Текст книги "Наследник без искры (СИ)"

Автор книги: Владимир Снигур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 42 страниц)

Нож скользнул по воротнику. Елена Павловна вывернулась, но уйти не успела. Берестов схватил её за волосы.

Стеклянная камера выпала из его руки.

Покатилась по наклонной крыше.

– Миша! – крикнула Варвара.

Камера ударилась о водосточный желоб, подпрыгнула и зависла на самом краю.

Берестов бросился к ней.

Елена Павловна вцепилась в его плащ.

Оба упали.

Солдаты во дворе подняли оружие, не понимая, в кого целиться.

Сергей увидел шанс.

– Нина, схема усадьбы.

Девушка развернула промокший лист на камне.

– Здесь старый водовод, – сказала она. – Он идёт от мельницы под котельную и выходит в нижний коллектор.

– После открытия источника там полный поток, – возразил Павел Тихонович.

– А служебный тоннель?

– Затоплен.

– Насколько?

– По грудь. Может, выше.

Сергей посмотрел на линии, которые продолжал видеть под землёй.

Водяная ветвь питала кольцо. Перекрыть её сейчас означало направить весь поток непосредственно в источник и ускорить открытие. Но если изменить направление у мельничного регулятора, накопители вынесет в старый обходной канал.

– Нужно развернуть мельничные заслонки.

Игнат проследил его взгляд.

– Пустить воду через сухой сброс?

– Да.

– Снесёт нижнюю плотину.

– Зато вырвет накопители из контура.

– И затопит рабочую слободу.

Зорич покачал головой.

– Не всю. Сброс уходит в овраг за литейным корпусом.

– Там дома, – сказал

Глава 15. Сухой сброс

– Сброс уходит в овраг за литейным корпусом, – закончил Зорич. – Если нижние ворота ещё не сгнили, вода обойдёт слободу. Но мельница будет потеряна.

– Мельница переживёт, – сказал Игнат.

– Там твоя мастерская.

– В мастерской стены. В слободе люди.

Сергей перевёл взгляд на двор. Между ржавыми корпусами старой фабрики двигались солдаты в серых шинелях. Одни занимали окна литейного цеха, другие тащили к источнику провода полевых катушек. Военные стабилизаторы гудели всё громче, в их медных ребрах бежали тонкие белые искры. Кольцо над двором вращалось медленно, но с каждым оборотом опускалось ниже. Теперь оно висело на высоте второго этажа.

Берестов поднялся на крыше, удерживая Елену Павловну за ворот платья. Стеклянная камера с Михаилом лежала в желобе у края, в двух шагах от него.

– У вас девять минут, – крикнул он. – Потом накопители разгерметизируются, и Нижний источник откроется без вас.

– Он врёт? – спросила Варвара.

– Нет, – ответил Зорич. – Но не полностью. Кожухи не лопнут одновременно. Сначала пойдут вразнос два или три. Этого хватит, чтобы кольцо закрепилось. После этого источник начнёт брать энергию из всего, что связано с контуром.

– Из людей тоже? – спросила Нина.

Зорич не ответил.

Сергей ответил сам:

– Из тех, на ком есть метки.

Варвара опустила глаза на свою ладонь. На коже, под тонкой полосой засохшей крови, едва заметно светилась старая царапина. Ещё ночью Сергей видел этот знак у неё на запястье и решил, что это след от браслета. Теперь он понял: линии были слишком правильными.

– У тебя тоже есть контур, – сказал он.

– У всех Вяземских он был, – тихо сказала Елена Павловна с крыши. – Александр ставил его детям как защиту.

– Защиту от чего? – крикнул Сергей.

– От источника.

Берестов дёрнул её назад.

– Не отвечайте ему!

Но было поздно. Михаил внутри Сергея напрягся, будто услышал давно забытое слово.

«Отец говорил о защитных печатях, – произнёс он. – Когда мне было восемь. Я думал, это сказка».

– Он ставил их не для защиты, – сказал Воронцов, глядя на кольцо. – Он создавал проводников.

– Вы знали? – спросила Варвара.

Следователь медленно опустился на мокрый камень. Лицо у него стало серым от потери крови.

– Я знал часть. Моё ведомство следило за вашим отцом последние два года до его исчезновения. Он работал с Императорской лабораторией. Потом поссорился с ними, забрал архивы и закрылся здесь. Мы считали, что он пытался остановить проект.

– А теперь?

– Теперь я думаю, что он пытался закончить его раньше, чем закончат без него.

– Очень удобно менять мнение, когда уже всё горит, – сказала Варвара.

– В нынешних обстоятельствах это называется уточнять выводы.

– В нынешних обстоятельствах это называется поздно.

Воронцов не огрызнулся. Он посмотрел на железный ящик, который Нина держала обеими руками.

– В книге есть ответы.

– В книге есть способ открыть источник, – сказал Сергей. – А закрыть?

– Возможно, тоже.

– «Возможно» – не план.

– План у нас был, – напомнил Зорич. – Не дать двадцати накопителям упасть в реку. Он, к слову, тоже был неплох.

– Я не говорил, что был плохой.

– Вы просто очень убедительно молчали.

Игнат уже бежал к мельнице. За ним двинулись трое рабочих, Костя и Павел Тихонович. Вода у основания эстакады прибывала на глазах: синие отблески струились между камнями, и река не шумела – она гудела, словно под её руслом работала гигантская машина.

– Игнат! – окликнул Сергей.

Мастер обернулся.

– Что?

– Не открывай заслонки, пока не подам знак.

– А если ты не подашь?

– Тогда открывай через восемь минут.

– Точное время?

– Нет.

– Отличный командир.

– Это потому, что я не командир.

Игнат кивнул и побежал дальше.

Сергей посмотрел на Нину.

– Покажи вход в водовод.

Девушка указала на низкую арку под мельницей, почти скрытую водой.

– Там решётка. За ней лестница вниз. От тоннеля до котельной – около ста саженей. Потом развилка. Левая ветвь ведёт к старым насосам, правая – под мастерскую.

– Нам нужна правая.

– Там поток.

– Я вижу.

– Ты видишь воду?

– Не совсем.

Он сам не мог объяснить. Чёрный контур на руке пульсировал, и вместе с этим пульсом в голове возникала подземная схема: камень, трубы, ржавые заслонки, толстые кабели, текущая по ним энергия. Он ощущал не пространство, а связи. Стоило представить человека возле стабилизатора – и линия тянулась от его металлического ошейника к кольцу. Стоило вспомнить камеру с Михаилом – внутри вспыхивала тонкая золотая нить.

Она проходила через крышу.

И уходила глубже.

Не к кольцу.

Под мастерскую.

«Там что-то есть», – сказал Михаил.

– Я знаю.

«Нет. Ты не понимаешь. Там кто-то есть».

Сергей замер.

Снизу, сквозь шум воды, он услышал глухой удар.

Один.

Пауза.

Второй.

Будто под землёй огромный молот бил в крышку гроба.

Варвара тоже услышала.

– Что это?

Воронцов закрыл глаза.

– Нижняя камера.

– Какая ещё камера?

Следователь посмотрел на неё.

– Та, ради которой строилась мастерская.

– Вы говорили, источник под литейным корпусом.

– Я говорил то, что было в отчётах.

– А теперь?

– Теперь, вероятно, отчёты были неполными.

– Вероятно? – Варвара шагнула к нему. – Вы годами следили за нашей семьёй и всё ещё не знаете, что лежит под нашим домом?

– Я знаю достаточно, чтобы бояться.

– Тогда начните говорить.

Сергей положил руку Варваре на плечо.

– Потом.

Она сбросила его пальцы.

– Нет. Именно сейчас.

– Если мы останемся, через несколько минут говорить будет некому.

– Он прав, – неожиданно сказал Серебряков.

Все обернулись.

Инспектор сидел у сваи, связанными руками придерживая распухший бок. С него текла вода, лицо посинело от холода, но голос звучал ровно.

– Нижняя камера – это не источник. Источник под ней.

– И что в камере? – спросила Нина.

Серебряков посмотрел на кольцо.

– Первый управляющий.

Михаил внутри Сергея будто перестал дышать.

– Александр? – спросил Сергей.

– Нет. Александр Вяземский исчез позже. В камере лежит тот, кого он заменил.

Воронцов резко поднялся.

– Откуда у вас эти сведения?

– Из тех же бумаг, из которых Берестов узнал о Михаиле.

– У Берестова не было доступа к закрытым архивам.

– Был. Через меня.

Варвара ударила инспектора в лицо.

Кулак пришёлся в скулу. Серебряков качнулся, кровь выступила на губе.

– За что? – тихо спросил он.

– За правду, которую ты выбираешь выдавать по частям.

– Я выбираю ту, после которой вы ещё способны двигаться.

– Не смей делать вид, будто спасал нас.

– Я спасал не вас.

– Это мы уже поняли.

Сергей присел перед ним.

– Кто лежит в камере?

Серебряков поднял глаза.

– Императорский инженер Алексей Молчанов. Первый человек, которого подключили к Нижнему источнику в тысяча восемьсот девяносто третьем.

– Он мёртв?

– Когда его подключали, был жив.

– Я спросил не это.

– И я ответил не это.

Нина побледнела.

– В источнике можно жить столько лет?

– Не жить, – сказал Воронцов. – Сохраняться.

– Какая разница?

– Для того, кто внутри, огромная.

С крыши прозвучал выстрел.

Пуля ударила в камень рядом с Сергеем. Солдаты Берестова наконец получили приказ.

– К водоводу! – крикнул он.

Игнат издалека ответил взмахом руки.

Вторая пуля выбила искры из железной решётки.

Сергей подхватил Нину за локоть.

– Вниз!

Они побежали к мельнице. Варвара тащила Серебрякова за связанную руку, не позволяя ему отстать. Воронцов, стиснув зубы, нёс железный ящик. Павел Тихонович прикрывал их старым револьвером, хотя в барабане оставалось всего два патрона.

Костя первым добрался до арки.

– Решётка заперта!

Игнат ударил ломом по навесному замку. Металл не поддался.

– Это не замок, – сказал Зорич, подбегая к ним. – Это запорный предохранитель. Его нельзя ломать.

– Почему?

– Потому что тогда решётка упадёт в тоннель и закроет проход.

– Предлагаешь попросить ключ у Берестова?

– Нет. Предлагаю думать.

Пули застучали по кладке.

Одна из рабочих вскрикнула и упала за мельничное колесо. Игнат рванулся к ней, но она уже не двигалась.

Сергей увидел, как связанная с кольцом энергия течёт по старому кабелю к решётке.

– Здесь есть питание.

– Разумеется, – сказал Зорич. – Насосы открывались дистанционно.

– Можно отключить?

– Снаружи – нет.

– А открыть?

Инженер взглянул на панель возле арки, залитую водой.

– Если подать правильную последовательность. Но её знает только человек, который видел проект.

Воронцов молча протянул железный ящик.

Нина распахнула крышку. Внутри лежала чёрная книга в металлическом переплёте без названия. Вода стекала с её обложки, но бумага оставалась сухой.

– Открывай, – сказал Сергей.

– Это не книга для чтения, – отозвался Воронцов. – На ней печати.

– Тогда снимайте.

– Их нельзя снять без ключа.

– У нас есть ключ, – Сергей поднял руку с чёрным контуром.

Воронцов застыл.

– Вы не понимаете, что делаете.

– Это уже слышали.

– Контур не просто открывает архив. Он связывает носителя с системой. Каждое использование делает вас ближе к функции управляющего.

«Не слушай его», – сказал Михаил.

– Почему?

«Потому что он боится не за тебя. Он боится, что без управляющего система выйдет из-под контроля».

– А система сейчас под контролем? – спросил Сергей вслух.

Воронцов сжал челюсти.

– Нет.

– Тогда выбора нет.

Он положил ладонь на переплёт.

Чёрная линия на запястье вспыхнула так ярко, что все отшатнулись. Металлические застёжки сами разошлись. Книга раскрылась на странице, исписанной не чернилами, а тонкими вдавленными бороздами. Сначала они казались бессмысленными. Потом на бумаге проступили слова.

«СЛУЖЕБНЫЙ ВОДОВОД. ПРАВО ДОСТУПА: ВЯЗЕМСКИЙ АЛЕКСАНДР. ПРИНЯТ ВРЕМЕННЫЙ НОСИТЕЛЬ: ВЯЗЕМСКИЙ МИХАИЛ. ОБНАРУЖЕН ВТОРИЧНЫЙ ОТПЕЧАТОК: НЕИЗВЕСТНЫЙ».

Сергей почувствовал, как холод сжимает позвоночник.

– Вторичный отпечаток – это я.

– Похоже, – сказала Нина.

Следующая строка появилась сама:

«ДЛЯ ОТКРЫТИЯ ШЛЮЗА ПОДТВЕРДИТЕ ИМЯ».

– Не делай этого, – сказал Воронцов.

– Почему?

– Потому что система примет тебя как одного из Вяземских.

– Она уже приняла.

– Не до конца.

Снова удар под землёй.

На этот раз вода в арке вздрогнула и пошла кругами.

Берестов крикнул с крыши:

– Шесть минут!

– Имя, – прошептал Сергей.

«Сергей», – сказал Михаил.

Он покачал головой.

– Нет.

«Почему?»

– Потому что имя здесь – не звук. Это право.

Он посмотрел на Варвару.

Она поняла раньше других.

– Не смей.

– Ты Вяземская.

– И что?

– Если я назову Михаила, система возьмёт его.

– Если назовёшь меня – возьмёт меня.

– Да.

– Прекрасный выбор.

– Есть третий.

Варвара медленно перевела взгляд на Серебрякова.

Инспектор усмехнулся разбитыми губами.

– Я не Вяземский.

– Ты служил Берестову. Ты знал о камере. Ты проводил его в архив.

– И?

– Значит, у тебя есть доступ.

– Временный доступ служащего. Не право крови.

– Проверим.

Сергей схватил его за ворот и подтащил к книге.

– Подтверди имя.

– Нет.

– Тогда мы останемся здесь и дождёмся, когда источник начнёт пить тебя вместе со всеми.

– Вы не понимаете. Если решётка откроется, вода пойдёт в тоннель. Вас смоет.

– Мы умеем плавать.

– Там не вода.

Сергей наклонился ближе.

– Что там?

Серебряков посмотрел ему в глаза.

– Память.

Пуля разбила фонарь над аркой.

Тьма накрыла их мгновенно, но книга вспыхнула белым светом. На странице проступила ещё одна строка:

«ПОДТВЕРДИТЕ ИМЯ. ОТКАЗ РАВНОЗНАЧЕН ПЕРЕДАЧЕ ПРАВА БЛИЖАЙШЕМУ СОВМЕСТИМОМУ НОСИТЕЛЮ».

Варвара выругалась.

– Это ловушка.

– Все системы так устроены, – сказал Воронцов. – Они всегда выбирают того, кто не успел отойти.

Сергей посмотрел на имя Михаила, мерцающее на кольце.

На крышу.

На Елену Павловну.

На воду, которая уже доставала до колен.

– Михаил Вяземский, – сказал он.

Книга вспыхнула.

Внутри Сергея Михаил закричал.

Решётка поднялась.

И чёрная вода из тоннеля хлынула наружу, неся в себе десятки чужих голосов.

Глава 16. Голоса в воде

Вода ударила в Сергея так, словно за решёткой прорвало плотину.

Он успел вдохнуть только один раз.

Потом его сбило с ног, протащило по камням и швырнуло в арку. Ледяной поток пах железом, глиной и чем-то ещё – старой бумагой, больничным эфиром, пеплом после пожара. Но страшнее запаха были голоса.

Они не звучали в ушах.

Они вспыхивали в голове обрывками чужих жизней.

«Не закрывайте заслонку, там люди!»

«Доктор, он проснулся».

«Я не подписывал согласия».

«Мама, свет под кроватью опять говорит».

«Управляющий должен быть один».

Сергей ударился плечом о стену, попытался подняться и увидел рядом Варвару. Она держалась за железную скобу, а другой рукой тянула к себе Нину. Нина ушла под воду почти по грудь, захлёбывалась и всё равно не выпускала чёрную книгу.

– Отдай! – крикнул Сергей.

– Нет!

– Нина!

– Она светит!

Это было правдой. Книга сияла так ярко, что вода вокруг неё отступала тонким кольцом. В этом свете были видны тоннельные стены – старый кирпич, почерневшие трубы, рельсы для вагонеток. И силуэты.

Они стояли под водой вдоль стен.

Десятки человеческих фигур в серых рабочих одеждах, шинелях, больничных рубахах. Некоторые держали в руках каски, папки, инструменты. Другие были пустыми, размытыми, будто вырезанными из мутного стекла.

Когда Сергей смотрел прямо на них, фигуры исчезали.

Когда отворачивался – подходили ближе.

– Не слушайте голоса! – заорал Воронцов.

Следователя несло потоком к боковому проходу. Павел Тихонович и Костя удерживали его за ремень.

– Очень полезный совет! – крикнул Зорич. – Может, ещё прикажете не мокнуть?

– Они ищут выход через память!

– Какой выход?

– Любой!

Сергей почувствовал, как одна из теней коснулась его ноги.

Мир исчез.

Он стоял в освещённой лампами комнате, за длинным столом. На стене висел портрет молодого императора, рядом – карта губернии с красными линиями железных дорог. За столом сидели мужчины в мундирах и гражданских сюртуках. Один был худым, с седыми висками и прозрачными глазами.

Александр Вяземский.

Сергей никогда не видел его живым, но узнал сразу.

Отец Михаила и Варвары держал в руках ту же чёрную книгу.

– Я отказываюсь подписывать, – сказал Александр.

– Вы уже подписали, – ответил седой мужчина напротив. – Десять лет назад.

– Я подписывал проект энергетического резерва для северных линий.

– Ваша подпись дала нам основание развивать проект.

– Вы научились держать человеческие отпечатки в воде.

– Мы научились не терять их.

– Вы научились использовать мёртвых.

– Мёртвые не жалуются.

Александр медленно положил книгу на стол.

– Жаловаться будут живые.

Седой мужчина улыбнулся.

– Живые всегда жалуются. Потом привыкают к свету в домах, к поездам по расписанию, к теплу в казармах. Ваша проблема, Александр Павлович, в том, что вы инженер. Вы видите шестерёнки и не желаете смотреть на машину целиком.

– А ваша проблема в том, что вы видите машину и не замечаете людей.

– Люди смертны.

– Именно поэтому ими нельзя топить котлы.

Воспоминание лопнуло.

Сергей снова оказался в тоннеле.

Тень у его ноги отпрянула, словно обожглась.

«Ты видел его?» – спросил Михаил.

– Да.

«Это был отец?»

– Да.

«Он знал».

– Больше, чем мы думали.

Вода поднялась до пояса. Поток уже не выбрасывал их наружу – наоборот, тянул вглубь тоннеля, к освещённой белизной арке.

– Вперёд! – приказал Сергей.

– Ты с ума сошёл? – спросила Варвара.

– Назад мы не выйдем. Решётка открыта, двор простреливается. Внутри есть путь под мастерскую.

– Внутри есть голоса.

– Они и снаружи будут, когда источник проснётся.

Варвара посмотрела на Нину, на мать над крышей, которую не было видно сквозь камень, но которую она наверняка представляла каждую секунду.

– Хорошо, – сказала она. – Но Серебрякова тащишь ты.

– Почему я?

– Потому что я тащу книгу.

Инспектор был уже почти без сознания. Поток сорвал верёвку с его запястий, но бежать он не пытался. Сергей схватил его под руку.

– Идти можешь?

– Нет.

– Тогда будешь плыть.

– Вы не понимаете, куда идёте.

– Ты уже говорил.

– Там не камера. Там шлюз.

– К чему?

Серебряков открыл глаза.

– К тому, что Александр не смог закрыть.

Группа двинулась по тоннелю. Свет книги отражался от сводов. На стенах проступали старые таблички: «НАСОСНАЯ № 2», «ДОСТУП ТОЛЬКО ПО ЖЁЛТОМУ ДОПУСКУ», «ОСТОРОЖНО: ПАМЯТНЫЙ КОНТУР». Последняя надпись была почти стёрта, но слово «памятный» Сергей прочитал отчётливо.

– Что это значит? – спросила Нина.

Воронцов ответил, тяжело дыша:

– В начале проекта считали, что эфир сохраняет остаток личности после смерти. Потом выяснили, что остаток можно воспроизводить. Он помнит себя, говорит, иногда просит помощи.

– Иногда?

– Чаще.

– И вы это допустили?

– Я не работал тогда в ведомстве.

– Но работали потом.

– Да.

– И ничего не сделали.

Воронцов посмотрел на неё так, будто хотел ответить резко. Потом отвёл взгляд.

– Я пытался.

– Как?

– Искал документы. Собирал доказательства. Ставил подписи под запросами.

– А люди лежали в воде.

– Да.

– Тогда вы не пытались достаточно.

Следователь ничего не сказал.

Тоннель свернул вправо. Вода стала теплее. Голоса вокруг изменились: теперь они не кричали, а шептали почти ласково.

«Миша».

Варвара остановилась.

– Слышали?

Сергей слышал.

Голос принадлежал мальчику. Он звал не просто Михаила – он произносил имя так, как говорят младшему брату, когда тот забрался слишком далеко.

«Миша, не бойся. Я здесь».

Михаил внутри Сергея застыл.

«Это не может быть».

– Кто? – спросил Сергей.

«Саша».

Варвара побледнела.

– Александр?

– Не отец, – выдохнул Сергей. – Брат.

– У нас не было брата.

«Был», – сказал Михаил. – «Совсем маленький. Он умер до того, как ты… до того, как я начал что-то помнить. Мама не говорила».

Варвара закрыла глаза.

– Саша умер младенцем.

– Значит, его отпечаток здесь, – сказал Воронцов.

– Он был ребёнком! – сорвалась она. – Что он может делать в этой системе?

Серебряков усмехнулся без веселья.

– То же, что и все. Питать её.

Варвара ударила его рукоятью ножа в живот. Инспектор согнулся, но Сергей удержал его.

– Не сейчас.

– Почему? – спросила она. – Почему не сейчас?

– Потому что он знает путь.

– Пусть сдохнет вместе с этим местом.

– А если там твоя мать?

Варвара застыла.

Сергей ненавидел себя за эти слова, но они были правдой.

Она медленно опустила нож.

– Если он соврёт ещё раз, я не буду ждать разрешения.

– Это справедливо, – сказал Серебряков.

– Не смей соглашаться.

Тоннель вывел их в насосный зал.

Когда-то здесь стояли восемь огромных машин, качавших воду к мельнице и фабрике. Теперь четыре насоса были разобраны, два заржавели, а ещё два работали. Их поршни двигались сами, без пара и ремней. В прозрачных трубах вместо воды текла белая жидкость, похожая на жидкий свет.

Над центральным пультом висела бронзовая доска:

«НИЖНИЙ УЗЕЛ. РЕЖИМ: ОЖИДАНИЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО».

Под доской мигала красная лампа.

«РЕЖИМ ИЗМЕНЁН. ПЕРЕДАЧА ПРАВА НЕ ЗАВЕРШЕНА».

– Вот почему кольцо не опустилось, – сказал Зорич. – Система ждёт подтверждения.

– Она уже получила имя Михаила, – возразила Нина.

– Получила. Но Михаил внутри Сергея, Сергей не Вяземский, а источник не любит противоречий.

– Вот впервые у меня с ним общее мнение, – сказал Сергей.

На пульте лежал рычаг, покрытый чёрной коркой. Рядом находились три гнезда для ключей, а над ними – три таблички: «КРОВЬ», «ПАМЯТЬ», «ВОЛЯ».

– Очень тонко, – пробормотала Варвара.

– Системы старого образца любили красивые слова, – сказал Воронцов. – Для крови нужен носитель рода. Для памяти – сохранённый отпечаток. Для воли – добровольное подтверждение.

– Значит, Берестов держит маму не только ради шантажа, – сказала Варвара. – Он хочет заставить её дать волю.

– Или Михаила, – произнёс Сергей.

«Он не сможет», – сказал Михаил.

– Почему?

«Я не соглашусь».

– Он может вытащить тебя камерой.

«Это не согласие».

Воронцов резко повернулся к нему.

– Но он может использовать Сергея.

– Каким образом?

– Вторичный отпечаток. Система считает вас связанными. Если Михаил отвергнет передачу, она предложит её ближайшему совместимому носителю. То есть вам.

– А я не Вяземский.

– В этом и проблема. Она может попытаться сделать вас им.

Тишина в насосном зале стала плотной.

Даже машины будто замедлились.

– Как именно? – спросил Сергей.

Воронцов посмотрел на чёрный контур у него на руке.

– Переписать память. Сначала часть. Потом всё.

«Нет», – сказал Михаил.

– Ты уверен?

«Нет. Но я не позволю».

– Ты не всегда можешь решать.

«Я знаю».

Вода в трубах вспыхнула.

На пульте загорелась новая надпись:

«ОБНАРУЖЕНА КРОВЬ».

Варвара медленно подняла руку.

Её старая метка на запястье светилась ярче.

– Она чувствует меня, – сказала она.

– Отойди от пульта, – приказал Сергей.

– И что потом? Ты снова выберешь за меня?

– Нет. Я пытаюсь не дать ей выбрать за тебя.

– Разница небольшая.

– Большая.

– Для тебя, может быть.

Варвара подошла к пульту ещё на шаг.

Свет в трубах усилился. Где-то далеко, над ними, кольцо издало глухой металлический звон.

Нина схватила Варвару за рукав.

– Не надо.

– Если я не подойду, Берестов убьёт мать.

– Если подойдёшь, он получит всё.

– Он уже почти получил.

Сергей видел, как страх борется в её лице с яростью и отчаянием. Варвара всегда казалась ему человеком, который идёт вперёд потому, что иначе не умеет. Но теперь она остановилась. Не от слабости. Оттого, что впервые поняла цену следующего шага.

– Есть другой путь, – сказал Серебряков.

Все повернулись к нему.

– Ты слишком вовремя вспомнил, – заметил Игнат.

– Я вспомнил не вовремя. Я молчал вовремя.

– Разница?

– Огромная.

Сергей подошёл ближе.

– Говори.

– Три ключа можно не вставлять. Можно уничтожить гнёзда. Тогда система потеряет возможность назначить управляющего.

– И?

– И откроет аварийный режим.

– Что будет?

Серебряков посмотрел на прозрачные трубы.

– Источник начнёт сбрасывать память в ближайший носитель.

– В нас?

– Во всех, кто связан. В первую очередь – в Михаила, Варвару и вас.

– Сколько памяти?

– Всей, что накопилась в нижнем контуре.

Нина медленно сказала:

– Там десятки лет.

– Больше ста, – ответил Воронцов. – И тысячи отпечатков.

– Это убьёт нас?

– Тело может выжить, – сказал Серебряков. – Личность – нет.

Варвара коротко рассмеялась.

– Замечательно. У нас план: отдать семью источнику, стать семьёй источника или дать ему сожрать город.

– Есть ещё четвёртый вариант, – сказал Михаил внутри.

Сергей почувствовал, как в груди разливается чужая решимость.

– Какой?

«Разделить ключи».

– Не понял.

«Кровь – Варвара. Память – я. Воля – ты».

– Это закрепит назначение.

«Нет. Если мы все трое дадим разные команды».

Воронцов нахмурился.

– Старый узел не сможет обработать конфликт только при одновременной подаче. Но для этого вы должны быть соединены напрямую с пультом.

– То есть?

– То есть прикоснуться к гнёздам, – сказал Зорич. – И пережить то, что система решит с вами сделать.

– Прекрасно, – произнесла Варвара. – И сколько у нас шансов?

Инженер честно подумал.

– Если считать на трезвую голову – никаких.

– А если не на трезвую?

– Тогда можно попробовать.

Сверху донёсся низкий гул.

Пыль посыпалась с потолка.

Красная лампа над пультом мигнула и изменила цвет на белый.

«ПЯТЬ МИНУТ ДО ПОЛНОГО ОТКРЫТИЯ».

– Выбирайте, – сказал Воронцов.

Но выбрать им не дали.

В дальнем проходе щёлкнул затвор.

– Руки вверх, – произнёс Берестов.

Он стоял в арке сухой, словно не прошёл через затопленный тоннель. За ним виднелись шестеро солдат в резиновых плащах и медных масках. Одной рукой Берестов держал стеклянную камеру. Другой – Елену Павловну.

На этот раз нож был у её сердца.

– Я знал, что вы придёте к пульту, – сказал он. – Александр всегда считал себя умнее машины. Его дети, похоже, унаследовали эту привычку.

Варвара медленно подняла нож.

– Отпусти её.

– Нет.

– Ты не выйдешь отсюда.

– Зато войду туда, куда вы не сможете.

Он поднял камеру.

Михаил внутри Сергея вскрикнул. Золотая нить натянулась, и тело Сергея согнулось от боли.

– Не надо, – выдохнула Елена Павловна.

Берестов улыбнулся.

– Наконец-то разумные слова.

– Не надо делать то, чего он хочет.

– Мама…

– Миша, слушай меня.

Сергей поднял голову. Елена Павловна смотрела не на него. В стеклянную камеру.

– Твой отец не исчез, – сказала она. – Он ушёл вниз сам. Чтобы закрыть шлюз.

Берестов побледнел.

– Молчите.

– Он не умер. Он стал частью контура, чтобы удерживать того, кто лежит под мастерской.

Снизу раздался удар.

Сильнее прежних.

Насосный зал качнулся. Одна из прозрачных труб лопнула, и белая жидкость хлынула на пол. Там, где она касалась воды, возникали лица – взрослые, старые, детские.

– Замолчите! – крикнул Берестов.

– Ты думал, что открываешь источник, – продолжала Елена Павловна. – Но Александр закрывал не источник. Он закрывал Молчанова.

Серебряков закрыл глаза.

Воронцов прошептал:

– Боже.

– Молчанов не был первым управляющим, – сказала Елена Павловна. – Он был первым, кто понял, что может жить за счёт других. И он не захотел умирать.

Берестов прижал нож сильнее.

– Ложь.

– Ты ведь слышал его голос, Пётр. Поэтому и пришёл сюда. Он обещал тебе место рядом с собой.

Берестов дрогнул.

Всего на мгновение.

Этого хватило Варваре.

Она швырнула нож.

Берестов успел отшатнуться. Лезвие не попало в него, но перерезало ремень стеклянной камеры. Камера ударилась о пол и покатилась к пульту.

Солдаты открыли огонь.

Игнат толкнул Сергея за насос. Нина упала рядом с книгой. Воронцов выстрелил из запасного пистолета, и одна из медных масок разлетелась, выпустив наружу белое облако.

Елена Павловна вырвалась и бросилась к камере.

Берестов схватил её за руку.

В тот же миг под полом что-то ударило в третий раз.

Каменный настил треснул.

Из разлома поднялась ладонь.

Серая, мокрая, слишком большая для человека.

А потом из глубины прозвучал голос, который услышали все.

– Александр, – сказал он. – Ты всё-таки привёл мне детей.