Текст книги "Наследник без искры (СИ)"

Автор книги: Владимир Снигур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 42 страниц)

Глава 28. Нерождённая

Варвара выстрелила первой.

Пуля прошла сквозь девочку и ударила в стену вагона. Чёрный металл проглотил её без следа.

Взрослая комендантка даже не моргнула.

– В моей линии ты тоже сначала стреляла.

– Попала?

– Нет.

– Значит, есть куда расти.

Восьмилетняя девочка посмотрела на отверстие в своём платье. Ткань медленно затянулась золотыми нитями.

– Ты всегда сердишься, когда пугаешься, мама.

– Не называй меня так.

– Алексей тоже называл. Ему ты верила дольше.

Сердце в руках Сергея ударило.

Мальчик изнутри спросил:

– Кто она?

Девочка услышала.

– Твоя сестра.

– У меня нет сестры.

– Поэтому ты проиграл.

Старший канцлер заговорил из того же сердца:

– Не слушайте её. Это инструмент комендантки.

Взрослая Варвара подняла оружие.

Оно напоминало короткое ружьё, собранное из нулевого кварца и чёрного металла.

– Ты по-прежнему считаешь всех инструментами, Сергей.

Настоящий Сергей шагнул к двери.

– Кто вы?

Комендантка посмотрела на него одним глазом. Левую половину лица закрывала металлическая повязка. Из-под неё к виску шли тонкие серебряные провода.

– Варвара Александровна Вяземская. Первая комендантка Нулевой стражи. Последняя живая гражданка исходного Ротенбурга.

– На улицах будущего были миллионы.

– Тела. Не граждане.

Михаил подошёл ближе.

Взрослая Варвара увидела его отдельное тело и на мгновение утратила суровое спокойствие.

– Получилось.

– В вашей линии?

– Нет.

– Моя версия умерла?

– Трижды.

– Это невозможно.

– На Чёрном пути возможно и не такое.

Она посмотрела на Елену Павловну, Александра, раненых, затем на молодую себя.

– Вы изменили первую станцию. Хартия принята на двенадцать лет раньше. Молчанов лишён имени. Берестов стал первым временным канцлером.

– Откуда знаешь? – спросил Воронцов.

– Изменения проходят по пути быстрее поезда.

– Тогда почему твоя линия не исчезла?

– Потому что канцлер удерживает её сердечным узлом.

– Он говорит, что спасает три миллиона людей.

– Он спасает свою власть над тремя миллионами тел.

Девочка подняла целое сердце.

– И не только он.

Чёрный механизм в руках Сергея рванулся к ней. Нож версии заскрежетал между лепестками.

– У неё второй узел, – сказал Александр.

– Первый, – поправила комендантка. – Ваше сердце – копия.

Сергей посмотрел на треснувший механизм.

– Оно появилось из проекта Наследника.

– Который начался с образца, отправленного назад.

– Значит, целое сердце создали в будущем.

– Да.

– А кто эта девочка?

Взрослая Варвара ответила не сразу.

– Её зовут Мария.

Молодая Варвара побледнела.

– В честь великой княгини?

– В честь женщины, которая умерла, пытаясь не стать Молчановым.

– Она жива в нашем времени.

– Когда вы уехали.

– Что с ней произошло?

– Императорский контур погас. Личная функция Ланской отделилась. Но Мария Константиновна осталась соединена с пустым троном. Через сутки контур снова включился.

– Кто его запустил?

Комендантка посмотрела на девочку.

– Она.

Мария поклонилась.

– Я родилась сразу в двух столицах.

– Ты дочь Варвары? – спросила Елена Павловна.

– Биологически – нет, – ответила девочка. – Памятью – да. Мама дала мне выбор. Папа дал путь. Дядя Миша дал золотой контур. Великая княгиня дала имя и первое тело.

– Кто «папа»? – спросил Сергей.

Мария посмотрела прямо на него.

– Не ты.

Чёрное сердце в его руках затихло.

Канцлер внутри промолчал.

Сергей понял раньше остальных.

– Проводник.

Взрослая Варвара кивнула.

– Остаток Сергея, который не поместился в обратную передачу. Он стал проводником, а позднее – основой Марии.

– Проводник погиб на второй станции.

– В вашей линии. В моей он прожил ещё девять лет.

– И вы…

Комендантка усмехнулась без радости.

– Сейчас ты спросишь, любила ли я одну из твоих версий.

Молодая Варвара подняла подбородок.

– Мне всё равно.

– Поэтому и спрашивать не нужно.

– Я не спрашивала.

– Хорошо.

Мария перевела взгляд между двумя женщинами.

– Вы всегда так разговариваете?

– Да, – одновременно ответили обе Варвары.

Игнат тихо сказал Зоричу:

– Вот это доказывает лучше любого ключа.

Инженер уже рассматривал целое сердце.

– Устройство стабильнее нашего. Нет видимых швов. Внешний корпус не механический, а выращенный.

– Не приближайся, – сказала комендантка.

– Я только смотрю.

– В моей линии ты потерял вторую руку после этих слов.

Зорич спрятал левую ладонь за спину.

– Правую уже терял?

– Дважды.

– Значит, опыт есть.

– Это не преимущество.

Счётчик над дверью изменился:

«ДО ЗАКРЫТИЯ МАРШРУТА: ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ».

– Почему мы не должны входить? – спросил Воронцов.

– Потому что этот вагон идёт не в ваше время, – ответила комендантка. – Канцлер подменил пункт назначения.

– Панель подтвердила западный архив.

– Для пути архив – не место. Это личность, которая им управляет. Вы прибудете к канцлеру.

– В будущий Ротенбург?

– В минуту до окончательного включения «Модели».

Михаил сказал:

– Мы можем остановить его.

– Я пыталась двадцать семь раз.

– И каждый раз возвращалась?

– Не я. Путь создавал следующую Варвару из последнего решения предыдущей.

Молодая Варвара посмотрела на металлическую повязку.

– Глаз?

– В четырнадцатой попытке.

– А остальные шрамы?

– Не хватит времени.

– Если путь создавал копии, ты настоящая?

– Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Даже девочка повернулась к ней.

– Что значит «нет»? – спросила Мария.

– Настоящая Варвара умерла при первом запуске. Я – непрерывность её отказа. Каждый раз, когда канцлер заставлял линию подчиниться, путь сохранял решение сопротивляться и выращивал новую меня.

– Ты никогда не говорила.

– Ты считала меня матерью.

– Считаю.

– Тогда происхождение не имело значения.

– Имеет, если ты решила исчезнуть.

Комендантка отвела взгляд.

Молодая Варвара заметила.

– Зачем пришла?

– Передать сердце Марии и закрыть исходную линию.

– Что случится с тобой?

– То, что должно было двадцать семь попыток назад.

– Нет, – сказала девочка.

– Мы обсуждали.

– Ты сообщила.

– Иногда это одно и то же.

– Только для родителей, – сказал Михаил.

Комендантка посмотрела на него.

– Ты всё-таки вырос.

– Пока только телом.

– Этого бывает достаточно, чтобы начать ошибаться самостоятельно.

Сергей поднял разбитое сердце.

– Канцлер утверждает, что без его линии исчезнут миллионы.

– Они уже исчезли, – ответила комендантка. – Он сохраняет не людей, а последнюю рассчитанную версию каждого. «Модель» не позволяет им принимать решения, которые ведут к распаду города. Любая свобода, способная изменить линию, удаляется.

– Они понимают?

– Иногда. Тогда канцлер возвращает их на сутки назад.

– Почему не восстают?

– Восставали. Восстание происходило четыреста шесть раз. Теперь «Модель» стирает его до первой мысли.

– Как ты сохранилась?

Она коснулась металлической повязки.

– Нулевой кварц вокруг части мозга. Машина не видит решений, принятых слепой половиной.

– Поэтому один глаз.

– Поэтому половина снов.

Мария сжала целое сердце.

– Мы можем соединить узлы. Тогда будущий город получит настоящую вероятность, и люди снова смогут выбирать.

Комендантка резко повернулась.

– Кто тебе сказал?

– Папа.

– Проводник мёртв.

– Его память во мне.

– Это не он.

– Ты учила, что память может стать личностью.

– При добровольном признании.

– Я признаю.

– Он?

Мария опустила глаза.

– Не может ответить.

– Значит, нет.

Сергей почувствовал, как канцлер внутри разбитого сердца оживился.

– Соединение узлов действительно освободит город, – сказал он.

– И даст тебе устойчивость, – ответила комендантка.

– Без устойчивости город погибнет.

– Ты всегда прячешь себя внутри города.

– Потому что я его опора.

– Потому что боишься стать человеком, которого можно судить.

Мальчик Алексей ударил по стенкам сердца.

– А меня кто-нибудь спросит?

Сергей приблизил механизм к двери.

– Спрашиваю. Что произойдёт при соединении?

– Я стану целым.

– Это не ответ.

– Для меня – ответ.

– Что произойдёт с городом?

– Откроются все линии.

– И?

– Люди вспомнят несостоявшиеся решения.

Комендантка побледнела.

– Три миллиона человек одновременно получат память о сотнях жизней.

– Зато будут свободны, – сказал Алексей.

– Они сойдут с ума.

– Некоторые.

– Большинство.

– Они хотя бы выберут сами.

Сергей закрыл глаза.

Он вспомнил версии в поезде. Каждое чужое будущее входило в него болью, любовью и утратой. Несколько минут едва не разорвали сознание. Жители будущего Ротенбурга получат тысячи вариантов себя.

– Соединять нельзя.

Мария прижала сердце к груди.

– Тогда канцлер продолжит управлять.

– Мы уничтожим «Модель».

– Вместе с городом.

– Комендантка сказала, людей там уже нет.

– Она ошибается.

– Ты видела город?

– Я родилась там.

– В теле великой княгини.

– Сначала. Потом папа вывел меня в новое.

– Какое?

Девочка не ответила.

Елена Павловна подошла ближе. Она смотрела на Марию не как на угрозу, а как врач и мать.

– Ты дышишь?

– Когда помню.

– Сердце у тебя бьётся?

– Это бьётся.

Мария подняла чёрный узел.

– А без него?

– Не знаю.

– Тебе нельзя его отдавать, – сказала Елена Павловна.

Комендантка сжала оружие.

– Лена…

– Ты привела ребёнка и собираешься отнять то, что поддерживает её тело.

– Она не ребёнок.

– Сегодня это слишком популярное оправдание.

– Мария – распределённая личность Императорского и Западного контуров.

– А выглядит испуганной девочкой.

– Внешность рассчитана.

– Страх тоже?

Комендантка промолчала.

Мария подошла к Елене Павловне.

– Если мама закроет линию, я умру?

– Я не знаю.

– Наконец-то взрослый, который сказал прямо.

– У меня большой опыт общения с людьми, которые скрывают важное ради твоего блага.

Александр отвёл взгляд.

Михаил усмехнулся.

– Семейная традиция.

Комендантка опустила ружьё.

– Мария не должна была идти со мной. Она открыла вагон сама.

– Потому что ты собиралась исчезнуть одна, – сказала девочка.

– Я собиралась закончить работу.

– Без меня.

– Чтобы ты жила.

– Где? В городе, где канцлер выбирает мои мысли?

– После уничтожения исходной линии ты останешься на Чёрном пути.

– Одна.

– Путь сохранит тебя.

– Как сохранил тебя? Делая новую после каждой смерти?

Комендантка не ответила.

Счётчик показывал девять минут.

Эва подошла к панели станции.

– Можно перенаправить вагон?

– Только изнутри, – сказала взрослая Варвара.

– Тогда войдём, изменим маршрут и выйдем.

– После первого шага дверь признает вас пассажирами. Выйти можно будет на следующей станции.

– Значит, все не входят, – сказал Воронцов. – Нужна группа.

– Я, Сергей и Миша, – решила Варвара.

– Нет, – одновременно сказали Елена Павловна и Александр.

– Это не голосование.

– Ты только что ввела в городе уважение к голосованию, – напомнил Воронцов.

– Я ничего не вводила. Берестов ввёл.

С каталки донёсся слабый голос:

– Пользуйтесь, пока работает.

Нина удерживала повязку на его груди.

– Ему нельзя разговаривать.

– Но право голоса осталось.

– У вас истекает кровью лёгкое.

– Временное.

– Всё у вас временное.

Арсеньев тоже пришёл в сознание.

– Разделить силы. Раненых оставить здесь под защитой стражи. В вагон войдут те, кто связан с сердцем.

– Тогда я, – сказал Александр.

– Нет, – ответил Михаил. – Ты связан с Нижним источником, не с Наследником.

– Я начал проект.

– А мы его заканчиваем.

– Именно этого я боюсь.

Сергей посмотрел на комендантку.

– Кто должен войти по твоему плану?

– Только я.

– Ложь, – сказала молодая Варвара.

– Узнала?

– Я бы сказала так же.

– Поэтому ты должна остаться.

– Поэтому пойду.

Две Варвары несколько секунд смотрели друг на друга.

– Ты ещё веришь, что любую дверь можно открыть пистолетом, – сказала старшая.

– А ты уже веришь, что всё обязана делать одна.

– Это экономит похороны.

– Только твои.

Мария встала между ними.

– Я пойду с молодой мамой.

– Нет, – сказала комендантка.

– Ты не настоящая, сама сказала. Значит, не можешь запрещать.

Удар оказался точным. Взрослая Варвара побледнела.

Молодая присела перед девочкой.

– Не используй это против неё.

– Почему?

– Потому что она сказала так не тебе, а себе.

– Ты считаешь её моей мамой?

Варвара посмотрела на свою старшую копию.

– Если она была рядом, когда ты боялась, защищала тебя и принимала плохие решения за тебя, то, к сожалению, да.

– Тогда ты кто?

– Женщина, которая пока не совершила этих ошибок.

– Совершишь?

– Постараюсь выбрать другие.

Мария протянула ей руку.

Варвара не взяла.

– Сначала изменим маршрут.

Зорич вошёл бы первым, если бы Игнат не удержал его за пояс.

– Мне нужно увидеть механизм.

– Тебе нужно остаться с ранеными.

– Почему всегда я?

– Потому что только ты сможешь запустить станцию снова, если дверь закроется.

Инженер задумался.

– Убедительно. Неприятно, но убедительно.

Эва передала Сергею керамический ключ.

– Он включает нулевое поле внутри экспериментального вагона. Один раз.

– Насколько сильное?

– Достаточно, чтобы на минуту погасить оба сердца.

– И Михаила?

– Его тело уже живёт самостоятельно. Золотая память останется, но контур отключится.

– А я?

– Не знаю. Чёрный знак может быть частью вашей личности.

– Сегодня я не первый раз слышу такое.

Воронцов отдал Варваре последний патрон.

– У вас нужнее.

– А себе?

– Возьму карабин.

– Вы ранены.

– Здесь это форма одежды.

Молодой Молчанов подполз к двери.

– Я тоже иду.

– Нет, – сказал Сергей.

– Старый отпечаток прибудет в ваш Ротенбург через три часа. Он знает западный архив. Я знаю, каким архив был до изменения.

– У тебя прострелено колено.

– В вагоне не обязательно ходить.

– И ты создал контур, который нас туда ведёт, – добавила Эва.

– Поэтому могу перенаправить.

Комендантка покачала головой.

– В моей попытке он вошёл.

– Какая по счёту? – спросил молодой Молчанов.

– Девятая.

– И что сделал?

– Предал нас.

– Значит, в десятой не берите.

– Мы уже на двадцать восьмой.

– Тем более статистика устарела.

Сергей посмотрел на живого инженера.

Он помнил старое чудовище, но город только что признал их разными людьми. Нельзя было требовать этого от Ротенбурга и самому судить молодого за будущие преступления.

– Идёшь. Но возле сердца не остаёшься один.

– Согласен.

– Слишком быстро.

– Колено болит. Это помогает честности.

В вагон вошли Сергей, Михаил, молодая Варвара, Молчанов, взрослая комендантка и Мария. Воронцов отправился с ними как следователь, несмотря на повреждённое плечо.

Игнат остался у двери.

– Если не вернётесь?

– Закрой станцию, – сказал Сергей.

– И всё?

– Не позволяй никому запускать путь.

Игнат посмотрел на Зорича.

– Это будет трудно.

– Я всё слышу, – возмутился инженер.

Елена Павловна обняла Михаила.

Теперь ей пришлось поднять руки выше: новое тело сына было выше прежнего.

– Вернись.

– Вернусь.

– Это обещание.

– Знаю.

Александр подошёл следом.

– Миша…

Сын обнял его первым.

Александр замер, затем прижал его к себе.

– Останься здесь, – сказал Михаил. – Маме нужен кто-то, кого можно обвинять.

– Я заслужил.

– Именно поэтому подходишь.

Сергей шагнул в вагон последним.

Дверь закрылась.

Раненые, лаборатория и подземная платформа исчезли.

Состав пришёл в движение.

Внутри был только один короткий вагон с круглой комнатой. В центре стоял маршрутный пульт, напоминавший одновременно железнодорожный стрелочный механизм и хирургический стол. От него тянулись четыре рычага:

«ПРОШЛОЕ».

«БУДУЩЕЕ».

«НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ».

«ДОМ».

Последний был заперт металлической скобой.

Сергей коснулся её.

– Мой маршрут.

Комендантка резко сказала:

– Не открывай.

– Почему?

– Канцлер оставляет «Дом» как приманку для каждой твоей версии.

– Он действительно ведёт в мой мир?

– Да.

– В какой момент?

– После смерти.

– Значит, я могу вернуться.

– В тело, созданное «Моделью».

– Не настоящее.

– Оно будет ощущаться настоящим. Ты проживёшь жизнь, увидишь мать, состаришься. И каждое решение станет питать канцлера, потому что весь мир окажется рассчитанной линией.

Сергей убрал руку.

– Он создал копию моего мира?

– Пока один город. Но внутри ты не увидишь границы.

Михаил посмотрел на него.

– Ты всё ещё хочешь?

– Домой? Да.

– Даже зная это?

– Хотеть и соглашаться – не одно и то же.

Мария положила целое сердце в углубление пульта.

Разбитый узел в руках Сергея потянулся к нему.

Комендантка вставила между механизмами нулевую пластину.

– Не соединять.

Пульт ожил.

«ТЕКУЩИЙ МАРШРУТ: ИСХОДНЫЙ РОТЕНБУРГ».

«СОБЫТИЕ: ЗАПУСК ПОЛНОЙ МОДЕЛИ».

Молчанов сел у нижней панели и открыл крышку.

– Здесь физическая блокировка. Можно перевести стрелку на локальный архив вашего года.

– Делай, – сказал Сергей.

– Нужны два управляющих.

Михаил занял второе место.

Молодой инженер указал:

– На счёт три поворачиваем ключи в разные стороны.

– Почему в разные?

– Чтобы ни один управляющий не мог сменить маршрут единолично.

– Разумно.

– В моей лаборатории было много хороших решений до того, как я стал чудовищем.

– Не называйте его собой, – сказал Воронцов. – Иначе городское решение бессмысленно.

Молчанов кивнул.

– До того, как он стал чудовищем.

Они повернули ключи.

Пульт сопротивлялся.

Канцлер ударил из разбитого сердца.

Целый узел Марии ответил.

Между ними возникла чёрная дуга.

Девочка вскрикнула.

Её тело стало прозрачным.

– Убери сердце! – крикнула взрослая Варвара.

– Если уберу, маршрут вернётся!

– Ты исчезаешь!

– Я знаю!

Молодая Варвара схватила целый узел.

Мария удержала её руку.

– Не трогай. Он запишет тебя матерью.

– Ты уже называешь меня так.

– Это мой выбор. Сердце сделает твоим.

– Разница?

– Потом не сможешь отказаться от меня, даже если понадобится.

Варвара посмотрела на девочку.

– Не уверена, что уже смогу.

Мария испугалась сильнее.

– Поэтому не трогай.

Комендантка прижала нулевую пластину обеими руками.

– Я удержу дугу.

Металлическая повязка на её глазу вспыхнула. Кожа вокруг почернела.

– Ты погибнешь, – сказала Мария.

– Я уже.

– Для меня нет!

– Именно поэтому должна уйти первой.

Девочка бросила сердце.

Маршрутный пульт дёрнулся.

Рычаг «Будущее» пошёл вниз.

Сергей поймал целый узел.

Два сердца оказались в его руках.

Чёрная дуга вошла в контур на обеих руках.

Он увидел все маршруты.

Исходный Ротенбург.

Свой мир.

Нижний источник.

Императорскую столицу через сутки после их отъезда.

Западный архив в настоящем.

И ещё одну станцию, скрытую под именем.

«МАРИЯ».

Она находилась не в будущем и не в прошлом.

Она существовала прямо сейчас в Императорском контуре.

– Здесь две Марии, – сказал Сергей.

Девочка побледнела.

– Не открывай.

– Вторая – великая княгиня?

– Была.

– Что значит «была»?

Канцлер засмеялся из сердца.

– Расскажи им, девочка.

Мария отступила.

– Когда Императорский контур снова включился, великой княгине пришлось выбирать: умереть или разделить тело.

– С тобой?

– Сначала.

– А потом?

– Она отдала мне всё.

– Добровольно?

Мария молчала.

Комендантка сказала:

– Не дави.

– Это важно.

– Ей было несколько часов.

– Сейчас ей восемь.

– Внешне.

Сергей приблизил сердца.

– Мария Константиновна внутри тебя?

– Нет.

– Где?

Девочка посмотрела на скрытую станцию.

– Она стала Императорским контуром.

Вагон содрогнулся.

Из маршрута «Мария» пришёл сигнал.

Не голос.

Приказ, от которого чёрные рельсы выпрямились.

«НАСЛЕДНИЦА ОБНАРУЖЕНА».

«ВЕРНУТЬ В СТОЛИЦУ».

Рычаги пульта дёрнулись сами.

Молчанов и Михаил удерживали ключи, но механизм начал разворачивать их запястья.

– Канцлер потерял управление, – сказал молодой инженер.

– Кто перехватил? – спросила Варвара.

Мария смотрела на надпись.

– Она.

За окнами возникла имперская столица.

Только не та, которую они оставили.

Над дворцом вращалось золотое кольцо размером с город. Улицы были залиты светом. Тысячи людей стояли неподвижно, подняв лица к небу.

На каждом горел золотой контур.

Голос великой княгини Марии Константиновны прозвучал из самого пути:

– Верните мою дочь.

Девочка закрыла уши.

– Она не должна узнать, что я жива.

– Уже узнала, – сказал Воронцов.

– Тогда она откроет Императорский контур полностью.

– Что произойдёт?

Комендантка подняла нулевое ружьё.

– Все жители столицы станут одним человеком.

Маршрутный рычаг ударил в положение «МАРИЯ».

Вагон начал падать к золотому городу.

Молодая Варвара схватила девочку.

– Переводи на наш Ротенбург!

– Не могу! – крикнул Молчанов. – Императорское право сильнее!

Сергей увидел единственный свободный путь.

Рычаг «Дом».

Если открыть его, поезд выйдет из-под власти обоих контуров.

– Не делай! – крикнула комендантка.

– Иначе попадём в столицу!

– Канцлер этого и хочет!

Золотое кольцо заполнило окна.

На его поверхности открылся глаз Марии Константиновны.

– Дочь, – произнесла она. – Я нашла тебя.

Сергей сорвал металлическую скобу с рычага «Дом».

Пульт раскрылся.

Под ним оказалось не название его мира.

Там стояло:

«ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ МИР».

«СТАТУС: УНИЧТОЖЕН».

И ниже:

«ПОСЛЕДНИЙ ЖИВОЙ НОСИТЕЛЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».