поднял договор товарищества.

– Уже.

Запись рассыпалась.

Александр упал.

Елена Павловна поймала его. Механическое сердце молчало.

Нина бросилась с инструментами. Сергей хотел помочь, но она указала на место у стены.

– Не мешать!

Электрический импульс прошёл через грудь.

Сердце не ответило.

– Ещё.

Второй удар.

Тишина.

Михаил стоял неподвижно. Возвращённая личная память кричала, что отец снова умирает и теперь сын может остановить, если примет оставшуюся золотую функцию. Но функции больше не было.

Оставался человек и медицинский прибор.

Третий импульс.

Механическое сердце ударило.

Александр вдохнул.

– Ненавижу машины, – прошептал он.

– Поздно менять профессию, – сказала Нина.

Пять путей всё ещё рушились.

Пятое колесо было разбито.

– Чем заменить? – спросила Мария.

– Ничем, – ответил Михаил.

– Без него пустота не подтверждается.

Он поднял обломки красного колеса.

Когда-то игрушка имела лишнюю часть, потому что Лёша и Первый учились существовать в одном теле. Потом колёса стали обычными. Теперь одно снова отсутствовало.

– Пусть путь останется незавершённым физически, – сказал Михаил.

– Машина сочтёт поломкой, – возразил Молчанов.

– Если скрыть.

– А если объявить?

Зорич понял.

Он установил рядом с пустой осью табличку:

«ПЯТОЕ КОЛЕСО ОТСУТСТВУЕТ. ВНЕШНИЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. МАРШРУТ РАБОТАЕТ ТОЛЬКО НА ЧЕТЫРЁХ СОГЛАСОВАННЫХ УСЛОВИЯХ».

– Игрушка будет падать, – сказал Лёша.

– Добавим опору, – ответила Мария.

– Это станет пятым колесом.

– Не колесо. Полоз.

Игнат принёс кусок обычной стали и прикрепил под осью неподвижную скобу. Красная машина стояла устойчиво, но не могла считать опору управляющим ритмом.

– Толкай, – сказала Мария Лёше.

Мальчик положил ладонь на корпус.

Первый открыл световой глаз.

– По отдельности? – спросил он.

– Вместе, но каждый подтверждает.

– Я согласен толкнуть.

– Я тоже, – сказал Первый.

Машина поехала.

Четыре колеса вращались независимо.

Пустое место оставалось видимым.

Пять путей раскрылись снова, но последний больше не искал внешний голос. Он обозначал область, которая может существовать и которую общая реальность не обязана немедленно открывать.

Маршруты восстановились.

Имперские башни вернулись к договорным ритмам.

Архивные ячейки закрылись, сохранив возможность ответа изнутри.

Дверь Дуняши открылась.

Мир Большинства не потерял отдельные комнаты.

Времена снова разошлись и договорились только о моментах встреч.

На защитном размыкателе появились финальные строки:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ ОТСУТСТВУЕТ».

«НАСЛЕДНИК НЕ НАЗНАЧЕН».

«ВНЕШНИЙ ИНИЦИАТОР НЕ ТРЕБУЕТСЯ».

«СИСТЕМА ДОПУСКАЕТ ЗАВЕРШЕНИЕ».

Михаил положил ладонь на рычаг.

– Последний запуск, – сказал Зорич.

– Не называй так, – попросила Варвара. – Машины воспринимают буквально.

– Как?

Крайнов посмотрел на сменный журнал.

– Первый рабочий.

Это было лучше.

Не эксперимент.

Не попытка решить судьбу миров.

Обычный запуск оборудования перед выполнением заказа.

Каждый участник получил отдельный вопрос.

Михаил подтвердил, что не принимает родовую искру.

Александр – что не возвращает право владельца.

Елена Павловна – что часы открывают возможность, а не назначают ответ.

Сергей – что не является единым внешним инициатором.

Варвара – что безопасность не даёт ей права решать за защищаемых.

Молчанов – что не получает управление телами.

Зорич – что объявляет известные риски и признаёт неизвестные.

Алексей Белый – что соединяет сигналы только с разрешения.

Анна – что может закрыть дверь.

Егор и Елена – что их возможное родство не закрепляет решения родителей.

Елена Викторовна – что считает Сергея сыном без права считать его единственной версией.

Рабочие подтвердили собственные операции.

Несогласные не были удалены.

Трое отказались участвовать в запуске из-за недостатка данных. Их станки остались выключенными, а система перераспределила заказ без записи отказа как неисправности.

– Запускай, – сказал Крайнов Михаилу.

– Почему я?

– Ты у рычага.

– Это не делает главным.

– Поэтому и запускай.

Михаил опустил рычаг.

Первый защитный размыкатель заработал.

Не произошло вспышки.

Не открылось небо.

Котельная дала ровный пар. Чертёжный станок получил условия маршрута из Ротенбурга. Алексей разделил сигналы. ПИЧ сохранил отдельные ритмы. Анна проверила право закрытия. Красная машина проехала круг на четырёх колёсах и стальном полозе.

На другом конце маршрута Эва Рот получила первую деталь.

Обычный механический клапан.

На нём было выгравировано:

«ОТКРЫТИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СОГЛАСИЕМ НА ВСЕ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ПЕРЕХОДЫ».

– Длинно, – сказала она через связь.

– Сократим после испытаний, – ответил Зорич.

Рабочие вернулись к станкам.

Последний запуск закончился тем, что началась смена.

Через три месяца губернский суд утвердил временное товарищество на пять лет. Окончательная собственность на землю оставалась предметом спора, но мастерская больше не могла быть продана без согласия участников и жителей, чьи дома зависели от неё.

Долг Карсавину не исчез.

Его платили каждый месяц.

Первый платёж сделали заказом Ротенбурга. Второй – размыкателями для архивных тел. Третий задержали из-за брака, и Карсавин лично приехал ругаться. Рабочие заставили его ждать собрания.

Убийцу Левина приговорили к заключению. Верейский подал апелляцию, утверждая, что действовал под угрозой родовой функции. Суд признал угрозу смягчающим обстоятельством, но не отменил собственных решений: выстрел, сокрытие тела и преследование Дуняши.

Левина нашли под водонапорной башней и похоронили на кладбище Липового Ключа. Дуняша приехала на похороны через частную дверь. После церемонии вернулась в мир добровольного Большинства, где стала хранителем права выхода.

Она больше не была горничной.

И не обязана была возвращаться в имение, чтобы доказать это.

Кирилл ожидал отдельного суда по каждому действию, совершённому через его тело. Нулевое поле сняли частично. Он жил в небольшом доме под надзором и работал с архивными документами, восстанавливая имена людей, которых родовая функция стёрла из книг. Это не являлось ни оправданием, ни окончательным наказанием.

Карсавин сохранил банк, потерял часть спорных активов и неожиданно стал самым строгим сторонником объявленных условий маршрутов. Он объяснял это тем, что скрытые физические законы плохо влияют на залоги.

Молодой Молчанов остался в мастерской на годичный договор. Он не построил фабрику тел. Вместе с Алексеем Белым разработал сменные носители, которые архивные граждане могли осматривать до переноса и возвращать без потери статуса.

Софья не приняла тело.

Она выбрала жить в маленьком серебряном реле с возможностью самостоятельно отключать связь. Иногда помогала расшифровывать старые схемы. Иногда неделями не отвечала. Александр научился не стучать каждый день.

Мария и Лёша вернулись в Ротенбург, но каждое лето приезжали в Липовый Ключ. Первый всё ещё жил в одном теле с мальчиком. Они не торопились разделяться и раз в месяц отдельно подтверждали совместное существование.

Анна взрослела последовательно. Медленнее, чем боялся белый город, и быстрее, чем хотела Елена Павловна. Знак двери на её ладони открывался только по собственному решению.

Егор ходил в школу и утверждал, что история двух миров составлена ужасно. Учитель соглашался.

Елена Сергеевна сохранила имя. Через полгода попросила добавить в документы Варвару и Сергея как приёмных взрослых, не заполняя строку биологических родителей. Егор сделал то же через неделю, заявив, что не повторяет сестру, а просто дольше проверял.

Варвара и Сергей продлили договор совместного проживания ещё на месяц.

Потом на три.

Потом перестали ставить срок, но сохранили право уйти.

Их будущие дети не стали доказательством правильности отношений. Егор и Елена уже существовали самостоятельно.

Елена Викторовна поселилась в соседнем доме. Она называла Сергея сыном, Сергея Андреевича – по имени, а будущего канцлера – «этот неприятный молодой человек», хотя он был старше.

Елена Павловна иногда проверяла пульс Михаила рукой.

Теперь спрашивала.

Иногда он соглашался.

Иногда нет.

Александр работал в мастерской обычным инженером. На третий месяц товарищество продлило договор. За него проголосовали не все. Он попросил прочитать возражения и два дня не выходил из комнаты. Потом вернулся и исправил схему аварийного клапана.

Михаил не стал владельцем.

Не стал главой рода.

Не получил искру.

Его выбрали координатором первого проекта на шесть месяцев с правом отзыва. Он согласился после того, как из названия должности убрали слово «главный».

Первый заказ мастерская завершила в срок по западному календарю и с опозданием на два дня по уездному. В договоры добавили обязательное указание системы летоисчисления.

На вывеске осталось:

«ЛИПОВОКЛЮЧСКАЯ МЕХАНИЧЕСКАЯ МАСТЕРСКАЯ».

Ниже рабочие прикрепили маленькую пластину:

«732 ГОД ОТ ОСНОВАНИЯ УЕЗДА / 1893 ГОД ЗАПАДНОГО СЧЁТА».

Ещё ниже кто-то выцарапал:

«БЕЗ ЕДИНОГО ВЛАДЕЛЬЦА».

Карсавин потребовал убрать.

Не убрали.

Вечером, когда первый крупный заказ отправили в Ротенбург, Михаил остался у защитного размыкателя. Сергей проверял программную часть, Зорич спорил с Молчановым о клапане, Варвара учила Егора чистить ружьё под возмущённым взглядом Елены Павловны.

Мир не стал спокойным.

Имперские области спорили о новых границах. Архивные граждане требовали представительства. Жители без времени учились судам, в которых решение наступало после вопроса. Миллионы версий Сергея жили в закрытых линиях и иногда открывали договорные маршруты. Нил ожидал суда. Илья возвращался каждые десять минут продлевать полномочия переводчика.

Но ни одна из этих проблем не требовала немедленно назначить единственного спасителя.

Михаил провёл рукой по корпусу первого прибора.

– Работает? – спросил Сергей.

– Пока.

– Хороший ответ.

– Твой испытательный срок заканчивается завтра.

– И?

– Товарищество голосует утром.

– Ты за?

– Конфликт интересов. Воздержусь.

– После двадцати лет вместе?

– Именно.

Сергей улыбнулся.

За окнами прошёл обычный товарный поезд.

Пять вагонов с деталями.

Три пассажирских.

Один пустой, условия которого были написаны на двери.

Небо оставалось одно.

Механические часы показывали местное время. Рядом висели западные. Они не совпадали и больше не обязаны были.

Защитный размыкатель тихо щёлкнул.

На панели появился входящий сигнал.

Не приказ.

Не отсчёт.

Не требование открыть дверь.

Простой запрос:

«НЕИЗВЕСТНАЯ ЛОКАЛЬНАЯ ОБЛАСТЬ ПРОСИТ ОБЪЯВИТЬ УСЛОВИЯ ВОЗМОЖНОГО КОНТАКТА».

Сергей подошёл ближе.

– Это исходный мир?

– Нет.

– Одна из моих линий?

– Подпись другая.

– Белый город?

– Нет.

В мастерскую вошли остальные.

Никто не потянулся к рычагу.

Сначала Зорич проверил физические параметры. Молчанов – структуру сигнала. Воронцов, вызванный по трубе, потребовал указать определение личности и право обратного выхода. Анна держала дверь закрытой. Эва остановила маршруты на соседних путях.

Ответ неизвестной области пришёл через минуту:

«ФИЗИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ СОВМЕСТИМЫ ЧАСТИЧНО».

«ЛИЧНОСТЬ ПРИЗНАЁТСЯ ОТДЕЛЬНОЙ».

«ОБРАТНЫЙ ВЫХОД ГАРАНТИРУЕТСЯ ТОЛЬКО ДОБРОВОЛЬНОЙ СТОРОНОЙ».

«СКРЫТЫЕ УСЛОВИЯ МОГУТ СУЩЕСТВОВАТЬ ИЗ-ЗА НЕПОЛНОТЫ ЗНАНИЯ».

– Хотя бы честные, – сказал Сергей.

На панели появился последний вопрос:

«СОГЛАСНЫ ЛИ ВЫ ОТКРЫТЬ КОНТАКТ?»

Раньше Сергей нажал бы кнопку.

Михаил попытался бы принять последствия.

Варвара приготовилась бы ломать машину.

Елена Павловна стала бы искать того, кого нужно спасти.

Теперь они просто прочитали вопрос.

– Сегодня нет, – сказал Михаил.

– Почему? – спросил Егор.

– Смена закончилась.

– А завтра?

– Соберём участников и решим.

Сергей коснулся кнопки отказа, но не нажал без остальных.

Рабочие мастерской один за другим подтвердили:

«НЕ СЕЙЧАС».

Неизвестная область ответила:

«ОТКАЗ ПРИНЯТ».

Сигнал погас.

Дверь не открылась.

Мир не закончился.

Михаил выключил защитный размыкатель и вышел из мастерской вместе со всеми.

За их спинами прибор оставался тёмным.

Только на пустом месте пятого колеса медленно проступила новая строка:

«КОНТАКТ ОТЛОЖЕН ПО СОГЛАСИЮ».

А затем, уже без тревоги и приказа:

«ОЖИДАЮ СЛЕДУЮЩЕГО РЕШЕНИЯ».

–

Конец первого тома. Продолжение следует, подписывайтесь, лайки, добавляйте в библиотеку, следующий том огонь!. Спасибо всем кто дошел до последней главы, с меня пирожки и старания, история продолжается! Второй том здесь: /work/642724